Часть 35
5 марта 2020 г., 22:22
Минувшая неделя, как казалось, отпечаталась на альфе, как никогда раньше. И суть была даже не в дикой усталости или кипы всевозможных бумаг о поставках — немалую роль играло именно противное чувство ожидание на душе. Чон в открытую не понимал, почему Совет так тянул с казнью Кима, зачем в очередной раз вызывали его на ковёр, хотя тот уже давно для альфы не указ. Хосок великодушно согласился сохранить жизнь этой мрази ещё на пару дней, но не знал, что взамен станет кем-то вроде цепного пса. Сенатор умолял не сердиться и подождать ещё какое-то время, ведь как друг отца и родитель Сокджина, он был в курсе всего расклада дел и понимал, что у Хосока буквально руки чесались, чтобы поскорее со всем покончить. И альфа правда терпел, закрывая глаза на наглость консулов, которые в очередной раз открывали свои поганые рты, пытаясь выказать ту власть, которой уже давно не обладали.
Лишь возвращаясь домой, Хосок осознавал, насколько сильно он от всего этого выбился из сил. Всё его свободное время было расписано чуть бы не по минутам, где, несомненно, большую часть уделял детям. Остальное тратил на работу и сон, хотя и не всегда получалось заснуть. В такие моменты он спускался к Юнги, размещаясь около его кровати, и подолгу мог рассказывать обо всём, что только приходило в голову, иногда включал какие-то записи на телефоне, в которых мальчишки, пытаясь что-то сказать на своём детском языке, перебивали друг друга наперебой, и часто такие записи обрывались на «полуслове». Но именно этим они и были дороги. И Чон искренне верил, что все слова, которые срывались с его губ, и каждый звук детских голосов доходили до сознания любимого. Каждое его касание и горячие губы на прохладной ладони. Он знал, что супруг его слышал, пускай и не мог подать виду или ответить. И это успокаивало и позволяло забыть о накопившейся усталости.
***
Пугающая тишина в комнате нарушалась писком датчиков и прибором искусственной вентиляции лёгких. Слабый свет от экранов озарял помещение вместе с утренним светом, что пробивался из-под небрежно задёрнутых штор. Омега, лежащий на кровати, был накрыт пуховым одеялом, чтобы сохранять тепло в теле, всё ещё оставался неподвижным, лишь его грудная клетка опускалась вверх-вниз под воздействием прибора ИВЛ. Часы на тумбочке показывали ровно девять часов, и в комнату вошёл молодой омега, держащий в руках таз с водой. Вереницей за ним прошли ещё двое с полотенцами и маслами, чтобы массировать тело супруга хозяина дома, предотвращая образование пролежней. — Положите полотенца сюда, — самый старший из омег указал на стол, ставя таз с тёплой водой у кровати. Джехван подвернул рукава белой рубашки и взял небольшое полотенце, смачивая его в воде. Выжав ненужную влагу, парень стал протирать лицо Юнги, осторожно действуя около маски. Мягкая ткань прошлась по щекам, по лбу, носу и подбородку, бережно протёрла веки, уши и шею. Махровая ткань часто смачивалась, и пока один омега протирал кожу, другой массировал части тела, втирая масла. Когда нужно было переходить на туловище, рубаху Мина осторожно распахнули и прошлись по нежной коже, стараясь держаться как можно дальше от ранения. Стоило закончить, как они поменяли сорочку, с трепетной осторожностью снимая её и надевая новую. Просунув пуговицы в петли, старший из омег накрыл юношу, но резко вскрикнул, отскочив от кровати. — У него рука дёрнулась! — громко оповестил он на непонимание со стороны своих коллег. — Зовите господина Чона! — скомандовал Джехван, внимательно рассматривая супруга Господина на новые движения. Мальчишка, который был самым младшим, закивал и сорвался с места, покидая пределы комнаты. Он мчался по коридору, чуть не сшибая с ног горничного, и, извинившись, продолжил путь, врываясь в кабинет хозяина дома без стука. На недовольный взгляд и хмурые брови, он быстро поклонился, шумно сглатывая слюну. — Простите, господин, что так вот ворвался, но там ваш супруг... он, кажется, приходит в себя! — быстро протараторил Джинён, испуганно поклонившись повторно, и зажмурил глаза. Слова омеги словно обухом по голове ударили, вынуждая всё вокруг резко утратить былую ценность. Альфа с пару секунд сидел не двигаясь, лишь непонимающе смотрел в глаза мальчишке, а после резко поднялся с насиженного кресла, отчего бумаги, что до этого покоились на столе и в руках Чона, такого поворота судьбы явно не ожидавшие, разлетелись. Хорошо, что все были пронумерованы и не особо спутались между собой, но в настоящий момент это как-то не имело значения. — Ты уверен? — будто не своим голосом вымолвил Чон, не сводя с парня тёмного взгляда, и, словно идя наперекор своим же словам, совершенно не дожидаясь ответа, устремился к выходу из кабинета, всё ещё цепляя своё внимание на омегу. — Да! Его рука немного зашевелилась, и он задвигал веками! — взбудоражено, но радостно ответил Джинён, сдавливая руками закраины своей формы, и широко