Часть 36
16 марта 2020 г., 22:54
Намджун не считал последние дни своей жизни, как это делали бы многие при аналогичных обстоятельствах. Он уже вполне смирился с тем, что проиграл, хоть и поставил на кон всё, что имел. Ким не мог сказать, что сильно мучился угрызениями совести; если вообще испытывал это чувство... Скорее, он был сторонником того, что время назад не возвратить и жалеть о прошлом смысла не было совершено. Да, он многое изменил бы в своих поступках, но ведь не встанешь перед Советом и Чонами, сделав эгьё и проронив миленьким голоском: «Я больше так не буду». Это прежде всего была война, в которой кто-то выиграл, а кто-то — проиграл, хоть Ким и тешил себя надеждой на другой расклад. Единственное, чему он был рад: Тэхён не угодит под удар со стороны Совета и других домов. Поэтому сейчас Намджун считал, что причинённая брату боль была, бесспорно, верным решением в своё время при таком финале, хоть ему и было тяжело принять факт, что младший предпочёл сторону Чонов, не его.
***
Руки тряслись. Да так, что подавить эту дрожь абсолютно не выходило. Она исходила словно изнутри, имея явно нечеловеческое происхождение. Омега смотрел на руки пару минут, наблюдая за ними совершенно безэмоциональным взглядом. Нет, изнутри он готов волосы на голове рвать и рыдать взахлёб, но внешне... Он попросту выбился из сил от этого чувства, отчего дрожь казалась такой естественной, словно подобное было постоянно. Раздумывать о завтрашнем дне не хотелось абсолютно, хоть мысли и возвращались к этому через раз. Тэхён поднял взгляд на железную дверь, что скрывалась от посторонних глаз. Вход в личную преисподнюю клана Чон. И там, блуждая по кругам ада, пребывал его брат. Чонгук обещал быть рядом и сдержал своё обещание. Омега ему был благодарен, правда. Но сейчас, когда любимый отошёл буквально на «пять минут», занести переданные Хосоком бумаги в офис, Тэхён остался один. Он терпеливо дожидался, хотя сам изнутри ломался на куски, ведь страшно. Нет, не за себя, и не за непутёвого брата. Просто страшно. Этот страх тошнотворно и чем-то липким растекался по всему телу, вынуждая хватать ртом воздух, шумно втягивая его через приоткрытые губы. Позади Тэхёна раздавались торопливые шаги, которые большей частью по своему ритму смахивали на бег. Чонгук не хотел оставлять любимого даже на минуту, но содействие и помощь брату были неизбежными в последние дни, когда решалась участь Ким Намджуна. Некоторые из консулов яростно пытались защитить Кима и донести до сенатора, что смертью ничего не разрешить и лучше бы просто заключить Намджуна в учреждение для душевно нездоровых людей. Хоть Хосок старался хранить спокойствие и просил о том же брата, при таком вероятном раскладе дел это было чрезвычайно нелегко. Они напомнили каждому о злодеяниях и поступках Кима, начиная убийствами и конфликтами между кланами, довершая покушениями. И как бы консулы ни пытались найти оправдания поступкам Намджуна, Хосок швырнул в них законами, что создавались из-под их же пера. И только тогда некоторые закрыли свои рты, осознавая, как сами себе противоречили. — Любимый, ты готов? — прошептал Чонгук на ушко Тэхёну, стоило обнять его со спины, поглаживая животик и прижимая к своей груди. Омега ощутимо вздрогнул, когда касания любимого и его тёплые объятия окутали его. Бесшумно выдохнув, юноша опустил руки вдоль тела, всё ещё ощущая дрожь в кончиках пальцев, и прикрыл глаза, поворачивая голову в сторону альфы, тем самым соприкасаясь свои лбом с его виском. — Вроде как, — неуверенно вымолвил юноша, коснувшись рукой ладоней старшего, чуть сжимая рукав пальто. — Может, всё же не стоит этого делать? — обеспокоенно спросил Чон, повернув голову к омеге и чмокнув его в висок. — Не думаю, что Намджун сможет сказать что-то стоящее, — хмыкнул альфа, медленно выпуская Тэхёна из своих объятий, и обошёл его, встав перед ним. Он взял его руки в свои, бережно сжимая и грея холодные подушечки. — Мне это нужно, — наблюдая за лицом любимого, прошептал юноша, сминая пальцы в тёплых ладонях старшего, и вздохнул. — Хорошо, но в любом случае скажи, как захочешь уйти. Для меня очень важно твоё эмоциональное состояние, — Чонгук наклонился, оставив на губах жениха мягкий поцелуй, и слегка улыбнулся. — Идём? — Да, пошли, — омега посмотрел прямо в глаза, чуть