Часть 30 (бонус)
26 ноября 2019 г., 21:33
В ванной комнате, выполненной в тёмных тонах, как и большинство помещений этого дома, стояла тишина, прерываемая лишь тихим дыханием одного человека. Молодой омега, поджав колени к груди, сидел на полу, устремив пустой взгляд на стеклянные полки, за которыми скрывались предметы личной гигиены и множество иных флакончиков да баночек. Тэхён прислонился виском к прохладному каркасу раковины, погружаясь в свои мысли, и медленно считал до ста двадцати. Эта процедура стала настолько обыденной, что омега уже перестал испытывать волнения и страх, что были раньше. Он настолько смирился видеть на этом небольшом пластмассовом куске отрицательный результат, что даже сейчас не надеялся на что-то иное, делая тест, скорее, на автомате.
Они с Чонгуком знакомы уже два года, и за всё это время их любовь ни на чуточку не уменьшилась, лишь стала крепче. Альфа всегда был рядом, всегда поддерживал в трудную минуту, помогал справиться с паническими атаками, которыми наградил юношу старший брат, оставив на теле уродливые шрамы. Чон заставил их свести, чему омега даже противиться не стал, спокойно ложась под нож пластического хирурга, лишь бы больше не помнить тот ужасный день. Они вместе прошли через многое, многое пережили, и Тэхён был счастлив, что нашёл своего истинного, пусть и при таких обстоятельствах, пусть и в такое время. Но он счастлив.
Они вместе путешествовали, ездили по делам клана Ким и даже дома были в пределах видимости друг друга, ведь Тэхён ни на шаг от любимого не отходил, да и Чонгук не позволял, поклявшийся защищать от всего, что могло навредить. Иногда Тэ даже забывал, что они оба наследники больших мафиозных кланов, ведь они с Чонгуком были самой обычной парой, любили друг друга до безумия. Конечно, не обходилось без ссор, выплеска эмоций и битой посуды, а после самых бурных примирений до срывающегося голоса и приятной тягучей боли во всём теле. Но со временем Ким начал осознавать, что хотел так же, как и у Юнги с Хосоком. Той же тонкой семейной идиллии, той атмосферы, что он ощущал, находясь рядом со старшим омегой и его детьми. Он видел всепоглощающую любовь в глазах хёнов и понимал, что их с Чонгуком любовь им ничуть не уступала, но чего-то явно не хватало. Такого тёплого и семейного.
— Я хочу детей, — омеге сложно дались эти слова. Тэхён понимал, что они ещё молоды, что, возможно, ещё рано, но одновременно с этим осознавал, что искренне желал подарить своему альфе наследника, а может, и двух. Альфочку или омежку, неважно. Главное, что это будет их общий ребёнок, частичка их душ и тел.
Тэхён до жути боялся реакции своего жениха, ведь думал над этим вопросом на протяжении месяца, так и не осмеливаясь произнести его вслух, но Чонгук принял это с лёгкостью, согласившись и подарив омеге тёплые объятия и мягкие поцелуи в макушку, отчего слёзы сами собой навернулись на глазах, собираясь каплями на пушистых ресницах. Но прошло уже шесть месяцев, и ни одна из их попыток не принесла долгожданной вести. Они уже давно не предохранялись, желая добиться заветной цели. Ни одна течка не обходилась без сцепок, да и обычный секс тоже. Они оба старались, но всё безрезультатно. Тэхён даже думал, что бесплоден, чуть было не впал в депрессию от этих мыслей, но Чонгук не позволил этому произойти, затаскав омегу по врачам, да и сам проверился. Они оба были здоровы и вполне могли зачать ребёнка, но только было нужно время. И это самое время шло так медленно, что Ким уже терял любые надежды на то, что всё будет хорошо. Что у них получится. Очередной тест летел в урну с отрицательным результатом, а омега топил эту грусть глубоко внутри себя, улыбаясь через силу и говоря, что всё хорошо, лишь бы Чонгук не волновался.
Поэтому сейчас юноша не испытывал ничего, совершенно. Он был словно опустошён, словно этот тест — обычная утренняя процедура, равносильно той, как почистить зубы или умыться. Поднявшись на ноги, омега кинул взгляд на своё отражение, ладонями опираясь о мраморную поверхность столешницы, и устало прикрыл глаза. Пальцы медленно заскользили по гладкой поверхности, словно очерчивая контур раковины, пока не наткнулись на пластмассовый тонкий предмет, которым и являлся тест. Открывая глаза, Тэхён был готов вновь столкнуться с жестокостью этого мира в виде одной полоски в окошке-индикаторе, но стоило опустить на него взгляд, как сердце юноши словно пропустило удар.
— Беременный?.. — его шёпот эхом раздался в небольшом помещении, а глаза, не веря в увиденное, то и дело бегали по тесту, словно ища там подвох. Рука дрогнула, и вскоре небольшой предмет оказался на дне раковины, пока сам юноша в шоковом состоянии схватился за свою косметичку, буквально перевернув ту с ног на голову. Руки дрожали, словно не хотели слушаться, но в итоге Тэхён выудил оттуда запечатанную коробочку с новым тестом, быстро избавляя от обёртки. Нехитрые манипуляции, что протекали буквально пару минут, и столько же по времени ожидания — и новый тест показал яркие алые полоски, параллельные друг другу в окошке индикатора.
И именно сейчас Тэхён понял, что уже минут пять проливал слёзы, утирая их рукавом своей кофты. У них получилось, правда получилось. После стольких безуспешных попыток им представился шанс, которым пара смогла воспользоваться, и вот теперь под сердцем у Кима зародилась новая жизнь. Громко всхлипнув, юноша перевёл взгляд на своё отражение, замечая красные, но до ужаса счастливые от слёз глаза, и улыбнулся сам себе, лишь сильнее разразившись слезами.
