Часть 32
6 января 2020 г., 13:27
— Временами мне кажется, что больница скоро станет мне вторым домом, — с некой горечью в голосе прошипел Чон, простонав от тянущей боли, когда молодой медбрат осторожно зацепил стерильным пинцетом маленький стальной цилиндр, доставая тот наружу. Хосок жмурился от неприятного чувства, кусая нижнюю губу до крови, и пальцами сжал край кушетки. Пуля вошла глубоко, пробив мягкие мышечные ткани в районе ключицы, но не прошла насквозь, что, безусловно, радовало. Они с Юнги прибыли сюда сравнительно недавно или уже давно? Кто знает. Хосок, если честно, уже потерял счёт времени, потому что в больничных стенах оно шло иначе.
Омегу немедленно транспортировали в реанимацию, ведь первичный осмотр в машине скорой помощи показал, что было задето лёгкое, причём достаточно серьёзно. Сам Хосок считал, что ещё слабо отделался, поскольку его ранение, по сравнению с тем, что было у Юнги, казалось незначительным.
— Потерпите, сейчас может быть больнее, — медбрат пинцетом раздвинул рану, отчего альфа прикрыл глаза и плотно стиснул зубы. Обезболивающее не помогало от слова «совсем», но Чон уже притерпелся к подобной боли, не первый раз по молодости оказывался в похожих ситуациях.
Смотровая, где и находился Чон, была недалеко от дверей в крыло реанимации и операционных. И пусть Хосок видел немногое, но отчётливо слышал взвинченные голоса врачей и медперсонала, которые то и дело метались из стороны в сторону, исчезая за той самой дверью с лаконичными синими буквами — «реанимация». В подобных условиях тревога и опасение за любимого переходили все допустимые рамки и границы. Чон прекрасно понимал, что предстояла непростая операция, что было задействовано максимум врачебной силы и времени, но чем больше этого самого времени проходило, тем страшнее становилось.
***
За жизнь одного-единственного омеги боролись десятки врачей. Шестое ребро юноши в правой части грудного отдела клетки было раздроблено. Пуля застряла на выходе из грудной мышцы. Утешало лишь то, что сердце не было задето: ещё бы несколько сантиметров кверху, и его бы не спасли. Бригада наилучших хирургов кропотливо выполняла свою работу, понимая, что перед ними ещё молодой омега, впереди которого целая жизнь. И каждый из них гадал, что произошло с довольно именитым бизнесменом и его супругом, но все как один допускали мысли о произошедшем покушении. Сердце юноши останавливалось несколько раз, выдавая безукоризненно прямую линию на кардиомониторе. Но каждый раз с помощью дефибриллятора удавалось запустить его снова. Операция длилась больше шести часов. Каждый, кто боролся за жизнь молодого омеги, вышел из хирургического отделения угнетённым, понимая, что сегодня оборвалась ещё одна жизнь.***
Хосока пропустили в реанимационное крыло немедленно, стоило альфе лишь этого потребовать. Хотя он особо и не настаивал. Наплевав на указания лечащего врача о необходимом спокойствии для пострадавшей руки и минимальных движениях, Чон целенаправленно, немного шипя и хмурясь, натянул поверх обнажённого торса и слоя бинтов, что опоясали его верхнюю часть груди и левую ключицу, привезённую его людьми рубашку, отмахиваясь от щебетания медбратьев о постельном режиме. — Мне всего лишь пуля плечо прострелила, а не ногу оторвало, чтобы отлёживаться здесь, — раздражённо прошипел альфа, когда медперсонал снова завёл свою песню о необходимом отдыхе. Чон желал отыскать врача, который оперировал его супруга, лишь бы узнать, что всё хорошо и его омега жив. Хосок совершенно не хотел думать об обратном исходе событий, моля всех известных ему богов о том, чтобы Юнги выжил. Миновало шесть мучительно-долгих часов, сопровождающихся постоянной беготнёй врачей и суетой. Но всё это время альфа чувствовал себя как на иголках. Викодин, вколотый внутривенно, как обезболивающие, лишь усугублял душевную обстановку, тормозя и без того неторопливо ползущее время. Хосок просто уже устал ждать. Он быстро вышел из своей палаты, даже не застегнув пуговицы на белом материале, и устремился в сторону операционного крыла, взглядом разыскивая доктора Сона. — Господин Чон, — за спиной Хосока раздался знакомый голос и быстрые шаги. Доктор Сон, окликнувший Чона, стремительно его нагнал, поправляя белоснежный халат. Альфа обернулся тут же, немного хмурясь от ноющей боли, что под влиянием обезболивающего не так сильно тревожила его, как состояние супруга. — Доктор, что с Юнги? Мужчина подошёл к молодому альфе, немного задерживая с ответом. Он слегка кашлянул, оттягивая время, и вздохнул, поднимая на Чона взор. — Его уже переместили в отдельную палату и включили аппарат искусственной вентиляции лёгких, — доктор бросил взгляд куда-то вдаль коридора и насупился. — Хосок, я верно понимаю, что у вас в последнее время были плохие отношения? Мы обнаружили, что его руки были перебинтованы, все запястья располосованы, в частности он весьма исхудал. И, собственно, второе сыграло небольшую роль в том, что мы не смогли спасти ребёнка. Хосок сразу же нахмурился, слыша последние слова врача, и непонимающе перевёл на того взгляд, с пару секунд изучая его лицо. — Подождите, — альфа не знал, что сказать, потому что данная информация никак не вписывалась в его голове как верная. — Про какого ребёнка вы говорите? — Юнги был на ранних сроках беременности. Около трёх — четырёх недель, — ответил мужчина и отвёл взгляд в сторону, словно выискивал, за что зацепиться. Но ему пришлось всё же опять возвратить взор на Чона. Молодой мужчина не сводил взгляда с лица доктора, словно пытаясь осознать, шутка это или нет. Но, видимо, всё это являлось правдой. Той, что болью отзывалась где-то под рёбрами, абсолютно не сравнимая с болью, которая отдавала в плече. — Мы были в ссоре, а последнюю неделю жили раздельно, — совсем тихо вымолвил Чон, тупя взор куда-то в