улыбаясь уголками губ, и перевёл взгляд на железную дверь, что виднелась за плечом истинного; тяжело вдохнул, собираясь с мыслями. Переплетя свои пальцы с пальцами омеги, Чонгук направился к двери. Уложив руку на массивную железную ручку, он потянул ее на себя, заведя омегу за спину, и когда та поддалась, пропустил Тэхёна вперёд, закрывая дверь. Он кивнул на поклон охранников, которые должны были убить Нама, если тот найдёт лазейку и попытается сбежать. Чонгук неспешно вёл жениха к камере, где был его старший брат, и лишь когда тот показался за поворотом петляющего коридора, кинул взгляд на омегу и прошептал: — Помни, что я рядом. Омега молча кивнул, сильнее сжимая пальцами ладонь своего альфы, и прижался виском к его плечу, прикрывая глаза, словно собираясь с мыслями. Он шумно выдохнул, когда они остановились напротив нужной двери, и прикусил щеку изнутри. Слыша шаги и голоса недалёко от своей камеры, Намджун усмехнулся. Стоило паре подойти, как он неторопливо повернул на них голову. Скользнув взглядом по брату и Чону, Нам недовольно скривился при виде альфы и отвернул голову обратно, явно выказывая своё нежелание общаться. — Чонгук, — Тэхён поджал губы, переводя взгляд на лицо жениха, и уложил свободную ладонь на предплечье альфы. — Подожди меня за дверью, пожалуйста. Всё в порядке, правда. — Тэ! — Чон возмутился, нахмурив брови, и было хотел возразить, как вздохнул и кивнул, бросив грозный взгляд в сторону брата своего жениха. Оставив поцелуй на макушке, Чонгук развернулся и пошёл обратно, позволяя омеге остаться с братом наедине. Омега ощутимо вздрогнул, когда дверь за альфой закрылась с тихим скрипом. Юноша сцепил пальцы в замок, чуть заламывая их, и поднял на брата взгляд, скользя глазами по его силуэту. — Привет, — негромко вымолвил омега, облизнув пересохшие губы, не сводя со старшего взгляд. Намджун неспешно повернул голову на Тэхёна, стремясь выразить всем своим существом равнодушие к младшему брату, чтобы тому было легче выкинуть его из своей жизни, как ненужный хлам. — Ну привет, — ответил Ким, усмехнувшись. — Решил устроить семейные разговоры по душам перед моей смертью? Мне это не нужно. Мог не приходить. Юноша помалкивал с пару секунд, глядя на искажённое неким презрением лицо альфы, и стиснул ладони в кулаки, пряча дрожащие руки. — Я не ради тебя сюда пришёл, — Тэхён старался разговаривать хладнокровно, чтобы скрыть дрожь в голосе. — Я полагал, что хотя бы теперь ты перестанешь вести себя как сволочь. Но неотступно гнёшь свою линию. Отец бы оценил. — Оценил бы. Но не оценит, потому что мёртв, и ты последний остался из семьи Ким. Даже омерзительно представлять тебя вместе с Чоном, а лицезреть... так и хочется вырвать себе глаза, — Намджун скривился и скрестил руки на груди. — Только если я руководствовался тем, чему отец учил и чего хотел, то ты предал семью ради узла на члене врага! — Ты ведь преднамеренно это делаешь, да? — омега немного нахмурился, медленно охватывая себя руками за плечи, и переступил с ноги на ногу, оставаясь стоять на месте. — Пытаешься задеть за живое, чтобы я лишь сильнее тебя возненавидел? — Тэхён прикрыл глаза, умолкая на мгновение, и облизал нижнюю губу, продолжая: — Но несмотря на то, что ты считаешь меня предателем и, возможно, неким позором семьи, я пришёл сюда не к смертнику, которого все ненавидят, а к родному брату. Да, я помню, кем ты меня считаешь, и помню, что обещался пустить пулю в лоб при следующей встрече. Я помню все твои слова. Больно, конечно, это осознавать, но они ничего во мне не изменили. Намджун молчал, не осмеливаясь сказать что-либо ещё. Он отвернулся, вглядываясь в стену, и сжал руки в кулаки, мысленно желая, чтобы брат покинул это место. — Тэхён, ступай к своему альфе, мне не о чем с тобой разговаривать и видеть тебя тоже не хочу. Мне омерзительно даже находиться с тобой в одном помещении, весь провонял Чоном, ещё и ублюдка его вынашиваешь. Имелась бы возможность, я бы это сразу вырвал из тебя! — Да как ты смеешь? — неожиданно не своим голосом прошептал омега, смотря на альфу широко распахнутыми глазами, в которых скапливались солёные капли в уголках, вот-вот обещаясь скатиться по щекам. Он ощутимо дрожал, но уже не от страха перед неизвестным, а от злости. — Как ты, сукин сын, смеешь такое