At the end of our history, we will remove all the masks.

      Тишину просторного кабинета прерывало лишь тиканье настенных часов, стрелка которых с каждой секундой стремилась преодолеть все больше и больше делений циферблата, завершая очередной круг на витиеватой цифре двенадцать, да шелест бумаг, что расположились на дубовом столе. Альфа, восседавший за ним, не спеша перебирал документы, скользя взглядом по цифрам и буквам, изредка отпивая из стоящего рядом стакана, смакуя на языке вкус дорого рома. Намджун косо поглядывал на часы, когда их тиканье начинало надоедать, и тихо хмыкал чему-то своему, словно ожидая чего-то, правда пока это «что-то» даже для него оставалось в неведении.

***

      Юнги отсутствовал три дня. Все это время он провел с самим собой почти что в полном уединении. Он думал о многом, и в первую очередь о себе и детях. Обида на Тэхена не исчезла, а лишь выросла, ведь Мин и правда доверял ему, он лишь был рад, что никому не сказал, что ждёт под сердцем не одного малыша, а двоих. Он пил любимый чай с имбирем и мёдом, наслаждался выпечкой из кондитерской через дорогу и спокойной жизнью Тэгу. Он слушал любимую музыку, танцевал даже, заказывал пиццу на дом, спал с включённым телевизором и просыпался ближе к обеду. Идеально. Это был родной город его папы, а все, что с ним было связано, всегда приносило омеге некое тепло и уют с нотками спокойствия. Юнги родился в этом городе, а все из-за папиной обиды на отца во время беременности. Омега вспоминал рассказы родителей, деньки, когда приезжал в эту квартиру с папой и играл здесь со своим любимым хеном. Юнги хотел, чтобы и его дети иногда проводили свои дни здесь за игрушками на мягком ковре.       Мин опустил руку на живот. Он схватил кошелёк и накинул пальто на плечи. Вещей он не брал с собой, зная, что эти стены хранят все, что нужно.       Пока Юнги возвращался в Сеул, он думал о том, чтобы расформировать клан Мин. Особняк продать городу, а территорию продать Чонам или Киму. Людей распустить. Он думал открыть свое дело, например, как ту кондитерскую или частную музыкальную школу для детей. От борьбы с другими людьми он устал. К тому же, дети; сейчас он должен был думать о них. За всеми этими мыслями он даже не заметил, как машина, которая его забирала с вокзала, подъехала к особняку мужа. Юнги быстро выудил из кошелька нужную купюру и покинул салон, пожелав водителю удачной дороги. Ворота перед ним открылись, и он прошёл внутрь. Весь паркинг его супруга был на месте, отчего омега предположил, что тот дома. Но это было только ему на руку. Пройдя в дом и поднявшись на второй этаж, он направился сразу в его кабинет, зная, что Ким будет там.       — Я хочу развод, — сразу с порога проговорил он, стоило открыть дверь.       Альфу даже не удивил тот факт, что супруг заявился на порог его кабинета с подобным заявлением. Ким понимал, что после того, что Юнги узнал, омега попытается расторгнуть их союз, поэтому даже глазом не моргнул, неспешно собирая документы в стопку, и поднял взгляд на юношу.       — Нет.       Юнги сжал челюсть, делая несколько шагов, и прошёл внутрь, не снимая ни обуви, ни пальто. Юноша тяжело вздохнул, прикрывая глаза, а после снова их открыл, пытаясь разговаривать с Намджуном нормально, а не срывать голос, чтобы не вредить себе и детям.       — Я так хочу! И твоё «нет» меня не остановит. Либо мы тихо и мирно разводимся, либо громко, со скандалом и долгим бракоразводным процессом. Сомневаюсь, что тебе это нужно, так же как и мне. Потому будь умнее и давай сделаем все тихо. Я хочу расформировать клан. Продам тебе часть земель, а сам уеду. Так что ты даже в плюсе.       — Мне не нужны твои земли или что-то ещё, — альфа неотрывно смотрел в глаза напротив, поднимаясь со своего места, и пальцами поправлял манжеты рукавов на белоснежной рубашке, обходя стол. Ким видел, что омега следил за ним взглядом, поэтому лишь ухмыльнулся и подошел вплотную. Его рука мягко коснулась волос младшего, заправляя прядку за ушко. — Мне нужен ты, — прошептал альфа тому на ухо, проведя кончиком языка по раковине и шумно втянул аромат юноши. — Поэтому я не дам тебе развода, — усмехнувшись, Ким отошел в сторону двери, не смотря на парня.       — Зачем я тебе? — Юнги резко повернулся на пятках, скользя взглядом по обтянутой тканью рубашки спине, как резко услышал звук поворота замка. Внутри что-то оборвалось. Он испуганно захлопал ртом, пятясь назад, ощущая, как липкий страх проникает в каждую клеточку. — Намджун?       Альфа вынул ключ из замочной скважины, пару раз прокручивая его меж пальцев, и обернулся на омегу, не снимая с губ легкой ухмылки.       — Ты боишься меня? — с интересом спросил Ким, замечая страх и непонимание в чужих глазах. Он внимательно наблюдает за младшим, убирая ключ в карман брюк, полностью разворачиваясь к омеге лицом. Юнги проследил взглядом за тем, как альфа убрал ключ и слегка поджал губы, не шевелясь.       — Нет, Намджун. Но я не понимаю, чего ты сейчас добиваешься всем этим? — недовольно проговорил он. Юнги соврал, ему было страшно, так страшно, что руки дрожали, а внутри все натянулось и напряглось.       — Я? Да, в принципе, ничего. Просто интересно узнать одну вещь, — непринужденно начал альфа, опуская взгляд на свои руки, и пальцами подцепил пуговку на манжете, расстёгивая. — Чем таким, чего не смог дать тебе я, он смог завоевать твоё сердце? Почему даже после того, что он тебе сделал, как поступил, ты продолжаешь убиваться по нему?       Юнги снова сделал шаг назад, ощущая поистине животный страх, который сковал его тело, но старался этого не показывать, не желая сейчас стать антилопой для хищника. Юноша подал вид, что собирался сесть в кресло, что он, собственно, и сделал.       — Ты должен понимать, Намджун, что мы с ним истинные, но о том, чтобы между ним и мной что-то было — не может быть речи. Я ничего не хочу. Только родить сына и воспитать его. Хосока я не прощу, я просто устал от всего, что окружает меня, — спокойно ответил Мин, закинув ногу на ногу.       — Истинные, — хмыкнул альфа, закатывая сначала один рукав, потом приступая ко второму, проделывая те же не хитрые махинации. — Как прозаичен тот факт, что Чоны забрали у меня тех, кто был мне близок, а теперь пытаются лишить и клана, и власти. Ты ведь знал, да? Что младший отпрыск Чонов истинный моего дорогого братца? Это ведь он помогал тебе связаться с ними. Думаете, я не узнал бы? У меня везде есть уши и малейшее ваше слово тут же станет мне известно, — альфа остановился около стола, заканчивая поправлять рукава, и хмыкнул, поднимая взгляд на омегу. — Ваш последний разговор явно показал мне, что даже родным людям верить нельзя, поэтому он за свой длинный язычок уже поплатился, — альфа сделал ещё пару шагов, внимательно смотря в глаза напротив, и ухмыльнулся. Как бы омега не старался, страх в его глазах скрыть было невозможно. Намджун подошёл вплотную, наклоняясь к юноше, и оперся руками по обеим сторонам от омеги, слегка сжимая пальцами подлокотники.       — Но вот что насчёт тебя?       Юнги не дышал. Каждое слово Намджуна заставляло по швам трещать кожу, опадая к ногам альфы, оставляя обнаженные мышцы. Юнги шумно сглотнул, сжимая ладони в кулак, и посмотрел Киму прямо в глаза, надеясь, что тот всё же не увидит в глазах напротив страх. Сейчас он бы молил богов, чтобы его спас Хосок, но Хосока больше нет в его жизни и надеяться не на кого.       — И что же ты хочешь со мной сделать, со своим супругом, которому не желаешь давать вольную ото всей этой грязи, что вокруг?       На губах альфы тут же появился сумасшедший оскал, и тот склонился ещё ближе, касаясь носом не скрытой тканью верхней одежды шеи, и повёл по алебастровой коже вверх, кусая за мочку уха.       — Окунуть в эту грязь с головой, — подобно змее, зашептал альфа на ушко младшего и схватил того за руку, рывком дергая на себя и заставляя подняться со своего места. — Опорочив одного ангела, я смогу спустить с небес и второго.       Юнги чуть не завалился на Намджуна, явно не ожидая такого расклада. Теперь ему стало страшно и за Тэхена. Он не представлял, что тот мог сделать с родным братом, но раз что-то сделал, значит, Юнги будет хуже. Юноша задергался в руках старшего, брыкаясь и пинаясь, надеясь, что сможет вырваться.       — Отпусти меня! Отпусти, ты, больной ублюдок! Ты совсем с ума сошел! Что ты сделал с Тэхеном? — омега продолжал изворачиваться в руках старшего, словно уж на сковородке. Альфа хмыкнул, словно совсем не обращая внимания на попытки омеги выбраться из его рук, и резко развернул того спиной к себе, рукой обнимая под грудь, а второй рукой зажал тонкие запястья за спиной юноши, не позволяя двигать руками.       — Я лишь слегка подрезал его крылья, — усмехнулся старший с сумасшедшей улыбкой, и носом зарылся в темные волосы, вдыхая аромат младшего.       Юнги продолжал вырываться, извиваясь своим хрупким телом, сам того не понимая, что терся о старшего. Омега старался ногтями коснуться руки Кима, царапая, но пальчики так и не дотягивались, и он, приподняв ногу, резко опустил каблук ботинка на пальцы ног Намджуна, а затылком ударил старшего прямо в нос.       По всему кабинету разнесся негромкий стон боли, и альфа моментом выпустил омегу из своих рук, прижимая одну ладонь к пострадавшему носу, а вторую резко занес вверх, чтобы через секунду звонкий треск пощечины эхом ударился об стены, заставляя кожу на нежной щеке принять алый оттенок.       — Мелкий сученыш, — шипел альфа, хватая Юнги за руку, и резко толкая в сторону кожаного дивана. Омега глухо простонал, приземляясь на мебель, и ударился головой о спинку, но мгновенно сполз с него, отползая в сторону двери. Щека горела адски, но он не мог позволить себе сейчас быть слабым, понимая, в какой ситуации оказался. Опомнившись, что дверь заперта, омега окинул взглядом кабинет, замечая рядом с собой стеллаж и небольшую статуэтку на ней. Схватив её, он выставил ту перед собой и прижался спиной к двери, готовый в любой момент ударить альфу.       — Не подходи ко мне! — прокричал Мин, тяжело дыша и ощущая дрожь во всем теле. Ему было страшно, чертовски страшно. Он не думал, что когда-нибудь окажется в подобной ситуации. В голове всплывала мысль, что это его расплата за отца. Дети всегда тянут на своей шее грехи предков.       — Ты реально решил, что сможешь меня остановить этим? — альфа с усмешкой кивнул на статуэтку в руках младшего и слышно усмехнулся. — Как опрометчиво, малыш, — альфа, совершенно не боясь удара, подошел ближе, замечая, что руки омеги дрожат, а в глазах звериный страх вперемешку с паникой. Он убрал руку от носа, чуть сжав пальцами переносицу, и окинул юношу взглядом, перед тем, как резко податься вперёд, словно змея, и одним ловким жестом выбить стеклянную фигурку из рук юноши, отчего та звонко упала на пол, разбиваясь вдребезги. Альфа зарычал, хватая запястья младшего, и прижал их тому над головой, смотря прямо в оленьи глаза напротив.