Ему хватило пары минут, чтобы привести мысли в порядок, всё ещё не стирая с губ счастливой улыбки, и схватить оба теста в руки, непроизвольно прижав эти полосочки к груди. Омега даже не пытался остановить солёную влагу, лишь стёр ту свободной рукой с пухлых щёк и поспешил покинуть помещение ванной комнаты, желая сообщить своему альфе столь радостную новость.
Своим видом Тэхён не на шутку перепугал половину персонала, которые в испуге спрашивали, всё ли хорошо, потому что красные глаза и словно бредовое состояние омеги пугало. Но юноша лишь кивал, мол, да, всё хорошо, отмахиваясь от предложения о помощи, и бегал глазами по комнатам особняка. Когда Ким вышел из ванной, Чонгука в спальне не было, да и когда младший проснулся, альфы тоже рядом не наблюдалось, поэтому сейчас омега и носился по этажам, но в итоге просто отдёрнул себя и перешёл на шаг, вспоминая, что сейчас кто-то маленький и беззащитный рос и развивался под самым сердцем, и навредить этому чуду своей беготнёй не хотелось.
— Чансан, — омега чуть улыбнулся, замечая одного из людей его альфы, которых тот привлёк к охране особняка, и тут же встретился с непониманием и волнением в чужом взгляде.
— Господин Ким, с вами всё хорошо? — мужчина подошёл ближе, забывая про указание, что ему дали минутами ранее, и с беспокойством посмотрел на зарёванного омегу.
— Да, всё хорошо, — юноша кивнул пару раз, рукавом всё так же стирая горячие капли со щёк, и тихо шмыгнул носом, лишь плотнее прижимая к груди два теста. — Где Чонгук? Ты его не видел?
— Господин Чон был на заднем дворе, у бассейна, — тут же выдал тот, всё ещё не сводя беспокойного взгляда. — С вами точно всё хорошо?
— Да, всё просто отлично, — Тэхен улыбнулся радостно, отчего и глаза его словно улыбались, несмотря на то, что уже давно покраснели и дико слезились. — Спасибо!
Юноша тут же развернулся на пятках, спеша в холл дома. Быстро накинув на плечи пальто и кое-как справившись с обувью, Тэхён словно пулей вылетел за двери особняка, совсем забыв о том, что можно было пройти и через дом. Его мысли сейчас забиты были совершенно другим.
После минутного петляния по извилистым тропинкам Ким наконец-то зацепился взглядом за силуэт своего жениха, ускоряя шаг, и не в силах стереть с губ улыбку, окликнул того по имени.
***
Несмотря на то, что Чонгук приказал усилить охрану на территории особняка брата, сам он вместе с Тэхёном решил на время пожить в особняке Чон, дабы помочь Хосоку и Юнги во всей этой ситуации, да и так он был спокойней за любимого, усилив безопасность не только людьми хена, но и кланом его омеги. Держаться всем вместе сейчас было лучшим решением. Пусть сами братья и не боялись Намджуна, но омеги и дети были уязвимым звеном, через которых Ким мог ударить по Чонам. Чонгук, проснувшись раньше обычного, уже как два часа просматривал периметр особняка, давая указания начальникам охраны, которых он поставил по разные концы территории. На улице было прохладно, но занятость и дела не давали думать о комфорте. Чон разговаривал со своим помощником, обсуждая места, где Намджун вообще мог находиться сейчас. Само собой, первое их подозрение пало на Чайнатаун в Инчхоне. Несмотря на то, что там было всегда много людей, именно это и давало плюс Намджуну. Хочешь скрыться? Прячься среди большого количества людей. Второй вариант, где мог скрыться Ким, — китайский район в Ансане. Но также они решили искать там, где как раз никто подумать и не мог. Китайские районы были слишком очевидными, отчего могли сразу уйти от подозрения, чем Намджун и мог воспользоваться. — Стоит взять во внимание также... — начал было Ченсу, как заметил омегу главы и тут же согнулся в поклоне. Чон не сразу понял этот жест, из-за чего встал в ступор, а после повернулся, замечая Тэхена. Он широко улыбнулся, направляясь к омеге навстречу, но когда заметил красные глаза и слёзы на щеках, тут же нахмурился. Альфа расставил руки, ускоряя шаг, пока младший не оказался в его объятиях. — Что случилось, ангел мой? — крупная ладонь прошлась по нежным щекам, стирая влагу, пока обеспокоенный взгляд гулял по юноше, рассматривая того на предмет повреждений или травм, мысленно представляя, как лично снимет кожу с того, кто заставил его любимого лить слёзы. — Кто обидел? — нежно спросил Чонгук, прижимая омегу к себе, желая защитить. Чёрное пальто, что было на альфе, распахнулось, укутывая и Тэхена, заключённого в объятия крепких рук своего мужчины. И стоило оказаться в родном тепле, почувствовать приятный аромат, что словно окутывал разум, — и всё, слёзы с новой силой взяли вверх над омежьей натурой, заставляя того буквально рыдать навзрыд, свободной рукой сжимая ткань белой рубашки, что красовалась на теле любимого. Тэхён не мог вымолвить и слова, пытаясь что-то сказать, но выходило не очень. — Родной, — испуганно позвал его Чонгук, ощутимо начиная переживать ещё больше. Слёзы омеги привлекли внимание домашнего персонала, охраны и иных людей, что сейчас были здесь. Он крепко прижал его буквально на долю секунды, а после ослабил хватку. Как же больно было видеть слёзы Тэхёна. Для Чонгука это была пытка. Он за каждую слезинку, что проронил его любимый, готов был развязать войну, лишь бы его омега никогда не плакал. Сердце сжималось, принося внутреннюю боль от осознания, что он снова не сдержал своё обещание и кто-то или что-то вновь навредило его