At the end of our history, we will remove all the masks.

      «Lotte Tower», являющаяся самым высоким зданием в столице Южной Кореи, располагалась в некотором отдалении от центра города. Смотровая площадка со стеклянным полом являлась любимицей многих туристов и местных жителей, пусть и вход был достаточно дорогой по стоимости, но, как думал сам Сокджин, это того стоило. Он не был в этом месте ни разу, так как попал в аварию незадолго до открытия, но очень жаждал наконец там оказаться, и Намджун знал об этом, поскольку, когда они были вместе, Сокджин как-то попросил, чтобы на свидание альфа сводил его на смотровую площадку, когда та откроется. И он дал обещание.       Джин крутил в руках ключи от своей машины, очевидно волнуясь. Стоя перед входом «Lotte Mall», через который и можно было попасть на площадку, он чувствовал, как сердце болезненно колотилось. Вздохнув и бросив взгляд наверх, где едва проглядывали звёзды, омега всё же прошёл внутрь и приобрел билет в терминале, сразу узнавая, где находится скоростной лифт. Поблагодарив сотрудника, он прошёл немного по коридору и завернул к нему, нажимая кнопку, — двери распахнулись почти сразу. Он проник в кабину лифта, выбрав последнюю кнопку, и вздрогнул, когда тот стал подниматься вверх на большой, довольно ощутимой скорости. Всего минута — и Сокджин оказался на высоте в пятьсот метров над землёй. Двери раскрылись, и он вышел в небольшой холл, где можно было купить сувениры, выпить и перекусить. Пройдя мимо к дверям, на саму площадку, омега облегчённо выдохнул, понимая, что с Намджуном они здесь будут не одни в это время. Оглядевшись, он заметил множество парочек и лишь в некоторых приметил людей Хосока. Прикрыв глаза и собравшись с силами, Сокджин прошёл к парапету, немного побаиваясь ступать по стеклянному полу. Ночной Сеул был прекрасен в этом огне из множества неживых светлячков. Омега сложил ладони на железную балку, служившую рамой для стеклянной перегородки, и слегка вздрогнул, понимая, что Намджун уже здесь, лишь по одному запаху.       Альфа и правда пришёл раньше, уже не первые минуты наблюдая за тем, как внизу, на ночных улицах столицы Южной Кореи, мелькали огоньки фар и яркие неоновые вывески. Он этим словно пытался успокоить бурю, что разрасталась прямо под рёбрами, стоило едва подумать о грядущей встрече и собраться с мыслями. Нам не знал, что скажет истинному, на чём построит их разговор, как всё пройдёт. Это было как-то неважно. Лишь бы вновь увидеть любимый стан.       Намджун стоял лицом к панорамным окнам, вслушиваясь в тихие голоса и смех находящихся поблизости людей, и рефлекторно обернулся на звук автоматических дверей, сразу же натыкаясь взглядом на знакомый до боли силуэт. И Сокджин чувствовал его взгляд. И от этого было не по себе. По спине и шее пробежались мурашки, отчего омега повёл плечами и закусил нижнюю губу, вбирая в лёгкие как можно больше воздуха. Волнение внутри набирало свои обороты, ровно как и страх. Радовало только то, что здесь все же было достаточно много людей вместе с подчинёнными его друга. Он неприметно достал телефон, вводя сообщение на номер помощника Хосока, гласящее, что Ким Намджун здесь и чтобы те были начеку, не подвергая опасности жизни обычных граждан. Засунув телефон обратно в карман пальто, омега поправил шарф и медленно обернулся, сразу же находя альфу взглядом.       Альфа стоял на месте, поворачиваясь к омеге лицом, и сунул руки в карманы своих брюк. Сокджин не изменился совершенно. Намджун ещё помнил наизусть каждую родинку на теле истинного, каждый шрамик или же родимые пятна. Он помнил всё, что было до того дня.       — Здравствуй, — выговорил он негромко, боясь нарушить эту неловкую атмосферу их первой встречи после такого долгого и трагичного расставания. Его взор неотрывно скользнул по лицу омеги, словно изучая его в первый раз.        Видеть истинного снова, человека, которого любил и продолжаешь любить, — очень тяжело, особенно если осознаёшь, что дальше вам не быть вместе, ведь этому есть множество препятствий, и основным является именно маниакальная жажда власти Намджуна. На глаза навернулись слёзы, стоило услышать его голос вживую. Сокджин всхлипнул, прикрывая на секунду веки, останавливая непрошенную соленую влагу, и через силу улыбнулся.       — Здравствуй, Намджун, — голос приметно дрогнул на имени альфы, отчего омега опустил взор вниз, даже не зная, как вести себя дальше и не расплакаться сильнее, и понимая, что скоро его истинный будет пойман и понесёт смертельное наказание за свои деяния. Намджун видел, как глаза омеги наполнились блеском; слышал, как дрожал такой родной голос. Альфа буквально кожей ощущал, насколько омеге было нелегко, — ему и самому было не лучше. Тяжело вздохнув, он сделал пару шагов навстречу, укорачивая давящее на ситуацию дистанцию, и позволил себе втянуть полной грудью любимый аромат, окутывая им своё сознание.       — Прекрасно выглядишь, — альфа чуть улыбнулся и сжал пальцы в кулак, борясь с неистовым желанием притронуться к шёлку кожи и почувствовать то тепло, что так давно исчезло. От этих слов Джин не сдержался, громко всхлипывая и ощущая, как слёзы потекли вниз по щекам. Он прикрыл ладошкой губы, тем самым стараясь контролировать себя, чтобы попросту не сглупить, не оступиться. Сокджин опустил голову книзу, уткнувшись макушкой альфе в плечо, желая насладиться их последним свиданием.       — Прости, не могу сдержать эмоций, — прошептал омега сквозь всхлипы. Он знал, что будет чертовски тяжело даже контролировать себя.       — Да, я понимаю, — мужчина кивнул еле заметно и всё же позволил себе прикоснуться рукой к талии омеги, чуть приобняв, и повернул голову немного в сторону, носом касаясь смоляных прядей и вдыхая любимый запах. — Я скучал по тебе, Джин, — прошептал альфа так, чтобы его мог услышать только истинный, и, прикрыв глаза, чуть сжал пальцами ткань омежьего пальто.       — Я тоже скучал, — ответил так же тихо омега, сжав пальцами ткань куртки на спине старшего. Кое-как совладав с собой, Сокджин смог успокоиться, прекращая громко всхлипывать. Нельзя было забывать, зачем он здесь. Немного отпрянув от Намджуна, омега заглянул ему в глаза. — О чём ты хотел поговорить?       — Честно, ни о чём конкретном, — альфа не убрал руки, продолжая поглаживать через одежду талию любимого, и смотрел прямо в глаза цвета горького шоколада. — Просто когда узнал, что ты жив, не смог справиться со своим желанием и не увидеть тебя вживую.       — Намджун, — омега промолвил имя альфы и тяжко вздохнул, набираясь смелости. — Честно, я всё знаю. Знаю, что в аварии, в которой я едва остался жив, виновен ты; знаю, что ты совершил с Мин Суджо; знаю, что сделал с Татой; знаю, что сотворил с Юнги, потому что я был в твоём доме после случившего и видел его на грани жизни и смерти! Теперь ответь правдой на мои вопросы: зачем? Ради чего ты всё это делаешь? Неужели власть того стоит, чтобы убивать и заставлять родных страдать? Я любил тебя, Намджун, чёрт побери, и сейчас люблю, но я не могу найти твоим действиям оправдания. Хотел бы, но не могу! — омега отстранился, отпуская альфу и освобождаясь из его объятий. — Ладно остальные, но Тэхён, твой родной младший брат! И ты сделал ему больно только из-за того, что он оказался истинным Чон Чонгука?! А если бы ты был в курсе с самого начала, что я единственный сын сенатора, ты, не задумываясь, убил бы меня?       Намджун тяжело вздохнул, вновь убирая руки в карманы брюк, и опустил глаза вниз, но быстро вернул на лицо Сокджина, стараясь понять и осознать те чувства, с которыми он это говорил. Разумеется, кроме злости и непонимания, он видел что-то ещё — правда, сам понять не мог, что именно.       — Да, я виноват во всём, о чём ты только что сказал, — выдохнул Ким, чуть хмурясь, и отвёл взор в сторону, на панораму ночного города. — Если ты и правда хочешь знать, я расскажу обо всём по порядку, начиная с тебя, — альфа тихо хмыкнул, рассматривая пейзаж. — Я не догадывался о том, что сенатор — твой отец, да и ты не давал ни малейшего намёка, даже с родителями не знакомил, хотя я и не настаивал. То покушение было спланировано уже давным-давно, ещё когда мой отец был жив. Я только продолжил начатое. Он не желал укрепления позиций Чонов, ведь твой отец был хорошим другом Чон Дована, а значит, в память о покойном друге, протягивал руку помощи и Хосоку во всех его начинаниях, пускай сам это и отрицал. В мой план входило подорвать машину сенатора, а через пару дней избавиться и от Чонов. Но я так и не довёл до конца начатое, остановившись на полпути, когда узнал, что в той машине был ты, — альфа прикрыл на миг глаза, непроизвольно вспоминая то, что произошло чуть больше пяти лет назад, и облизнул губы, собираясь с мыслями. — Я бы не смог тебя убить, правда, и сейчас я не ищу оправданий своим поступкам. То, что произошло, всё равно уже не стереть из памяти и не исправить.       — А Тэхён? Твой родной брат? — Сокджин сжал руки в кулаки, чувствуя, как его начало колотить от данного разговора. — Что насчёт него? Или тебе было плевать, как изничтожить Чонов, что ты даже не побрезговал сделать больно своему брату?       — Тэхён, — имя брата альфа выговорил несколько растянуто, явно задумываясь над вопросом истинного, и перевёл на того взгляд. — После гибели наших с ним родителей и твоей «смерти» он был единственным человеком в моей жизни, в ком я души не чаял так же сильно, как и в тебе, и кто помог мне морально не пасть духом. Я не намеревался ему причинять вред и не смог бы этого сделать, но тогда его действия я посчитал сродни предательству, и, вероятней всего, это было совершено на эмоциях. Тогда мой первоначальный план трещал по швам, и я пребывал вне себя от злости, ведь уступать Чонам хоть в чём-то я не желал. И, наверное, это и послужит неким пояснением того факта, как я поступил и с Юнги. В настоящий момент я искренне раскаиваюсь, что обошёлся так с братом, и понимаю, что оказался в его глазах конченной мразью.       — Он до конца доверял тебе, и даже когда ты нагло врал ему, он не хотел верить, что единственный и родной человек способен лгать, глядя прямо в глаза, и не чувствовать мук совести, — проговорил Сокджин. — В любом случае, сейчас он как никогда в безопасности, потому что Чонгук — тот самый альфа, который ни за что в жизни не причинит любимому и дорогому человеку боль! — эти слова были очевидным упрёком для Намджуна. Переведя взгляд в сторону, Сокджин наткнулся на одного из людей Хосока. Понимая, что больше медлить не имело смысла, он грустно ухмыльнулся и вернул взор на Кима. — Как бы я ни хотел быть с тобой, как бы ни любил, я не смогу простить тебе того, что ты натворил. Я боюсь тебя, Намджун! И я ничего с этим поделать не могу. Как бы я желал, чтобы это всё оказалось сном, страшным сном, или моей игрой воображения, пока я в коме после аварии, к которой бы ты не был причастен! Как бы я хотел, чтобы всего этого кошмара не было!       Альфа внимательно слушал слова омеги, не проронив и слова, неотрывно глядя в глаза, и только поджал губы, выдыхая весь набравшийся в лёгкие воздух. Он потупил взгляд, смотря на пейзаж, что простирался у подножья башни через стеклянный пол. Безмолвие затянулось после того, как Сокджин закончил говорить, отчего вокруг словно всё в вакуум поместилось, давя на сознание резко наступившей тишиной.       — Я осознаю, что не заслуживаю прощения. Ни твоего, ни Тэхёна, ни даже Юнги — я прекрасно понимаю, в каком положении он сейчас находится. И также я знаю, бегать от всего того, что сам и совершил, долго не смогу. Каждый живёт как может и расплачивается за это равной ценой.       — Жаль только, что я так и не смог сберечь самый дорогой подарок, который был сделан тобой, — Сокджин неторопливо уложил руку на живот, поглаживая большим пальцем, а после сжал ладонь в кулак, ощущая новый приток слёз. Отведя взор в сторону, омега попытался успокоиться и не думать о том, что когда-то потерял ребёнка. — Это было так больно осознавать, что жизнь, растущая внутри тебя, никогда не увидит этот свет.       Альфа резко поднял на омегу бегающие глаза, словно пытаясь осознать сказанное, и чуть приоткрыл рот, неверующе косясь на живот младшего, а после опять глядя на лицо.       — Сокджин, — имя истинного слетело с кимовских губ быстрее, чем он успел сказать что-то иное, но голос явно дрожал. Это было отчётливо слышно. — Это правда? Почему ты не сказал раньше? До того, как всё это произошло.       — Мы тогда были младше, и я боялся твоей реакции! Я хотел сказать, но после того долбанного вечера! — Сокджин не сдержал слёз, словно снова переживая ту боль и отчаяние, которое испытал, выйдя из комы. — Откуда я мог знать, что ты собирался сделать? Я ведь верил, что ты хороший, что ты не такой, как твой отец, и что ты не попал под его влияние! Но если бы я знал, что мои надежды глупы… — он замолчал, вытирая слёзы запястьем, а после продолжил: — Я бы сделал всё, чтобы изменить тебя!       — Невозможно для всех быть хорошим, — прошептал альфа, сглотнув накопившуюся во рту слюну, и сжал челюсть до предела, ощущая, как желваки загуляли по острым скулам. — Мы все плохие в чей-то истории, — Ким вновь поднял взгляд на истинного, осторожно протягивая руку к лицу омеги и касаясь пальцами мягкой кожи, стирая горячие слёзы широкой ладонью. — Прошлого уже не изменить, и я не смогу измениться сам. Я породил слишком много бед, чтобы заслужить хотя бы твоего прощения. Но я благодарен тебе, что ты решил дать мне шанс увидеть тебя последний раз.       Сокджин опустил веки, потираясь щекой о грубую ладонь, всхлипывая. Неспешно уложив свою руку поверх намджуновой, он немного огладил костяшки, а в дальнейшем переплёл их пальцы, желая хоть немного забыться от этой боли. Чуть приоткрыв глаза, омега сделал небольшой шаг к Киму и опустил взор с глаз мужчины на его губы, облизывая свои, тем самым намекая на последний поцелуй. И это не могло скрыться от мужчины. Альфа быстро скользнул по лицу омеги, ощущая в груди то самое тепло, которое испытывал лишь рядом с истинным и что уже давно его не посещало. Остановив своё внимание на пухлых, слегка влажных от слюны губах, альфа медленно подался вперёд, будто боясь спугнуть, и осторожно коснулся излюбленных уст, слегка прикрыв веки. Стоило ощутить губы альфы на своих, Сокджин прижался сильнее к крепкому телу, шумно вздыхая, и принялся неторопливо мять уста Намджуна, сливаясь в поцелуе. Рука, которая до этого покоилась в кармане пальто, стеснила в пальцах небольшой предмет, снимая колпачок. Всхлипнув снова, младший плотно сжал веки, опуская руку, которая была поверх руки альфы, на талию Намджуна. Сокджин распахнул глаза, вытаскивая шприц с транквилизатором, и засадил иглу в шею истинному, пытаясь как можно быстрее ввести жидкость трясущимися руками.       Альфа зашипел в поцелуй, ощущая неприятное покалывание в области шеи, и оторвался от пухлых губ, мгновенно вскидывая на омегу непонимающий взгляд. В глазах начало мутнеть, и тело словно свинцом наливалось, а шприц, что промелькнул в руке истинного, отчётливо дал понять точный расклад дел.       — Стоило догадаться… — вполголоса промолвил Ким, отшатнувшись назад, и незаметно даже для себя усмехнулся, ощущая, как лекарство брало верх над его телом и сознанием, быстро проваливаясь в бездонную пропасть всепоглощающего мрака.       — П-прости, — сквозь слёзы прошептал омега, выронив из дрожащих пальцев шприц. Прижав руку к груди, Сокджин заплакал в голос, отшатываясь назад, пока не упёрся в парапет. Он плотно зажмурил веки, не желая лицезреть, как люди Чона забирали бессознательное тело его любимого, предзнаменовав его смерть. Упав на колени, Сокджин закрыл лицо ладонями, проклиная себя и молясь лишь о том, чтобы навсегда запомнить запах и вкус губ любимого им альфы.       — Господин Ким, — голос, послышавшийся рядом с омегой, был наполнен бесспорной тревогой. Альфа средних лет присел перед омегой на корточки, осторожно касаясь рукой дрожащего плеча, и старался заглянуть молодому человеку в глаза, как бы привлекая к себе внимание. — С вами всё хорошо? Он не успел ничего вам сделать? — Кибом смотрел с волнением, прекрасно осознавая, что если что-то пошло не так, глава клана его точно по голове не погладит.       Как бы Сокджин ни боялся распахнуть глаза, ему пришлось, пусть и через силу. Утешало только то, что Кибом загораживал собой весь процесс. Взглянув на подчинённого Хосока, Джин отрицательно закивал, продолжая обливаться слезами, и сжимал пальцами ткань пальто на своей груди, словно желая извлечь оттуда своё и без того израненное сердце. Сегодня там стало на одну рану больше, которую он нанёс себе сам.       Альфа с облегчением перевёл дыхание, понимая, что омега и правда в порядке, и обернулся на миг, смотря на то, как его подчинённые быстро справлялись со своей работой, а пара омег из главного офиса, что подыгрывали им в своеобразной постановке, ловко успокаивали местных зевак, стараясь не заострять их внимание на произошедшем.       — Господин Ким, — ещё раз обратился мужчина к омеге и вздохнул. — Давайте я помогу вам спуститься к машинам. Господин Чон уже в курсе того, как всё прошло, и распорядился, чтобы я отвёз вас домой. Ваша машина уже утром будет у вашего дома, так что насчёт неё беспокоиться не стоит.       — Отвезите меня к отцу, я не смогу оставаться сейчас наедине с собой, — умолял омега, уцепившись за пальто альфы рукой. В его глазах было столько боли, отчаяния, что, вглядываясь в них, можно было лишь изумляться тому, как он ещё держался. И стоило подать альфе руку и попытаться поднять омегу, как Сокджин сам начал осуществлять попытки встать на ноги, пусть сейчас его тело и казалось ему неподъёмным под тяжким грузом ненависти к себе и Намджуну. Хотелось забыть всё это. Но как бы больно ни было, Сокджин знал, что поступил правильно, отдавая предпочтение общей безопасности, не своей любви.       — Осторожнее, — альфа аккуратно ухватился за локоть омеги, придерживая и помогая подняться. Кибом тихо вздохнул, подзывая к себе одного из своих людей, предупреждая о своём отъезде, и, дав ещё пару указаний, вновь обратил всё внимание на сына Сенатора, чуть поджал губы и направился вместе с ним к выходу со смотровой площадки, а там и к лифту.