— Не надейся убежать от меня, этого не произойдёт.       Юнги вскрикнул, когда запястья оказались в сильном захвате. Он прикрыл глаза, смаргивая слезы, и по-новой попытался вырваться. Юнги размахивал коленом, надеясь ударить старшего между ног и вырваться, но тот словно видел его движения, успешно уворачиваясь.       — Намджун, отпусти! — кричал он сквозь слезы, уже не сдерживая свою истерику, давая ей полную свободу, потому что страшно и больно. Он понимал, что Намджун сделает что-то ужасное, а что именно, он не хотел думать. Юнги дрожал в сильных руках, мотал головой из стороны в сторону, умоляя перестать.       Но альфа словно не слышал его просьб и мольбы, с садистским удовольствием наблюдая за попытками мальчишки выбраться из его рук, за слезами, что влажными дорожками расчерчивали нежные щеки, за неприкрытыми страхом и дрожью. Он ухмыльнулся, перехватывая одной рукой тонкие запястья, пока вторая заскользила вниз, по обтянутой тканью пуловера талии, чуть сжимая на боках и ведя свой путь ниже, к бёдрам и ягодицам, оглаживая их сквозь плотную джинсу. Омега взвизгнул, пытаясь уйти от этих неприятных касаний, но все было бесполезно. Намджун держал его хрупкое тело очень крепко, из-за чего плакать хотелось сильнее, и Юнги плакал, надеясь, что сможет достучаться до Намджуна, до того Намджуна, который заботился о нем, который обещал, что не сделает больно. — Джун, прошу, не делай этого, — хриплым от слез голосом шептал младший, смотря тому в глаза и надеясь увидеть сожаление. Но там была темнота, зловещая и всепоглощающая.       Альфа вновь промолчал, лишь слышно хмыкая, и рукой пробрался под ткань пуловера, пальцами касаясь тёплой кожи и довольно порыкивая лишь от этих ощущений. Киму было откровенно плевать на то, что говорил младший, на его просьбы и горячие слезы. Сейчас им правило иное. Желание заполучить это тело целиком и полностью, пусть даже таким путём. Он желал Юнги, и скрывать этого совершенно не желал, мечтая наконец-то ощутить то, что чувствовал Чон, втрахивая юношу в матрац.       Он рывком развернул омегу спиной к себе, теперь заламывая руки у того за спиной, и потянул ткань пальто вниз, наполовину избавляя хрупкое тело от подобной оковы, мешающей ему прикоснуться к желаемому.       Юноша заплакал громче. Он не верил, что такое сейчас с ним произойдёт. Лучше бы ударил, лучше бы убил, чем испытывать сейчас все это. Он отвёл голову в сторону, прикрывая глаза, надеясь, что все исчезнет, как страшный сон. Альфа сейчас голодный змей, а Юнги — его добыча, которая, к тому же, сама пришла в логово этого пресмыкающегося.       — Намджун, прошу, не за себя, за сына. Прошу не делай этого, иначе я могу потерять его, прошу, Джун, — прошептал омега, так и не открыв глаза.       — Но ведь так даже лучше, — хмыкнул Ким, откидывая пальто в сторону, и, слегка задирая пуловер выше, открывая себе вид на молочную кожу. — Мне не придётся долго ждать, чтобы уничтожить и Хосока, и весь его клан, — альфа усмехнулся, припадая губами к тонкой шее, прямо на загривке омеги, пока свободной рукой оглаживал нежную кожу поясницы, переходя на живот и ведя пальцами вниз, к поясу джинс, ловко расстегивая ремень.       Юнги не верил словам Намджуна. Он резко распахнул глаза, смотря прямо на резной узор двери, и громко всхлипнул.       — За что? — тихо прошептал он, прикрывая веки, и поджал губы, ощущая такие противные касания. Он последний раз чертыхнулся в мерзких руках, стараясь глушить истерику, но та только набирала обороты. Но когда он ощутил руку на джинсах, резко закричал, снова выбиваясь из рук, буквально выгибаясь. Юноша задергал головой, махая ногами, и все же смог ударить Намджуна не то в живот, не то в пах. Хватка ослабла, и он хотел было рвануть хоть в тоже самое окно, но пальцы на щиколотке заставили его упасть лицом в пол. Альфа зло рычал, морщась от легкой боли, что уже проходила, ведь пятка омеги попала ровно в низ живота, куда-то в район правой почки. И с силой сжал пальцы на щиколотке младшего, дёрнув того на себя, отчего юноша, что вновь пытался приподняться на руках, рухнул на пол, проехав животом дюймов десять по дорогому ковролину. Ким тут же сел тому на бёдра, обездвиживая, и заломил руки за спину, сжимая запястья рукой.       — Нет, малыш, ты никуда от меня не денешься, — склонившись над ухом юноши зло зашептал альфа, сильнее пальцами стискивая молочную кожу. — Ты мой, весь мой! И сейчас я получу то, что по закону мое!       Омега стонал от боли на скуле и в руках. Он начал крутить бедрами, стараясь скинуть Кима с себя, но только вскрикнул от боли, когда пальцы сильнее сжали его нежную кожу. Юнги больше не просил и не умолял отпустить, понимая, что теперь это точно бесполезно. Намджун дал понять, что не намерен слушать. Мин лишь продолжал совершать попытки выбраться, пыхтя и тяжело дыша. Он не проронит больше ни звука, не желая доставлять Киму приятного чувства власти над ним ещё больше. Ну, а альфе это и не нужно было. Именно сейчас все его мысли были заняты хрупким юношеским телом, касаться пальцами, которого было сродни эйфории. Он сам не понимал, насколько сильно помешался, как часто стал думать о том, каково касаться омеги именно так, каково слышать его стоны и мольбы о большем. Каково ощущать, как младший сжимает его в себе. И именно сейчас Намджун желал узнать, что ощущал Хосок, проникая в это горячее тело. Он просто помешался на этой мысли, чуть сползая вниз на бёдра младшего, дёргая джинсы, что до этого успел расстегнуть, вниз и оголяя всё новые и новые участки алебастровой кожи.       Юнги сжал руки в кулаки, смыкая плотно челюсть и поджал губы. Он уткнулся лбом в пол, тихо роняя слезы и мысленно надеясь, что все это скоро закончится. Он весь сжался, надеясь, что так альфа не сможет полностью раздеть его, старательно вжимаясь в пол. Ногти впивались в кожу до алых бусин под ними. Юнги казалось, что он перестал дышать, когда Намджун стянул после джинс ещё и нижнее белье.       Альфа коснулся ладонью мягкой ягодицы, сжимая и даже не обращая внимания на то, что на коже оставались красные следы от его пальцев. Он рычал, не сводя взгляда с молочной кожи, на которой уже не осталось ни единого намёка на прошедшую течку с другим, и резко, так же, как и прижал юношу к полу, поднялся на ноги, дёргая того за плечо наверх, заставляя встать на колени, стягивая последний элемент одежды, оставляя мальчишку полностью обнажённым. Он с садистским удовольствием изучал зарёванное лицо мальчишки взглядом, переводя руку на волосы, и с силой сжал те у корней, волоча за собой в строну дивана. Он не обращал внимание на всхлипы юноши, его громкий вскрик, когда альфа дёрнул его за собой, на попытки отбиться. Совершенно ни на что. Сейчас он не думал ни о чем, кроме животного желания, что заволокло его разум и мысли. Он толкнул омегу к мягкому предмету мебели, тут же вжимая голову того в кожаное сиденье, все ещё держа волосы на затылке, и довольно хмыкнул, наблюдая за юношей, что стоял коленями на полу, а торсом вжимался в диван.       — А ведь все могло быть иначе, — прорычал Ким, становясь на колени позади младшего, и пахом вжался в мягкие ягодицы, второй рукой ловя запястье Юнги, не позволяя тому оттолкнуть себя. Омега дышал тяжело через приоткрытые губы, пытаясь вообще поймать воздух ртом. Альфа вжал его в обшивку так, что нос и рот были практически прикрыты чёрной кожей. Он мычал, брыкался, пытаясь наполнить воздух лёгкими, ощущая, что того катастрофически не хватало. Юнги крутил запястье в чужой хватке, и ему, не смотря на боль, все же удалось то освободить на мгновение, и парень дотянулся рукой до стоящего подсвечника на столике, и, не видя, замахнулся, ощущая, как он все же смог ударить альфу. Мин попытался перевернуться на спину и вылезти, но, даже не смотря на удар, Ким сильно держал его, не давая юноше освободиться.       — Мелкая тварь! — зашипел Ким, жмурясь от боли в боку, и дернул омегу за волосы на себя, второй рукой сжимая тонкую шею. — Ещё одна подобная выходка, и я не только оттрахаю тебя, как последнюю шлюху, но и лишу возможности дышать, не дергайся. Ты меня понял? — прошипел альфа юноше на ухо, сильнее смыкая пальцы на молочной коже и зло рыча.       — Пошел к черту, ублюдок, — зло выплюнул омега, снова ударяя Кима затылком в нос, и ударил локтем прямо в солнечное сплетение, ощущая дикую боль в районе головы. Ему было плевать, что сам себе причинял боль, главное было не дать совершить тому то, что так хотел.       Альфу подобное поведение злило не на шутку, и боль, что очагами разгоралась в теле не улучшала ситуацию, лишь заставляя огонь гнева и злости внутри лавой кипеть, клокоча где-то в горле, и выплескиваться негативом наружу. Он стиснул зубы, сильнее сжимая пальцы на горле младшего, пока сам чуть отстранился бёдрами, расстегивая свои брюки и резким движением выдергивая полы рубашки. Ким рукой стянул нижнее белье омеги, коленом разводя стройные ноги в стороны, и переместил ту руку, которой сжимал шею на ее заднюю часть, вновь толкая Юнги на диван и вжимая того в обивку, пока вторая рука стянула собственные брюки вниз вместе с боксерами, освобождая уже затвердевшую плоть.       Юнги снова начал плакать, слыша, как звенела пряжка ремня. Он дёргался, все ещё надеясь освободиться. Заведя руки за спину, он надеялся, что так сможет оттолкнуть старшего от себя, но, как оказалось, либо ранее сопротивление забрало у него достаточно сил, либо Ким настолько был сильнее, что омега толком не мог его оттолкнуть от себя хотя бы на сантиметр. Сейчас Юнги был таким, какой он и есть на самом деле. Он был не тем нежным мальчиком, которым его знали Намджун, Тэхен, Хосок и ещё некоторые люди. Он не был сильным омегой, который крошил кости и смеялся смерти в лицо, как учил отец. Сейчас он был самым собой: испуганный восемнадцатилетним мальчишкой, которому было чертовски страшно за себя и детей, и каким бы сильным он не хотел казаться для своих людей, он знал, что именно это не переживёт.       А Намджун, словно упивался этим отчаянием в глазах и громкими всхлипами, молча наблюдал за юношей, одаряя сумасшедшей ухмылкой на губах. Он чуть отстранился, отводя одной рукой мягкую половинку, и, собрав слюну, плюнул прямо на нервно сжимающийся сфинктер, с секунду наблюдая, как слюна стекала вниз по ложбинке. Намджун тихо хмыкнул, растерев пальцами слюну, и тут же проник внутрь сразу двумя, желая немного растянуть стенки ануса, понимая, что просто так трахнуть Юнги не удастся.       