ангелу. — Ангелочек, скажи, где болит? Кто это сделал? — искреннее беспокойство слышалось в каждой букве. Он запустил пальцы в волосы омеги, прижимая его щекой к своему плечу, и стал потихоньку покачивать из стороны в сторону, лишь бы тот смог немного успокоиться и рассказать, что произошло и кто станет первым в его списки на освежевание. — Я... я... — Тэхён никак не смог сложить слова в одно предложение, то и дело запинаясь и судорожно вздыхая. Он прекрасно понимал, что так не на шутку перепугал своего альфу, да и других людей тоже, ведь причину его слёз объяснить было нельзя. Это просто эмоции, что заполнили собой всё вокруг омеги. Пересилив себя и кое-как прекратив лить крокодильи слёзы, юноша слегка отстранился, смотря в обеспокоенные глаза Чонгука, и улыбнулся так чисто и искренне, что теперь вместо всхлипов с губ слетал тихий прерывистый смех. — Чонгук, — прошептал юноша, поджимая губы и ощущая, как очередная слеза скатилась по щеке, очертив нежную кожу. — У нас получилось... Понимаешь, получилось, — голос хрипел, а после эмоции вновь взяли верх, и Тэхён громко всхлипнул, отрывая руку, в которой держал тесты, от груди, медленно раскрывая ладонь. — У нас будет малыш... Чонгук, стоило словам сорваться с губ любимого, буквально подвис, даже не смотря на то, что было в руке омеги, пытаясь переварить сказанное. Он с минуты тупо хлопал глазами, прогружая в голове новую информацию, пока медленно не перевёл взгляд на раскрытую ладонь. Он посмотрел на два теста в руках, а после медленно взял их в свою, изучив взглядом, чувствуя, как глаза неприятно начали пощипывать. — Мы смогли, — одними губами прошептал Чонгук, ощущая, как земля буквально ушла в один момент из-под ног, даря крылья и чувство эйфории. Он не стирал солёные капли, совершенно их не стесняясь, а после рухнул на колени, уткнувшись носом в живот омеги, пока руки обхватили его ноги, обнимая. — Привет, сын. Мы так долго ждали, когда ты поселишься здесь. Мы очень рады тебе. Омега ощущал горячее дыхание любимого даже через ткань тонкого свитера, медленно опуская ладони на широкие плечи и ведя выше, к шее, пока не зарылся пальцами в тёмную смоль волос, прикрывая глаза. Слёзы счастья всё так же раз за разом очерчивали мягкую кожу, скатываясь вниз и теряясь где-то за воротом пальто или свитера. Сейчас он был счастлив по-настоящему, ведь теперь они станут настоящей семьёй, со всеми её хлопотами, звонким детским смехом да топотом маленьких ножек. Тэхён поглаживал любимого по голове, кусая губы и опустив голову вниз, смотря на альфу слезящимися глазами, на дне которых виднелись лишь счастье и радость от долгожданной вести. — Спасибо, ангел мой! — прошептал альфа, подняв на омегу взгляд, полный счастья и слёз. Кто бы мог подумать, что его сделает таким счастливым младший брат врага его семьи? Он и сам до встречи с Тэхёном, если бы ему это сказали, посмеялся тому человеку в лицо. Но вот он, стоит перед ним, заставив упасть на колени, буквально приручил и заставил боготворить себя, видеть в себе его жизнь, будущее и любовь, дал жизнь под сердцем их общему ребёнку, ради которого, как и за его папу, альфа свернёт горы. Тэхён стал не просто его омегой, он стал его смыслом, тем, ради чего Чонгук даже в моменты, как сейчас, не опустит руки, а будет идти напролом ради одного — улыбки на этих красивых губах, искорок радости в этих огромных глазах. Он благодарен брату и Юнги, что нашёл своего истинного, который стал не частью, а самой жизнью для Чона. Тэхён осторожно присел на корточки, оказываясь со своим любимым на одном уровне, и обхватил его лицо тёплыми ладошками, поглаживая большими пальцами скулы, пока не стирал улыбки с собственного лица, смотря в такие родные глаза, цвета горького шоколада. — Я люблю тебя, слышишь? Сильно люблю, — прошептал юноша, оставляя быстрые поцелуи на уголках любимых губ, скул альфы, не переставая удерживать его лицо в своих руках. — Я так рад, что у нас, наконец-то, получилось, что мы станем родителями. Господи, — солёные капли, что до этого собрались в уголках глаз, резко сорвались вниз, скользя по нежной коже, но сейчас это не имело никакого значения. — Мне до сих пор в это не верится. — За что ты мне? — задал Чонгук риторический вопрос, обнимая омегу. Он каждый поцелуй впитывал в себя с таким упоением, ощущая раз за разом тепло мягких и таких любимых губ. — За что ты делаешь меня таким счастливым и заставляешь любить эту чёртову жизнь? — новый вопрос слетел с губ Чонгука, а после он начал подниматься на ноги и тут же взял омегу на руки. — Пошли домой. Тебе нельзя простужаться. Тонкие кисти тут же нашли своё законное место на крепкой шее, сцепляя пальцы в замок, словно боясь, что альфа вот-вот растворится в воздухе, а это всё окажется всего лишь сном. Тэхен носом уткнулся в сильную шею, прикрывая глаза, и шумно втянул в себя излюбленный запах, облизывая губы. Слёзы наконец-то прекратили свой безмерный поток, напоминая о себе лишь покрасневшим лицом и лёгким жжением в глазах, но и это не заставило омегу расстроиться или же пасть духом. У них будет малыш. Маленький, крохотный альфочка или омежка, их собственный сынишка, которому юноша подарит всего себя, ведь они так долго ждали, когда тест покажет две полоски, и вот сегодня тот самый день. — Я люблю тебя, Ким Тэхен, так сильно люблю. Я, наконец, понял, что дом — это не место, где