улыбнулся. — Он не оставил вас! — юноша быстро поправил волосы, следуя позади альфы, стараясь успевать за его быстрыми шагами. Хосок ничего не ответил, лишь что-то неразборчиво промычал, тихо совсем, будто самому себе. В груди что-то разливалось давно забытым тёплом, отдавая неким трепетом в кончики пальцев, отчего руки стали трястись. Но альфа умело скрыл тот факт, сжимая их в кулаки и кусая нижнюю губу до боли. Ведь если это не было сном и Юнги на самом деле пришёл в себя — то Чон уже не сможет скрывать настоящие чувства, позволяя зверю ластиться о тёплые руки и громко мурчать, отчего грудная клетка станет ходить ходуном. Альфа настиг нужной комнаты стремительно, немного нервно сжимая рукой холодную сталь ручки, и открыл дверь, что скрывала от посторонних глаз домашнюю палату, где глухим эхом от стен отдавали звуки приборов. Заглянув за спину Господина Чона, омега охнул и сорвался к постели супруга альфы. Тело казалось невообразимо грузным, словно на каждом миллиметре кожи лежала мраморная плита, не позволяющая шевельнуться. Даже элементарное движение рукой давалось с колоссальным трудом. Во рту был дискомфорт и противная сухость, отчего хотелось жутко пить, но язык, желающий лизнуть щёки и пройтись по губам, наткнулся на преграду. И только тогда омега понял, что его рот был открыт, а твёрдый предмет вставлен в рот. Попытки сделать нормальный вдох становились всё труднее, и лишь спустя время Мин понял, что это была трубка, вставленная через ротовую полость в горло. Он недовольно нахмурился, пытаясь поднять руку и вытащить мешающий предмет, но та почти неподвижно оставалась лежать на постели. Веки не хотели подниматься, словно склеенные, но после продолжительных попыток Мин смог их немного приподнять, понимая, что картинка перед ним расплывалась. Он начал, как думал, сам крутить головой, но та лишь почти незаметно ходила вправо-влево. Боль в груди отдавалась по всему телу, заставляя страдальчески мычать и часто дышать, пока до ушей не дошли гулкие быстрые шаги. — Прошу вас, не дергайтесь, сейчас я уберу трубку, — юноша осторожно, но немного дрожащими руками подцепил резинки маски, снимая их, и ухватился за трубку почти у самых губ, неспешно ее вытаскивая. Послышался сдавленный, почти глухой кашель, а после — болезненный скулёж. Джинён выставил перед лицом омеги два пальца. — Сколько пальцев вы видите? — задал он банальный вопрос, пытаясь понять, в каком состоянии омега пришёл в себя. — Не... — послышалось еле уловимо и хрипло. Юнги закашлял, морщась от боли. — Плывёт. Пить, — прошептал он, слегка дёрнув рукой, в попытке её поднять. — Да, конечно, сейчас! — протараторил юноша и повернулся к двум омегам, которые помогали ему заботиться о супруге хозяина дома. — Принесите кипячёной воды! Хосок застыл в дверях, даже не замечая, как мимо него на всех парах промелькнул один из помощников Джинёна. Его взор был прикован только к лицу его омеги, пускай из-за постоянных мельтешений медбрата он не мог его хорошо разглядеть. В груди продолжало колоть, сменяя тепло на резкую боль, а после вновь как будто всё сжалось, лишь стоило услышать ещё хриплый и совсем тихий, но такой родной голос. Мысленно отдёрнув себя и кое-как приведя мысли в порядок, альфа неторопливо обошёл постель, неотрывно наблюдая за омегами, и сел на свободную часть двуспальной кровати, слегка дрожащей рукой накрывая холодную ладонь своего любимого. Юнги ощутимо вздрогнул, слегка повернув голову на альфу. Ощутив запах любимого, из глаз потекли слёзы, а сам омега слегка сжал пальцы, прикрывая веки, чтобы скрыть радость того, что истинный рядом и с ним всё хорошо. Чон бережно перенял хрупкую ладонь, приподнимая руку возлюбленного, и заключил прохладные пальцы в плен своих ладоней, согревая теплом своей кожи. Он поднёс ту к лицу, сам едва наклоняясь, и прижался губами, сначала просто застывая в таком положение, а после стал выцеловывать каждый пальчик, ощущая губами не только прохладу кожи, но и обручального кольца. — Я так рад, что ты вернулся ко мне, — прошептал Чон, дыханием опаляя нежную кожу и ощущая, как слёзы медленно заполнили глаза. — Мне так тебя не хватало. Прости, что не смог сдержать данного тебе обещания. Пожалуйста, прости меня. — Как ты? — негромко вымолвил омега, едва повернув голову на альфу. Кое-как ему удалось сплести пальцы в замок, чувствуя такое родное тепло, и простонал, когда попытался подняться на локтях. — Я помню звук второго выстрела. Тебя же не зацепило? Я очень на это надеюсь! — Юнги произносил слова несколько заторможено и вяло, стараясь произнести чётко каждую букву, но это давалось ему тяжело. Язык ещё не подчинялся, ровно как и губы, из-за чего его речь была немного невнятной. Писк приборов действовал на нервы, хоть омега этого и не показывал. — В плечо попали, но не страшно. Уже всё зажило, — Хосок прикрыл глаза, продолжая осыпать ладонь омеги мягкими поцелуями-бабочками. Он всё ещё ощущал солёную