Омега вскрикнул от боли, выгибаясь в спине. Для него уже этих двух пальцев было много, при чем неаккуратным толчком. Он стал сильнее выгибаться, извиваться и пытаться оттолкнуть альфу от себя, срываясь на крик боли, когда старший стал двигать пальцами.       — Лежи смирно, сука, — прошипел альфа, толкая пальцы по самое основание, резко и грубо. Он прижал его сильнее, сжимая пальцами шею, и наспех проник уже тремя пальцами, двигая рукой и худо-бедно, но растягивая напряженные стенки.       Юнги казалось, что альфа раздирал все в нем, оставляя кровавые ошметки его тела. Омега понимал, что это ещё далеко не все, а он уже трещал по швам, он уже был разбит. Руки упали, свисая от локтя с дивана, пока парень не подтянул их к себе, впиваясь ногтями в обивку, сжимая её и тихо плача от боли и своей никчемности. И альфа словно упивался этой болью, слезами отчаяния, уже совершенно не обращая внимания на любые движения младшего, прекрасно осознавая, что тот уже никуда от него не денется, просто смирившись с этой мыслю. Намджун рычал, двигая пальцами в горячем нутре, разводя их на манер ножниц, с трудом растягивая. Ким вынул пальцы, сплюнув на ладонь, и размазал слюну по головке, направляя свою плоть в младшего, проникая.       Юнги закричал. Боль от проникновения разрасталась по всему телу, словно волной проходясь по всей цепочке нервов. Он царапал ногтями обивку, надеясь, что диван позволит ему отползти от обезумевшего альфы. Но ногти ломались до крови, колени стирались о ковёр, а Намджун продолжил проникать. Юнги дошёл до точки невозврата. Это его конец. Он ощущал, как тёплая жидкость стекала вниз по бедру, и он был уверен, что это была его кровь.       Альфа проник до конца одним резким толчком и зарычал, сжимая мягкое бедро в ладони и продолжая прижимать мальчишку за плечи к дивану. Он слышал, как что-то хлюпнуло, опуская обезумевший темный взгляд на бёдра юноши, замечая алые разводы на ягодницах около входа от его толчков, и лишь хмыкнул чему-то своему, начиная двигаться и буквально натягивая омегу на свою плоть, совершенно не заботясь о том, что тому больно.       Юнги вздрагивал и вскрикивал с каждым толчком. Если первые минуты он ещё пытался сопротивляться, то после замер, смотря стеклянным взглядом на дверь, словно ожидая чего-то, а вернее кого-то. Толчки Намджуна уже не были настолько болезненными — кровь сыграла роль смазки, или же просто омега привык? Он и сам не знал. Юнги даже уже ни о чем не думал, он был просто куклой, старой и поломанной, с которой играют последний раз, а после отправят в утиль. Он прикрыл глаза, позволяя последней слезинке скатиться на черную кожу. Ким лишь хмыкнул, замечая, что омега окончательно перестал брыкаться или совершать попытки выбраться из его рук, грубо втрахивая парнишку в кожаную обивку дивана, руками сжимая его бёдра и довольно рыча, прикрывая глаза. Он вгонял свою плоть раз за разом всё грубее и глубже, ощущая, как тёплая вязкая кровь обволакивала его орган, хлюпая при новом проникновении, и лишь сильнее подавался бёдрами вперёд, получая настоящее садистское удовольствие от процесса.       Юнги мысленно считал толчки, чтобы хоть как-то отвлечься, иногда сбиваясь на особо сильных. Он дрожал и изредка дёргался, когда головка члена альфы попадала по простате, но это не приносило приятных ощущений, а скорее наоборот. Он больше не плакал. Казалось, что слез не осталось вовсе. Только в груди теперь была зияющая темнота, которая поглощала все сильнее с каждой секундой. Альфа словно не желал останавливаться, вдалбливаясь в хрупкое тело и оставляя синяки на молочный ягодицах, словно знак порочности и осквернённости юного и привлекательного тела. Он касаниями словно метки под кожей выжигал, размазывая кровь пальцами по ягодницам и мягким бёдрам, выводя непонятые даже ему рисунки, окончательно сходя с ума от ощущения того, как тесно стеночки ануса обволакивали его плоть, словно он трахал девственника. Он вколачивался в младшего, слыша, как шлепки тел друг о друга и хлюпанье крови, пусть уже и не в таком обилии, эхом расходились по помещению, стены которого теперь будут хранить на одну порочную тайну больше.       Юнги попытался чуть приподняться, чтобы нормально вдохнуть воздуха, но руки подвели, отчего он снова упал лицом в кожаную обивку с громким стоном. Он не думал, что когда-нибудь попадёт в такую ситуацию. И он верил Джуну, несмотря на то, что его семья причастна к смерти его хена и папы. Больно, не столько морально, сколько физически.       Неизвестно сколько времени это продолжалось. Может пару минут, может минут десять, а может и пол часа. Ни один сказать не может точно, потому что разум одного заволочен диким желанием подчинить и присвоить к себе, а разум другого поражен болью и отчаянием, желанием закрыть глаза и больше ничего в этом чертовом мире не чувствовать. Не видеть. Не дышать.       Намджун кончил с громким рыком, выходя из хрупкого тела, и кинул взгляд на ягодицы младшего, наблюдая, как его сперма, перепачканная кровавыми разводами, толчками покидала юное тело, как судорожно сжимался измазанный в крови сфинктер, и как дрожали бёдра и колени юноши, готовые вот-вот разъехаться в стороны. Он чувствовал дикое удовлетворение, не только физическое, но и моральное. Ощущение того, что очередной ангел пал от его рук, чем-то приятным по груди разливалось, заставляя губы искривиться в сумасшедшем оскале, а чёрные зрачки заблестеть, словно от новой дозы наркоты. Ким последний раз огладил ладонью ягодницу, замечая уже образовавшиеся синяки, и поднялся с колен, хватая свой пиджак с подлокотника дивана, доставая из кармана декоративный платок, обтирая им свою опавшую плоть от остатков крови и спермы.       — За все в этой жизни надо платить равной ценой, — без особой эмоции говорил альфа, поправляя своё нижнее белье и брюки. — Скажи спасибо, что я не сделал это раньше, пока ты шлялся на стороне, становясь личной шлюхой Чона.       Лишенное сил тело ещё несколько секунд держалось за диван, а после омега с глухим стоном сполз на пол, падая на бок, слегка ударяясь головой. Он слышал слова старшего словно сквозь толщу воды, понимая, что все чувства, все эмоции просто умерли. Юнги умер морально. Он пустым взглядом смотрел на ножку дивана, понимая, что ту даже и не видит. Хотелось лишь спать. Сильно спать. Казалось, что это вымотало его на несколько лет вперёд. Не было сил даже винить кого-то, надеяться и плакать. Хотелось просто уснуть и больше не просыпаться.       Альфа потерял интерес к ситуации, с безразличием смотря на хрупкое тело, перемазанное в крови и его же сперме, даже не заботясь о том, что, возможно, все его действия могли привести к самопроизвольному отторжению плода. Ким хмыкнул, опуская взгляд на свои руки, что все ещё были перемазаны в крови Юнги, и обтер их о все тот же платок, вынимая ключ от двери из кармана брюк. Кинув испачканную ткань на пол, старший прокрутил ключ меж пальцев, даже не кинув последнего взгляда на Мина, и молча развернулся к двери, чуть хмурясь от легкой боли в боку. Видимо, омега смог немного его задеть, чтобы остался след.       Открыв дверь, Ким оставил ключ торчать в двери, покидая пределы кабинета, оставляя дверь настежь распахнутой.       Юнги продолжал лежать неподвижно. Он лишь прикрыл глаза, желая хотя бы немного восстановить силы, чтобы подняться. Мин не знал, сколько так пролежал, совершено больше не заботясь о времени, но когда услышал рев машинного мотора, немного вздрогнул. Юноша чуть приподнял голову, пытаясь сфокусировать взгляд и совершил первую попытку подняться, но лишь рухнул на пол обратно. Он нахмурился от боли в пояснице и между бёдер, но, собрав остатки сил, смог подняться лишь раз на пятый. Юнги цеплялся пальцами за диван, которого, если честно, даже не хотелось касаться, но тот был единственной опорой. Ноги дрожали, отказываясь слушаться, и омеге пришлось немного встать коленом на диван, привыкая к боли. Он, набрав воздуха в лёгкие, отстранился от мебели. Конечно, юноша смог добраться до двери, цепляясь пальчиками, но каждое движение приносило боль. Омега добрался до той спальни, которую здесь занимал, и присел на кровать. Телефон так же и лежал на постели, заряжаясь. Датчик мигал возле фронтальной камеры. Рука потянулась к гаджету и он провел по экрану, снимая с блокировки. На дисплее сразу выскочили десятки пропущенных звонков и сообщения. Он открыл одно из них, вчитываясь в буквы. Это смс было от Тэхена.       «Хен, если ты приехал к Намджуну, быстро уходи оттуда. Прошу!»       Юнги хмыкнул предложению. Он нажал на окно ввода сообщения, нажимая на буквы.       «Поздно. Прости.»       Ответил он и откинул телефон на место. Оглядев спальню последний раз, парень поднялся с кровати, направляясь в ванную. Он сейчас ничего не чувствовал. Ни сожаления, ни боли, ни желания жить. Намджун оборвал все, словно до этого момента он был жив, а после умер. Голова была пуста. Он все делал чисто по инерции: делал шаги, морщился от боли, дышал, включил свет в ванной. Кровь со спермой капали на пол, словно следы осквернения. Хотелось стереть эту черноту. Стоило зайти в небольшое помещение, как Юнги закрыл дверь, поворачивая замок, и подошёл к раковине. Из зеркала на него смотрел осунувшийся юноша с опухшим и красным лицом. Он провел подушечками пальцев по щеке, а после хмыкнул, прикрывая глаза. Всего несколько вдохов, и он распахнул веки, открывая дверцу зеркала. Бритва сразу попалась на глаза и парень протянул к ней руку, рассматривая пластины лезвия. Он кинул то на пол, достав следом коробку с лекарствами и швырнул ту на бритву. Послышался треск. Омега присел на корточки через боль, разгребая выпавшие лекарства и нашёл острый кусочек металла. Поднявшись, юноша сделал несколько шагов до ванной, включая холодную воду и заткнул слив. Сжимая лезвие, не обращая внимание на то, что оно резало ладони, он перелез через бортик. Тело сразу же покрылось мурашками от холода, но Юнги наплевал на это. Он лежал в ванной несколько минут, дожидаясь, когда наберётся нужное количество воды и поднял запястье. Приложив лезвие к коже, он надавил посильнее, резко проводя по ней. Алая кровь тут же брызнула из разреза, капая в воду и на обнажённое тело. Омега слегка улыбнулся, перекладывая лезвие в другую руку, и провел им по запястью, после чего роняя то в воду. Он тяжело вздохнул, надеясь, что теперь найдёт спокойствие, что теперь ему будет легче, что теперь всем без него будет легче. Он уставился взглядом на смеситель, наблюдая, как текла из него вода, пока желание спать не овладело. Он не сопротивлялся, прикрыв глаза с лёгкой улыбкой на губах.