ты живёшь. Дом — это человек, который для тебя стал всей жизнью, — проговорил Чонгук, оставляя на виске Тэхена поцелуй, а после прижал его к себе сильнее. Вдруг он остановился на долю секунды и начал слегка кружить омегу, но аккуратно, чтобы тому не стало плохо. Юноша тихо смеялся в шею любимого, изредка касаясь её горячими губами и опаляя своим дыханием. Он лишь сильнее жался, чувствуя себя буквально на седьмом небе от счастья, ведь рядом тот, кого он любит до беспамятства, а под сердцем — жизнь, начало которой они дали оба; это всё грело изнутри, вызывая такие противоречивые эмоции, как слёзы и смех. Чонгук медленно остановился, припав на мгновение к любимым губам, жадно, но нежно их сминая, чтобы не причинить даже малейшей боли родному человеку. Он не стал углублять поцелуй, лишь после потёрся кончиком носа о носик Тэхена и улыбнулся, ощущая, как его распирала безграничная нежность к нему. Продолжив идти, он подошёл к двери и попросил её открыть рядом стоявшего альфу. Тот не заставил себя долго ждать и распахнул стеклянное изделие перед парой. Чонгук кивнул в знак благодарности, тут же проходя внутрь. — Ты с каждым днем делаешь меня счастливее! Тэхен тихо охнул, когда губы альфы вновь оказались вне зоны досягаемости, и вздохнул, плотнее прижимаясь к любимому. Он улыбнулся, слыша слова Чонгука, коротко целуя того в шею, и вновь повёл носом по тёплой коже, вдыхая любимый аромат. На душе было так спокойно, словно ничего в последние пару дней и не происходило, потому что столь радостная новость буквально затмила собой все плохие вести, и даже факт появления старшего брата уже не казался таким пугающим. Теперь Тэхён точно не боялся, потому что знал, что его альфа будет рядом и защитит его и их ещё крохотного малыша, что поселился под сердцем. А больше омеге ничего не надо было. Просто любить и знать, что любим в ответ. Чонгук никогда не думал, что однажды свяжет свою жизнь с одним-единственным омегой. Для него свобода всегда была важна, особенно пока он был молод и горячая кровь бурлила по венам, ища приключений и адреналина. Но когда брат нашёл истинного, когда младший лично увидел их взаимодействие, понял, что хотелось того же. Хотелось дарить и получать ласку, любить и быть любимым. И судьба в тот же день подарила ему Тэхена. Пусть тогда всё было слишком глупо, по-животному, но он понимал, что больше не захочет отпускать этого наглого мальчишку. И не отпустил, хотя тот думал иначе, Чон был в этом уверен. Он влюбился. Сперва это была лишь влюблённость, а потом та переросла в более сильное и крепкое чувство — любовь. И как бы Чонгук ни боялся этого, понял, что его страх был глуп и не оправдан. Ведь сейчас, когда он держал на руках омегу, что дал жизнь внутри себя их сыну, он ощущал себя самым счастливым и понимал, что никогда и ни за что Тэхёна не оставит и всю отведённую ему жизнь будет доказывать, как сильно нуждался в нем. Ступеньки преодолевались одна за одной, поднимая пару на второй этаж. Чонгук был очень осторожен, понимая, что именно сейчас в его руках две жизни. Тэхен одной рукой коснулся смоляных прядей, чуть отрываясь от шеи любимого, и прижался щекой к его плечу. Светлая чёлка, что упала ему на глаза, была моментом сдута в сторону, пока юноша любовно, словно в первый раз, изучал взглядом лицо своего альфы. Он прекрасно помнил день их встречи, хоть и выпил тогда немало, но именно этот взгляд темно-карих глаз словно отпечатался в памяти отдельным эпизодом, который омега уже не в силах выкинуть из головы. Он помнил, каким был Чонгук два года назад, и осознавал, каким стал сейчас. И Тэхен раз за разом убеждался в том, что это именно тот человек, с которым он желал провести остаток своей жизни, дарить свою любовь и получать её в ответ. Для него это были первые серьёзные отношения, первые серьёзные чувства, что переросли в настоящую любовь, которой омега раз за разом упивался, наслаждаясь теплом любимого тела под кончиками пальцев. — Я так сильно люблю тебя, — прошептал Чонгук в самые губы, когда уложил омегу на постель и навис сверху, смотря тому в глаза. Он не стал дожидаться ответных слов, зная, что его чувства взаимны, и лишь начал медленно стягивать с истинного пальто, спускаясь ниже к животику. Когда же его лицо достигло желаемого, он тёплыми пальцами, задевая кожу, задрал низ рубашки к груди и рвано вздохнул, смотря на область около пупка, припал губами чуть выше, оставляя горячие прикосновения губ. Юноша вздрогнул, когда горячее дыхание, а после и не менее горячие губы коснулись его кожи, и тихо, неосознанно простонал. Живот, а в частности бока и область рёбер были у него уязвимым эрогенным местом, отчего подобные действия со стороны альфы и вызывали такую реакцию. Тихо выдохнув, Тэхён чуть улыбнулся, зарываясь пальцами в тёмные локоны, и прикрыл глаза, слегка массируя кожу головы любимого, судорожно выдыхая, стоило губам старшего вновь задеть чувствительное место. Ощущая пальцы в волосах, Чон улыбнулся широко и потёрся кончиком носа о нежную кожу, а после снова поцеловал. Он перевёл взгляд на любимого, довольно улыбаясь, и обнял его за бёдра, просунув руки под попу. — Хочу, чтобы наш сын на тебя был похож, — прошептал он и снова поцеловал животик. — Мы ещё даже не знаем, кто будет, — с улыбкой на губах прошептал омега, чуть повернув голову вбок, чтобы лучше разглядеть лицо альфы, и