сторону. — Я не знал об этом. — Понятно, — горько вздохнул доктор. — Андролог делает неутешительные прогнозы в плане его репродуктивной системы, — мужчина поправил очки, которые немного съехали с переносицы на кончик носа. — Выкидыш — большое потрясение для организма. Точно мы сможем сообщить, только когда омега придёт в себя. Сейчас, когда его состояние весьма тяжёлое, мы не станем проводить обследование, чтобы не ухудшишь его жизненные показатели. Хосок тяжко вздохнул, ладонью потирая лицо, и прикрыл глаза, сжимая пальцами переносицу, пытаясь абстрагироваться от лишних мыслей. — Как прошла операция? Я ведь могу к нему сейчас пройти? — Операция прошла удовлетворительно, хоть его сердце и останавливалось несколько раз, — ответил доктор, а позже кивнул. — Конечно, ты можешь его увидеть. Пойдём, я отведу тебя. Твой помощник позаботился об отдельной палате и внёс плату за неё. — Хорошо, — альфа кивнул, примечая боковым зрением смущённые взгляды омег-персонала, незамедлительно одёргивая себя и опуская руки на края своей рубашки, неторопливо застёгивая пуговицы. — Отправьте мне позже общий счёт, — поговорил альфа, чуть хмурясь от неприятного ощущения в руке, и вздохнул. — И включите все процедуры и последующее лечение.***
В довольно просторной палате тишина нарушалась писком кардиографа и аппаратом вентиляции лёгких. Юноша, лежащий на больничной постели, сливался с тканью белого белья. Его грудная клетка статично опускалась и поднималась. Сейчас Юнги выглядел и правда слишком вымученным: с мешками под глазами и тусклой кожей, не в силах справиться с тяжестью груза, что обрушился на него. Хосок остановился у изножья кровати, пальцами цепляясь за её каркас, и неспешно прикрыл глаза, сам того не сознавая возвращаясь к тому дню, когда видел истинного таким. Воспоминания двухгодичной давности приносили ноющее чувство в районе груди — там, где находилось сердце. Аппараты жизнеобеспечения противно пищали, заполняя этим неприятным звучанием всё пространство вокруг, давя на виски в полнейшей тишине. Чон медленно обошёл постель, здоровой рукой подставляя стул, и осторожно сел на него, не сводя взора с лица юноши. Длинные пальцы обхватили хрупкую холодную ладошку, сжимая в своей, словно желая восполнить недостаток тепла. Хосок поставил локти на матрац, не отпуская руку омеги из своей, и прикоснулся к костяшкам губами, опаляя горячим дыханием прохладную кожу. Телефон, что покоился в кармане брюк, внезапно зазвонил, нарушая безмолвие в палате. Хосок неохотно отстранился, рукой пробираясь к переднему карману, двумя пальцами поддевая тонкий смартфон. На экране виднелось имя младшего брата, что совершенно не удивило Чона, и он тяжко вздохнул, скользя большим пальцем по сенсору и поднося телефон к уху. — Да? — голос альфы звучал утомлённо, быть может, даже немного заторможено. Всё же шесть часов ожидания и собственная травма утомили его. — Мы схватили снайпера. И как ты думаешь, от кого эта сука? Верно, триадский змеёныш! — начал с ходу Чонгук. Раздался звук удара и шипение. — Как бы я ни пытался выбить из него информацию, держит язык за зубами, тварь! Хосок прикрыл глаза, опуская ладонь омеги на постель, и неторопливо переплёл их пальцы между собой. — Вообще ни слова не сказал? — Пиздел лишь только на своём китайском. Позвал переводчика. В итоге одни маты и проклятия! — перевёл дыхание младший, слышно ступая по бетонному полу. — Ну, ещё ляпнул, что сожалеет, что омеге в сердце не попал. Чешутся руки прикончить эту мразь, но решил оставить это тебе. — Не торопи события, избавиться от него мы всегда успеем, — Чон медленно разлепил веки, поглаживая большим пальцем нежную, поцарапанную в некоторых местах кожу, и перевёл взор на стерильные бинты, что опоясывали тонкие запястья. — Китайцы только выебываются много, на деле же — гроша не стоят. Только нужно отыскать правильную точку, куда давить. — Ты же знаешь, триада своих людей тренируют так, что те хуй что расскажут. Будет просто чудо, если эта змея выложит хоть какую-нибудь информацию о Киме. Но знаешь, что самое забавное. Неужели китайцы полагают, что после этой хуйни они смогут надеяться на нашу поддержку? От Кима им пользы нет, тот бьётся из угла в угол, надеясь отхапать себе хоть грош той власти, которой располагал. Я буду очень удивлён, если китайцы поверили его пустым обещаниям. Тяжёлый вздох сорвался с губ старшего ровно в тот момент, когда Чонгук завершил свой монолог. Хосок хранил молчание с пару секунд, не отрывая глаз от бинтов на изящных запястьях его супруга, пока в голове тысяча и одна мысль спутывались в необратимом круговороте. — Нужно выяснить, из какой он организации. Ясное дело, что китаец ничего не скажет, слишком верная псина своего босса, и быстрее откусит собственный язык, чем что-то вымолвит, — Чон вздохнул, выпрямляясь в спине, но руку супруга из своей так и не выпустил. — Пойдём тогда их методами. Помнишь, отец рассказывал про «Китайскую пытку каплей»? Распорядись, чтобы ребята заперли его в подвале и полностью обездвижили. Пускай поразмыслит над своими словами, а через два дня ещё раз поговорим. — Хорошо, — сказал Чон — младший, и раздался шум закрывающихся ворот. — Как там Юнги? Операция ещё идёт? — Он без сознания, — старший альфа произносил это тихо, словно не желая своим голосом побеспокоить сон возлюбленного, хотя и понимал, что большой роли это не сыграет. — Операция успешно закончилась минут тридцать назад. Он относительно стабилен, но вот когда придёт в себя, врачи не знают. Слишком сильное ранение. Пуля прошла в паре миллиметрах от сердца. — Надеюсь, что он придёт в себя как можно скорее, — Чонгук вздохнул и шумно сглотнул слюну. — Юнги не бросит тебя и мальчишек, Хо. Просто потерпи, он во что бы то ни стало вернётся к тебе. Знает же, что без него ты пропадёшь. А насчёт видео — мы разберёмся. Сейчас, когда мы узнали, что видео склеено, есть вероятность того, что Намджун оставил только то, что могло ранить тебя. — Честно, я даже не хочу знать, что было в оригинале. А Намджун всего-навсего великолепный манипулятор. Я ведь с самого начала понимал, что что-то не так, но не мог осознать, что именно, — Хосок перевёл взгляд на лицо омеги, изучая маску ИВЛ. — Если раньше я бы на многое закрыл глаза и выдержал все Кимовские выходки и провокации, то рядом с Юнги я не могу управлять своими эмоциями. Видимо, любовь и правда способна творить зло. — Он так сильно любит тебя, — опечаленно прошептал Гук, замолкнув на секунду. — Мы найдём Намджуна. Если ранее у нас не было возможности броситься за ним в Китай из-за состояния Тэхёна и беременности Юнги, то теперь иной случай. Этого урода мы должны хоть из самой геенны достать! — Сейчас всё иначе и намного сложнее, — Хосок выпустил ладонь любимого, уложив её на светлую постель, и поднялся со своего места, чуть жмурясь, когда боль в плече прошлась неприятной волной по всей руке. — Нам есть что терять и кем дорожить, — Хосок подступил к окну, пройдясь глазами по внутреннему двору клиники, и чуть улыбнулся уголками губ, видя молодого омегу с ребёнком, которые там прогуливались. — Прежде всего нужно защитить родных и любимых, в дальнейшем уже действовать. Я не смог постоять за Юнги, и во что всё это переросло? Давай не будет действовать неосмотрительно. У нас в Китае есть связи, можно подключить и их. В трубке телефона послышался тяжкий вздох, а после шебуршания. — Но мы просто не можем позволить себе упустить его снова. Если сейчас всё сложилось так, то как он ударит потом, когда, может быть, наберётся сил? — Чонгук замолчал. — Мы должны решиться, иначе неизвестно, как потом всё обернётся; а страдают наши омеги... — Тебе стоит усилить для Тэхёна охрану. И оставайтесь тогда до тех пор у нас, — альфа едва подался вперёд, задевая лбом холодное стекло, и потупил взгляд куда-то в одну точку. — Как Юнги придёт в себя, я попрошу транспортировать его домой. Так будет лучше. А насчёт Кима... — Хосок тяжело вздохнул, сжимая пальцы раненой руки в кулак, после медленно разжимая. — Если поразмыслить, то можно рискнуть. И правда, если не сейчас, то иного шанса может и не быть. Чонгук, не говоря ни слова, слушал брата, а после рвано и продолжительно выдохнул. — Я и не думал оставлять особняк. Всё же сейчас лучше сплотить силы, чтобы защитить то, что нам дорого. Мы не можем опять упустить его. Каждый его удар направлен в сторону нашей семьи. Эта тварь знает, куда бить, мы не должны позволить Намджуну совершить это вновь. — Думаю, вам стоит хранить факт беременности Тэхёна втайне. Даже если Ким и говорил, что Тэ ему не брат, это не означает, что он не попытается ударить и по тебе. Теперь у нас довольно просторные владения, а под руководством сразу три клана. Такой лакомый кусочек он не сможет упустить. — Знаешь, возможно, сейчас скажу глупость, но это может помочь и как раз ослабить Кима, ударить по нему тем же способом, что и он по нам. Сокджин ведь его истинный омега. Что он жив, Намджун не в курсе. Что, если раскрыть ему это? Тогда он может оступиться в своих планах. Конечно, без самого Сокджин-хёна мы этого совершать не имеем права, он должен быть в курсе и дать своё разрешение. Хосок молчал пару секунд, раздумывая над сказанным, а после тихо хмыкнул, поворачиваясь к окну спиной и упираясь бёдрами в подоконник. — Не такая уж и глупость, если её правильно преподнести. Я поговорю с хёном. Конечно, не думаю, что он сразу согласится, но всё же. Ким был им одержим, а когда Сокджин «погиб», это весьма здорово по нему дало в плане психики. Попытаться стоит. — Тогда нам требуется выделить охрану для него и держать рядом с собой. Всё же мы должны подавлять любые возможные попытки навредить. Если Сокджин согласится, необходимо будет пораскинуть умом, как качественно презентовать Намджуну весть о том, что его истинный жив. — Первоначально нужно поставить хёна в известность. Может, он сам что предложит по этому поводу. Кима он знает лучше, пусть и столько лет прошло. Я повидаюсь с ним завтра, если он будет свободен. — Хорошо. И Хосок, — позвал его Чонгук и тяжело вздохнул, — поезжай домой, Юнги ты больше сейчас ничем не поможешь. Альфа согласно кивнул на слова брата, хотя и понимал, что младший его не видит. Взгляд опять устремился на бессознательного омегу, заставляя внутри что-то болезненно ёкать каждый раз, стоило едва лишь увидеть лицо истинного в таком состоянии. — Да, как только повязку поменяют, поеду. — Хорошо. Тебе необходимо отдохнуть. Я представляю, насколько тебе сейчас нелегко, но, хён, всё будет хорошо. Главное — верь в это. — Да, возможно, ты прав, — альфа выдохнул это как-то устало, отрываясь от подоконника, и чуть размял больную руку, жмурясь. — Я приеду где-то через час. Если возвратишься раньше меня, попроси няню готовить малышей ко сну. Пусть сегодня раньше их уложит. — Хорошо, хён. До встречи, — простившись, Чонгук положил трубку, снова оставляя Хосока в давящей больничной тишине с писком аппаратов жизнедеятельности.***