***

      Тэхён сидел на кровати, укутанный в одеяло, и наблюдал за тем, как медленно в катетер капал физраствор, что в реакции с обезболивающим отливал голубым. Омега не сводил с него взгляд, подушечками пальцев касаясь того места, куда была введена игла, и обводил по кругу пластырь, думая о чём-то своём. За окном время уже перевалило за обед, тянувшись к двум дня, но либо из-за препаратов, либо из-за угнетенного состояния и навалившейся депрессии юноша вообще не замечал счёт времени. И даже, сколько бы Чонгук не старался, сколько раз не говорил омеге, как сильно его любит, что больше никому и никогда не отдаст, Тэхена не покидало это вездесущее чувство порочности, заставляя омегу уходить глубоко в свои мысли и раз за разом отталкивать истинного, не позволяя тому помочь. Он даже за этими размышлениями не сразу слышит писк уведомления телефона, заторможено, словно в замедленной съёмке, отводя взгляд от катетера и переводя на прикроватную тумбу, и медленно тянет свободную руку, что ещё минутой ранее обводила края пластыря, к гаджету, цепляя тот пальцами, чтобы притянуть к себе.       В сознании произошел сбой, когда омега открыл диалог, даже не сразу осознавая, что на месте имени контакта стоит имя его друга, и вчитался всего в два слова. «Поздно. Прости.» И это словно набатом в голове. Тэхён широко распахнул глаза, смотря на короткое послание, и буквально свалился с кровати, наплевав на капельницу и иглу, что с резкой, но не сильной болью, вырвалась из его запястья, наплевав на кровь, что каплей вниз скатилась из прокола и даже наплевав на свою боль. В голове крутилась одна мысль, и от этой мысли становилось дурно. Намджун что-то сделал с Юнги. Что-то ужасное. Что-то, отчего сердце болезненно сжималось.       Тэхён в панике сжал телефон в руке, поднимаясь с пола, и зашипел от боли в лопатках. Лекарство не успело подействовать, но сейчас это не столь важно. Омега быстро, насколько позволяло его состояние, добрался до двери, ощущая, как слезы в глазах неприятно щипают, и дёрнул ручку вниз, открывая эту злосчастную деревяшку не с первого раза.       — Чонгук! — голос хриплый, уже дрожащий от подступающих слез. Тэхён метался взглядом по коридору, просто на зная куда идти, потому что альфа мог быть где угодно, даже на первом этаже, поэтому, опираясь свободной рукой о стену, с диким отчаянием в голосе вновь повторил имя альфы, прижимая гаджет к груди.

***

      Чонгук сидел в кабинете брата, разговаривая с ним по скайпу и обсуждая дела клана. Но так же они затрагивали Тэхена. Старший тоже переживал за омегу младшего брата, понимая, что ему нелегко. Они обсуждали очередные поставки, как до Чонгука дошёл крик Тэхена. Он резко подскочил, попросив брата подождать немного, и поднялся со своего места, направляясь в коридор. Распахнув дверь, он огляделся, замечая парня у двери в комнату.       — Тэ, милый, что случилось? — спросил альфа. Заметив кровь, что стекала из сгиба локтя, он резко подорвался к нему, преодолевая расстояние, и зажал ранку пальцами. — Боже, малыш, как ты так? Тебе нужно быть осторожней. Я сейчас позвоню доктору, пойдём пока в постель. Омега отчаянно замотал головой, цепляясь пальцами за руку старшего, и с испугом в глазах смотрел в глаза напротив.       — Юнги, — прошептал он, просто не в силах говорить громче. — С ним что-то случилось, Чонгук, что-то ужасное!       Альфа нахмурился, нервно сглотнул и кинул взгляд на двери кабинета.       — Я с Хосоком по скайпу сейчас разговариваю. Я ему скажу, или ты сам? — он обнял омегу за плечи, пытаясь успокоить, но понимал, что это сложно. Сейчас его мальчик переживал и боялся за друга, когда сам испытал на себе немилость брата. Он поправил светлые волосы и слегка чмокнул омегу в висок, надеясь, что все не так, как Тэхен думал, очень надеялся.       — Нам надо его найти! — словно не слыша слов альфы, шептал омега, смотря стеклянным взглядом куда-то перед собой. — Понимаешь, он мог сделать с ним все, что угодно! Все!       — Да, малыш, хорошо. Я сейчас поеду в особняк к Намджуну. Но скажи, как ты узнал? Тебе Юнги позвонил? — он немного повернул омегу к себе, чтобы заглянуть ему в глаза и хоть как-то достучаться до него. Состояние омеги его беспокоило. Хотя он и понимал, что пережил Тэхен отложило на нем свой сильный след, а теперь и Юнги. Сокджин, Тэхен, Юнги. Как бы это ни было печально, но омеги страдали рядом с ним, а все из-за его желания стать центром Земли.       Тэхён замотал головой, отрывая от груди свой смартфон, и буквально впихнул его в руки старшему, разблокировав экран.       — Он сходит с ума, Чонгук, реально сходит с ума. Намджун просто не понимает, что его желание завладеть всем — губит невинные жизни! — шептал младший, испуганным взглядом смотря на альфу. — Он с ним что-то сделал, понимаешь, что-то плохое. Я чувствую это!       Чонгук прошёлся взглядом по экрану, вспоминая, что Тэхен говорил о том, что Юнги оставил телефон в особняке Кима. Конечно, это могла быть ловушка, но что если нет, что если его омега прав. Чон поджал нижнюю губу и кивнул.       — Иди ложись, родной. Я сейчас попрошу Хосока связаться с сенатором. Меня в особняк к Намджуну без ордера совета не пустят, — он обхватил личико любимого ладонями, смотря прямо в глаза. — Если Юнги там, я заберу его, обещаю. Ты веришь мне?       — Нет! Я не останусь! — Тэхён не заметил, как его телефон оказался на полу с тихим стуком о ковролин, и вцепился пальцами в запястья альфы, смотря тому прямо в глаза. — Я поеду с тобой!       — Тэ, малыш, тебе нужно отдыхать. Я не хочу, чтобы швы разошлись и ты снова мучился во сне, поэтому прошу, родной, ради меня, оставайся дома. Я буду на связи с тобой, — прислонившись своим лбом ко лбу омеги, он тяжело вздохнул, надеясь, что Тэхен одумается.       Омега зажмурил глаза, ощущая, как солёная влага расчертила его щёки кривыми линиями, и сильнее сжал пальцами кожу на руках альфы, всхлипывая.       — Нет, нет, нет, нет, — словно мантру зашептал младший, вздрагивая от слез и ногтями впиваясь в кожу истинного. — Он мой друг! Близкий мне человек! И я должен оставаться здесь?! А вдруг что-то серьёзное?! Чонгук, я должен поехать!       Альфа сдался. Слезы Тэхена действовали на него всегда. Он тяжело вздохнул, отстраняясь.       — Хорошо, тогда иди пока в комнату, собирайся. Донми поможет тебе, а я пока поговорю с братом и свяжусь с сенатором, — Чонгук чмокнул омегу в лоб и направился обратно в кабинет. Он не стал закрывать дверь, сразу подходя к столу, и обрадовался, что хен ещё был на связи.       — Хо, кажется, у меня плохие новости. Я не могу утверждать точно, может это ловушка, но Тэхену пришло сообщение от Юнги, с той сим-карты, на которую мы звонили. Возможно, что он сейчас в особняке Кима и тот что-то сделал. Тэхен писал ему о том, чтобы уходил из поместья ещё несколько дней назад, но получил сейчас смс «Поздно. Прости». Свяжись с сенатором, нас без ордера не пустят.       — Блять, — слетело с губ старшего быстрее, чем тот вообще успел как-то среагировать. Он тут же схватил телефон, что-то активно в нем ища, а после обернулся назад, словно что-то выискивая глазами в светлом интерьере гостиничного номера. — Я сейчас позвоню Джину, если он не ответит, буду дозваниваться сенатору. Я сейчас же отправлюсь в аэропорт, поэтому к вечеру буду в Сеуле. Гук, пожалуйста, — альфа вновь вернул взгляд на брата. — Найдите его. Если и правда он что-то с ним сделал, везите в больницу. Я позвоню господину Со, чтобы он в любом случае вас ждал.       — Хорошо, я сейчас выдвигаюсь с Тэхеном. Он не хочет оставаться дома. Может это и лучше, все же он знает особняк Кима. Пусть Джин или сенатор сразу едут к Намджуну, мы, если что, там подождём. И дай мой номер для связи, — Чонгук открыл ящик стола, доставая пистолет и два полных магазина к нему. — Если с Юнги и правда что-то произошло, то консулы даже слова не посмеют сказать в защиту Кима. Я надеюсь все же, что это просто ловушка и с Юнги все хорошо. В любом случае, будь на связи.       — Возьми людей, одни не езжайте. Если это ловушка, то ни тебя, ни, тем более, Тэхена и Юнги без защиты оставлять нельзя, — альфа, зажав телефон в руке, отставил ноутбук на письменный стол, сползая с кровати, и активно заметался по комнате, ища в своей сумке записную книжку с номером сенатора. — Я буду на связи, но, сам знаешь, в самолёте вы до меня не дозвонитесь, поэтому как буду в Сеуле я тут же тебе наберу, — альфа вытащил ежедневник, кидая его на кровать, и вновь взял телефон в руки, буквально тут же прислоняя тот к уху. — Иди собирайся, я, как только дозвонюсь, тебе перезвоню, — кинул он брату, выпрямляясь, и перехватил зажатый меж плечом и ухом телефон, кусая губу. Он искренне надеялся, что все обойдётся, но что-то подсказывало, что это далеко не так.       Кивнув на слова про людей, Чонгук не стал прощаться, а молча захлопнул крышку ноутбука. Спрятав пистолет под тканью футболки, альфа направился к выходу, хватая телефон. Это война. Однозначно. Ким начал её ещё тогда, когда убил родных Юнги, подлил бензина, когда совершил покушение на сенатора. Если до сегодняшнего дня та имела статус «холодной войны», то теперь разгорается не на шутку. Ким первый напал, но он же и падет.       Чонгук прошёл в комнату омеги, даже не постучавшись. Он оглядел того с ног до головы, пока бета поправлял одежду. Всё же Чон ещё надеялся, что Тэхен решит остаться. Кто знает, что там и как это может повлиять на его любимого.       — Готов? — поинтересовался он, вздыхая.       Тэхён тут же поднял взгляд на альфу, мелко закивав, и стер запястьем влагу с мягких щек. Он поблагодарил бету за помощь, сжимая в руке телефон, и быстро оказался рядом с альфой, стараясь не обращать внимание на тянущую боль.       — Пошли. Только нам надо торопиться, — Чонгук прикусил нижнюю губу и, уложив руку на поясницу омеги, направился к выходу из особняка. Их уже ждали люди и четыре машины. Альфа усмехнулся, понимая, что это дело рук, точнее звонка брата, и, кивнув людям, направился с омегой к машине под топот расходящихся по машинам людей.       Юноша с силой кусал нижнюю губу, ощущая металлический привкус на языке, что хоть немного, но помог ему отрезвить мысли, хотя волнение никто не отменял. Он чувствовал, что что-то не так, что это никакая не ловушка его брата, а и правда случилось что-то страшное, о чем Тэхён даже думать боялся.