произносить? Тебе омерзительно находиться рядом со мной? Ох, да ладно?! Прям до тошноты, наверное, да? Хах, ну уж извини, что тебе приходится выносить моё присутствие! — омега почувствовал, как слёзы быстро устремились по щекам, описывая контур подбородка и капая вниз. — Блять, и на что я рассчитывал? — прошептал юноша сам себе, горестно усмехаясь и стирая запястьем влагу со щёк. — Ты как был двуличной мразью, так ею и остался. Что, своё альфийское достоинство потешить решил, да? Легче же нагрубить и оттолкнуть от себя, чем сорвать эти лживые фальшивые маски и хотя бы на пару минут стать нормальным человеком. И как бы ты ни пытался это сделать сейчас, как бы я на тебя ни злился и ненавидел, я не могу просто взять и забыть тот факт, что ты — мой родной брат! Единственный, сука, родной по крови человек в этот мире. И как бы ты ни старался меня оттолкнуть, сколько бы я сам этого ни хотел — ничего не получается. С Сокджином та же херня, да? Он ведь до сих пор тебя любит, даже после того, что ты сотворил. Правильно же говорят, горбатого только могила исправит. Намджун тягостно вздохнул, подняв глаза кверху, и откинулся назад, пытаясь не беспокоить простреленную ногу. Он выглядел крайне беспристрастным, хотя хотелось чистосердечно извиниться перед братом и пожелать ему счастья. Но он осознавал, что будет лучше, если младший возненавидит его, будет проклинать, считать мразью, уродом. В груди сердце сжималось, а желание выпросить прощение всё росло. Плотно стиснув челюсть, Намджун сжал руки в кулаки и резко подорвался со своего места, преодолевая расстояние в несколько шагов, несмотря на боль. Просунув руку за решётку, а другой вцепившись в прут, он схватил юношу за свитер и резко притянул к себе, осматривая его безумным взглядом. — Мой брат мёртв, а ты — всего-навсего ничтожная подстилка Чона, не имеющая никакого отношения к моему драгоценному Тэхённи! Нужно было убить тебя тогда, задушить, избить до смерти, пристрелить, не важно, но не дать стать инкубатором для выблядка Чона! Юнги потерял ребёнка — хочу, чтобы и твой сдох! Омега задрожал сильнее, вцепившись пальцами в руку альфы, что сжимала его свитер на груди, а второй рефлекторно обнял свой живот, словно так стремясь защитить своё маленькое чудо. Он пытался отцепить пальцы старшего, лишь громче всхлипывая и смотря прямо в глаза, наполненные безумием. — Ты окончательно слетел с катушек, — сквозь всхлипы и дрожь в голосе промолвил юноша, сильнее прижимая руку к животу, и дёрнулся назад, стараясь отцепить руку брата от себя. Из ниоткуда раздался выстрел. Пуля пролетела буквально в сантиметрах двадцати от омеги и заточённого. Злое, частое дыхание, тяжёлые шаги. Чонгук вышел из тени, очутившись рядом со своим омегой довольно быстро. Он приставил пистолет к предплечью Кима и прорычал: — Немедленно разжал свои пальцы, или я обещаю, что пущу в тебя столько пуль, сколько сочту необходимым, и плевать я хотел на ебанный Совет! Я заставлю тебя мучиться и раскаиваться о том, что ты опять осмелился к нему прикоснуться! — последние слова Чонгук едва не прокричал, сдерживая себя. Намджун переместил взор на молодого альфу и всё же неторопливо ослабил хватку на одежде брата. — Тебя же попросили нас оставить? — хмыкнул Намджун, не переводя с Чона взора. Чонгук в ответ сам испепелял его, продолжая удерживать на мушке. Положив руку Тэхёну на талию, он спрятал его за своей спиной. — Чтобы я бросил своего омегу с таким ублюдком, как ты? Я похож на недоумка? — прошипел Гук, припрятывая пистолет. — Даю обещание, Ким, ты умирать будешь долго, уж об этом с братом мы позаботимся! — вынув пистолет ещё раз, он резко ударил стволом по пальцам Намджуна, отчего тот взвыл и повалился на пол. — Идём, Тэ, тебе в этом месте нечего больше делать! Тэхён его словно не слышал, лишь сильнее разразился жгучими слезами и обхватил свой живот двумя руками, глядя куда-то сквозь предметы затуманенным из-за солёной влаги взглядом. Проделка брата и звук выстрела, что до сих пор отдавал эхом в ушах, вынудил омегу испугаться, рефлекторно сжимаясь и шепча что-то себе под нос, моментами даже не осознавая, что именно. — Больно, — приглушённо прошептал младший, жмуря веки, и закусил нижнюю губу до крови. Чонгук остановился неожиданно, встав перед омегой, и испуганно бросил взгляд ему в