Хосок с уверенностью мог сказать, что сегодняшнее утро — одно из самых худших в его жизни. И нет, проблема была совсем не во сложившихся ситуациях и Киме, что до сих пор ошивался где-то в окрестностях Сеула. Он не мог уснуть всю ночь, пустым взглядом устремляясь в потолок их с Юнги спальни. Голова была забита мыслями, что вообще не связывались друг с другом, мешаясь в одну сплошную кашу. Ноющая боль в руке тоже не доставляла никакого наслаждения, а бандаж, на котором настоял доктор Сон, чтобы лишний раз не тревожить руку и не мешать заживлению, был большим препятствием. Хосок, не привыкший к похожим вещам, казался сам себе беспомощный и каким-то неповоротливым, что, разумеется, выводил из себя, стоило уронить очередную вещь с одной из полок в ванной, снося при этом множество флакончиков и баночек Юнги. Еле-еле приведя себя в порядок, альфа послал этот злосчастный бандаж к чёрту, самостоятельно меняя повязку. Вчера, возвращаясь домой, он всё же смог дозвониться до Сокджина, попросив того о встрече. Ехать бог знает куда за пределы особняка он не рискнул, понимая, что Ким, возможно, будет преследовать его незримой тенью, лишь бы достигнуть желаемого. Да и бросать детей одних не хотелось, пусть и Чонгук с Тэхёном были дома. Застегнув рубашку и заправив чёрную ткань в безукоризненно отглаженные зауженные брюки, альфа решил спуститься на первый этаж, чтобы выпить кофе и хоть немного взбодриться перед беседой с хёном после бессонной ночи. Новость о том, что Намджун вновь объявился, выбила из колеи. Сокджин знал, что истинный вернётся, снова разрушив спокойную и размеренную жизнь, но, что опять кто-то пострадает, он не подозревал. Точнее, полагал, но не желал даже допускать подобной мысли. Война за власть всегда дурманила голову, кружа в своём водовороте из денег и возможностей. Но омега считал, что она неоправдана, в особенности, когда страдали другие люди. Как бы он ни хотел протянуть руку помощи старому другу, понимал, сейчас его боль ничего не утешит: лишь мысли, что скоро он прижмёт к стенке Кима и заставит поплатиться за все свои деяния. Омега не мог нормально спать, находясь на взводе. Но также он осознавал, что Хосок не станет звонить без надобности, а значит, имелась причина: быть может, ему ещё раз потребовалась помощь. И как бы опасно это ни было, Сокджин согласился, желая покончить с целями своего истинного раз и навсегда. Подъехав к особняку Чон, Сокджин несколько раз посигналил, давая понять охранникам, что гость прибыл. Он перевёл взгляд на камеру наружного видеонаблюдения, на которой красным горела лампочка. Ворота незамедлительно разъехались в стороны, пропуская автомобиль омеги внутрь. Дав по газам, Джин въехал на территорию, паркуя транспорт ближе к дому, и покинул салон, глуша мотор и ставя на сигнализацию. Молодой охранник-альфа уважительно отвесил поклон и попросил следовать за ним. — Господин Чон, — Хосок повернулся на голос, оставляя кружку с недопитым кофе на столе, и бросил вопросительный взгляд на говорящего. — Господин Ким прибыл. — Славно, — альфа кивнул, поднимаясь со своего места, придерживая больное плечо, и неспешно устремился в фойе, желая встретиться с давним другом. Сокджин неторопливо стянул со своих плеч пальто, вешая его на плечики, отказавшись от помощи домашнего персонала Чона. Сняв обувь, он убрал её аккуратно на полку в шкафчике и прошёл вглубь дома, изучая интерьер гостиной, но особое внимание обращая на картину. Подойдя к ней, он принялся внимательно её разглядывать. Стоило услышать шаги позади себя, омега сложил руки в карманы джинс и чуть наклонил голову вбок. — Ты знал, что на данном полотне не один портрет, а целых три. Портрет дьявола, бога и старого рыбака*. Мало кто додумывался до того, чтобы приложить к холсту зеркало точно посередине. Только так можно было наблюсти на ней бога и дьявола. Тебе это ничего не напоминает? — Сокджин повернул голову на друга, печально усмехаясь. — Должно быть, так художник хотел передать, насколько мы, люди, двуличны, и сколько в нас самих добра и зла. Хосок остановился в дверях, переводя взор на картину, что приобрёл ещё его отец на одном из аукционов в Японии, и сложил руки на груди, словно в первый раз изучая лицо старца взглядом. — Двуличие априори предполагает собой ложь и предательство, и человек, склонный к этому, ищет в сходном лишь собственную выгоду. Оно ведёт за собой двуличность, а так же неизвестно, что хуже. Служить одному или другому — выбирать лишь нам, но не всегда этот выбор может быть верен. — И, увы, мы не всегда отвечаем за свои действия, иной раз нас порицают за поступки наших семей, — Сокджин бросил взгляд на друга, изучая его исказившиеся усталостью черты лица, и тяжко вздохнул. — Как там Юнги? — Всё ещё без сознания, но относительно стабилен, — альфа потёр лицо ладонью, чуть массируя переносицу, и снова поднял взгляд на друга. — Не хочешь кофе? — Не откажусь, — произнёс омега и полностью повернулся к другу, печально улыбнувшись. — За чашкой кофе всё решим? Хосок кивнул на слова омеги, приглашая того идти за собой. Он прошёл на кухню, сталкиваясь взглядом с поваром и его помощником, что уже суетились над завтраком для домашних, и обернулся на Сокджина, смотря на того с очевидным вопросом. — Не голоден? — Нет, большое спасибо, я поел, — Джин поправил волосы. — А вот кофе выпил бы. Всё же после того, как ты мне позвонил, я не мог нормально спать. Альфа слышно хмыкнул, понимающе кивнув на слова омеги, и попросил повара сделать кофе, после поворачиваясь к другу и направляясь с ним в гостиную. — Я сегодня так и не уснул, — Хосок приблизился к столу, усаживаясь в кресло, и кивнул Сокджину. Пройдя за альфой, омега также сел в мягкую мебель напротив и облокотился локтями о свои колени, сцепив пальцы в замок. — После того, как ты мне позвонил, я тоже. Не могу просто понять: если бы я заметил эту безжалостность в нём раньше... Но увы, я непомерно был окрылён тем фактом, что нашёл истинного. Жаль, он не оправдал того, чего я ждал от пары, и с каждым разом становился только хуже! — грустно произнёс омега, нахмурив брови, и прикрыл глаза. — Что конкретно ты хотел обсудить? — Хён, я понимаю, быть может, я не имею права просить тебя о подобном, тем более учитывая, что ты пережил, но, возможно, это наш единственный шанс поймать его, — Хосок запустил руку в волосы, зачёсывая тёмную чёлку назад, и на мгновение прикрыл глаза, собираясь с мыслями. — У Чонгука возникла идея, как можно выловить Кима, но здесь необходимо твоё