влагу, от которой слегка щипали глаза, но абсолютно не обращал на неё внимания, даже не стесняясь этого факта. — Ты был в коме три недели, поэтому меня сейчас больше волнует то, как ты себя чувствуешь? — Три недели? — омега снова закашлял, и в этот момент в комнату забежал один из сиделок Юнги, с графином и стаканом, на ходу наполняя тот водой, и поставил на столик, подходя к супругу главы. — Позвольте помочь вам, — парень осторожно просунул под голову Юнги руку, слегка приподнимая, и поднёс стеклянное изделие к его рту. Мин немного раскрыл губы, а после почувствовал влагу, которая начала заполнять рот. Он принялся жадно глотать её. Пальцы на руках слегка разжались, словно желая потянуться к стакану. — Не пейте много. Лучше часто, но по чуть-чуть, — сказал омега, убирая руку держащую стакан с водой, и опустил голову парня обратно на подушку. Юнги рвано выдохнул и снова сжал пальцы Хосока. — Мы пока оставим вас, но если что-то понадобится, то будем в коридоре, — подал голос Джинён, кивнув остальным, и троица засеменила прочь из комнаты. — Я пробыл три недели в коме? Так долго? — искренне изумился Мин и поджал губы, скользнув взглядом по Хосоку. — Надеюсь, за это время больше никто не пострадал? Альфа проводил медперсонал взглядом, чуть повернув голову, и перевёл дыхание, вновь уделяя всё своё внимание любимому. — Ранение было весьма серьёзным, задело лёгкое, и, как заявил доктор Сон, кома была совершенно ожидаемой защитной реакцией организма, — Хосок неторопливо расцепил пальцы, но руки юноши не выпустил, раскрывая его ладонь и губами касаясь внутренней стороны. — И не переживай, никто не пострадал. И не пострадает больше. Мы схватили Кима неделю назад. От слов альфы парень облегчённо вздохнул, прикрывая глаза. Он даже ощутимо расслабился, а после приподнял веки, смотря на любимого. — Я рад этому. Конечно, жалко Тэхёна и Сокджин-хёна. Они, несомненно, сейчас очень сильно переживают, они этого не заслужили, — Юнги облизнул губы и на мгновение умолкнул, скользя глазами по лицу мужа. — Кстати, как там мальчишки? Альфа улыбнулся, уложив руку омеги на своё бедро, но всё так же не выпуская из своей ладони. — Они очень скучали по тебе, — проронил Чон вполголоса, протянув одну руку к лицу супруга, поправляя упавшие на глаза вороные пряди. — Хочешь их увидеть? — Очень хочу, я так скучал по ним и по тебе, — Юнги всхлипнул, ощущая, как слёзы щекотали кожу на висках, и поджал губы. — Я с ума сходил без вас. Мне казалось, что я умирал там, один на квартире. Хотя, если честно, не казалось. Мне так стыдно перед тобой, что не оправдал твоих надежд. Убил твоего друга и не смог отцу вовремя сказать «нет», но, Хосок, он правда грозился убить тебя, а я уже тогда, не зная тебя лично, боялся потерять. Я просто ужасен и эгоистичен. И тогда, увидя лазер снайпера на тебе, я подумал, что от меня всё равно никакого толку, что я всё равно никому не нужен и лучше я стану живым щитом для тебя, приму эту пулю, умру сам, чем позволю умереть тебе! Альфа поджал губы, всё ещё мягко касаясь рукой тёмных волос, и стёр тёплой ладонью непрошеные слёзы. — Всё хорошо, слышишь меня? Сейчас всё хорошо, и то, что произошло — уже не имеет никакого значения, — Хосок тяжело вздохнул, смотря в любимые глаза цвета жжёной карамели, и чуть склонил голову вбок. — Я всё знаю, я видел оригинал видео, ведь Ким прислал мне существенно изменённую копию, где не было многого, что и вывело меня на эмоции. И я отчасти сам виноват, что тогда так грубо высказался и сослал тебя на эту несчастную квартиру. Мне так было плохо без тебя, и честно, в тот день я думал съездить к тебе после работы, попросить прощения за то, что не сдержался, и попросить вернуться, но Ким и здесь опередил меня, — альфа наклонился вперёд, осторожно опираясь рукой об изголовье кровати, и соприкоснулся своим лбом со лбом младшего, всё ещё смотря тому в глаза. — Я так рад, что сейчас этот кошмар закончился и ты, наконец-то, возвратился ко мне и детям. Я так боялся, что могу потерять тебя, что буквально с ума сходил. А сейчас, когда ты очнулся, как будто камень с души упал, — альфа сжал пальцами хрупкую ладонь, опуская на мгновение веки, и шумно вдохнул запах омежьей кожи вперемежку с запахом медикаментов. — Я люблю тебя, лисёнок, и буду любить, несмотря ни на что. Юнги залился слезами сильнее, уже в голос, зажмурив глаза, и ощутимо дрожал, сжимая руку Хо со всей своей силы, хоть той было довольно мало. Он слегка повернулся набок, желая находиться ещё ближе к любимому, и громко всхлипнул. — Я тоже люблю тебя, Хосок. Очень сильно люблю! — сквозь слёзы прошептал омега, снова всхлипывая. Было плевать на боль в грудной клетке: главное, что тот, без кого он не мог уже жить, сейчас находился рядом. — Не оставляй меня больше, умоляю, не отталкивай, лучше ударь, но не отталкивай от себя, иначе я уже не смогу выдержать. — Не оставлю, — прошептал Чон, потеревшись кончиком своего носа об