глаза, положив руки на плечи. — Что? Больно? Где болит? Малыш, — голос альфы испуганно дрогнул, осознавая, что если эта встреча с братом вызвала угрозу выкидыша, то Наму не жить уже сегодня. Это здание принадлежало семье Чон, и Совет без позволения сюда и клюва не всунет, исключительно, только с ордером! — Живот, — Тэхён, сам не понимая того, залился слезами ещё громче, одной рукой цепляясь за пальто истинного на груди, а другой сильнее прижимая к себе, к животу, всхлипывая. — Чёрт! — Чонгук, не думая, подхватил омегу на руки, поудобней перехватывая, а в дальнейшем бросился к выходу. Он мысленно умолял всех богов, чтобы успеть добраться до больницы и с суженым и ребёнком всё было хорошо. Увидев пару, охранник раскрыл дверь перед ними, и Чон стремительно проскочил в неё, устремляясь сразу к своей припаркованной перед зданием офиса машине. Поставив Тэ на ноги, он проворно вытащил ключи, разблокировав авто, и открыл заднюю дверь, помогая омеге удобней расположиться. — Умоляю, потерпи немножко, всё будет хорошо! — быстро чмокнув любимого в лоб, Гук захлопнул дверь и обежал авто, занимая водительское сиденье, и сорвал итальянку с места, набирая приличную скорость, наплевав на дорожный режим. Тэхён пытался успокоиться, пальцами сжимая ткань свитера, и еле слышно поскуливал. Он судорожно припоминал всё, что ему рассказывал Юнги и советовал врач в его первый приём в омежьей консультации. Прикрыв глаза, он постарался возвратить своему сознанию здравое мышление, дыша шумно, но размеренно, вбирая кислород полной грудью, лишь бы восстановить дыхание и хотя бы прийти в норму. Он очень боялся, что с его малышом может случиться что-то нехорошее. Но юноша старался отвлечься от этих мыслей, надеясь, что данная боль — лишь незначительный всплеск эмоций и никак не побеспокоит его мальчика. Чонгук выжимал из машины всё, что мог. Он еле слышно матерился, обходя другие автомобили, выезжал на встречную полосу. Пальцы до побеления костяшек сдавливали руль. Альфа старался быть более спокойным, но его вспыльчивый нрав и горячая кровь абсолютно не помогали в этом деле. Благо, что больница находилась не так далеко и им удалось доехать за пять минут на скорости в сто шестьдесят. Притормозив у входа в приёмное отделение с оглушительным визгом шин, альфа выпрыгнул из автомобиля, обегая его, раскрыл дверь, подхватывая любимого на руки, и помчался внутрь здания, прихлопнув дверцу ногой. — Сейчас, родной, сейчас! — двери разъехались, и Гук подбежал к первому попавшемуся врачу! — Пожалуйста, помогите, мой омега беременный! Пожалуйста! — Идёте за мной! — сказал доктор, ведя пару по коридору. Он указал на каталку, прося положить омегу на неё, пока сам позовёт компетентных врачей. Тэхён в панике осматривал белый коридор, цепляясь пальцами за руку своего альфы, и вновь обронил пару горячих слёз, испуганно смотря тому в глаза. — Чонгук, мне страшно, — прошептал юноша, громко всхлипнув, и прикусил нижнюю губу, терзая зубами свежие ранки. — Не бойся, — ответил альфа, натянуто улыбаясь и сжимая руку любимого в своей, поднося к губам, пока вторую уложил на животик и начал поглаживать. — Всё будет хорошо! Просто малыш немного капризничает! Не думай о плохом! — продолжал Гук, пока его не отпихнули от омеги, а после повезли юношу в неведомую ему сторону. Смотря Тэхёну вслед, альфа сжал руки в кулаки, обещая себе, что Намджун пожалеет обо всём, что будет молить убить его быстро! Он покажет ему все круги ада здесь на земле.***
Из-за переизбытка эмоций, накатившейся истерики и страха за ребёнка Тэхён смутно помнил, как прошли эти полчаса. А может быть, и больше — юноша точно не знал. Живот тянуло, кололо нарастающей болью, что сходила на нет лишь на пару секунд, после снова вынуждая омегу морщиться и поскуливать. Крутящиеся вокруг него врачи не успокаивали однозначно. Те мельтешили перед глазами, осторожно прощупывали мягкий живот, взяли пару анализов крови и делали кучу заметок в блокнотах и картах. Боль утихала лишь тогда, когда юноша мог принять более-менее горизонтальное положение, расслабляя мышцы живота. И он понимал, что от накативших переживаний и эмоций его жутко клонило в сон. Он чуть взбодрился только после того, как один из врачей что-то вколол прямо в бедро, порекомендовал прокапать капельницу и побыть под