прямое участие. Он пытался нанести нам вред через наших истинных, разрушить волю и психику, теперь мы хотим провернуть то же самое. Я помню, как он был одержим тобой и вашей истинностью, и факт твоей смерти тогда конкретно выбил его из колеи. Сейчас же мы хотим дать ему знать, что ты выжил. Конечно, если ты не дашь разрешение, мы отыщем иной способ. Не хочу подвергать и тебя опасности. Тем более зная, какой он человек, я прекрасно осознаю вероятный риск. Слушая альфу, омега тягостно вздохнул, опустив взгляд на свои колени, и позволил себе пустить одинокую слезу, которую немедленно стёр ребром ладони. Шумно сглотнув накопившуюся слюну и шмыгнув носом, Сокджин прикрыл на секунду глаза, рвано выпуская воздух из лёгких через приоткрытые губы. — Знаешь, Хосок. Я опасаюсь с ним встречаться вновь, спустя столько времени. Но понимаю, что это неизбежно. Это должно будет произойти рано или поздно. Наверно, даже лучше, что при этом я буду приманкой для него, чем просто столкнуться нам лоб в лоб. Как бы я ненавидел его за всё, что он совершил, я продолжаю любить и питать слабость к Намджуну. Тебе ведь это знакомо. Пусть Юнги и Намджуна даже не стоит ставить в сравнении, потому что они совершенно разные и двигали ими разные вещи и цели, каждый из них свершил что-то плохое. Но и мы не совершенны. Я протяну руку помощи, Хосок. Но дай мне обещание, что я никогда в жизни не узнаю, что вы сделали с Намджуном и куда дели его останки. Мне так будет гораздо легче нести в себе надежду, что он может быть жив. — Обещаю, хён, — альфа подался чуть вперёд, слегка поджимая губы, и резко повернул голову в сторону, замечая молодого бету, помощника повара, с двумя чашками на небольшом подносе. — Ваш кофе. — Благодарю, Ури, — альфа кивнул в знак признательности, замечая слегка приметный кивок в ответ. — Вы с Хвансоном можете пока что передохнуть. — Хорошо, господин. Альфа проводил бету взглядом, а затем вновь переключил взор на друга, пододвигая к нему чашку кофе, кивая на сливки и сахар, что были размещены на подносе. — Хён, я правда чрезвычайно благотворен тебе за содействие. Не беспокойся, мы снабдим тебя охраной и защитой, он не сможет ничего сделать, о чём бы мы сразу же не узнали. Чуть ближе придвинувшись к столу, омега взял щипцы для сахара, кидая в кофе два кубика, и начал перемешивать ложкой, добавляя сливки, когда рафинад растворился. — Не благодари. Я ещё ничего не сделал. И как бы я не любил его, понимаю, что Намджуна необходимо остановить, пока он и правда кого-то снова не пытался убить. Я надеюсь, что Юнги скоро придёт в себя. Что будешь делать, когда он очнётся? — омега поднял кружку в руках, поднося к губам, и сделал глоток. — Честно, пока понятия не имею, — Хосок потупил взгляд на своей кружке, задумчиво вглядываясь в чёрную гладь кофе в белоснежном фарфоре, и еле слышно вздохнул. — Когда его состояние станет стабильней, хочу перевезти домой. И мне так спокойнее, и ему, как мне кажется, тоже будет лучше. Ведь дома и стены лечат, да? — альфа слабо усмехнулся с ноткой печали и поддел кружку пальцами, делая незначительный глоток ещё горячего кофе. — Хосок, я про ваши отношения, — промолвил Сокджин, возвратив кружку на белое блюдце. — Тэхён рассказал мне про то видео. Знаю, для тебя тема не из приятных, но прежде всего суди не по его словам, а по его действиям. — Я же говорю, что не знаю, — альфа поднял глаза на друга, всё ещё удерживая кружку в руке, и пробежался языком по нижней губе. — Я не стал меньше любить его, и, наверное, уже никогда в жизни не смогу. Просто это всё так нелегко. То, каким он был до встречи со мной, и то, каким стал, — словно два разных человека. Я его не узнавал, попросту не мог сопоставить в голове то, что он говорил. Я до сих пор нахожусь в смятении, не зная, как верно поступить. Но терять его не желаю. — Хосок, — Сокджин печально свёл брови вместе и подался вперёд, взяв руку друга в свои. — Просто подожди немного. Всё непременно встанет на места, я уверен в этом. Но ещё больше я уверен в том, что Юнги любит тебя. И не просто любит. Юнги придёт в себя, он не может просто-напросто покинуть тебя и ваших детей. Хосок отставил кружку в сторону, возвращая её на блюдце, и закрыл глаза рукой, чувствуя, как пальцы омеги немного сдавливали его ладонь. — Он был в положении, — тихо выговорил альфа, жмуря глаза, и лишь сильнее стиснул зубы. — Понимаешь, хён, вчера я не только не смог защитить его, но и нашего сына. Я без понятия, знал он об этом или нет, но врачам не удалось спасти плод, слишком серьёзное ранение. Джин насупился ещё сильнее, чуть приоткрывая губы. Он рвано вздохнул, сильнее сжимая руку друга, и разжал веки. Немного поводя взором по помещению, надеясь поймать то, за что сможет зацепиться, Сокджин поджал губы, возвращая взгляд на Хосока. — Ты не виноват ни в чём. Кто знает, что бы было, если бы Юнги этого не совершил? Сомневаюсь, что снайпер метил попасть в плечо. Он выбрал то, что было значимым для него, — это ты и твоя жизнь. — Сейчас же я считаю, что, возможно, было бы к лучшему, если бы пуля достигла своей цели, — альфа произносил это совсем тихо, без особых эмоций, смотря куда-то на свои колени, но всё так же удерживая ладонь у лица. — Я принёс ему так много боли и страданий, что за всю свою жизнь мне этого не искупить. Пускай бы клан лишился главы, но Юнги не пришлось бы ещё раз принимать весь удар на себя. Он был бы невредим, а наш сын смог бы увидеть свет. — Не смей так говорить! — вскрикнул Сокджин, грозно насупившись. — Юнги сильный! Да, ему несладко пришлось, но, думаешь, он сожалеет? Даже когда он придёт в себя, уверен, что, верни вас назад в тот момент, он поступил бы так же. Он спас тебя — человека, которого любит, ради которого готов был отречься от всего, даже от своей фамилии, и ты осмеливаешься такое