аккуратно вздёрнутый носик омеги. — Больше никогда не оставлю тебя. Ни на секунду, всегда рядом буду, — альфа малость отпрянул, но лишь для того, чтобы стереть солёную влагу с мягких щёк, и оставил невесомый поцелуй на кончике носа, после чего тепло улыбнулся, осторожно и трепетно касаясь своими губами губ истинного. Юнги сложил уста для поцелуя, не раскрывая рта, так как понимал, что сейчас не сможет отвечать на него должным образом. — Можешь привести мальчишек? Я так соскучился по нашим дьяволятам! — прошептал он в поцелуй любимому, оставив после ещё одно нежное прикосновение. — Конечно, — Хосок подался назад, словно неохотно выпуская ладонь омеги из своей, и коснулся губами тёмного виска, ровно перед тем моментом, как вновь принять сидячее положение, а после и встать с постели. Одарив любимого мягкой улыбкой, он поспешил выйти за пределы спальни, сразу же встречая в коридоре трёх молодых омег, и тихо закрыл за собой дверь в комнату. — Джинён, я могу попросить вас помочь Юнги принять более удобное положение, пока я схожу за детьми, и освободить от половины тех проводов, что обмотали его тело? Полагаю, многие уже не требуются. — Да, конечно, — омега сразу кивнул на просьбу альфы, осторожно обходя его и прокрадываясь в спальню. Оставив дверь приоткрытой, он направился к кровати, обменявшись со своим пациентом дежурными фразами, и объяснил, зачем он здесь вновь. Убрав с тела Юнги проводки с присосками, которые вели к кардиоустановке, отсоединил катетер с поступающей питательной жидкостью в тело, и прочие, он взял подушку со второй половины кровати и помог Мину принять сидячее положение, подложив под спину пуховое изделие. С близнецами Хосок возвратился достаточно быстро, тратя лишь пару минут, чтобы подняться на второй этаж и ещё столько же, чтобы собрать разыгравшихся чертят по комнате, не без помощи няни, конечно. И лишь стоило ему произнести одну заветную фразу: «Мы сейчас пойдём к папе», — как детское внимание сразу же было приковано лишь к родителю, а все их действия резко стали направлены на то, чтобы поскорее воплотить в жизнь сказанное отцом. Хосок без особых проблем подхватил сыновей на руки, встречаясь со взволнованными взглядами двух пар иссиня-чёрных глаз, и кивнул няню, отнекиваясь от предложенной помощи, сразу выходя в коридор. Дети мгновенно притихли, лишь с неким волнением сжимая пальцами ткань отцовской рубашки, намертво вцепившись своими крохотными ладошками. Джисун, как самый эмоциональный в этом дуэте, зашёлся несдержанным пыхтением и поскуливал, прижимаясь лбом к плечу родителя. Старший мальчик смотрел на брата с некой печалью на дне карих глазок. Они и правда очень скучали по папе, не видя того почти месяц, и это было понятно по малейшим проявлениям эмоций. — Джисун, — Хосок коснулся губами чёрной макушки, всё ещё слыша эти скулящие звуки, что издавал сын. — Ну же, малыш, перестань, не вздумай плакать. Ты же не хочешь, чтобы папа расстроился, увидя твои слёзки? Мальчик попыхтел ещё пару раз как-то обиженно, после поднял голову и надул пухлые губки, вызывая у родителя тихий смех и мягкий поцелуй в лоб. — Вот, молодец, — Хосок не успел договорить, потому что его буквально насильно заставили повернуть голову в сторону. Теперь уже Джисон пыхтел обиженно, удерживая ручками голову отца за щёки, чем вызвал лишь смех со стороны альфы и такое же нежное касание губ ко лбу второго сына. Джинён, как раз выходивший из спальни, предназначенной для домашней палаты, улыбнулся, замечая подобную картину, и оставил дверь в комнату широко раскрытой, чтобы пропустить альфу с детьми внутрь. Кивнув омеге в знак благодарности, Хосок тяжело вздохнул, словно собираясь с мыслями, и после улыбнулся тепло, проходя внутрь. — Ну, я же говорил, что мы идём к папе, а вы плакать собрались, — с улыбкой сказал Чон, слыша, как дверь за ним тихо закрылась, вновь оставляя семейную пару наедине. Он ощущал, как напряглись мальчишки, несколько секунд просто рассматривая того, кто лежал на кровати, а после резко дёрнулись в его сторону, протягивая ручки и радостно пища, явно признавая в омеге своего родителя, по которому так скучали. Юнги широко улыбнулся, видя мальчишек на руках альфы. Он чуток приподнял одну руку, словно потянулся к ним. Для омеги миновала всего неделя, а не целый месяц, но скучал он по детям так, словно не видел их пару лет. В груди приятно трепыхнулось, и будто силы возвращались к нему. — Посади их на кровать, — произнёс парень, слегка постучав ладонью по месту рядом с собой. Альфа кивнул, молча подходя к постели, и осторожно присел на край, где-то в районе колен омеги. Чон усмехнулся, усаживая Джисона на матрац и придерживая сынишку под спинку, чтобы он не упал на пол. — Хей, приятель, не так резко, — с хохотом выпалил Чон, наблюдая, как мальчик сразу же протянул свои ручки, цепляясь пальчиками за ладонь омеги. Второго ребёнка он аккуратно разместил рядом, всё же контролируя их