наблюдением врачей ещё пару часов. Боль стала сходить на нет, всё ещё оседая неприятным ощущением внизу живота, зато теперь омега был относительно спокоен. Видимо, Чонгук всё же успел вовремя и теперь их чуду ничего не угрожало. Чонгук не вёл счёт времени, лишь нервно стучал пальцами по коленям и вскидывал голову на каждого медработника, ожидая вестей. Хосоку он звонить не стал, понимая, что у брата сейчас и без того много дел, да и чем он мог помочь в этой ситуации? — Господин Чон? — на его плечо легла рука, и Чонгук вскочил на ноги, повернувшись к врачу. — Да. Как Тэхён?! — немедленно задал он волнующий его вопрос, с надеждой смотря на бету. — Он уже в палате. Вы можете проведать его. С ним и плодом всё хорошо. Но есть вероятность того, что позже ему придётся полежать на сохранении пару месяцев. Но это будет ясно лишь через три — четыре месяца. Так что не беспокойтесь. Все рекомендации я уже назначил и оставил на столе. Он сейчас в четыреста девятой палате. — Спасибо вам огромное!— Чонгук отвесил поклон, довольно улыбаясь, и сорвался с места, вожделея поскорее удостовериться, что с возлюбленным всё хорошо. Альфа преодолел все четыре этажа, наплевав на загруженный работниками лифт. Стоило оказаться на нужном этаже, как начал высматривать необходимую палату, проходя внутрь к омеге. Тэхён лежал на койке полусидя, уложив одну руку на живот, а вторую расслабленно опустил вдоль тела. Он временами поправлял рукой съезжающий рукав свитера, не давая тому сползти на иглу капельницы, которую ему ввели буквально пару минут назад. Юноша наотрез отказался переодеваться в больничную сорочку, да и какой смысл, если завершив с этой процедурой, он поедет домой. Услышав скрип открывающейся двери, Тэхён рефлекторно поднял взгляд на входящего, чуть поджимая губы. Заметив своего альфу, юноша спокойно выдохнул, заметно расслабляясь, и медленно заводил пальцами по тёплой коже живота, пробравшись ладонью под ткань свитера. — Говорил же, что идея паршивая! Но ты меня, как всегда, не слушаешь, — спокойным, ласковым голосом выговорил Чонгук, позволяя себе пустить солёную влагу по щекам. Радостно улыбнувшись, что с его омегой всё в порядке, альфа облегченно перевёл дыхание, чувствуя, как страх за жизнь их ребёнка свалился с плеч тяжёлым валуном. Закрыв дверь, он пошёл к постели, присаживаясь на самый край, чтобы не помешать омеге и не побеспокоить, и взял ладонь любимого в свои. — Глупенький ты мой! Я так испугался за вас! Тэхён прикрыл глаза, судорожно втянув воздух через приоткрытые губы, и сжал пальцами руку альфы, переведя взгляд на окно. — И впрямь, бессмысленно было полагаться, что он хоть как-то изменится. Но несмотря на это, теперь я спокоен. Тот человек, которого я сегодня встретил — не мой брат. — Не мучай себя больше, хорошо? Просто повезло, что я не послушался тебя и не ушёл! Те стены звукоизоляционные, как и дверь. Боюсь подумать, что бы произошло, если бы я не успел. Мы ведь так его ждали и так хотели этого малыша, — Гук уложил ладонь на животик омеги. — Не пугай его так больше. Он же крошечный ещё! — на полном серьёзе говорил Чон, дожидаясь смеха или улыбки любимого. Но вопреки надеждам, юноша не издал ни звука, только кивнул на его слова, осторожно выпутывая свои пальцы из руки старшего, и повернул голову в сторону прикроватной тумбы. Облизав губы, омега протянул руку к лежащей папке с рекомендациями врача, цепляясь за небольшую белую полоску, что выглядывала из-под плотной бумаги титульного листа, и потянул тот на себя, сразу же протягивая альфе. — Я был записан на узи через два дня, но здесь сделали раньше, чтобы удостовериться, что не началась отслойка плаценты или что-то другое, — омега говорил это тихо, следя, как Чонгук перенял из его рук листочек с двумя чёрно-белыми снимками, и чуть подался корпусом вперёд, чтобы осторожно тыкнуть пальцем рядом с маленьким белым пятнышком. — Это наш малыш. У альфы заметно тряслись руки. Он смотрел на это крошечное, ещё не понятное пятнышко, и не мог поверить, что это и правда его с Тэхёном сын. Чонгук не моргал, а потом перевёл взгляд на омегу и широко, довольно и радостно улыбнулся. Он приблизился, опираясь руками по бокам от любимого, и оставил на его губах нежное касание, практически невесомое, но такое трепетное. — У нас будет прекрасный