***

      Хосок сжимал челюсть до невозможного, беря в свободную руку сумку с вещами, а второй все так же удерживая телефон у уха, раз за разом набирая знакомую комбинацию цифр. Честно, Чон уже готов проклинать телефон, потому что сим-карта, зарегистрированная в Корее, заграницей отказывалась нормально функционировать, дозваниваясь на номера через раз, а ехать и покупать местную — времени нет.       Хосок кивнул своим людям, пока те дожидались его в фойе отеля, подходя к стойке ресепшена, чтобы оплатить счёт за номера, и отдал свою сумку помощнику, снова нажимая на кнопку «вызов» около иконки с именем Сокджина. Он вслушивался в гудки, мысленно надеясь, что на этот раз дозвониться ему удастся.

***

      Сокджин перебирал документы архива, расставляя папки по местам. Он наслаждался запахом уже пожелтевших страниц и звуком, что издавала ветхая от времени бумага. Пальцы скользили по старым переплётам, задевая ниточки, что скрепляли вместе документы, и вздрогнули, стоило ему ощутить, как телефон в кармане завибрировал. Он немного отступил от стеллажей, доставая гаджет, и перевёл взгляд на дисплей. Сокджин нахмурился и нажал пальцем на иконку «принять». Поднеся телефон к уху, он проговорил:       — Хосок, здравствуй. Что-то случилось?       Услышав голос давнего друга альфа выдохнул с облегчением, на автомате кивая на вопросы администратора, даже не пытаясь вслушаться в их суть и молча протянул карту.       — Хен, здравствуй, — заговорил альфа, наблюдая, как милый омежка вставил карту в эквайринг. — Прости, что, возможно, побеспокоил, но мне срочно нужна твоя помощь.       — Значит твоё опасение сбылось, — тяжело вздохнул омега и послышались шаги, что говорило о том, что старший куда-то направлялся. Джин цокнул языком, и послышалось шуршание.       — Да, — выдохнул альфа, набирая пин-код от карты и кивнул, когда забирал кредитку. — Я, честно, пока не до конца в курсе, что произошло, но, зная Кима, надеяться на лучшее и не думаю. Он мог сотворить, все что угодно. Поэтому и звоню сейчас тебе. Чонгук поехал к нему в поместье, забирать Юнги, но, сам понимаешь, без ордера Совета его не пустят.       — Хорошо. Ты прямо как знал, меня как раз на днях причислили к Совету и выдали свой ордер, так что отец не потребуется. Я сейчас тогда собираюсь и еду к поместью Ким, — послышались небольшая возня и звук перезаряда пистолета. — Представляю лицо Намджуна, когда он увидит меня. Если с Юнги и правда он что-то сделал, его приговорит отец. Такие люди не должны иметь в своих руках власть.       Кивнув хостесу, Чон забрал свою карту, убирая ту во внутренний карман пиджака, и поспешил к выходу из отеля, где его уже ждала машина.       — Я сейчас позвоню брату, скажу, чтобы ждал тебя у поместья. Хен, пожалуйста, меня сейчас нет в Корее, но буквально через пару часов я буду в Сеуле. Помоги Чонгуку и Юнги.       — Хосок, — проговорил Сокджин, и послышался хлопок двери, а после шум ветра. — Я уже выезжаю. Прилетай быстрее, думаю, Юнги нужна будет твоя поддержка.       — Хорошо, я буду в Сеуле к шести, — альфа тяжело выдохнул, смотря на машину, предоставленную ему японскими партнерами на время пребывания в Токио. — Я понимаю, что это еще рано говорить, но, Джин, спасибо тебе, что решился нам помочь. Я буду в долгу перед тобой.       — Нет, Хосок. Отчасти мы помогаем сейчас друг другу, — проговорил омега, спускаясь по лестнице. — Так что мы квиты. Если бы не вы, кто знает, до чего бы дошло желание Намджуна стать центром всего и вся.       — Все равно, сейчас ты оказываешь мне очень большую помощь, — альфа кивнул своим людям, не отрывая телефон от уха, и сел в машину, на японском прося водителя отвезти его в аэропорт. — Если что-то не так, то держите меня в курсе. Я приеду, как только смогу.       — Я свяжусь с тобой, как заберём его, — проговорил Сокджин и отключил вызов, не прощаясь.       Хосок на миг прикрыл глаза, пальцами сжимая корпус своего телефона, вслушиваясь в гудки. Ему казалось, что в этих гудках он жизнь свою по крупицам терял, потому что мысль о том, что с его любимым что-то случилось, и что-то реально ужасное и аморальное, не давало покоя ни на секунду. Он облизнул губы, беря телефон в обе руки, и быстро набрал брату сообщение, просто не в силах позвонить.

***

      Чонгук смотрел в окно машины, как менялись улицы, магазинчики сменялись один за другим с кафешками, как по улице ходили люди. Он прикрыл глаза, обнимая омегу аккуратно за плечо, и опустил взгляд на телефон, что завибрировал на его коленях. Взяв гаджет, он разблокировал экран и нажал на новое сообщение. Вчитываясь в слова, он облегченно вздохнул и чмокнул Тэхена в висок.       — Хосок связался с сыном сенатора, он едет с ордером. Так что нам не придётся устраивать перестрелку, — облегченно вздохнул он, переводя взгляд на лобовое окно.       — Это хорошо, — не отводя взгляда от окна прошептал юноша, чуть кусая нижнюю губу, что еще немного ныла, так как ранка в самом уголке никак не желала заживать.