говорить? — выпустив руку Хосока из своих, Сокджин занёс правую ладонь. Раздался громкий звук пощёчины. — Опомнись! Хватит плести бессмыслицу и считать, что без тебя ему было бы лучше. Ни хрена не лучше. Какого ему было бы лишиться тебя? А какого твоим детям, двум альфам, если бы выросли без отца, которые должны перенять твой и Юнги кланы? Если бы он видел свою жизнь без тебя, то не поступил бы так. Он не страшится смерти — он страшится жизни без тебя! Юнги один раз чуть не потерял тебя из-за той подставы Намджуна с портом. Я сомневаюсь, что он готов был потерять тебя, только уже на веки вечные, — Джин опустился обратно в кресло. Он прошёлся ладонями по лицу, потирая, и перевёл дыхание. — Это чересчур больно, терять любимого. Имейся у меня возможность, я бы всё сделал, чтобы изменить Намджуна, но я не в силах. И понимаю его, хоть мы и в разных обстоятельствах. Но, Хосок, не может Юнги не любить тебя. От нелюбимых альф детей не сохраняют. Альфа плотно стиснул челюсть, испытывая неприятное жгучее чувство, что оставила от себя ладонь старшего на его щеке. Хосок даже не содрогнулся, принимая это, как должное, и поднял на омегу взор, опустив ладонь, что до этого находилась у лица, на колени. — Вы все твердите, что всё будет хорошо, что он вернётся ко мне, потому что попросту не может вот так вот покинуть ни меня, ни детей, и я хочу в это надеяться, но, хён... Я просто не смогу без него. Что я дам детям? То же, что и наш отец? После кончины папы он словно остыл к нам, словно это мы были повинны в случившемся, и полагал своим долгом лишь воспитать в нас сильных личностей — может быть, как и хотел бы папа. Я не хочу повторять ни судьбу отца, ни уж тем более судьбу Мин Суджо. Существовать без смысла, лишь чувствуя обязанность перед любимым, которого не сумел защитить? Я не готов. — Поэтому ты обязан верить, что он придёт в себя, и дать ему знать, что его здесь ждут, — омега сжал руки в кулаки, смотря на друга уставшим, но сострадательным взглядом. — Люди, что впали в кому, не всегда глухи, так только кажется. И ты не обладаешь правом сейчас жалеть себя и полагать, что вновь произойдёт нечто ужасное, ты должен думать, что всё будет по-другому. Взгляд альфы неторопливо опустился на сложенные руки на коленях, пока он пытался преодолеть в себе это омерзительное чувство, что вызывали слова хёна. Пускай старший и говорил ему не жалеть себя, но, собственно, этим омега в настоящее время и занимался, выводя альфу на эмоции данными словами. В груди противно саднило и зудело, сдавливая в оковах лёгкие и сердце, которое трепетало сейчас лишь благодаря одному человеку. И этого человека Хосок боялся лишиться больше всего на свете. Он безмолвствовал пару секунд, рассматривая свои ладони, словно пытаясь отыскать в «линиях судьбы» хоть какие-то ответы на множество нерешённых вопросов. — Хён, — практически шептал альфа, произнося это негромко, без особых эмоций. — Прости, что не сдержал обещание, что дал тебе тогда. Джин встрепенулся, подняв на младшего взор, и на выдохе потупил обратно вниз, только уже на так и не выпитый кофе. — Хосок, никто не знает, что будет в будущем, ты тоже не знаешь. И ты не мог предугадать данную ситуацию. Да, ты сглупил, но это твоя оплошность, и ты должен учиться на ней. Я сомневаюсь, что Юнги винит тебя. Мы все стали жертвами обстоятельств, которые сотворил мой истинный. Так что здесь по большей части моя вина, нежели твоя. И как бы всё ни сложилось, ты никогда не станешь подобным Мин Суджо или твоему отцу, потому что ты — не они. Юнги придёт в себя, он непомерно любит тебя и детей, чтобы оставить одних. А ты запасись терпением и жди его, наберись сил не опускать руки и уничтожить того, кто стал повинен в этом. — Да, ты прав, — выдохнув весь тёплый воздух, что скопился в лёгких, альфа всё же перевёл на друга взор, не боясь уже узреть сочувствие и сострадание в его глазах, и чуть улыбнулся уголком губ. — Спасибо, что ты у меня есть. Правда, я чрезвычайно рад, что мы с тобой знакомы. И спасибо, что согласился подсобить, — Хосок замолк на полуслове, так и не договорив всего, что хотел сказать, и вздохнул, когда до ушей дошёл слышимый внизу детский протестующий возглас. — Ох, видимо, мои сыновья решили устроить акт протеста, всё никак не притерпятся к новой няне, — Хосок встал со своего места, придерживая больное плечо ладонью, и переключил взгляд на друга, чуть улыбаясь. — Ты ведь давно их не видел, да? Не хочешь подняться со мной в детскую? Сокджин отзеркалил улыбку друга и поднялся следом. Он бросил взгляд на дверь, ощущая некое тепло в груди от осознания того, что хоть у кого-то есть семья. — С удовольствием. Они, наверно, так выросли! Дети быстро растут. Ходят уже или говорят что-то? Хочу их увидеть, близнецы — это так необычно. Даже не верится, что Юнги смог дать жизнь одновременно им двоим. — Только недавно сделали первые шаги. Хотя Джисон чуть-чуть побаивается ещё, пытается ходить, но только если кто-то будет держать его за ручки, а вот Джисун носится как неугомонный, только и успевай следить, — альфа тепло улыбнулся, запихивая руки в карманы брюк, и неторопливо устремился к лестнице. Сокджин сильнее расплылся в улыбке, представляя, как карапузы успели подрасти, ведь последний раз он видел их, когда мальчикам было месяца три. Тогда он наблюдал взаимоотношения между Хосоком и Юнги, насколько они были нежны и как трепетно относились друг к другу, несмотря на то, что дети требовали максимум внимания к себе. — Вроде, близнецы, а такие разные. Когда я посещал твой дом последний раз, было нелегко разобраться, на кого они похожи. Теперь, вероятно, их черты больше проявили себя, как и характер, — произнёс омега, идя рядом с Чоном. — Я тебе жутко завидую. У тебя есть семья, а я бьюсь о скалы, не зная, что делать и как складывать жизнь. Единственное, что