и замечательный ребёнок! — Конечно, — Тэхён позволил себе малость улыбнуться, укладывая ладонь на щеку альфы, и прижался своим лбом к его, прикрыв глаза. — Я рад, что с ним всё хорошо. Боже, я так испугался, что могу ему как-то причинить вред. Я бы себе этого не смог простить. — Больше не совершай глупостей, пожалуйста! — альфа повернул голову на ладошку омеги, целуя тыльную сторону, но не сводил с него взгляда. — Сейчас тебе необходимо отдохнуть, а потом мы поедем домой. — Хорошо, — юноша поднял веки, смотря в глаза напротив, и прошёлся пальцами по щеке любимого, чуть улыбаясь. — Прости, что заставил переживать. — Ничего, главное — больше не мучай себя и не волнуйся, — прошептал альфа, вновь оставляя прикосновение губ на коже. — Через пару часиков поедем домой. И будешь отдыхать. И от секса мы откажемся, пока доктор не даст добро. — А вот по поводу секса — обидно, — хмыкнул юноша, чуть дуя губки, и вздохнул, глядя на альфу большими щенячьими глазками. — Даже от «взаимной помощи» отказаться придётся? — омега слегка завёл язык за щеку, заметно расслабляясь и забывая про угнетающие мысли, что изводили его ранее. — Ну сделать тебе приятное я могу, но вот о большем пока не думай! — хохотнул Чонгук, подавшись вперёд, и чмокнул Тэхёна в лоб. — Люблю тебя, родной мой! — Я тоже люблю тебя, тигрёнок, — улыбнулся омега, пройдясь рукой к шее старшего, чуть сжимая пальцами область позвонков, и передвинул ладонь на плечо, спускаясь вниз по предплечью.***
— Мы не должны проявлять жестокость! Несмотря на все деяния Ким Намджуна, мы не можем уподобляться диким животным и рубить всем головы! — высказался консул Чхве, имевший связь с китайской триадой — оттого и было понятно, чего он яростней всех вёл борьбу за право Кима на жизнь. Некоторые из сидящих консулов закивали, кто-то положительно шептал, поддерживая Чхве. — Тогда почему, консул Чхве, вы держали язык за зубами, когда дом Ким переступил через омерту, мирный договор, убив Мин Юнхёка, а после и старшего омегу семьи Мин? Вы также закрыли глаза на покушение, совершённое в мою сторону. Там оказался мой сын, который пролежал в коме! Вы все проглотили языки, когда раскрылась тайна смерти Мин Суджо, и что ей поспособствовал Ким Намджун! Про то, что он причинил вред своему брату и главе клана Мин, Мин Юнги, вообще не стоит говорить, ведь это верх жестокости! Похищение, новое покушение! И вы его оправдываете? — Сенатор попросту уже не выдерживал лицемерия консулов. Ударив кулаком по столу, отчего те сели словно по струнке, смотря друг на друга. — Вследствие последнего покушения чуть не погиб Мин Юнги, но он потерял ребёнка, которого вынашивал! Если бы Чон Хосок или Чон Чонгук были повинны хоть в одной из этих смертей, вы бы все кричали с пеной у рта об их смерти! — Сенатор стиснул челюсть, гневно смотря на каждого из консулов. И все эти разборки Хосок слушал не проронив ни слова, сжимая руки в кулаки и внимая каждой фразе консулов, словно вписывая их слова в книгу самых бредовых мыслей. Он сидел один, перед кучкой напыщенных индюков, которые резко решили пойти на попятную и тем самым избавить себя от потери столь привилегированного места, ведь, пока потенциальный враг был жив, пускай и по их же инициативе, Совет имел право на существование. Хосок сжал челюсть, когда консул Чхве снова начал изливать своё мнение, и не сдержался, вскидывая на того взгляд и прерывая такие горячие речи. — Лечебница для душевнобольных? — данную фразу Хосок чуть было не прорычал, заставляя консулов и сенатора обратить на него внимание и замолчать. — Вы издеваетесь надо мной, консул Чхве? — альфа остановил свой взор, что блуждал по лицам мужчин, на том самом альфе и оскалился. — Этот ублюдок с маниакальными наклонностями к убийствам только смерти и заслуживает. И не стоит забывать, что в настоящий момент Ким находится под надзором моего дома и я могу убить его прямо сейчас, наплевав на ваши слова. Я был благосклонен, не прикончив его сразу же, а оставив в живых по вашей же просьбе. И чем это для меня оборачивается? Если вы так хотите оставить его в живых, то предоставьте мне хотя бы три разумных аргумента! — Если вы так жаждете убить Ким Намджуна, то чем вы лучше него? — консул горделиво задрал нос. — И как вы отваживаетесь в подобном тоне разговаривать со мной? Я