действия, ведь Юнги был ещё слаб. Но, несмотря на это, омега протянул руку к детям, касаясь щеки младшего сына, и широко улыбнулся, когда ребёнок схватил его пальцы, потираясь о его ладонь. — Джисун, — Юнги чмокнул сына в лоб и коснулся рукой макушки второго, пока мальчики ползли к нему всё ближе. Омега на мгновение перекинул взгляд на мужа, счастливо улыбаясь, и даже пустил пару слезинок. — Они так подросли! — Осторожнее, — альфа с лёгкой взволнованностью подался вперёд, когда младший сын рукой зацепился за сорочку омеги у самой груди, чуть дёргая на себя. Он подсел немного ближе, кусая губу, и с облегчением вздохнул, когда Джисун, словно осмыслив сказанное отцом, робко прижался головой к груди папы, смотря на брата и родителя большими антрацитовыми глазками. Хосок улыбнулся подобному действию, помогая старшему ребёнку ближе подобраться к Юнги, и погладил того по голове, чуть встрепав чернявые прядки. — Они и правда подросли. Теперь даже стоять и ходить без чужой помощи могут, хотя Джисун ещё страшится немного. — Это хорошо! — Юнги не стирал с губ улыбки, поглаживая мальчишек по очереди, так как второй рукой ему было тяжело и больно дотягиваться до сыновей. — Скоро у них появится двоюродный братик; Тэхён, наверно, очень рад этому, всё же он давно хотел ребёнка от Чонгука, и вот, наконец, получилось, — юноша чмокнул сына в макушку, а второму помог подползти к брату, придерживая его вместе с альфой. — Удивительно, что сейчас они не ругаются и не ссорятся, как обычно, — сказал омега про сыновей, ведь те всегда спорили и чуть ни дрались друг с другом. — Да они своими спорами уже успели свести с ума нового няня, — с тёплой улыбкой на губах проговорил Чон, не убирая руку со спинки сына, сидевшего ближе всего к краю, и чуть откинулся вбок так, что свободная рука касалась ног омеги, укрытых одеялом, которые, в свою очередь, как бы были заключены меж его телом и рукой. — Они сильно тосковали по тебе, даже засыпали только в обнимку с какой-нибудь твоей вещью, лишь бы на ней был запах. Пусть они и маленькие ещё, но понимают многое. — Теперь я с вами, — проговорил Юнги сыновьям, не переставая касаться то одного, то другого ребёнка. — И не брошу вас никогда! Ни вас, ни отца, — омега обнял Джисуна, а тот устроился под папиным боком и начал улюлюкать что-то на своём, спокойно лежа. — Они давно проснулись? Няня успел их покормить? — Они поднялись где-то часа полтора назад. А когда я за ними пришёл, у них была война дольками яблока — точнее, они использовали их вместо снарядов и кидались друг в друга и в няню. Но стоило произнести заветное слово «папа», так всё, мир и спокойствие, — альфа наблюдал за детьми, что и правда подозрительно тихо себя вели. Видимо, разлука с папой и правда так сильно сказалась на их поведении, что о шалостях они сейчас явно не думали. — Тебе не тяжело? — альфа перевёл взгляд на супруга, разместив мою ладонь на бедре омеги, слегка поглаживая, и вздохнул. — Всё же ты только пришёл в себя, а эти хулиганы тебя уже буквально со всех сторон облепили. — Своя ноша не тянет! — хохотнул омега и обвёл взглядом каждого сына. Похлопав их слегка по попкам, Юнги улыбнулся, радуясь семейной идиллии. — Да и они не такие и тяжёлые, либо просто легли так удобно. В любом случае, сейчас я очень счастлив и спокоен! — Хорошо, — альфа оглядел каждого малыша, в очередной раз подмечая несвойственное им тихое поведение, и медленно облокотился на локоть, не переставая пальцами выводить своеобразные рисунки на мягком бедре, что было скрыто от него тканью пухового одеяла. — Хоби, — позвал супруг его нежно, смотря на своего мужа. — Я так сильно люблю тебя, прошу, больше не сомневайся во мне! Не сомневайся в моих чувствах к тебе! — омега прикусил нижнюю губу, потупив взгляд вниз, и сжал ладони в кулаки. — У меня никого дороже вас нет. И без тебя и мальчишек я просто не выдержу, потому что вы — смысл моей жизни! — Просто давай впредь у нас не будет друг от друга никаких секретов, какими бы постыдными и страшными они ни были. Нам просто нужно было раньше сесть и всё друг другу рассказать, ничего не тая, — альфа чуть склонил голову в сторону, смотря истинному в глаза, и дотянулся рукой до руки юноши, что тот сжал в кулак, накрывая своей ладонью. — И никогда больше даже и думать не смей, что ты никому не нужен. Ты нужен мне, нужен нашим детям. Я без тебя места себе не нахожу, словно с ума сходя. Я просто не справлюсь без тебя, совершенно. Я люблю тебя, и моя любовь сродни наркотической зависимости, ведь мне всегда мало тебя. Я загибаюсь в дикой ломке, когда ты не рядом и ловлю откровенный кайф, лишь мимолётно касаясь пальцами твоей тёплой кожи или вдыхая запах твоих волос, — рука скользнула от кисти к предплечью, невесомо обводя пальцами белые полосочки шрамов на нежном участке. — И сейчас я чувствую себя конченным подонком, раз опять заставил тебя испытать ту боль, от которой поклялся защищать, — альфа опять сел