позволяет двигаться дальше, — это Совет. Наверно, я так и отдам всю свою жизнь ему. Хотя, под вашей властью три дома. Сомневаюсь, что Совет вообще скоро будет существовать. Либо будет, но так, для вида. — Хён, а тот альфа, с которым вы познакомились в Америке? — Хосок покосился на друга, проходя к лестнице, и остановился, пропуская омегу вперёд. — Ничего так и не сложилось? — Даже не знаю. В том-то и дело, что он в Америке, а я здесь. Мы не состояли в отношениях, он не предлагал, а я не хотел набиваться, — Сокджин пожал плечами, растянув неловко губы. — В любом случае, я — его временное увлечение. Он найдёт своего истинного — и симпатии ко мне как и не бывало. А я не хочу снова влюбляться, чтобы после не латать своё и без того раненое сердце. Хосок понимающе кивнул, чуть поджав губы. Он дождался, пока омега начнёт шагать по лестнице, поднимаясь следом. Со второго этажа снова раздался возглас, но уже очевидно громче, чем был до этого. — Сокджин, ты прекрасный омега, во всех смыслах и аспектах. Всё наладится, ты сможешь найти того, кто станет твоей судьбой. На крайний случай у тебя есть мы, не забывай об этом. Я всегда рад видеть тебя в своём доме. — Говоришь так, словно я уже в преклонном возрасте! — в шутку недовольно цокнул омега, а после тихо хохотнул. — Даже если я не найду того, с кем свяжу свою жизнь, то, вероятно, осмелюсь на искусственное оплодотворение из банка доноров. Знаешь, как бы это ни воспринимали в нашем обществе, я тоже хочу обзавестись ребёнком и отдавать малышу всего себя. — Ну, если честно, хён, тебе бы и правда пора завести семью. Я не говорю про альфу, но про ребёнка — точно. Это же такое счастье, когда у тебя есть тот, ради кого ты живёшь. Ещё пару лет назад я и предположить не мог, что в свои двадцать шесть буду «порядочным семьянином» с молодым супругом и с двумя бесенятами, которым всю свою жизнь отдать готов, — альфа немного ухмыльнулся, преодолевая последнюю ступеньку, и перевёл взор на просторный коридор, ведущий к детской спальне. — Та жизнь, что была у меня в буквальном смысле слова два года назад, сейчас кажется такой неполноценной. Джин внимательно слушал младшего. Он опустил взгляд вниз, на ноги, а после прошёлся глазами по коридору. — Я потерплю ещё год; если не отыщу никого, то, значит, пойду на ЭКО, — вздохнул омега и бросил взгляд на друга. — Слушай, с каким-нибудь альфой не познакомишь? — Альфой, — Чон протянул это как-то задумчиво, на мгновение тупя свой взгляд куда-то сквозь пол, перебирая в голове все потенциальные варианты, и смерил омегу скорым взглядом. — У меня имеется один приятель, ещё с университетской скамьи, был моим сонбэ. Парень славный, твой ровесник. С мафией, слава богу, не связан, завязал свой бизнес на ресторанах. А главное, холост. Если любопытно — могу представить. Омега рассмеялся, стоило услышать слова о том, что сонбэ его друга не связан с мафией. — Ну, если ему нужен омега, который связан с мафией, то милости прошу! — вторично хохотнул Сокджин, прикрывая губы ладонью. — Для меня было радостью, что после той катастрофы я смог родить. Хосок корректно промолчал, не решая заострять внимание на аварии, ведь ни самому омеге, ни альфе вспоминать тот период было нелегко. — Джехван хороший человек. Правда, в любви ему не везёт. Его истинный оказался достаточно возрастным омегой с детьми и любящим мужем. Разумеется, у них ничего так и не сложилось, да хён и не пытался, ведь сам и не разыскивал свою природную пару. Принял данный факт и отпустил, распрощавшись с истинностью, посвятив себя работе. Если у вас всё сложится, то я буду только рад этому. — Вам с Чонгуком повезло, — прошептал Сокджин, печально улыбнувшись, и потупил взгляд вниз. — Увы, не всем так везёт с истинным. Я понимаю, что не должен плакаться или испытывать чувство зависти, но я не могу иначе, смотря на тебя, Юнги и ваших малышей. Жаль, что в этой жизни всё не так, как мы хотели бы, — омега сунул руки в карманы джинс и поджал губы, тягостно вздохнув. — В любом случае, если у нас с ним всё получится, я буду счастлив. — Хён, — Хосок опустил руку на чужое плечо, когда они встали прямо перед дверью в детскую комнату, и улыбнулся, совсем легко приподнимая уголки губ. — Всё будет хорошо. Это просто очередная чёрная полоса в наших жизнях. Не ты ли мне минутами ранее говорил, что необходимо верить в лучшее? Просто надо немного подождать. Джин перевёл взгляд на Хосока, тепло ему улыбаясь, и подался вперёд, сделав шаг. Он заключил альфу в объятия, понимая, что это было необходимо им обоим. У каждого внутри рана, которая не стянется ещё длительное время, принесённая дорогими сердцу людьми. И как бы оба ни улыбались и ни делали вид, что всё хорошо, Джин знал, это самое «хорошо» будет только через кое-какое время, когда осадок на душе спадёт. Похлопав Хосока между лопаток, Сокджин отстранился и улыбнулся. Он заглянул в глаза напротив, убирая руки с чужой спины, и вздохнул. — Как бы тяжко ни было, мы всё равно должны идти вперёд, ведь кто знает, что нас поджидает в конце. Улыбка, отдающая лёгкой тягучей печалью, затронула чуть искусанные губы, приподнимая уголки. Альфа опустил взор на собственные ноги, с пару секунд размышляя над сказанным, и кивнул словам старшего, снова вернув глаза на его лицо. — Правильные слова, хён, — альфа перевёл взгляд на дверь, из-за которой вновь были слышны протестующие писки и вскрики, улыбаясь уже без прежней грусти. — Идём. Мальчишки будут рады свежему мясу, а заодно и Хванмина от них спасём, — с этими словами Чон опустил руку на стальную ручку, потянув ту вниз, и отворил белую дверь, краем глаза уже подмечая бардак и разбросанные на полу игрушки. Сокджин немедля просунул голову в дверной проём, окинув детскую взглядом. Широкая улыбка сразу осветила его лицо, стоило увидеть двух мальчишек, которые