в два раза старше вас! А вы показываете такую непочтительность к Совету, Чон Хосок! Если вы глава домов Чон и Мин, это не даёт вам право говорить с нами в таком тоне! Ким Намджун является главой дома Ким, и мы не можем убить его исключительно по вашим догадкам! Да даже если и так, то нужно было лучше следить за вашим омегой, чтобы сидел дома, а не высовывал свой нос и не вставал под пули! — высказался Чхве, с оскалом смотря на Чона. — То, что в ваших руках два дома, не даёт вам право заниматься самосудом! Для чего, по-вашему, мы все сидим в этом месте? — Не переходите на личности, консул, — последнее слово альфа преднамеренно выделил с наигранною вежливостью, едва не цедя его сквозь зубы. — Своими словами я ни разу не затронул семейное положение кого-то из вас, так будьте добры, не суйте, как вы сами выразились, нос не в своё дело. Вас не касается то, почему мой супруг так поступил. На данный момент значимую роль играет лишь факт покушения и угроза смерти моему омеги. У вас ко мне личная предвзятость? — Хосок поднял со своего места, расправляя складки на пиджаке, и неторопливым шагом направился в сторону альфы, обходя полукруглый стол, где и восседал Совет. — Вы прямо терпеть меня не можете. Даже тогда, два года назад, когда я обратился к Совету за помощью и когда Ким уже успел навредить большому количеству людей, в том числе моему супругу и своему родному брату, вы были одним из первых, кто громче и яростней всех доказывал Совету мою неправоту. А как всё оказалось на самом деле? Сейчас иные обстоятельства, а вы снова пытаетесь вставить палки в колёса, так и не дав вразумительного разъяснения своим словам. — Чон Хосок, вы не являетесь центром мира сего! — хмыкнул мужчина, поправляя рукава своего пиджака. — Ким Намджун — глава дома Ким! И мы не можем позволить оставить клан без главы! Или вы намеревались всё скинуть на его брата? Только вот, ваш омега хоть что-то тужил из себя, как глава дома, а этот, как его там..? — замялся Чхве, тупя взгляд. — Ким Тэхён, — шёпотом подсказал ему сидевший слева консул. — А, да, Ким Тэхён! Так вот, этот будет просто позором! — Какое досадное упущение с вашей стороны запамятовать, что на данный момент под моим крылом не только клан Мин, но и Ким, — альфа остановился прямо напротив консула, засовывая руки в карманы брюк, и чуть оскалился, смотря тому в глаза. — После того, как Намджун сбежал и оставил клан без главы, то по праву наследства клан перешёл его брату. Да, Тэхён ничего для клана не сделал как глава, но как единственный дееспособный наследник он переписал все документы и компанию на моего брата, Чон Чонгука, как на своего жениха. Клан Ким официально является приемником моего клана, как и клан Мин. Если так необходимо, могу предоставить все бумаги. Консул насупился, хмурясь, и резко подскочил со своего места, швырнувшись своей папкой. Отодвинув стул, он с ненавистью взглянул на Чона. — В любом случае вы здесь ничего не решаете, здесь решаем мы! И какое мы все вынесем решение — так и будет! Альфа лишь удручающее вздохнул, когда папка с какими-то документами с громким хлопком приземлилась где-то у его ног. Хосок окинул её стремительным взглядом, хмыкая, и вновь поднял глаза на консула. — Тогда, чтобы поступить так, как вы жаждете, вам придётся переступить через меня, чтобы добраться до Кима, — процедил Чон сквозь зубы. Консул хмыкнул, смотря на Чона, и поправил свои очки. — Совет существует дольше, чем вы живёте, и вы смеете так общаться с теми, кто старше вас? Так вы выказываете своё уважение? Хосок сделал шаг вперёд, оказываясь вплотную к столу и самому альфе, и уложил обе ладони на деревянную поверхность, наклоняясь ближе. — Если вы ещё не поняли, то у меня уже давно нет к вам уважения, — прошипел альфа сквозь зубы, не сводя с того взгляда, что в мгновение стал темнее ночи, а после резко растянул губы в приторно наигранной улыбке, отстраняясь, и хмыкнул, окинув членов Совета взором. — Сенатор, — остановив свой взгляд на мужчине, он тихо вздохнул и, кивнув альфе в прощальном жесте, развернулся к двери под тихий гул и перешёптывания консулов, покидая этот ненавистный зал.***