ровно, мельком косясь на детей, которые, вопреки своей гиперактивности, прикрыли глазки, словно погружаясь в дремоту, умиротворённые теплом и запахом омежьего тела. Он тепло улыбнулся, беря руку омеги в свою, раскрывая хрупкую ладонь, и поднёс к своим губами, оставляя мягкий поцелуй. — Ты тот, ради кого я готов сделать всё что угодно, лишь бы видеть улыбку на твоих губам. Лисёнок, я правда рад, что ты вернулся ко мне, не бросил здесь одного. — Я так боялся отдать тебя лапам смерти, — омега произносил эти слова тихо, думая, что дети погрузились в сон, не желая тревожить. — И я не ценил свою жизнь. Честно, если бы можно было перемотать время на момент у твоего офиса, я бы снова кинулся под ту пулю, даже не задумываясь! Если бы я этого не сделал, то ты мог умереть. Для меня было, есть и будет твоя жизнь и наших детей значимее своей. Хосок тяжело вздохнул, прижимая ладонь омеги к своей щеке, и прикрыл глаза, вслушиваясь в его слова. — Что такого я совершил в предыдущей жизни, что в этой мне достался такой прекрасный истинный, как ты? — альфа едва повернул голову, касаясь губами запястья, и переплёл их пальцы. — Не утрируй! — хмыкнул омега и ухмыльнулся. — Разве я могу считать по-другому? Я с пятнадцати лет думал о тебе, ждал момента, когда смогу прикоснуться и быть рядом, потому что уже тогда любил! Альфа тихо рассмеялся, поднимая веки, и заглянул истинному прямо в глаза, считая блики созвездий и звёзд на дне тёмных омутов. — Я вспомнил тот вечер, — негромко произнёс Чон, выпуская руку омеги из своей, и вновь разместился у его ног, опираясь локтем о матрац, и уложил обе ладони на бёдра юноши. — Мы стояли с Сенатором у дверей в Большой зал, встречали гостей. Я хотел выйти на улицу, подышать, ведь было до ужаса душно, и когда вышел на балкон, заметил картеж машин твоего клана, что покидали территорию Здания Совета. А ведь вы тогда так и не явились на сам вечер, но я как-то не придал этому значения. Да и отпраздновали мы с Гуком после моё официальное назначение на роль главы клана лихо. Я до сих пор не всё с той ночи помню. — Вот ты сейчас об этом говоришь, а у меня ревность просыпается, — недовольно сказал омега, даже немного надувшись и хмыкнув. — Я вот ждал тебя, берёг себя, а ты! Все вы альфы одинаковые, — Юнги немного отвернул голову, якобы показывая своё недовольство, а после вернул взгляд на мужа. — Кстати, а как вы поймали Намджуна? Его же триада прикрывала? Неужели он раскрыл своё местонахождение? Хосок мягко улыбнулся на недовольства омеги, поглаживая руками очертания его бёдер, и чуть наклонился вперёд, уложив голову куда-то в район таза юноши, смотря тому в глаза. — Не ревнуй, лисёнок, это всё было в прошлом, а сейчас, кроме тебя, мне никто не нужен, ты и сам прекрасно знаешь это, — он опустил веки, шумно вздохнув, и вновь возвратил свой взор на супруга. — Наверное, если бы не Сокджин-хён, мы бы до сих пор его ловили. Он стал своеобразной приманкой. Чонгук предложил обнародовать факт того, что он жив, и чтобы Ким об этом узнал. Так сказать, перекинуться его же картой. Хён согласился нам подсобить, и я анонсировал прессе, что из-за покушения временно отойду от дел компании, а Сокджин на этот период займёт моё место гендиректора. Разумеется, это всё только для прессы, но Ким клюнул и не смог устоять перед соблазном. Назначил хёну встречу тет-а-тет, благодаря которой мы его и поймали, — Хосок перевёл дыхание, скользя взглядом по задремавшим под боком папы детишкам, и вновь глянул на истинного. — Утром этого же дня у клиники меня перехватил молодой омега, представившись бывшей парой Кима. Он просил у меня укрытия, в обмен на полное видео вашего разговора и информацию, где тот скрывается. По сути, у меня на руках были все карты, и поймать его уже не составляло труда. — Сокджин участвовал в этом? — Юнги искренне удивился и насупился. В груди зародилось волнение за друга, и он горько вздохнул. — Как он? Наверно, сильно переживает? Всё же сыграть значимую роль в поимке истинного очень сложно, и, наверно, это ударило по нему в моральном плане? — Он его до сих пор любит, поэтому ему тяжелее вдвойне, — Хосок чуть поджал губы, протягивая одну руку к сыну, и поправил упавшие на глаза прядки, стоило мальчику чуть-чуть повернуть голову, устраиваясь поудобнее. — После того дня я не беспокоил его, лишь звонил пару раз, чтобы убедиться, что с ним всё хорошо. Конечно, хён морально подавлен, и должно пройти время, чтобы он пришёл в норму. Тэхён из-за этого тоже чувствует себя подавленно. Чонгук сказал, что в ту ночь он проревел пару часов в ванной комнате, не пуская к себе никого. Им обоим нужно время свыкнуться в этой мыслью. — Больше всего мне обидно не за себя, а за них. Один любил его и любит до сих пор, другой — его младший брат. Он слишком жестоко поступил с ними, заставляя их мучиться, а понимание того, что они не смогут его исправить, давит сильнее на сознание, и чувствуешь себя ничтожным, — Юнги