зачесал отросшие тёмные пряди назад, открывая тем самым лоб старшего. — Рано ещё о таком говорить, да и если будет альфа? Думаю, твоя харизма и натура подошла бы ему больше. — Мне все равно, кто будет. Главное, чтобы был здоровый и красивый, как ты! — продолжая улыбаться, проговорил Чонгук и, чмокнув животик ещё раз, начал тихо напевать песню их сыну, прижимаясь щекой к нежной коже. Тэхён тихо рассмеялся, вновь неосознанно вздрогнув, когда горячее дыхание коснулось оголённой кожи, пуская мурашки по всему телу. Юноша не сводил взгляда со своего альфы, пальцами перебирая мягкие пряди и зачёсывая их назад, тихо рассмеявшись, когда очередная электрическая волна словно прошибла всё тело. — Щекотно, тигрёнок, — с улыбкой протянул юноша, быстро облизывая губы, и не перестал следить за истинным, вслушиваясь в его тихий и приятный голос. Чонгук в ту же секунду прервал пение, подняв на любимого взгляд, и улыбнулся так тепло, как раньше никогда не улыбался. Он вытащил руки из-под омеги и прошёлся кончиками пальцев по рёбрам, не щекоча, а вызывая мурашки по красивому телу. Руки скользнули к соскам, слегка задевая их пальцами, а после немного потеребил. Высунув язык, он прошёлся им меж рёбер, оставляя влажный след. И именно в этот момент с приоткрытых губ сорвался первый рваный вдох, слегка хриплый из-за недавних слёз, но всё же такой тихий и интимный. Омега прикрыл глаза, не убирая руки из волос альфы, и лишь сжал тонкие пальчики в тёмных прядях, стоило очередной волне мурашек электрическим током пройтись вдоль позвонка, срывая с приоткрытых губ томный вздох. Чонгук же довольно хмыкнул, медленно продолжая двигаться вверх, перебегая губами с одного соска на другой, но лаская каждый языком и губами, слегка прикусывая и заставляя их темнеть, наливаться кровью и набухать. Гук просто с ума сходил, насколько Тэхён был отзывчив в его руках, насколько мягок и податлив. И самым забавным было то, что, когда бы Чонгук ни захотел Тэхёна, омега никогда не отказывал. Он понимал, что тот просто не может отказать, а альфа этим пользовался бессовестно. Но сейчас, когда его истинный стал более уязвимым, альфа понял, насколько эгоистично он вёл себя, потому, резко отстранившись, он дотянулся рукой до щеки любимого и огладил её, спросил: — Ты уверен, что хочешь сейчас? Ты хорошо себя чувствуешь? Юноша открыл глаза, ластясь щекой к тёплой широкой ладони альфы, и коснулся своей рукой его, переплетая пальцы, и чуть повернул голову, оставляя поцелуй на запястье. — Со мной всё хорошо, тигрёнок, — улыбнулся Ким, смотря на альфу через упавшую на глаза чёлку. — Я всё же беременный, а не больной. — Именно то, что ты беременный, заставляет меня теперь быть осторожным на двести процентов, — Чонгук прикрыл глаза, ощущая тёплые губы омеги на своём запястье. Он шумно втянул воздух и выпустил его из лёгких, а после навис над любимым, смотря ему в глаза. — Ведь теперь мне придётся защищать не одного человека, а двух! — Ну вот, весь кайф обламываешь, — Тэхён закатил глаза, цокая языком, и не выпустил руки альфы, поднося ту к губам, несильно кусая ребро ладони, и хитро посмотрел в глаза напротив. Чонгук для вида поморщился, якобы ему было больно, а после тихо засмеялся, опускаясь и целуя губы любимого. Сперва это были простые прикосновения, но немного погодя, язык альфы прошёлся по губам омеги, лаская их, а после проникая между них, касаясь языка Тэ. Рука, которой Чонгук ласкал щёку Тэхена, прошлась по боку талии, ведя вниз к бедру, а после Чон закинул стройную ножку себе на поясницу. Ким усмехнулся в поцелуй, обхватывая руками крепкую шею альфы, и сжал пальцы в отросшем загривке, плотнее прижимая любимого к себе. Он покусывал его губы, наслаждаясь касаниями и теплом родного человека, даря ему то же самое в ответ. Конечно, Кима не устраивал тот факт, что Чонгук до сих пор был в пальто, поэтому тонкая ладонь тут же скользнула к шее, хватаясь за плотную ткань воротника, и потянула ту вниз, желая избавить любимого от ненужного предмета гардероба. Ощущая, как ткань скользнула по спине и рукам, Чонгук скинул пальто тут же, освобождая то одну, то другую руку, и швырнул шерстяное изделие на пол. Он не дал Тэхёну даже опомниться, как резко скользнул вниз, тут же освобождая стройные ножки из домашних штанов, ботинок и носочков. Альфа усмехнулся, начиная покрывать ножки поцелуями от пальчиков до бедра. Он не оставлял засосы, лишь влажные следы языка и тепло своих губ. Пройдясь по приоткрытым губам языком, омега издал первый негромкий прерывистый стон, прикрывая глаза. Всё тело отзывалось приятной волной ощущений, потому что альфа был как никогда нежен, лаская стройное тело касаниями и тёплыми губами, опаляя кожу горячим дыханием. Каждый их с Тэхёном раз был обделён нежностью. Чонгук любил мучить омегу в постели до сорванного голоса, синяков на песочной коже от его пальцев, засосов. Один раз они даже сломали кровать, настолько сильно Гук буквально вдалбливался в тело омеги. А сейчас, когда только одно упоминание о беременности было сорвано с губ Тэхёна, тот словно преобразился в глазах альфы: стал гораздо меньше, нежнее и более хрупким. И почему-то, когда до осознания Чонгука стало доходить, насколько его пара податлива к ласке, он жалел, что ранее не особо много внимания уделял этому красивому телу. Подушечки пальцев прошлись невесомо по слегка выпирающим