Чонгук аккуратно вёл автомобиль, временами дотрагиваясь животика омеги ладонью и поглаживая. Их, наконец, отпустили домой, с условием больше не нервничать и отдыхать. На пару недель установили запрет на плотские утехи, но Чонгук не особо переживал, самым важным было, чтобы с любимым и ребёнком всё было хорошо. Телефон зазвонил неожиданно. Альфа бросил взгляд на гаджет, лежащий у ручника, и потянулся к нему, незамедлительно принимая вызов от брата. — Совет хочет оставить Кима в живых, — не желая откладывать информацию в долгий ящик, сразу же выпалил старший, стоило младшему принять вызов. — Некоторые консулы не видят смысла в его смерти: мол, клан без главы остаётся. Сука, я сейчас еле сдержался, чтобы этому ебучему консулу Чхве по его свинячьей морде не вдарить. — А ничего, что я сейчас глава дома Ким от имени Тэхёна? — возмутился Чонгук, но сбавил обороты, понимая, что он сейчас не один, а любимому волноваться нельзя. — Намджун уже давно не является главой дома, им является Тэхён, так как после своего побега Нам лишился своего статуса и Совет принял это официально, ведь клан не может существовать без главы! — Гук вздохнул, поворачивая на перекрёстке под сигнал светофора. — Они сами себе противоречат. Что по этому поводу говорит Сенатор? — Разумеется, Сенатор принял нашу сторону, — тяжело выдохнул старший. По ту сторону связи был слышен звенящий звук ключей, а позже непродолжительный писк, свидетельствующий, что машина была снята с сигнализации. — Но я совершенно не понимаю подобного рвения оставить его в живых. В нём не осталось ничего человеческого, главой своего клана ему уже тоже стать не суждено. Они настаивали на том, чтобы отправить его в психбольницу, как душевнобольного человека, и ссылались, что все его действия — психическое состояние аффекта, якобы он не осознавал, что совершал. Пиздец, из-за него люди умирали, а он «не понимал», что делал. — Они боятся лишиться своих мест. Отлично понимают, что если нам будут принадлежать три самых крупных мафиозных дома, которые, по сути, уже объединились, то смысла в Совете не будет совершенно! Да, пусть пока дома официально не подписали мир, но он нам и не требуется. Если мы закрепим это всё официально, то Совет попросту можно будет расформировать из-за ненадобности! — Мне сдаётся, что там не всё так чисто. Да, они боятся потерять свои посты и привилегии, но причём здесь Ким? Мы могли подписать мир и раньше, тем более дом Мин уже чуть меньше двух лет под мои крылом. Столько же и ты стоишь во главе Ким. От Совета уже давно нет смысла, — Хосок говорил это уже сдержанней, чем раньше. — У меня такое чувство, будто у консулов на Кима свои планы. — Всё может быть. Но и не забывай, что консула Чхве не допустили на место сенатора, так как он вёл тёмные дела с триадой. Может, в следствии этого он так яро и настаивает на психологической клинике. Намджуну не составит труда сбежать оттуда, — Чонгук повернул голову на Тэхёна, малость улыбнувшись, и подался к нему, чмокнув в плечо. Омега слегка улыбнулся в ответ, откидывая голову на спинку сиденья, и повернул её на альфу, наблюдая за его мимикой, пока тот переговаривал с хёном по телефону. Разумеется, он понял, о чём разговор, раз имя его брата и упоминание Совета уже не раз сорвалось с губ истинного. — Вообще, поражаюсь, как его из состава Совета не убрали, — раздался звук зажигания и тихий рёв мотора. Хосок замолк на пару секунд, после продолжая говорить: — В любом случае я плясать под их дудку не намерен. Не знаю, явятся ли они с ордером завтра, или же сейчас решат отбивать порог компании, но я приказал Сонгвану усилить охрану офиса и, если что, не вестись на орден. — Либо перевести его в другое место, чтобы не нашли точно, — хмыкнул Чонгук. Он повёл машину дальше, выезжая на дорогу к дому. — Ты сам с ним справишься или мне подъехать? — Думаю, справлюсь, — буквально спустя секунду выдохнул Чон-старший, тихо хмыкая. — Кстати, как прошла ваша встреча с Кимом? Вы уезжали, на Тэхёне лица не было. Всё хорошо? — Да встреча прошла так себе, если честно! — ответил Гук, кинув взгляд на любимого. — Потом дома всё расскажу. Не хочу Тэхёна заставлять снова волноваться. Но в любом случае, хён, я на связи. Так что звони, если понадоблюсь! — Ладно, удачно доехать до дома! А то я думаю, сегодня там нескоро буду, — с лёгкой улыбкой в голосе проговорил альфа, вздыхая вновь, а после этого завершил звонок, оставляя в трубке после себя лишь короткие гудки.