***

      Придя в себя в неком подобии камеры, Намджун особо не удивился, понимая, что Хосок вряд ли выделит ему королевские хоромы в своём особняке. Надо было сказать спасибо хоть за кушетку, а не за голый пол. Голова чертовски болела после полученного транквилизатора. Он предчувствовал, что будет что-то подобное процентов на девяносто, так как Сокджин принял сторону Хосока. Однако Ким понимал омегу. Теперь понимал. Даже сейчас мысли, что он убил собственного ребёнка, продолжали грызть, казалось, даже сильнее, чем когда Сокджин ему это говорил в лицо.       Погрузившись рукой в волосы и взлохматив их, Ким провёл языком за нижним рядом зубов, пытаясь найти капсулу с ядом, которую спрятал при подобном исходе событий.       — Чёрт! — прорычал Нам, не обнаружив ту. Тяжело вздохнув, он бросил взгляд в коридор по ту сторону решётки, понимая, что теперь он проиграл окончательно. Ухмыльнувшись, Ким оглушительно засмеялся, осознав, что сам подставил себя, поведясь на чувства. Но его уединение длилось недолго. Охрана сразу же распознала тот факт, что альфа пришёл в себя, и доложила вышестоящему руководству, а там и до самого Хосока дошло быстро. Главе клана Чон ничего не стоило спуститься с самого верхнего этажа здания вниз, в подвал его же офиса, чтобы предстать перед Кимом уже минут через пятнадцать.       Альфа шёл по отдающему эхом коридору неспешно, теперь совершенно не торопясь. Они наконец-то поймали этого подонка, а значит, бояться за жизни своих родных и близких уже не имело особого смысла. Разумеется, охрану особняка и клиники он всё ещё не ослабил, но уже можно было спокойно вздохнуть.       Подойдя к нужной камере, Хосок отдал безмолвное распоряжение открыть дверь, что сразу же было выполнено его человеком, у которого и хранились ключи, и, повременив пару секунд, прошёл внутрь камеры, запихивая руки в карманы брюк.       — Давно не виделись, — хмыкнул Ким, поднимая медленно взор с его туфель, встречаясь с налитыми ядовитым морем глазами, и злорадно ухмыльнулся. — Как плечико, побаливает? — в издевательском тоне кивнул Ким на плечо Чона и откинулся на стену, сложив руки в замке пальцев. — А как там мой любимый бывший супруг? — Намджуну уже было плевать. Он понимал, что отсюда живым не выберется — хоть побесит Чона перед смертью.       — Рад, что ты ещё не до конца исчерпал весь свой яд, — с каким-то ярым безразличием в голосе проговорил Чон, явно будучи готовым к подобным нападкам со стороны Кима. — И да, спасибо, что поинтересовался о моём и Юнги самочувствии, мне же это было так необходимо, — слегка закатив глаза, проговорил младший, и вскинул бровь, скользя глазами по лицу Кима.       — Хах, — хмыкнул Намджун, посмотрев на свои туфли, не желая больше продолжать зрительный контакт, и вдруг поменялся в лице. — Использовать Сокджина было, конечно, умно. Как он там, кстати? — альфа потупил взор на Чона снизу-вверх, чуть подавшись вперёд.       — Я лишь сыграл по твоим правилам, — хмыкнул Хосок, цепляясь взглядом за взгляд задержанного, и хмыкнул. — С ним всё хорошо, он сейчас со своим отцом, так что можешь не переживать. Тебе это не свойственно.       — Он мой истинный, если ты не забыл! — рыкнул Ким, зло осматривая Чона. — Я хоть для вас всех и являюсь монстром, но это не означает, что мне наплевать на него, — Намджун перевёл взгляд на людей главы дома Чон, которые стояли по ту сторону его клетки. — Я припомнил нашу последнюю встречу, когда я приехал вместо Юнги. Ты тогда попросил позаботиться о нём. А теперь я хочу попросить тебя позаботиться о Сокджине. Я с этим не справился. И мне правда жаль, что я лишь разочаровывал его и причинил так много боли.       — Тебе жаль? — Хосок усмехнулся, как-то совсем по-злому, смотря в глаза напротив вмиг потемневшим от накопившейся ярости взглядом. — Да кому нужна твоя жалость, а, Ким? Ты думал об этом, когда творил с ним всё, что твоей душе было угодно? А Тэхён? Тебе его тоже жаль? — Хосок тихо рассмеялся, выплёскивая в этот смех всю накопившуюся злобу, и хмыкнул, окинув Кима прищуренным взглядом. — Из-за тебя пострадало множество людей, из-за твоей ебучей жажды власти Юнги вновь чуть не погиб, спасая меня от смерти. А сейчас ты так запросто говоришь, что тебе жаль. Знаешь что, засунь эту чёртову жалость куда подальше и вообще забудь про это слово. Оно тебе не идёт. А вот насчёт Сокджина можешь не переживать: в отличие от тебя, я с самого нашего знакомства заботился о нём и, не будет секретом, ни раз говорил, что ему надо бросать такую мразь, как ты, и найти себе хорошего альфу. Это ведь из-за тебя он всё это перенёс: лежал в коме, проходил месяцы реабилитации, учился заново жить. Ты просто не имеешь сейчас права произносить подобных слов.       — Ты полагаешь, что я такая мразь, что подорвал бы машину со своим истинным, зная, что он находился в ней? — Намджун подскочил со своего места, вставая на ноги. — Я не бросал его! Я не отрекался от него, и я не оставлял его одного, когда ему было плохо, и я не менял его на власть, если он что-то сделал не так, в отличие от тебя. И ты смеешь упрекать меня? — Намджун усмехнулся, смотря врагу прямо в глаза. — Потому что, когда ты узнал, что на твой порт напали, ты даже толком информацию не проверил и послал Юнги нахуй. Ты не поверил ему, когда он приполз к тебе, чтобы узнать, почему ты игнорировал его. Да, я приложил к этому руку, но ты так легко на это повёлся. Как же сильно ты любил и любишь Юнги, если не доверяешь ему? А он, как верная псина, спасает своего хозяина раз за разом, слепо любя его и оставаясь верным! И только не говори, что ты не пользуешься этим. Ты ничем не лучше меня, Чон, может, даже хуже, но искренне мнишь себя благодетелем! — прошипел Ким в лицо Хосока.       — Я и не говорю, что я лучше тебя: отнюдь, в этом плане мы с тобой наравне. Только вот я нашёл в себе силы признать свою вину и осмыслить свои ошибки и теперь знаю, как должен поступить, чтобы всё исправить, а вот ты — нет, — Хосок даже не двинулся с места, продолжая излучать какое-то болезненное равнодушие к окружающему миру, и неотрывно смотрел в глаза своего оппонента. — Ты никогда не умел проигрывать: ни тогда, ни сейчас. Но пора уже взяться за голову и наконец-то осознать всё то, виной чему ты стал. Ты прекрасно понимаешь, что живым отсюда не уйдёшь, и я не убил тебя сразу только по двум причинам: Совет просил отсрочить твою смерть в их же интересах, и я дал обещание Тэхёну, что он сможет с тобой поговорить. Хотя бы перед смертью засунь свою гордость и принципы в задницу и сделай то, что должен был сделать давно.        — Хорошо же ты осознал свои ошибки, раз твой омега в коме! — прыснул Намджун и повернулся к Хосоку спиной, начиная расхаживать по камере. — И я осознаю, что живым вы меня не оставите. Это было бы слишком тупо с вашей стороны, — повернувшись обратно к Чону, Ким хмыкнул, смотря на того. — Интересно, как эту кучку старых индюков не расформировали? Толку от них никогда не было. Только палки в колёса вставляли.       — Думаю, что теперь тебе о Совете волноваться не стоит, всё равно его расформирования ты уже не застанешь, — Хосок вздохнул, вынимая руку из кармана, и кинул взгляд на наручные часы, подмечая, что скоро маленькая стрелка пересечёт порог двенадцать часов. — Я бы продолжил столь интересный разговор, но мне уже нужно ехать в клинику. Знаешь, тогда, во время покушения, твой змеёныш всё же смог убить одного человека. Юнги был беременный, и, разумеется, ребёнка спасти не удалось, так что я сейчас еле сдерживаюсь, чтобы не пустить тебе пулю в лоб, хотя… — Чон на миг задумался, взвешивая всё «за» и «против», и хмыкнул. — Я могу прострелить тебе оба колена, так, чтобы ты помучился перед смертью, как мучились другие. И если быть честным, себя потешить, ведь мне никто и слова не скажет. Но не думаю, что Сокджин или Тэхён будут от этого в восторге. Просто поразмысли, сколько боли ты принёс этим людям, а они до сих пор не могут отпустить тебя. Нужно было ценить это, пока было время, — хмыкнув, Чон напоследок скользнул взглядом по помещению, что-то для себя подмечая в мыслях, и развернулся на пятках, направляясь к выходу из камеры.       — На одного поганого Чона меньше! Жаль только, что он не потерял близнецов тогда, — хмыкнул Ким, сев на край кушетки. — Попутного ветра в спину, Чон!       Хосок замер в дверях, смотря прямо перед собой, и прикрыл на миг глаза, скользнув рукой под ткань пиджака, к скрытой под ним кобуре. Закалённая сталь приятно холодила ладонь, а звук перезаряда пистолета эхом раздался по полупустому коридору. Альфа сначала повернул только голову, оценивая позицию, а после вновь обернулся к Киму всем телом, сжимая в ладони любимый MRI Desert Eagle.       — Жаль, что тебя жизнь ничему не учит. Считаешь, я не знаю, о чём вы говорили с Джином? — Хосок чуть склонил голову вбок, облизав губы, и хмыкнул. — Скажи мне, что ты почувствовал, когда узнал, что Сокджин потерял ребёнка?       — Ненависть к себе! Потому что это был наш с Сокджином ребёнок. Но вот что почувствовал ты, когда понял, что твой омега потерял ребёнка, спасая твою жалкую жизнь, рискуя собой? Разве не должно быть наоборот? Что почувствовал ты, когда понял, что не являешься надёжной опорой для своего омеги? Юнги ведь не впервые пытался кончить самоубийством, вскрыв себе вены. И вот снова его запястья располосованы лезвием, болезненная худоба, — Ким хмыкнул, видя непонимание в глазах Чона. — Везде есть уши, Чон, даже в твоём доме! Ладно, вернее, были. Знаешь, почему Юнги спас тебя? Потому он чувствует себя ненужным, а от ненужного мусора стоит избавляться! — Намджун засмеялся, совершенно не страшась огнестрела в руке альфы. — Ты первый раз мог потерять и Юнги, и детей по собственной тупости, а вот во второй раз не прокатило. И если я могу сказать, что не знал, что в машине будет Сокджин, то тебе оправдываться нечем!       — Что я чувствовал? — альфа повторил это неторопливо, словно задумываясь над словами, хотя сам уже прекрасно знал на них ответ. — Я в очередной раз осознал, что недостоин его. Недостоин быть любимым таким человеком, как он. Что Юнги — тот омега, до которого мне, как бы я ни желал и ни старался, но, увы, не дотянуться, — Хосок опустил взгляд на свою руку, в которой держал пистолет, рассматривая резной узор тигра. — Потом и ненависть к себе, что в очередной раз повёлся на твои уловки и не смог обеспечить своим родным безопасность, уберечь от беды. Затем я начал думать о том, почему я, вообще, решил усомниться в его словах, почему не поверил сразу. Ведь это могло бы предотвратить бессмысленную смерть и то, что за всем этим повлекло. Я не идеален и никогда им не был. На моих руках кровь множества людей, порой даже невинных в том, в чём их обвиняли, — Хосок вновь поднял взгляд на Кима, хмыкая чему-то своему, и слегка пожал плечами. — Сейчас я вижу тебя, а такое чувство, будто в зеркало смотрю. До тошноты противно. Люди не выносят людей с теми же недостатками, что и у них. Поэтому не держи на меня зла, хорошо? Я не убью тебя, по крайней мере, не сейчас, — Хосок молча поднял руку, направляя дуло пистолета куда-то в ноги Кима, и хмыкнул, прицеливаясь, когда спустил курок.       И как бы это ни было удивительно, но Намджун не произнёс ни звука, плотно сжав челюсть. Он лишь смотрел на Хосока, упав на кушетку, и хмыкнул.       — А я думал, что ты вмажешь мне, но это тоже неплохо, — он опустил взгляд на ногу и протянул руку, зажимая рану. — Надеюсь, Юнги уйдёт от тебя, когда придёт в себя, потому что единственное, что ты даёшь ему — это боль, — медленного говорил Ким, стараясь не мычать от боли и не позволить Хосоку наслаждаться его стенаниями.       — Следующий мой выстрел будет в голову, — Хосок полностью проигнорировал слова альфы, ставя пистолет на предохранитель и убирая тот в кобуру, поправляя пиджак, что немного топорщился. — Не сдохни раньше времени, мразь.       Альфа даже не окинул пленника взглядом, молча покидая пределы камеры, и позволил тяжёлой двери закрыться за ним с громким скрежетом металла.