рёбрам, скользнув к талии, а после мягко сжали тазобедренные косточки, к которым Чонгук поднимался губами. Но он осторожно всасывал кожу, а после, прикусив зубами, потянул нижнее бельё любимого вниз, освобождая то левую, то правую стройную ножку. Блондин елозил на месте, несдержанно кусая губы, и шумно втягивал воздух. Он не знал, куда себя деть, потому что уже давно не ощущал таких ласк, привыкший к резким движениям, рваным и глубоким толчкам, что заставляли голос срывать и скулить умоляюще. А сейчас всё иначе, совершенно, и иной спектр ощущений, что такой приятной волной расходился по всему телу. Омега открыл глаза, чуть повернув голову в сторону, чтобы лучше разглядеть лик своего любимого, и потянулся рукой к чёрной полоске атласа, сжимая галстук меж пальцев и потянув альфу на себя, желая коснуться его губ своими. Чонгук мягко перехватил руку Тэхёна, слегка сжимая запястье, и оставил на пальчиках короткие поцелуи. Он прикрыл глаза, тщательно внюхиваясь, примечая, что запах омеги немного изменился. Ким пах так же вкусно, как и раньше, но теперь в этот букет добавилось что-то более нежное, лёгкое, еле-еле уловимое, но такое притягательное. Как он мог не заметить такие изменения в любимом? Глупый альфа. — Потерпи, ангел мой. Просто наслаждайся, — прошептал он и отпустил хрупкую ладонь, поднимаясь к соскам, не оставляя ни единого участка кожи без таких ласковых прикосновений. Тэхён заскулил бессильно, но всё же поддался, вновь опуская голову на мягкую подушку, и прикрыл глаза. Пальцы вновь коснулись затылка, вплетаясь в тёмные волосы и слегка перебирая прядки между собой, лишь бы чем-то занять себя. Несмотря на интимность ситуации, дыхание Тэхёна не участилось. Хотя юноша и был в лёгком возбуждении, оно, наоборот, стало более глубоким, позволяя грудной клетке медленно подниматься и опускаться, пока юноша тихо скулил от таких приятных касаний пальцев и губ любимого. Чонгук чуть отстранился и облизнул губы, рвано вздохнул, а после коснулся кончиком языка соска. Он наклонил голову ещё ниже и припал к нему губами, обводя ореол языком по кругу. Альфа опирался на локти, пока руки также ласкали любимое тело, вспоминая все его эрогенные зоны. Стройное тело слегка изогнулось в красивой дуге, когда влажный горячий язык прошел очередной круг. Тэхен простонал тихо и с придыханием, облизывая и кусая нижнюю губу. — Чонгук, — хрипло проскулил юноша, ощутимо сжимая волосы истинного в кулак. — Не тяни, прошу тебя. Как бы тело омеги не просило, как бы не просил сам Тэхён, Чонгук лишь хмыкал, давая понять, что сейчас он будет делать то, что сам считал нужным. Он с неким упоением гладил красивые изгибы, что больше напоминали создание гениального скульптора, вложившего в своё творение душу. И будь Чонгук Пигмалионом, он создал бы Галатея таким, как Тэхен, не иначе. Ким слишком прекрасен, слишком любим им, слишком нужен Чонгуку. Пусть говорят, что без человека умереть нельзя, ведь тот не кислород, не вода, но Чон уверен, что с губ Тэхёна пьёт, что дышит им. Тэхён — его источник, и сейчас, когда их губы сплелись в поцелуе, он понимает, каким был дураком, думая, что сможет всю жизнь быть один. И как бы омега ни старался противиться этим ласкам, не получалось совершенно. Тело млело от касаний, а губы приятно покалывали от ощущения таких родных уст на своих. Тэхен обнял альфу за шею, чуть шире разводя ноги в стороны, и прижал того к себе, накинув стройную ножку на крепкое бедро. Он скулил и постанывал в поцелуй от того, как нежная плоть омеги касалась чуть грубой одежды. Юноша открыл глаза, наблюдая из-под полуоткрытых век за лицом любимого, ловя взглядом трепет его ресниц, и улыбнулся в поцелуй, позволяя горячему языку проникнуть внутрь своего рта. Чонгук прошёлся кончиком по ровному ряду зубов, а после слегка пощекотал нёбо омеги, перед тем, как плотно прижаться, но не причинить ни боли, ни вреда. Одну руку он просунул между их тел, расстёгивая ремень, а после — пуговицу и ширинку на брюках. Когда он справился, то приспустил их вместе с нижним бельём и провёл большим пальцем по головке, размазывая предэякулят. Обхватив член пальцами, он провёл по нему несколько раз и приставил к колечку мышц омеги, водя по кругу. Он дразнил любимого, обманчиво входя лишь на несколько сантиметров, а после покидал тело. Тэхен закатывал глаза, кусая чужие губы, и всё сильнее сжимал пальцами волосы на затылке, скуля любимому в губы. — Почему ты такой, а, — шептал юноша в самые губы, дугой выгибаясь под телом альфы, плотно соприкасаясь своего грудью с его, и вновь болезненно кусал нижнюю губу. — Бесишь меня. — Я тоже люблю тебя, ангел мой, — ответил в губы омеги альфа и всё же одним медленным толчком заполнил любимое тело. Он действовал очень осторожно, начиная двигаться, выходя и снова заполняя. Спустив брюки и боксёры ниже, он принял сидячее положение, не покидая тела Тэхена, снял рубашку, а после стянул с себя и остальную одежду. Нависнув над любимым, Чонгук прижался носом к его шее, вдыхая запах, что так прочно смешался с его и запахом беременности, буквально ощущая, как немели ноги от удовольствия. Омега, словно жертва языческому богу на жертвенном алтаре, был распят лишь для этого альфы. Для того, кто смотрел с явным обожанием и желанием в тёмных глазах. Для того, кто так плотно засел под кожей, своё имя невидимым клеймом под кожей, на самом сердце