оглядел сыновей, улыбаясь. — Я ведь сам не представляю, что бы делал, будь ты таким же, как Намджун или на его месте. Не знаю, смог бы я поступить так же, как и Джин-хён. — Хён его любит, но прекрасно осознаёт, что эта любовь токсична и ни к чему хорошему не приведёт. И Тэхён это осознаёт. Они оба сразу готовили себя к тому, что так и будет, знали, что прежнего Намджуна им не вернуть. За ним слишком много грехов и смертей, а наш мир построен так, что платой за смерти и страдания невинных становится собственная смерть. — Надеюсь, что они смогут это преодолеть, — Юнги откинулся назад, обратив взгляд на дверь, и слегка задумался. — В любом случае, Тэхён сможет справиться. У него есть Чонгук, а скоро появится и малыш. А вот за Джин-хёна я переживаю больше. Надеюсь, что он сможет это пережить. Альфа понимающе вздохнул, а после слегка кивнул, так как сам тревожился за давнего друга. Да, Юнги был отчасти прав, у Тэхёна есть Чонгук и их маленькое ещё не родившееся чудо, которое младший носил под сердцем. А вот Сокджин теперь остался совсем один. — Как только ты окончательно восстановишься после комы, можно будет устроить большой семейный ужин. Хён всё равно нам уже как член семьи, да и рад очень будет, узнав, что ты пришёл в себя. Мы не сможем помочь справиться с его чувствами, но хотя бы попытаться не дать ему впасть в отчаяние или депрессию стоит. — Надо найти ему альфу хорошего, который поможет это забыть. Всё же когда кто-то есть рядом, откинуть прошлое проще, — омега потянул руку к одеялу, накрывая детей, и слегка заткнул под их тельца. — Забавно, что ты сейчас говоришь об этом, — альфа приподнялся на локтях, чтобы омеге было удобнее справиться с одеялом, и сам его подтянул чуть выше, улыбаясь, когда взор скользнул по лицам его малышей. — Хён и сам просил меня познакомить его с каким-нибудь альфой. — Вот возьми и познакомь! — с некой предъявой в голосе сказал омега. — Джин хороший, и ему нужен хороший альфа, который будет противоположностью Намджуна. Но только такого альфу надо, которому ты мог бы доверить хоть свою жизнь! Чтобы не было в нём сомнений. Сокджин-хён и без того многого натерпелся, чтобы ещё раз чувствовать боль. — Хей, что это ещё за нападки? — Хосок немного поморщился, слыша недовольство в голосе своего омеги, и хмыкнул, на руках подаваясь вперёд и оказываясь в опасной близости от уст истинного, быстро чмокнув того в мягкие губы. — Не бухти, познакомлю я его с одним альфой. Мой давний хороший друг. Ты должен был его помнить, хотя не факт, но мы ужинали как-то в его ресторане, он ещё подходил и интересовался, понравилось нам или нет. Как всё уляжется, обязательно устрою им встречу. — Ну раз мы с ним знакомы, то почему бы и его не пригласить на семейный вечер всей компанией? Так и Джину будет комфортнее, и нам спокойнее! — Юнги удовлетворённо усмехнулся с интонации Хосока и от поцелуя. — Всё же если они встретятся вслепую, кто знает, как Сокджин себя поведёт после всего этого. — Ну, как вариант, — альфа улыбнулся, опуская взгляд на губы омеги, и стремительно облизнул свои, вновь воруя с уст истинного быстрый поцелуй, и чуть отстранился, заглядывая в его глаза. — Есть не хочешь? Или отдохнуть? — Есть не хочу, но нужно. Месяц пробыть в коме, питаясь только веществами через катетер — не лучшая пища. Да и я сам вижу, как отощал сильно, — Юнги тяжело вздохнул, поднимая руку, и коснулся ею щеки альфы. Хосок рефлекторно зажмурил один глаз, когда всё ещё прохладные пальцы задели чувствительную кожу, и улыбнулся, чуть кусая нижнюю губу. — Тогда я попрошу приготовить для тебя куриный бульон с рисом и водорослями. И ты обязан будешь всё съесть, — Хосок приподнял один уголок губ в лёгкой ухмылке, слегка поластившись щекой о ладонь любимого. — Прямо пихать в меня насильно будешь? — хохотнул омега, улыбаясь. — Я постараюсь всё съесть, но не обещаю. Всё же не забывай, что я месяц ничего не ел, и впихнуть в себя сейчас много еды не смогу совершенно. — А кто сказал, что там будет столько, сколько ты не сможешь съесть? — альфа чуть приподнял бровь, смотря в родные глаза, и хмыкнул. — Нет, я, конечно, вроде, не тиран, но всё же. Насильно уж точно не стану кормить. — Хорошо, — Юнги слабо ухмыльнулся, смотря на любимого. — И чай, как я обычно пью. Твой запах, конечно, хорошо, но тебя-то не съем! — Мгновение назад ты говорил, что не сможешь съесть куриный бульон, а сейчас заговорил о каннибализме, — альфа даже чуть наиграно изумился, несколько отстраняясь, и покосился на супруга с улыбкой. — Мин Юнги, ваши пристрастия меняются со скоростью света, это пугает. — Мои пристрастия менялись со скоростью света, когда я вынашивал близнецов, так что в настоящий момент тебе грех жаловаться! — возмутился омега, погладив мальчишек по спинкам. Альфа еле слышно рассмеялся, прислушиваясь в слова возмущения со стороны омеги, и сел ровно, чуть потянувшись, разместил одну ладонь на бедро Юнги. — Тогда