***

      Сокджин прибыл, на удивление, раньше Чонгука и их людей. Он сидел в машине, держа в руках ордер в виде жетона с песочными часами, весами и двумя кольтами. Также внизу на жетоне была гравировка с его новой фамилией и именем. Омега иногда кидал взгляд на крышу дома, что виднелась за высоким кирпичным забором. Заметив боковым зрением картеж их внедорожников, Сокджин вышел из машины, не желая терять времени, кто знает, что случилось с Мином.       Тэхен поджал губы, стоило заметить виднеющуюся из-за деревьев крышу родного поместья, и на миг прикрыл глаза, словно ощущая, как шрамы на спине вновь огнем обдало, заставляя зажмуриться и тихо выпустить весь воздух из легких. Он с силой сжал ладонь Чонгука в своей, неосознанно впиваясь ногтями в кожу, и перевёл взгляд на лобовое стекло, стоило машине остановиться буквально у самых ворот.       — Сокджин?..       Юноша замер, приоткрыв губы в немом вопросе, и с неверием смотрел на знакомую фигуру, ощущая, как подрагивали кончики пальцев. Он моргнул пару раз, словно желая прогнать ведение, но оно не исчезало. И кажется не собиралось. Тэхен резко подорвался с места, выпутываясь из объятий своего альфы, и дрожащими руками пытался открыть дверь, что вышло отнюдь не с первого раза.       — Джин! — голос омеги хрипел, но он не обращал на это внимание, буквально на ватных ногах спеша в сторону старшего омеги, на последних метрах срываясь на бег и заключая того в крепкие объятья.       Сокджин и не узнал этого омегу, только по голосу, что с такой неподдельной радостью и непониманием звал его по имени, как тогда, когда старший являлся в этот особняк. На глаза сразу навернулись слезы, и он уткнулся старому другу в шею, вдыхая его аромат вишни. Омега позволил солёным капелькам скатиться по щеке и уложил одну руку на голову Тэхена, а другую на его поясницу.       — Малыш ТаТа, — прошептал сквозь слезы радости Джин, широко улыбаясь. Он и не думал, что скучал по брату своего истинного, но вот сейчас, когда тот так близко и обнимал крепко, он понял, что соскучился до ужаса. Он помнил Тэхена ещё угловатым подростком, а сейчас этот самый подросток прекрасен и нежен. Чонгуку повезло, однозначно. — Прости, что так поступил, ТаТа, я все расскажу, обещаю. Я обещаю, зайчонок.       Юноша всхлипнул, ладонями сжимая ткань пальто старшего на спине, и лбом в пологое плечо уткнулся, все ещё не до конца осознавая, что это все реально и происходит здесь и сейчас.       — Я не верил, хен, до последнего не верил! — отчаянным шёпотом твердил младший, буквально вжимаясь в тело Сокджина, наплевав на боль, что до этого спину адским пламенем обдавала. — Я так рад, что ты жив!       — ТаТа, — прошептал Сокджин, улыбаясь ещё шире, и чмокнул младшего в висок, слегка отстраняя. Он заглянул в такие родные глаза напротив и коснулся ладонью щеки, стирая большим пальцем слезы с личика младшего. — Зайчонок, мы обязательно обо всем поговорим, обещаю. Сейчас мы должны вытащить Юнги, если он здесь. А после я все-все тебе расскажу, как раньше. Честно! — Джин коснулся кончиком носа носика Тэхена и немного потерся ими друг о друга. — Хорошо, ТаТа?       Тэхён закивал, закрывая глаза, и легко улыбнулся, вспоминая, что именно так его называл только Сокджин, вкладывая в это милое «ТаТа» столько любви и заботы, что омега вновь пищать был готов, как те три года назад, падая в объятия тогда ещё единственного близкого друга и улыбаясь своей невинной улыбкой.       Он разжал ладони, выпуская старшего из своих рук, и рукавом вытер остатки влаги, оборачиваясь назад, в поисках своего альфы.       Чонгук же стоял за спиной Тэхена, с тёплой улыбкой наблюдая за омегами. Его радовало, что Тэхен, наконец, улыбнулся, проявляя положительные эмоции. На душе стало даже как-то легче от понимания, что хотя бы на какое-то время, но его любимый человек снова сиял от радости. И когда Тэхен повернулся, Чон сделал шаг к ним, поравнявшись с истинным.       — Здравствуй, Сокджин, — проявил он уважение к другу брата, и, как оказалось, его омеги.       — Чонгук, давай пока отложим любезности на время. ТаТа это одно, но сейчас нам нужно делать дело, — уверено проговорил Джин и, даже не дождавшись слов младшего, направился к домофону. Он старался не показывать, как волновался сам, понимая, что Намджун может быть в особняке и их встреча не принесет ничего хорошего, а только вспорет старые раны, посыпая щедро солью. Прикрыв на мгновение глаза, парень прикусил нижнюю губу и нажал на кнопку домофона. Послышалась мелодия, и внутри омеги что-то дернулось, заставляя окунуться в воспоминания былого прошлого.       — Простите, хозяина нет, — сразу же ответили ему, даже не здороваясь. В общем, так было даже тогда.       — Я член Совета, Чхве Оджин, я явился с ордером, — Сокджин поднял перед камерой ордер. — Если Вы не откроете дверь, я имею право… — омега даже не успел договорить, как послышался писк замка ворот и те начали разъезжаться. По обе стороны стояла вооружённая охрана с центрального периметра особняка. Омега тяжело вздохнул, направляясь в сторону входной двери, к которой вела тротуарная плитка. Чонгук кивнул своим людям и, придерживая Тэхена за талию, повел за старшим, но их остановили, пригрозив оружием. Услышав возню, Джин повернулся, резко вскрикнув.       — Опустить! Они со мной здесь от сенатора Совета. И если хоть кто-то из них пострадает, будете проливать кровь перед ним и его консулами!       Охрана сразу опустила оружие, позволяя людям войти. Часть людей Чонгука осталась у машин. Другая часть у входа в дом с улицы, другая у лестницы второго этажа, и двое пошли с ними.       — Так. Тэхен, ты знаешь этот дом. Где Юнги может быть? — спросил Джин у друга, когда они поднялись по лестнице.       — Вонхо, осмотри подвал и все комнаты первого этажа! — дал приказ Чонгук, получая кивок от альфы.       Прикусив губу, омега заметался взглядом по коридору и дверям комнат, судорожно соображая, где сейчас мог быть Юнги. В голове было много вариантов, ведь его брат мог сделать все, что угодно, и от этой мысли сердце до боли сжималось, спирая что-то в груди.       — Он может быть в кабинете или же в своей спальне, — переводя слегка испуганный и взволнованный взгляд на старшего, проговорил Тэхён, рукой цепляясь за перила. — Я не думаю, что он может быть где-то ещё. Все же дом ему не до конца известен.       — Хорошо, тогда посмотрим то, что… — Сокджин повернулся лицом вглубь коридора, но замер, замечая блики воды на полу, что вела к комнате через одну дверь. — Вода, — проговорил омега, судорожно соображая. Он нахмурился, но резко охнул и сорвался с места, забегая в комнату, и направился в сторону смежной к ней ванной. Он ухватился пальцами за ручку, дергая ту вниз и толкая плечом, но деревянное изделие совершено не поддавалось, заставляя паниковать ещё больше.       — Черт, — прорычал Чонгук, когда заметил, как Джин дёргал ручку двери. — Отойдите, — альфа схватил пистолет, и, дождавшись, когда омеги отойдут за его спину, выпустил несколько пуль в замок и открыл дверь, замерев в проёме.       Тэхён оказался рядом за доли секунды, заглядывая за плечо альфы и тут же с губ срывается беззвучный крик. Омегу затрясло, словно осиновый лист, а на глаза навернулись слезы, но он быстро протиснулся между альфой и стоявшим рядом Сокджином, пока те пребывали в оцепенении от увиденного, и упал на колени прямо на сырой пол, дрожащими пальцами прижимаясь к шее, прямо на сонной артерии.       — Живой, — прошептал юноша дрожащими губами, переводя взгляд на старших. — Он ещё живой! Есть пульс, но слабый. Его срочно надо в больницу!       — Доктор Со должен ждать нас! — Чонгук достал телефон, пихая в руки Сокджина. — Найди его номер, сообщи, что срочно едем, и скажи, что потребуется кровь.       Сокджин кивнул, сразу разблокировав телефон, и начал искать нужный контакт. Альфа подбежал к ванной, окуная руки в холодную, розоватую от крови омеги, воду. Подхватив тельце на руки, он крикнул Тэхену:       — Тэхен, найди одеяло и возьми бинты, или жгуты какие-нибудь, — вытащив юношу как можно быстрее, он оглядел взволнованных омег.       Младший судорожно закивал, шепча тихое: «Сейчас», и быстро поднялся со своего места, совершенно не обращая внимания на сырую одежду. Он дрожащими руками поднял с пола несколько упаковок бинта и всунул в руки Сокджина, быстро покидая пределы ванной в поисках одеяла, что буквально сорвал с кровати, откидывая плед в сторону, и обернулся, когда услышал тихий удар о пол. В поле зрения тут же попал телефон Юнги, и Тэхен, не думая, поднял его с пола, убирая в карман.       Чонгук выскочил вместе с Юнги на руках в спальню, уложил на кровать и укутал в откинутое Тэхеном одеяло.       — В машине затянем! На выход, быстро. Кто знает, сколько крови он потерял и сколько протянет! — подхватив тело, альфа слышал разговор Сокджина с врачом и выскочил из комнаты, стараясь идти как можно быстрее, но осторожно.