выжег. И если раньше Тэхен игрался в этим большим зверем, желая вывести его на эмоции своим поведением и дерзостью, то сейчас было всё иначе. Ким до одурения любил и был любим в ответ, отчего что-то тёплое и приторно-сладкое под кожей разливалось и дарило чувство нужности. Тэхён нашёл в этом человеке свою родственную душу, и пусть они и созданы друг для друга природой, Тэхён с полной уверенностью мог сказать, что они не просто истинные, а именно те, кто навсегда связали свои души алой нитью. Омега дышал глубоко, прикрывая глаза, и руками блуждал по оголённой подкачанной спине, царапая кожу короткими ногтями и откровенно кайфуя от этой порочной близости. Омега стонал тихо, то и дело облизывая губы, ногами обвивая крепкие бёдра. Он перевёл взгляд на чёрную макушку, одной рукой нежно и любовно перебирая в пальцах слегка жестковатые пряди. Чонгук просунул одну руку под спину любимого, тем самым прижимая его к себе плотнее. Он не наращивал темп, делая всё неспешно и медленно, стараясь как можно дольше тянуть момент их близости. Он ласкал тело рукой, слегка сжимая бёдра и заставляя омегу сильнее скрещивать их на своей пояснице. И Ким повиновался этим рукам, сильнее скрещивая лодыжки за спиной любимого, словно старался слиться с ним в одно целое, кожей ощущая тепло любимого и его ласковые, мягкие касания, что были полной дикостью. Но, несмотря на это, юноша понимал, что ему это по нраву, что его внутренний омега буквально пищал от радости, ощущая такой огромный спектр чувств, что были сильно искажены. Омега словно таял в сильных руках, даря своему мужчине все новые и новые стоны, что своеобразной мелодией срывались с губ. Наслаждение волной прошибало, даря это приятное ощущение эйфории и лёгкости, а порой и заставляя выгибаться дугой под сильным телом, стоило головке члена пройтись по комочку нервов, вызывая мелкую дрожь. Чонгук словно в один момент решил потакать его желаниям быть нежнее и мягче, доводить до оргазма не силой толчков и бешеным темпом, а ленивыми, медленными движениями, нежными прикосновениями, поцелуями и интимным шёпотом на ушко. Чон знал, как омеги любят, когда им говорили во время секса всякие милые словечки, но с Тэхёном он никогда такого не практиковал, сам не зная, почему. Но сейчас в нём было столько нежности, столько заботы, которую он готов был отдать только своему омеге. — Ты и представить не можешь, насколько сейчас прекрасен. И не только сейчас, — прошептал он в ушко и слегка прикусил мочку, оттягивая немного за серёжку и отпуская. Тэхёна мурашки пробили, стоило услышать этот глубокий, слегка хрипловатый шёпот; внутри всё словно в один ком стянуло, заставляя юношу желать этого альфу только сильнее. Омега перевёл руки выше, словно обнимая ими голову истинного, и пальцами зарылся в тёмные пряди, слегка сжимая те в волосах, когда очередной толчок приносил все новые волны наслаждения, разливаясь теплом и всепоглощающей нежностью по всему телу. Чонгук немного ускорил толчки, стараясь не менять угол проникновения, желая доставлять омеге больше удовольствия. Ощущая пальцы в своих волосах, как Тэхён жался сильнее к нему, Чон просунул руку ему под голову, обнимая в ответ и наслаждаясь запахом истинного. — Люблю тебя, мой ангел, — также шёпотом прорычал альфа, ведя кончиком носа по метке омеги, наслаждаясь тем, как их ароматы смешались в один. И почему-то именно сейчас, услышав такие привычные слова, что они говорили друг другу каждый день, юноша не смог сдержать накопившихся эмоций. Прозрачные слезинки, собираясь в уголках глаз, быстро увлажнили пушистые ресницы, а после устремились вниз, стекая дорожкой по вискам и теряясь где-то в светлых волосах около уха. Юноша прижался к нему настолько сильно, насколько позволяло положение, жмуря глаза и роняя с губ тихие стоны. — Я знаю, — прошептал юноша, поглаживая истинного по волосам, и тихо всхлипнул, слегка улыбаясь. — Я тебя тоже люблю, родной. — Я сильнее! — улыбнулся альфа, чуть ослабив хватку, и удобней уложил Тэхёна на постель. Он вытащил из-под него руки, вытягиваясь на них и продолжая свои толчки, улыбнулся, наблюдая за эмоциями омеги. Замечая влажные дорожки, Гук подался к нему и начал осторожно сцеловывать слезинки, ощущая на губах и языке горьковато-соленый привкус. Но в голове резко что-то щёлкнуло, отчего старший замер и испуганно начал разглядывать омегу. — Родной, что случилось? Тебе больно? Тэхён мягко улыбнулся, прикрывая глаза, и провёл своей ладошкой по вискам, стирая остатки влаги. — Нет, всё хорошо. Это... — юноша замолчал, облизнув губы, и быстро проморгался, окончательно стирая внезапные слёзы. — Это просто эмоции. Я до сих пор не могу поверить, что всё это реально и что у нас, наконец, получилось, — Тэхён вновь растянул губы в улыбке, смотря на своего альфу, и коснулся ладонью тёплой щеки, проводя по ней кончиками пальцев. — Я так счастлив сейчас. Чонгук облегчённо выдохнул и прикрыл глаза, прислоняясь своим лбом ко лбу омеги. Он улыбнулся, перекатываясь на спину, и помог Тэхёну оседлать свои бёдра. Руки скользнули по тонкой талии, задевая большими пальцами животик, отчего у Чона пошли мурашки, понимая, что там его сын. Он улыбнулся ещё шире и перевёл взгляд с живота омеги на его лицо, смотря в глаза с той самой нескрываемой любовью к дорогому человеку. Тэхён рвано выдохнул, стоило им оказаться в подобной позе, и закусил