схожу, попрошу поваров приготовить тебе покушать, заодно и мальчишкам обед сделают, — Хосок слегка похлопал по омежьему бедру ладонью, вставая на ноги, и бросил взор на часы, хмыкая. — Скоро как раз должны Чонгук с Тэхёном вернуться. Эх, писку будет, когда Тэ узнает, что ты пришёл в себя. — Он явно будет рад, как и я! — удовлетворённо улыбнувшись, Мин напоследок прикоснулся рукой пальцев альфы. — Только возвращайся скорее. — Я быстро, — Хо подарил мягкую ухмылку омеге, окинув его и детей глазами, и наклонился, оставляя мягкий поцелуй на тёмной макушке, перед тем, как развернуться и тихонько покинуть пределы комнаты, лишь бы шумом не побеспокоить сон малышни. — Люблю тебя, Чон, — хмыкнул омега, провожая альфу взглядом, и поджал губы, не желая расставаться с любимым даже на такой непродолжительный период. Но увы, этих слов, оброненных омегой совсем еле слышно, альфа уже не услышал, в это самое мгновение аккуратно закрывая за собой дверь. Теперь на душе было так спокойно и хорошо, отчего Хосок не мог стереть улыбку с губ, радуясь тому, что любимый всё же очнулся и теперь чета Чон-Мин снова вместе. Эти мысли не оставляли сознание молодого мужчины, даже когда он неторопливо ступал по залитому ярким светом солнца коридору, вслушиваясь в нетипичную для дома тишину. До кухни идти было недолго, и мысленно альфа вспоминал про врачебные рекомендации по питанию, что давал ему доктор Сон. Он надеялся, что повара их никуда не дели. С кухни веяло приятным ароматом тушёного мяса, специй и молотого кофе. Привычное сочетание. Повара спокойно переговаривались, нарезая овощи и готовя гарнир. Хосок даже с пару секунд не беспокоил их, безмолвно следя, но когда один из них обернулся, протягивая руку за специями, в то же мгновение заметил хозяина дома, приветственно отвесив поклон. Хосок кивнул в ответ, вспоминая о том, с какой целью сюда направлялся, ведь некая эйфория всё ещё не покидала его тело и мысли, временами вводя альфу в лёгкий ступор. Он мягко растянул губы в довольной и счастливой улыбке, отдёргивая себя от приятных мыслей, и придвинулся к барной стойке, ставя на неё руки локтями, сцепленными в замок. Разговор был непродолжительный: Джинён, как оказалось, уже предупредил, что супруг владельца дома наконец вышел из комы, и сейчас ему было необходимо приготовить что-то лёгкое, чтобы не спровоцировать истощённый организм на отрицательные последствия. Остановившись на предложенном альфой варианте в виде куриного бульона и наполнений к нему риса и сухих листочков нори, Хосок попросил также заварить любимый омегой чай. Ждать пришлось недолго, ещё несколько минут, которые альфа не отрывал взор от окна, наблюдая за плывущими по небу облаками. Он улыбнулся в благодарность, когда перед ним оказалась чашка ароматного горячего напитка. Подхватив пальцами блюдце и кружку за ручку, Чон ещё раз поблагодарил поваров, уже покидая пределы кухни, и направилась назад, по пути осторожно дуя на горячую жидкость, желая немного остудить.***
Стоило Хосоку покинуть спальню, как Юнги прикрыл глаза, заключая детей в объятия и прижимая их к себе сильнее. Джисон закряхтел, поворачиваясь и ложась практически на животик, в то время как Джисун погрузился в очень крепкий сон, иногда слышно причмокивая губками. Некое утомление, вернее, даже слабость в теле, неприятно отзывалась импульсом в висках и вялостью в обездвиженных на три недели мышцах. Веки казались до безумия тяжёлыми, и как бы Юнги ни старался их приподнять, получалось паршиво. И уже вскоре в просторной спальне раздавались три мягких сопения и ритмичное, но хриплое дыхание. Возвратившись в комнату, альфа застал данное зрелище с нежной улыбкой. По груди едва от одного взгляда на спящих любимых им людей тёплое чувство, словно горячая патока, растекалось, вынуждая все беспокойства и тревоги, что до этого нарушали покой молодого мужчины, окончательно испариться. Он тихонько прикрыл за собой дверь, удерживая кружку рукой, и прошёл к столику, на котором стояла прикроватная лампа и какое-то медицинское оборудование из ряда приборов жизнеобеспечения, которые сейчас уже не имели никакого смысла. Оставив чашку на тумбе, Хосок, подошёл к кровати, немного приподняв одеяло, и осторожно взял младшего мальчика на руки, с ухмылкой подмечая, как ребёнок хмурил носик и что-то негромко кряхтел. Поправив одной рукой покрывало, Чон обошёл постель, встав на неё коленями со свободной стороны, и откинул мягкую ткань, размещая Джисона рядом с братом, который безмятежно посапывал под левым боком папы. Уложив сынишку на постель поудобней, лёг сам, как бы заключая близнецов в барьер из их с Юнги тел. Он укрыл детей одеялом, осторожно поправляя его и на груди истинного, и более удобней разместился рядом с сопящими малышами, подсунув руку себе под голову. Скользнув взглядом по профилю омеги, Хосок, дотянувшись рукой до ладони супруга, сжал прохладные пальцы своими, поглаживая большим кожу на костяшках.