***

      Аэропорт Ханэда буквально кипел жизнью, радостно встречая прибывших и с печалью вслед смотря тем, кто покидал его пределы, возможно навсегда, а возможно и временно. У регистрационных стоек происходила полная суматоха и сущий гул, который явно ещё долго не сойдёт на нет. Люди, боявшиеся опоздать на свой рейс, пытались пробраться ближе, первыми отдать свой паспорт в руки регистратора и, наконец-то, получить свой посадочный билет.       Хосок каждый раз, проходя эту процедуру, был рад тому, что являлся постоянным клиентом бизнес-класса и что ему не приходилось отстаивать такие огромные очереди, что порой тянулись до самого входа. Альфа лишь с неким сожалением смотрел на людей, думая о том, что некоторые настолько эгоистичны, что пропустить вперёд молодого омегу с ребёнком на руках или же пожилую пару для них верх невозможного. Это бесило неимоверно, но человеческий фактор никто не отменял, поэтому альфа лишь вздохнул, улыбнувшись мальчику, что держал палочку от чупа-чупса в своей маленькой ручке, а второй сжимал ладонь своего папы. Мальчишка смотрел на Хосока большими карими глазами, звонко чмокая конфеткой во рту, чем вызвал у Чона легкую тёплую улыбку на губах. Альфа хмыкнул, зачёсывая тёмные пряди назад, и подошёл к стойке регистрации и протянул паспорт, приветствуя работника аэропорта.       Хосок постукивал пальцами по белой поверхности стойки, все ещё ощущая на себе детский заинтересованный взгляд, и тихо выдохнул, думая о том, что будет ужасно благодарен всем высшими силам, если с его омегой и малышом будет все хорошо. Он молча кивнул на вопросы омеги за стойкой, смотря на то, как тонкие пальцы быстро бегали по клавиатуре, внося нужную информацию в базу данных, и непроизвольно вздрогнул, когда телефон, покоившийся в кармане пальто, подал признаки жизни. Альфа пальцами подцепил яблочный гаджет, вынимая тот из кармана, и непроизвольно нахмурился, видя имя на экране дисплея.       — Да? — проговорил альфа, приняв вызов, и прижал телефон к уху.       — Хосок, — хриплым голосом произнес Сокджин. Было слышно, что у омеги была истерика и он плакал, всхлипывая. Слышались маты Чонгука, и тихий голос Тэхена. Но слова особо было сложно разобрать. — Мы нашли его. Он… — всхлипнул омега, подбирая слова. — Я не знаю, что с ним сделал Намджун. Но боюсь, что он его… изнасиловал. У него синяки на всем теле, — Сокджин тяжело вздохнул. Послышался голос Чонгука: «Держи его руку, надо туже перевязать!». — Мы нашли его в ванной. Он вскрыл вены, — Сокджин не сдержался, рыдая в голос.       И в этот момент что-то внутри альфы с диким треском рухнуло вниз, разваливаясь на осколки и дикой болью растекаясь по всему телу. Хосок пустым взглядом уставился в белую поверхность стойки, понимая, что перед глазами все плыло и рябило, не желая сходиться в единую картинку, словно отказываясь вообще существовать в этом мире.       — Он жив? — единственное, что сейчас по-настоящему интересовало Чона. И он надеялся на положительный ответ, не желая мириться с ответом «нет».       — Да, пульс есть, но мы не знаем, дотянет ли он. Сколько он там пролежал неизвестно, да и вода была ледяная. Мы связались с доктором Со. Они готовят отдельную палату и кровь. Также мы сказали, что он в положении, его будут осматривать, чтобы проверить состояние ребёнка, — Сокджин замолк, рвано выдыхая. — Он потерял много крови, Хо. Я не хочу пугать, но готовь себя морально к возможным последствиям.       И именно с этими словами Хосок понял, что не может дышать. Он приоткрыл губы, уже откровенно не слыша то, что говорил ему сотрудник аэропорта, лишь слыша, как гул собственного сердца и шум крови словно набатом по голове звенели в ушах. Чон прикрыл глаза, отрицательно мотая головой, когда один из его людей, которых и так было не много, с беспокойством в голосе спросил про состояние альфы. Хосок отнекивался, прикрывая динамик ладонью, и потерянным в прострации взглядом смотрел на очередь людей в соседней стойке регистрации.       — У меня вылет через двадцать минут. Как прилечу, я сразу приеду, поэтому хен, пожалуйста, будь рядом с ним, — словно не своим голосом шептал альфа, вновь прикрыв глаза, и сжал свободную руку в кулак, вслушиваясь во всхлипы омеги и возню на заднем фоне.       — Это само собой. Я ещё свяжусь с отцом и старшим консулом. Они всё задокументируют, чтобы собрать Совет для вынесения приговора Намджуну. Будут рассматривать то, что он сделал с Тэхеном, и то, что сделал с Юнги, — прошептал старший, хлюпая носом. Джин немного помолчал, а после произнес:       — Я надеюсь, что все обойдётся. Хо, я с тобой. Вы вовремя обратились в Совет. И спасибо, что доверяешь.       — Хен, мы знакомы много лет, поэтому не доверять тебе мне нет причин…       — Господин Чон, Ваш билет.       Хосок обернулся на голос омеги, прикрывая динамик рукой, за своим состоянием не сразу понимая, что тот говорил, заторможено кивая, и забрал из омежьих рук загранпаспорт и посадочный талон.       — Удачного перелета!       — Спасибо, — прохрипел Чон, убирая документы в карман пальто, и молча отошел от стойки регистрации, направляясь на таможенный досмотр, возвращая телефон к уху. — Я сейчас уже пройду на посадку. Скажи Чонгуку, что, если понадобится бо́льшая медицинская помощь, денег на счетах достаточно. Я приеду, как только смогу.       — Насчёт денег я даже не сомневаюсь, — проговорил Сокджин, тяжело вздыхая. — В любом случае, мы ждём тебя, — после этих слов послышались гудки.       Альфа вздохнул, сжимая телефон в ладони, и постарался унять дрожь в пальцах. Он не знал, что сейчас его переполняло больше: страх и волнение за жизнь любимого и их сына, или же жгучая злость. Он не знал, но одно тут ясно было точно: после всего этого он убьёт Намджуна собственными руками.

***

      Все трое сидели в палате Юнги молча. Никто не хотел проронить ни звука, словно боясь, что сказанное слово может навечно заглушить писк аппарата. Юнги привезли из реанимации всего двадцать минут назад, подключая к, казалось бы, десятку приборов. Врачи и даже доктор Со ещё не давали точных прогнозов, объясняя все тем, что, несмотря на то, что это поперечные разрезы, они были довольно глубокими, плюс ко всему, юноша пролежал в ледяной воде больше сорока минут, что опять неизвестно даст осложнения или нет. Организм мальчишки сейчас был настолько слаб, что даже любая простуда могла стать для него фатальной.       Сокджин перевёл взгляд на Тату и Чонгука, допуская мысли, что им повезло друг с другом. Было видно, как альфа любил Тэхена, и все это лишь в том, как он обнимал и прижимал к себе. Ему казалось, что в таком поведении Намджуна есть и его вина, что вовремя не заметил в нем всей этой жестокости к близким людям. А теперь из-за этого пострадали два омеги. И если своего брата, как Ким думал, лишил крыльев, то другого довёл до суицида, что давало понять то, что Мин Юнги сломан.       И никто из них не знал, насколько долго продлилась эта тишина, ведь время тут, как будто потеряло счёт, лишь размерное пикание приборов и тихое дыхание эхом заполняло пространство, отчего казалось, что воздух ножом на части резать можно.       А спустя ещё какое-то время в коридоре привычная тишина сменилась на быстрые шаги. Поднялась небольшая суматоха, что немного не вписывалась в спокойствие и размеренность отделения, а после послышались голоса медработников и ещё один голос, который был знаком всем здесь присутствующим.       Хосок и правда не заставил себя долго ждать, после аэропорта тут же отправляясь в клинику их семейного врача, стараясь скрыть нервозность и беспокойство от посторонних глаз, избавляя себя тем самым от излишних вопросов. Но сейчас он уже не в самолёте, и даже не в аэропорту. Сейчас ему не надо казаться сдержанным и строгим альфой. Сейчас его всего переполнял страх за жизнь одного-единственного человека, которого он не сумел уберечь.       Чон наспех, по просьбе мед брата, накинул на плечи белый халат, кидая своё пальто прямо на диванчик в холле клиники, и быстро следовал за тем же самым бетой, вызвавшимся проводить Хосока в палату. Никто не задавал лишних вопросов, все прекрасно понимали ситуацию, хотя и не зная многого, но молча пропускали альфу вперёд, позволяя наконец-то увидеть того, по кому сейчас так сильно болело сердце.       Хосок шел по белому коридору, кивая, когда бета рукой указал ему в сторону палаты, оставаясь у дежурного поста отделения. Молодой человек ощущал, как с каждым шагом дышать становилось невыносимо, и он пытался перебороть себя, заставить вдохнуть спасительный кислород, когда уложил руку на ручку двери, медленно опуская ту вниз.       Услышав шаги рядом с палатой, в которой разместили Юнги, все трое повернулись к двери, замечая в небольшом окошке Хосока. Чонгук сразу поднялся со своего места, поправляя белый халат на плечах своего омеги, и, поцеловав того в висок, направился к двери.       — Хен, — тихо прервал молчание Чонгук, когда дверь распахнулась и перед всеми уже стоял старший из Чонов. Альфа несколько секунду смотрел прямо на младшего брата, пытаясь найти ответ хоть на один из вопросов в его глазах, но ничего, кроме печали и сожаления, не увидел. Хосок молчал, словно в замедленной съёмке переводя взгляд на омег, а после поджал губы, прикрывая на миг глаза. Он дико боялся сейчас посмотреть на истинного, понимая, что и сам отчасти послужил причиной всего этого, вновь ощущая дикую боль в груди, но, как бы он не винил себя, как бы сейчас не хотел вернуть все назад и исправить свои ошибки, прошлого не исправить. Поэтому Хосок молча прошёл внутрь, закрывая за собой дверь, и, наконец-то, поднял взгляд на больничную постель.       Руки вновь мелко задрожали от такого вида его мальчика. Омега был бледнее обычного, словно все тело покрыли мукой, отчего яркая смоль волос контрастом играла с его кожей, а глубокие синяки, что залегли под раскосыми лисьими глазами, придавали его лицу более болезненный вид. На запястьях виднелись белые бинты, а из вены выходила игла капельницы. Писк множества медицинских приборов заполнил собой все пространство вокруг омеги, и Хосок медленно подошел к кровати, наплевав на посторонние взгляды, и опустился на колени прямо перед постелью, осторожно сжимая хрупкую, холодную ладошку в своих руках, и прижался к коже губами, словно так пытаясь согреть замерзшие тонкие пальцы.       — Прости меня, родной, я не смог тебя уберечь, — шептал старший альфа, поджимая губы, и лбом коснулся руки юноши, ощущая, как впервые за много лет солёная влага собиралась в уголках глаз.       Смотря на всю эту картину, Сокджин сдержал всхлипы, но слезы - не смог. Он поджал губы, стирая капельки рукавом кашемирового свитера. Омега не отрывал взгляда от друга, как тот отчаянно держал такую хрупкую ладошку, словно стараясь поделиться своим теплом, своими силами. И даже казалось, что у Хосока это получалось, если бы не противный писк, говорящий о том, что динамика Юнги так и не изменилась. Джин прошёлся взглядом от Хосока до его истинного, наблюдая, как грудь юноши еле-еле вздымалась. Из раздумий его вывел звук открывающейся двери, и в палату вошёл доктор Со. Мужчина держал в одной руке какие-то бумаги и оглядел всех присутствующих.       — Здравствуй, Хосок. Мне сообщили, что ты, наконец, приехал, — проговорил он, закрывая за собой дверь. Оглядев Чонгука и двух омег, узнавая в одном из них своего недавнего пациента, он нахмурился. — Чонгук, вези омег домой. Вам всем нужно отдохнуть, а мне поговорить с твоим хеном.       Чонгук посмотрел на Тэхена, прижимая к себе. Он понимал, что тот прав, особенно, если учесть травму любимого, потому даже спорить не стал, кивая и Сокджину. Омега нахмурился, смотря на Хосока, и подошел к нему, наклонившись, прошептал на ухо: «я подожду на улице», и направился к двери, покидая палату вместе с Чонгуком и Тэхеном. Альфа кивнул словам старшего омеги, поднимая голову, и проводил всех троих взглядом, все так же находясь на коленях перед постелью Юнги и сжимая хрупкую ладонь в руках. Как только дверь за Чонгуком тихо закрылась, оставляя альфу наедине, если можно так сказать, с господином Со, Хосок тяжело вздохнул, смаргивая лишнюю влагу с глаз, и одной рукой стёр влажные дорожки, успевшие расчертить кожу щёк.       — Здравствуйте, доктор Со, — хрипло произнес Чон, после тихо прокашлялся, поднося ладонь ко рту, и вновь обратил своё внимание на альфу.       Мужчина прошёл к постели юноши, оглядывая хрупкое создание. Он кинул взгляд на показания датчиков и тяжело вздохнул.       — Мы сделали ему переливание крови, — проговорил Со зачем-то вполне понятные вещи, скорее для того, чтобы оттянуть момент. — После этого мы проверили были ли совершены насильственные действия полового характера. И думаю, что это тебя не обрадует, но были. У омеги разрыв внешней круговой мышцы. И если честно, Хосок, это просто чудо, что не случился выкидыш при этом и оба плода живы, и, как показал осмотр, не пострадали.       Альфа нахмурился, стоило услышать последние слова врача, и перевёл на него непонимающий взгляд.       — Оба? Доктор, Вы хотите сказать, что у моего омеги двойня?       — Я почему-то так и думал, что ты не будешь в курсе, — альфа достал черно-белую фотокарточку из стопки бумаг, что были в руке и протянул Хосоку. — Я, конечно, сейчас не могу утверждать точно, но оба плода находятся слишком близко друг к другу, такое обычно бывает при однояйцевой беременности. То есть, они могут быть близнецами.       Хосок выпустил ладонь юноши из своей, поднимаясь на ноги, и взял в руки протянутый снимок со скрининга, внимательно рассматривая два светлых пятнышка на чёрном рябом фоне. Он вздохнул, опуская руку со снимком вниз, а второй коснулся переносицы, сжимая пальцами, массируя.       — А в общем его состояние как? Какие прогнозы?       — Хосок, я не буду тебе ничего обещать. В первую очередь, у омеги эмоциональный шок, что ясно, как день божий; во-вторых, насилие, сам должен понимать, что такое не каждый переживет. К тому же, он беременный, он больше получаса провел в холодной воде и потерял много крови. То, что мы сделали переливание, увеличило шансы, но на сколько, я не знаю. Я не Бог, я сделал все, что мог. Будь он обычным суицидником, час-два, и он бы оклемался, я бы был в этом уверен, но не сейчас.       Альфа молча слушал монолог старшего, убирая руку от лица и всматриваясь в лик его любимого, вновь опуская тёплую ладонь на холодную кисть юноши, сжимая пальцами.       — То, что его изнасиловали, могло повлиять на его психику, но ведь дети остались живы, это как-то скажется на родах?       — По словам андролога, который его осматривал, роды могут пройти тяжело. У мальчика это первая беременность и первые роды, а тут сразу двойня. Если это будут омеги или беты, то все может обойтись, но вот если альфы… те крупнее. Обычно при первой беременности советуют заниматься сексом после первого триместра, но я сомневаюсь, что он даже на игрушки согласится, — доктор Со не стеснялся выражений, понимая, что лучше сказать сразу всю правду, чем потом строить из себя невиновного. — К тому же, ещё пока неизвестно как это все отразится на малышах. Врач-андролог советовал оставить Юнги на месяц или больше в больнице на сохранение, или же дома обеспечить полный постельный режим с его частым визитом к омеге.       — Я внесу оплату за полный месяц, — скользя взглядом по лицу омеги, проговорил альфа, поглаживая большим пальцем прохладную кожу ладони. — Если Юнги не захочет находиться здесь весь этот срок, то я заберу его домой.       — Хорошо. И Хосок, — доктор Со поправил очки, что съехали на переносицу. — Я, конечно, обязан назначить ему психиатра и написать в учреждение для душевно-больных. Но, учитывая ситуацию, я хотел бы узнать твоё мнение.       Альфа молча кивнул, не отрывая взгляда от лика его мальчика, и прикрыл глаза.       — Да, я это понимаю. Только прошу, ему не стоит пока знать о возможном учете у психиатра, пусть это будет походом к психологу.       — Хорошо. Тебе тоже лучше поехать домой и нормально отдохнуть, — проговорил доктор Со и, развернувшись, направился к выходу и палаты.       Хосок промолчал в ответ, вновь опускаясь на колени перед кроватью истинного, осторожно обхватывая пальцами ладошку, поднося ту к губам, невесомо целуя. Он даже не реагировал на то, как тихо закрылась дверь, не смея оторвать взгляда от лица омеги, скользя глазами по тонким трубочкам искусственной вентиляции лёгких. И сколько бы он здесь не находился, Хосок продолжит винить себя в произошедшем, потому что не поверил, не уберёг, не смог спасти это хрупкое создание от рук поганого змея. И сейчас он обещал себе, что лично вырвет его поганые клыки, пропитанные смертельным ядом, лишь бы увидеть, как тот захлёбывается в своей крови, расплачиваясь за все то, что совершил.       В таких размышлениях прошла пара минут, и Хосок бы не покинул это место ещё долго, оставаясь рядом с любимым, если бы не дикая усталость от волнения и перелета. Нет, он мог бы занять одно из кресел и вздремнуть, но тут же вспомнил, что Сокджин обещался ждать на улице, да и домой заехать надо. Все же переодеться и принять душ, как минимум.       Он последний раз коснулся губами холодной кожи, поднимаясь на ноги, и поправил одеяло на груди юноши, непроизвольно пройдясь потом ладонью ниже, касаясь живота. Хосок поджал губы, наклоняясь и оставляя легкий поцелуй на виске истинного, словно так обещая вернуться, как можно быстрее, и, оглядев помещение в последний раз, покинул пределы палаты с тяжестью на душе.       Выйдя в фойе, он заметил своё пальто, что кто-то из работников аккуратно разместил на плечиках вешалки, и прошел к ресепшену, молча расплачиваясь за все процедуры. Он взял с работников обещание тут же сообщить ему, если его омега придет в себя до его приезда или с ним что-то случится. Отдав халат в руки молодого медбрата, Чон снял с вешалки свою верхнюю одежду, накидывая на плечи, даже не застегиваясь, и, прикрыв рот ладонью, тихо зевнул, покидая клинику.