тянули одну игрушку на себя и пытались перекричать друг друга. Омега сразу расслабился, чувствуя тепло в груди, и глянул на друга, примечая его взгляд на детей. — Они так выросли! — проговорил он, а после резко вернул глаза на сыновей альфы, когда те взвизгнули, позвав отца. — Ага, и разбойничают уже не по-детски, — ухмыльнулся альфа с теплотой в голосе и прошёл в детскую, немедленно опускаясь на колени перед сыновьями. — Не стой в дверях, хён, проходи. Альфа обернулся на мгновение, не стирая с губ улыбки, и снова возвратил свой взгляд на детей, которые уже очевидно утратили весь свой интерес к несчастной игрушке, что не могли поделить ещё секундами ранее. — Безобразничают? — альфа вскользь поднял взор на няню, ловя его малость изнеможённые глаза, и негромко рассмеялся, понимая, что сейчас ещё утро, а мальчишки его уже явно загоняли. — Да, господин Чон, всё никак игрушки не поделят. Ещё и кушали утром плохо. — Ну, это в их репертуаре, — альфа протянул руку, за которую незамедлительно зацепились крохотные пальчики, и помог сыновьям преодолеть не особо большое расстояние до своих же колен, сажая младшенького себе на бедро. Омега неторопливо прошёл в детскую, еле слышно ступая по полу, чтобы не напугать малышей. Стоило дойти, как он присел на колени, внимательно разглядывая альфочек, не решаясь предпринимать каких-либо действий. Он вздохнул, как можно тише, метнув скорый взгляд на няню, а позже обратно на друга с детьми. — Не могу разобраться, на кого мальчики похожи, на тебя или на Юнги! Но они такие интересные. Сейчас, когда Джисон и Джисун немного подросли, такие прям хорошенькие, — улыбнулся омега, протянув собственную руку к годовалому мальчику, который нетвёрдо стоял, удерживаясь за палец Хосока, и погладил его по мягким детским волосикам. Что бы Джин ни говорил младшему, прежде всего он старался его успокоить и не поддаваться страху лишиться любимого. Но, видя друга с сыновьями, у Сокджина опасение, что Юнги мог умереть, усиливалось. — Мы до сих пор этого понять не можем, — альфа бережно перехватил ручку ребёнка, когда тот уверенно вцепился другой за ладошку омеги, не сводя с Сокджина глазок, и с некой заинтересованностью пискнул, рассматривая кольца на чужих пальцах. — Разрез и форма глаз точь-в-точь как у Юнги, такие же хитрые, — Хосок усмехнулся, когда младший сынишка заёрзал на его бедре, резко запрокинул голову кверху, прижимаясь спиной к груди родителя, и вытянул ручки, стремясь поймать отца за шею, тем самым сосредоточивая на себе внимание, еле слышно пыхтя. — Но губы мои. Сокджин кивнул на слова альфы, разглядывая мальчишек. Он потянулся к ребёнку, который был ближе, и немного погладил по макушке ладонью. Плавно переведя руку на спинку малыша, он широко улыбнулся, получая реакцию виде детского лопотания, и чуть-чуть подтянул штанишки, что сползли книзу при энергичности ребёнка. — Наверно, это не так важно. Главное, что они ваши частички и, к счастью, здоровые. — Да, пожалуй, это самое важное, — альфа наклонился, всё же позволяя сыну уцепиться ручками за воротник рубашки, и оставил быстрый поцелуй на носике-пуговке, вызывая у мальчика задорный хохот. — С тобой Тэхён уже поделился радостной новостью? Омега кинул на него недоумевающий взгляд и насупился. — Чонгук сделал ему предложение? — спросил Сокджин, позволяя мальчику изучать его пальцы, а вернее, кольца на них. Хосок покосился на друга, чуть улыбаясь, и снова перевёл взор на сына, спуская руку тому на мягкий животик, что был заметен из-под едва приподнятой кофточки. — Хах, теперь я в больших сомнениях, стоит ли мне самому это сообщать, — альфа перевёл дыхание, поднимая глаза на няню, и, попросив того принести для детей попить, быстро проследил за ним, провожая до двери. Стоило той слабо хлопнуть, как Чон вновь направил свой взгляд на друга. — Но раз я сам начал, то не завершить будет плохим тоном, — альфа краем глаза проследил за тем, как Джисон шлёпнулся на попу, всё ещё не отпуская руку омеги из своих ладошек, и хмыкнул. — Да, Гук сделал ему предложение. Но здесь самое важное отнюдь не это. Через девять месяцев их ожидает пополнение в семье. Джин распахнул глаза и губы в изумлении, а в дальнейшем счастливо улыбнулся, пуская скупую слезу, которую практически немедленно стёр. — Я так рад за Тату! Правда! Ему повезло с Чонгуком, как и Юнги с тобой, — всхлипнув носом, он поджал нижнюю губу и потупил взор вниз. — Я рад за всех вас, что, несмотря на то, что творит мой альфа, вы не отчаиваетесь. — Хён, — Чон придвинулся к старшему, вслепую подавая сыну одну из игрушек, что покоились рядом, и вздохнул. — Мы же семья. Пускай каждый из нас, так или иначе, познал на себе то, что приготовил для нас Ким, но, собственно, сам факт, что мы есть друг у друга, не дал пасть духом. И ты тоже член нашей семьи. Пусть мы не одной крови, но то, через что мы прошли, и то, что испытала на себе наша дружба, — говорит о многом, — альфа прикоснулся рукой к плечу омеги, чуть сдавливая пальцами. — И мы справимся со всем этим вместе. Всё будет хорошо. Сокджин смотрел на друга с немного распахнутыми губами, внимательно слушая его. Слова отдавали ласковым трепетанием в грудной клетке, заставляя действительно поверить, что всё сложится как нельзя лучше. И пускай он страшился будущего, пускай не знал, какой путь выбрать дальше, омега принял решение, что будет двигаться за Хосоком, ведомый их дружбой. Ему даже стало совестно, что не дал знать, что выжил в той аварии, заставив альфу испытывать муки утраты. Хосок никогда в жизни не станет подобным своему отцу или Мин Суджо, он есть и будет прекрасным родителем и достойным главой своего дома. — Спасибо, Хосок, — прошептал старший, заключив в объятия друга, и положил голову на его плечо, погладив ребёнка по щеке.
Примечания:
С Новым годом, дорогие читатели!