***

      До клиники их семейного доктора Хосок добрался быстро, даже сам не осознавая того факта, что он уже сидел в машине и та тронулась с места. Руки слегка тряслись от разговора с Кимом: и это даже не страх, нет, отнюдь не он. Это дикое звериное желание разорвать этого урода на мелкие кусочки, лишь бы потешить зверя внутри себя, что рёвом заходился каждый раз и пускал когти в плоть хозяина, когда мысли вновь возвращались к этому человеку. Хотя сейчас его и человеком сложно было назвать.       В здание клиники альфа вошёл словно в родной дом, уж столько раз бывал здесь за последние годы, что не сосчитать. Медбрат, который встречал гостей на ресепшене, приветливо улыбнулся, слегка поклонившись в знак приветствия, и протянул альфе белый халат, на котором уже скоро можно будет вышивать его имя. Хосок кивнул на милость парня, снимая пальто, что сразу забрал один из его людей, и накинул на плечи белую ткань, идя по выученному маршруту.       Доктор Сон совершал общий обход своих пациентов, записывая с медбратом показатели. В руке он неизменно с самого утра таскал папку с рекомендациями для Мин Юнги, которые собирался передать Чон Хосоку. Всё же перевоз человека в коме и его содержание дома было весьма проблематичным без круглосуточного присмотра медицинского работника. У омеги часто менялись показатели, давая надежду на пробуждение. Доктор вошёл в палату в тот самый момент, когда медбрат менял новый пакет физраствора на стойке. Сон поздоровался с бетой, проходя внутрь, и быстро записал показатели с датчиков в свою тетрадь, внимательно рассчитывая разницу. Вздохнув, мужчина подошёл к койке, слегка откинув одеяло, и проверил повязку.       — Уже сменили? — задал он вопрос бете, поправляя сорочку омеги, и накрыл обратно. Запястья уже давно были разбинтованы и раны затянулись, даже корочка почти отпала, открывая новые шрамы.       — Да, ещё час назад, — ответил медбрат, включая увлажнитель воздуха.       — Хорошо, — сам себе проговорил мужчина, поправляя маску ИВЛ.       Доктор хотел было уже покинуть палату, как чуть не столкнулся с Чоном прямо в дверях. Он вздрогнул, хватаясь за сердце, и рвано выдохнул.       — Боже, Хо, — проронил мужчина, прикрывая глаза. Отойдя в сторону, пропуская молодого альфу внутрь, он повернулся обратно, возвращаясь к койке омеги.       — Простите, я не хотел вас напугать, — альфа прошёл к кровати супруга, оставаясь у изножья, и опустил одну руку на спинку, сдавливая пальцами. — Как его самочувствие?       — Сейчас его показатели немного меняются, но это к лучшему. Есть вероятность того, что Юнги может прийти в себя, если показатели не ухудшатся в скором времени, — мужчина достал из нагрудного кармана ручку и открыл свою папку, которую всё это время держал в руке. Он начал подчёркивать особо важные моменты при нахождении пациента в домашних условиях. — Я написал рекомендации. И Хосок, найми массажиста, Юнги необходимо делать массаж, чтобы не образовались пролежни.       — Хорошо, — альфа кивнул наставлениям врача, переключая взгляд на лицо омеги, на котором до сих пор красовалась маска ИВЛ. — Я хотел у вас спросить, могу ли я «одолжить» у клиники медбрата, который ухаживает за Юнги, чтобы он помогал мне дома? Я найму ещё людей, но я полагаю, что будет лучше, если за ним будет просматривать тот человек, который с самого начала в курсе всей ситуации.       — Думаю, что да. Я не стану его отговаривать, а он, скорее всего, согласится, — доктор кивнул на слова Хосока и протянул ему листок с контактами. — Здесь знакомые мне массажисты, позвони им. Может, кто-то свободен сейчас и готов будет работать на тебя, пока Юнги не придётся в себя.       Хосок принял из рук альфы листок, мельком скользнув взглядом по списку контактов и имён, после чего осторожно сложил вчетверо, убирая во внутренний карман пиджака.       — Хорошо, спасибо, я непременно с ними свяжусь, — Чон вздохнул, обойдя кровать с другой стороны, и сейчас стоял напротив врача, опуская одну свою руку на прохладную ладонь омеги, осторожно сжимая пальцами, словно так делясь своим тёплом. — Будут ещё какие-то рекомендации?       — Только общение с ним. Всё остальное сделает персонал, — доктор Сон подошёл к кровати, смотря на своего пациента. — Сейчас его состояние стабильно, несмотря на показатели. Андролог осмелился всё же провести небольшие анализы. Думаю, сегодня вечером или завтра я сообщу тебе результаты Юнги на фертильность.       — Об этом я тоже хотел с вами поговорить, — Хосок на миг прикрыл глаза, после сосредоточивая взгляд на истинном, и рукой лишь крепче стиснул хрупкую ладонь в своей. — Я не знаю, был ли Юнги в курсе о своём положение, ведь срок и правда мал. Я не представляю, как он отреагирует, если узнает правду, и он всегда говорил мне, что хотел бы большую семью. Разумеется, если всё же окажется, что он больше не сможет иметь детей, то и скрыть факт выкидыша не получится. Я боюсь, как бы это ни ввело его в депрессию.       — Честно, Хосок, решай сам, но только по состоянию, как Юнги придёт в себя, — доктор запихнул ручку обратно в карман, предварительно ею щёлкнув. — В любом случае, ты не сможешь это скрывать от него. Рано или поздно он узнает. Даже если Юнги сможет иметь детей, то врач будет уделять ему особое внимание, так как при первой беременности была угроза выкидыша, а при второй он всё же потерял ребёнка. Так что даже андролог может проболтаться.       — Я не хочу ничего от него скрывать, но и прекрасно понимаю, как эта новость может на нём сказаться, — альфа приподнял руку омеги, сам при этом чуть наклоняясь вперёд, и коснулся кожи губами, краем глаза скользя по оголённому предплечью, тихо выдохнув. Он вновь выпрямился, не выпуская кисть, и посмотрел старшему в глаза. — Вы можете начать всё подготавливать к перевозке? Мои люди сейчас подойдут, и руководите ими, как считаете нужным. Я пока хотел бы поговорить с Джинёном по поводу моего предложения.       — Да, конечно, Хосок. Я позабочусь об этом, можешь не переживать, — доктор кивнул, слегка улыбнулись. — Он должен быть сейчас в ординаторской: готовит документы на перевоз Юнги.       — Слышал, родной? — альфа мягко улыбнулся, укладывая тонкую кисть на постель, и провёл пальцами выше, до рукава сорочки. — Уже сегодня мы будем дома, — Чон коснулся взглядом лица омеги, что не выражало ровным счётом ничего, и поджал губы. — Я пойду тогда. Если что-то ещё будет нужно, найдите среди них Хансона — он всё уладит.       Альфа слегка улыбнулся стоящему напротив без особой радости — скорее, как-то уныло, и поправил едва съехавший халат, устремляясь к выходу из палаты.       Молодой омега был один в ординаторской, подготавливая все необходимые документы о перевозке и переводе их пациента на домашнее лечение. Доктор Сон дал ему кое-какие распоряжения по заполнению также и медицинской книжке. Парень вклеивал страницы, заполняя их из ответов доктора, чтобы при проверке не прикладывались к общей массе. Тяжело вздохнув, он повернулся на стук и поднялся со своего места, поправляя форму. Подойдя к двери, он открыл её, замечая альфу.       — Господин Чон? — изумился омега и слегка поклонился. — Доктор Сон сейчас в палате вашего супруга.       — Я знаю, только что оттуда, — альфа сложил руки за спиной, смотря на молодого парня в упор, без особого стеснения, хотя явно заметил непонимание в чужих глазах. — Я пришёл к вам, Джинён. Мы можем поговорить?       — Ко мне? — омега искренне удивился, приподнимая брови, и как-то неуверенно кивнул, отходя в сторону и пропуская альфу внутрь. — Проходите. Мы можем поговорить здесь.       Альфа неторопливо прошёл внутрь, всё ещё держа руки за спиной, и прогулялся взглядом по светлому интерьеру ординаторской. Он терпеливо дождался, пока молодой человек закроет за ними дверь, и обернулся к нему.       — Джинён, — позвал мужчина, не имея смысла тянуть. — У меня к вам есть предложение, и я рассчитываю на положительный ответ, ведь вы, как никто другой, прекрасно подходите. Сами знаете, сегодня забираю своего супруга домой, и, так как ему всё ещё требуется наблюдение медицинского работника, я хотел предложить вам работу сиделки для Юнги, — альфа запустил одну руку в волосы, поправляя пальцами смоляные пряди. — Доктор Сон в курсе и возражений не имел. Насчёт заработной платы тоже можете не переживать: буду платить больше, чем вы получаете здесь. Насчёт проживания можем договориться. Дом у меня большой, разместить вас в одной из гостевых комнат для меня проблемой не станет. Но если вас это не устроит, мой водитель будет забирать и отвозить домой каждый день.       — Ну, — омега замялся, явно обескураженный таким предложением, и почесал висок, тупя взгляд вниз. — Если доктор Сон не против, то я, наверно, соглашусь. Всё же для меня это будет хорошим опытом. А насчёт проживания, я посмотрю, сколько по времени мне ехать к вам. Если долго, то буду жить у вас, если нет, то буду ездить. Но я также прошу вас о законном выходном.       Альфа молча кивнул омежьим словам и тяжело выдохнул.       — Понимаю, я явно ошарашил вас своим предложением, но мне важно, чтобы с моим супругом был кто-то, кто знает всё «от» и «до».       — Ничего. Я могу понять ваши чувства, — ответил Джинён, опустив взгляд вниз, и поправил верхнюю часть медицинской формы. — Так что мне было бы сложно отказать вам, особенно если доктор Сон не против того, чтобы я помогал вам. В любом случае, он попросил меня сопровождать транспортировку вашего мужа и следить за его состоянием, чтобы то не ухудшилось. Очень часто при перемещении людей в коме их показатели резко падают, — поняв, что он сказал, омега резко поднял глаза и замахал руками. — Боже, нет-нет, вы не подумайте, я ничего такого не хотел сказать, просто вы должны знать об этом!       — Я знаю, — без особых эмоций и с лёгким волнением проговорил альфа, засовывая руки в карманы брюк. — Доктор Сон хорошо проконсультировал меня в этом плане. Но я рад, что вы согласились.       — Спасибо вам за данное предложение, — омега поклонился и улыбнулся, а после повернулся к столу и взял оттуда документы о выписке омеги и его переводе домой. — Вот, я уже заполнил нужные документы. Нужно будет пройти к стойке регистрации, чтобы вам поставили печать, и оставить вашу подпись, что вы осознаёте все риски.       — Спасибо, — Хосок перенял протянутые ему документы, что были сложены в довольно толстую папку, и прошёлся глазами по титульной странице. — Тогда можете пока собираться. Если мне осталось уладить только это, то скоро, я думаю, мы уже поедем.       — Да, конечно! Я тогда пойду сразу к машине, — проговорил омега, засунув руки в карманы формы. — Я проверю, чтобы всё необходимое было в машине, чтобы не пришлось возвращаться.       Хосок слегка удивлённо посмотрел на омегу, замечая некую воодушевлённость в чужих действиях и словах, отчего позволил себе тихо рассмеяться, и кивнул словам младшего.       — Конечно, тогда встретимся в вами уже на улице.