***

      Сокджин сидел за рулём своей машины, изредка кидая взгляд в сторону дверей. Он тяжело вздохнул, замечая осунувшуюся фигуру друга. Омега открыл дверь, покидая салон и направился Хосоку навстречу, находу обнимая его, понимая, что сейчас ему нужна поддержка. Судорожный вздох тут же сорвался с губ младшего, стоило омеге сомкнуть руки на его спине. Хосок, за своими мыслями, не сразу заметил приближение Сокджина, и лишь только оказавшись в его объятьях, позволил себя немного забыться в них, лбом упираясь парню в плечо и размещая руки в районе талии, несильно сжимая пальцами ткань верхней одежды.       — Все будет хорошо. Главное, что теперь он с тобой и в безопасности, — прошептал парень, сильнее сжимая альфу в объятиях, поглаживая одной рукой его по спине.       — Спасибо тебе, — прошептал альфа, жмуря глаза от соленой влаги, что скапливалась в уголках. Сейчас ему было все равно на свой образ холодного главы клана, сейчас этот самый образ трещал по швам, выплескивая наружу скопившуюся внутри боль. — Спасибо, что нашли его.       — Теперь обещай, что ты больше не поступишь глупо и позаботишься о нем, — выдохнул старший, чуть отстраняясь, и посмотрел другу в глаза. Он переместил руку ему на щеку и вытер выступившие слезы. — Теперь он, наконец, с тобой. Верни его доверие и позаботься о нем.       Альфа молча кивнул, опуская руки вдоль тела, выпуская из пальцев ткань пальто омеги, и поднял на него взгляд.       — Я его правда слишком люблю и ужасно боюсь его потерять, — альфа вздохнул, прикрывая на миг глаза, смаргивая ненужную влагу. Сокджин улыбнулся слегка устало и тяжело вздохнул, поправляя волосы альфы. Он опустил ладонь вдоль тела, выпуская Хосока из объятий, и проговорил:       — Поезжайте домой. Я потом приеду к тебе на днях и сообщу, что скажет отец и консулы, — Джин поправил воротник пальто Чона.       — Знаешь, я боюсь, что после того, что Намджун сотворил, он начнет скрываться, — выдохнул альфа, устало смотря на старшего. — После все этого совет начнёт гонения, и Киму будет выгоднее лечь на дно.       — Так оно и будет, но долго он тоже не сможет скрываться. Когда отец узнает и Совет вынесет решение, они сразу сообщат в службу безопасности, и Намджун не сможет покинуть страну. Так что он не скроется на долго.       — Возможно, ему уже доложили о вашем приезде, поэтому искать его в Сеуле может уже и не имеет смысла, — выдохнул Чон, кивая парню и начиная медленно идти в сторону выхода с территории клиники.       — Не скажут, — хмыкнул Сокджин и облизнул губы, довольно улыбаясь. — Не стоит недооценивать нового консула, который в будущем займёт место отца. Они не скажут. Каждый, кто вступает в клан, какой бы тот ни был, несёт ответ перед главой, но выше главы только Совет.       Альфа по-доброму усмехнулся, слыша слова друга, и опустил взгляд на свои ноги, следя за дорогой.       — Я рад, что исполнилась твоя мечта, — с тёплой ноткой в голосе, проговорил младший, но во взгляде все ещё читалась грусть.       — А я рад, что смог помочь тебе, — Сокджин уложил ладонь на щеку друга, поглаживая большим пальцем. — Главное сейчас ему прийти в себя, а дальше заботься о нем и о сыне. Не позволь больше никому встать между вами и вашей любовью. Я уверен, что Юнги любит тебя, но ему больно и сложно, после того, что случилось.       — Спасибо, Сокджин, я правда благодарен тебе за все, — альфа на миг прикрыл глаза, ощущая ладонь друга на своей щеке, и вздохнул. — Я теперь точно его никуда не отпущу от себя и буду оберегать его и нашего малыша.       — А теперь поезжай домой. Отдохни и приведи себя в порядок. Теперь тебе нужно будет много сил, и я не про Юнги сейчас, а про Намджуна, — Сокджин убрал ладонь, поджимая губы. — Тэхен и Чонгук ждут тебя, — омега двинулся снова к машине, как резко замер, стоило сравняться с другом. — И да, мой тебе совет: выстави у палаты Юнги охрану. Не стоит Намджуна недооценивать.       — Скорее всего, я не только у палаты охрану поставлю, но и, в целом, по клинике. Ты прав, Кима недооценивать не стоит, — пожал плечами альфа, вздыхая, и достал из кармана телефон, печатая личному водителю сообщение с просьбой забрать его.