губу, тихо поскуливая, потому что именно в таком положении член альфы входил особо глубоко, задевая заветную точку внутри. Юноша опустил свои ладони на крепкие предплечья, ведя ими вверх, поглаживая тёплую кожу. Сейчас он был по-настоящему счастлив, ведь теперь они стали самой настоящей семьёй, приобретя для себя новый смысл жизни — это их маленький сынишка, который рос и развивался под омежьим сердцем. Тэхён наклонился вперёд, переводя ладони на крепкую грудь, и мягко коснулся губами губ напротив, шепча тихое: «Люблю» — ровно в тот момент, когда стал медленно двигать бёдрами, самостоятельно насаживаясь на твёрдую плоть и тихо постанывая от наслаждения. Чонгук искренне любил, когда Тэхен был сверху. Смотреть на то, как столь красивый омега сам трахал себя, задавая нужный темп, было чистым наслаждением. Чон искренне не понимал альф, которые не любили уступать своим омегам главенствующую позицию в постели. Знали бы они, какой красоты лишали себя, имея возможность наблюдать с такого ракурса за раскрасневшимся, растрёпанным омегой. Чонгук уложил руку на бедро любимого, помогая ему задавать темп и правильно двигаться. Омега запрокинул голову назад, закусывая губу, и тихо, довольно поскуливал, стоило члену задеть чувствительный комочек нервов. Ким перевёл ладонь на свободную руку альфы, продолжая плавно и медленно опускаться, чуть сжимая любимого в себе, и уложил его руку на свою грудь, смотря на альфу из-под чёлки, что упала на глаза. — Я не устану говорить, какой ты у меня красивый! — прошептал Чонгук, резко подавшись бёдрами вверх, и стал придерживать Тэхёна, не давая ему двигаться, раз за разом входя в его тело в быстром темпе. Большим пальцем он теребил сосок, поглаживая и водя по кругу, пока вторая рука держала омегу за талию. Ким тут же зашёлся громкими, слегка задыхающимися стонами, жмуря глаза и впиваясь ногтями в кожу на руке альфы, что сейчас теребила чувствительный сосок. Ким, словно рыба, выброшенная на берег, ловил ртом воздух, кусая и без того истерзанные губы, и скулил так сладко, создавая тем самым аккомпанемент своим же стонам и звонким шлепком тел друг о друга. Чонгук не сводил с омеги взгляда, широко улыбаясь и рыча, когда любимый сжимал его внутри себя. Он почти вышел из него, оставляя внутри лишь голову, а после резко подался бёдрами вверх с громким шлепком, а потом снова и снова, наслаждаясь стонами своего истинного. Омега вскрикнул, мелко задрожав от нахлынувших эмоций, и буквально рухнул на альфу всем телом, кое-как удерживая себя на руках над старшими. Ким ощущал, как белесая сперма толчками покидала его тело, пачкая собственный живот и торс альфы. Контраст нежных ласк и грубых, резких толчков сводил с ума, заставляя омегу поскуливать и тихо хныкать от того, насколько его тело ярко отзывалось на все эти действия, испытывая откровенный кайф. Чонгук довольно улыбнулся, перемещая руки на спину юноши, и начал поглаживать. Губы коснулись виска, задерживая поцелуй, пока Чон продолжал двигаться в омеге. Он прикрыл глаза, жадно вдыхая запах любимого, и, прорычав, излился внутрь Тэхёна, ощущая, как семя заполняло омегу. Сделав ещё пару фрикций, он вышел из него до образования сцепки. Чонгук повторно поцеловал истинного и потянулся к прикроватной тумбочке, выдвинув ящик. — Честно, я думал это сделать, когда всё утихнет и начнётся более мирное время, но раз скоро ты подаришь мне сына, я хочу подарить тебе свою фамилию, — он достал белую бархатную коробочку, тут же открывая крышку, предоставляя на обозрение красивое колечко из белого золота с россыпью мелких бриллиантов. — Знаю, что не самый романтичный момент, но ты станешь моим мужем? Примешь такого идиота, как я, в качестве твоего супруга, твоей защиты, отца твоих детей, любящего тебя и любимого тобой человека? — Точно идиот, — прошептал омега, прикрыв глаза, и поджал губы, ощущая, как пушистые ресницы вновь намокали от непрошеной влаги. — Блин, вот почему я такой эмоциональный, — омега медленно сел, седлая бёдра любимого, и улыбнулся, давая волю эмоциям. Тонкая кисть скользнула к щеке альфы, поглаживая ту пальцами, пока юноша взглядом скользнул по ювелирному украшению, ощущая некий трепет и тепло, что медленно растекались где-то в груди. — Конечно, я стану твоим мужем, кто-то же должен терпеть тебя, — не стирая с губ улыбки, проговорил Ким, наклоняясь ближе, и нежно коснулся губами губ истинного, улыбаясь в поцелуй. Чонгук рассмеялся от его слов и, заведя руки за спину омеги, вытащил из коробочки кольцо, откинул ту, сжимая ювелирное изделие в руках. Он тут же отстранил Тэхёна от себя и, взяв его правую руку, счастливо посмотрел тому в глаза, а после, переведя на безымянный палец взгляд, медленно, словно наслаждаясь этим моментом, надел кольцо на палец. Он поднёс руку Тэ к губам, оставляя поцелуй на кольце, и отпустил её. Улыбнувшись широко, молодой мужчина стёр с щёк любимого слезы и осторожно уложил набок, себе на плечо, безмолвно утягивая младшего в поцелуй. И Тэхён готов был поклясться, что именно сейчас он ощущал себя самым счастливым омегой в этом мире, ведь рядом был его альфа, будущий супруг, а под сердцем — маленькое чудо, которому они оба и дали начало. И юноша надеялся, что весь тот мрак, что скопился над их семьями тёмными грозовыми тучами, скоро рассеется, позволяя им, наконец-то, насладиться тем, что они есть друг у друга.