***

      Дорога от больницы до дома прошла весьма спокойно и быстро. Водители пропускали корвету скорой с включёнными мигалками. Джинён сразу по приезду с помощью людей Хосока переместил Юнги в подготовленную спальню, подключил все приборы и установил их в удобном расположении, чтобы жизни омеги ничего не угрожало, а после включил увлажнитель воздуха, желая очистить комнату в микробов. Омега прошёлся по помещению, проверяя на стерильность, и довольно кивнул.       — Господин Чон, — позвал омега альфу, выйдя к нему в гостиную. — Мы закончили.       Альфа стоял у окна, беседовал по телефону со своим реальным заместителем, что сейчас занимался делами его компании, и обернулась на миг, слыша слова омеги. Быстро кивнув тому, Хосок медленно зашагал по кругу, обходя диван, и остановился в паре метрах от омеги, засунув свободную руку в карман.       — Сынгван, вышли тогда мне всё на почту, я проверю, как у меня будет время, и после пришлю с подписями в офис, — он устало вздохнул, слыша положительный ответ на своё предложение, и, попрощавшись, скинул вызов.       Альфа прокрутил телефон в руке, замечая пару непрочитанных писем, и хмыкнул, убирая смартфон в карман.       — Как его самочувствие?       — Всё хорошо. Показатели особо не изменились. Так что транспортировка прошла отлично, — омега кивнул. — Попросите, пожалуйста, чтобы в комнате, в которой он находится, каждый день проводили влажную уборку с антисептиками. Когда ваш супруг придёт в себя, нельзя допустить заражение гриппом или ОРВИ, он и так очень слаб, а это может отрицательно сказаться на восстановлении.       — Да, я передам домработникам, — пальцы скользнули вверх, к горлу, и стремительно выпутали первые две пуговицы из петель. Хосок перевёл дыхание, позволяя руке после безвольно повиснуть вдоль тела, и облокотился бёдрами о спинку дивана, а после всё же сложил руки на груди. — А что насчёт вас? Что решили: останетесь или будете ездить?       — Думаю, я пока останусь. Мне всё же далековато добираться до вас, да и вам будет спокойней, если я буду рядом постоянно, — Джинён кивнул на свои слова и слегка улыбнулся. — Как ни крути, мы не можем всего предугадать. Я прямо чувствую, что обязан помочь ему выйти из этого состояния. У него же есть вы и дети, оставлять ребятишек без папы будет слишком жестоко.       Альфа чуть улыбнулся словам омеги, кивая, и облизнул нижнюю губу, снова принимая вертикальное положение.       — Ещё раз большое спасибо, что согласились помочь. Честно, без вас я был бы как без рук, а доверять здоровье своего супруга кому-то «непроверенному» я не хотел, — Хосок окинул взглядом фойе, что располагалось за спиной младшего, и мысленно расчертил всю планировку дома. — Пойдёмте, я покажу вам комнату. Надеюсь, вы не против, если спальня будет в том же крыле, где сейчас комната моего супруга. Думаю, вам так будет удобнее.       — Да, конечно, не против, — улыбнулся юноша. — Знаете, я подумал, для омег важны их мужья и дети. Дайте ему услышать голос сыновей! Люди в коме слышат всё, пусть и не могут двигаться и говорить. Доктор Сон часто рассказывал, когда таким методом удавалось вытаскивать людей.       — Я думал над этим, но боюсь реакции мальчишек, — Хосок медленно зашагал в сторону западного крыла дома, кивая юноше в качестве приглашения пойти за ним. — Не то чтобы они могут испугаться или что-то подобное. Они уже давно не видели папу и явно будут в большом недоумении. Всё же таким малюткам сложно объяснить, почему папа им не отвечает и даже на руки не сможет взять, «притворяясь» спящим.       — Это да, — печально промолвил омега и поджал губы. Он, не говоря больше ни слова, следовал за мужчиной, заправляя выбившийся край водолазки в джинсы. — Попробуйте записать их голоса на диктофон и давайте ему слушать. Лучше хоть что-то, чем ничего!       — Видимо, мы с вами мыслим одинаково, — Хосок позволил себе тихо рассмеяться, ступая по залитому осенним солнцем коридору. — Я тоже размышлял над этим: думал, может, показать ему старые видео, где малыши ещё и ползать не могли. Он не увидит их, зато услышит.       — Это отличный вариант! — радостно проронил омега, хлопнув в ладоши. — Вы такой замечательный муж! Забрали его домой и окружили всем необходимым. Вы, наверно, истинные? — без задней мысли спросил юноша, внимательно уставившись в профиль альфы, растягивая губы в улыбке. Хосок краем глаза покосился на омегу, не понимая природу его вопроса, да и сути разговора в принципе, но улыбки с губ не стёр, медленно кивая.       — Да, вы угадали, — единственное, что произнёс альфа, чуть повернувшись к омеге.       — Хотел бы я тоже встретить истинного. Это же просто сумасшедшая любовь, которой и конца, и края нет! Вы так заботитесь о своём омеге, как и он боится потерять вас. Это было бы романтично, если бы последствия не были так печальны, — омега удручающе вздохнул, облизнув губы, и натянул улыбку. — В любом случае, у него есть стимул вернуться, и есть, к кому. Другого исхода и быть не может!       — Да, я тоже надеюсь, что мой супруг уже совсем скоро придёт в себя. Прошло около двух недель, а для меня словно целая вечность, — Хосок перевёл взгляд себе под ноги, складывая руки за спиной, и вздохнул, чуть печально улыбаясь, но стараясь этого не показывать. — Но всё же стоит надеяться на лучший исход.       — Всё будет хорошо! Вы верите в это, и это самое главное!