Часть 39
8 мая 2020 г., 20:42
Тихий стон пробуждения разнёсся по комнате, создавая дуэт с шелестом постели. Омега сладко потянулся, не открывая глаз, и зевнул, вытягивая одну руку вверх, а после прислонил ту к плечу, выгибаясь в спине. Рухнув обратно на постель, Юнги тяжело вздохнул и, улыбнувшись, приподнял веки, упершись взором в потолок. Огладив грудь и живот ладонью, парень прошёлся пальчиками к сильной руке на своей талии, которая так крепко прижимала к мужу. Повернув голову на любимого, Юнги расплылся в ещё большей улыбке, переворачиваясь полностью на бок, и оставил на губах истинного лёгкий поцелуй, наслаждаясь видом спящего альфы, даже толком не помня, когда в последний раз видел Хосока по утрам в их постели. Характерный тихий хрипловатый стон зазвучал приглушённо и слегка гортанно, стоило Мину оторваться от его губ с мягкими касанием. Старший явно не желал просыпаться, будучи эмоционально и физически вымотанным прошедшим днём, но всё же лениво приоткрыл веки, смотря сонно и мутновато.
— Уже проснулся? — хрипло протянул альфа, вновь прикрывая глаза, и чуть сполз ниже на подушке, утыкаясь носом в яремную впадинку и вдыхая любимый аромат, обнимая рукой за талию чуть сильнее.
— Угу, — промычал парень, не стирая улыбку с губ, и начал перебирать волосы любимого, подперев другой рукой голову. Юнги забросил ногу на бедро старшего, прижимаясь к нему сильнее, а после этого оставил поцелуй на макушке. — Поспи ещё немного, — тихо проговорив, Мин улёгся на подушку и заключил в объятия Хосока за плечи, прикрывая глаза от чувства безмятежности.
— Угу-м, — еле разборчиво промычал старший, мелко содрогнувшись, когда пальцы юноши стали перебирать пряди. Было абсолютно неохота что-либо делать и тем более подниматься с постели, когда можно вот так провести в обнимку ещё какое-то время, перед тем, как вновь взять на себя рутинные обязанности главы крупного мафиозного клана. Юнги нравилось, как старший млел в его руках, ластился и становился беззащитным. В подобные моменты омеге казалось, будто он обладал безграничной властью над альфой, но также осознавал, что это была просто иллюзия — или же сам так думал, вспоминая недоверие мужа к себе. Как бы ему ни было хорошо, Мин понимал, что страх предательства и потери любимого никогда не исчезнет. Да, может, со временем Юн будет меньше об этом думать и это чувство уменьшится, скрывшись где-то глубоко внутри омеги, но время от времени оно будет давать о себе знать, загоняя в полное отчаяние. Сейчас он наслаждался этими мгновениями, которые растекались словно целебной мазью по открытым душевным ранам, оставляя после временами ноющие шрамы. Ему сложно винить Хосока больше, чем самого себя, полагая, что причиной всего был только он сам и его страх перед отцом. Он не отрицал вину мужа, но находил её не такой существенной, как собственную глупость. Оставалась лишь надежда, что Хосок правда больше не станет сомневаться в нём и его чувствах.
— Как себя чувствуешь? — тихо поинтересовался старший, сглатывая накопившуюся слюну, и выдохнул совершенно неслышно, облизывая губы. Его пальцы лениво задвигались по тёплой коже спины, первоначально раскачиваясь вперёд-назад, а в дальнейшем стали вырисовывать какие-то тривиальные узоры.
— Просто замечательно, — прошептал омега, чуть бы не мурча от подобных незатейливых нежностей. Он притворил глаза, растягивая губы в улыбке, и громко хмыкнул, облизывая языком свои уста. — Давненько так хорошо не было, — ещё тише проговорил Юнги прямо на ушко мужа, очевидно, делая намёк на прошедшую ночь интимным голосом. И даже для некого подтверждения своим словам, закинул на альфу ногу, сгибая её в колене, а руку, что массировала кожу головы старшего, завёл за спину, прикасаясь подушечками к анусу, ощущая, как тот распух явно от продолжительного перерыва в интимной жизни и резкому её началу. Вставив в себя пару пальчиков, омега сделал кругообразные движения, отчего внутри захлюпало. — Она не вытекла за всё то время, что мы спали. Но её так много, — и честно, Юнги был не прочь возбудить альфу и развести на утренний секс, хотя, собственно, это он сейчас и делал, желая отдавать своё тело любимому как можно чаще. Но его будто бы резко перещёлкнуло. Появилось некое осмысление, что они только сошлись после основательной ссоры, а Мин уже вёл себя, словно шлюха. А ведь хотелось не только предлагать себя мужу, но и видеть непритворное желание в нём.
Сиплый вздох сорвался с немного приоткрытых губ старшего ровно в то мгновение, когда стройное бедро словно прижало его ещё ближе к любимому. Лениво приоткрыв глаза, альфа полной грудью вдохнул аромат с тёплой кожи, медленно переводя руку, что до этого покоилась на пояснице, на талию, а после скользнул к оголённой коже ноги, оглаживая нежный шёлк.
— Я ещё помню твои слова, дорогой. Будешь так себя вести — и мне придётся тебя наказать, — хрипло, но не совсем громко протянул Чон, приподнимая голову, и, будто в подтверждение своих слов, несильно укусил супруга за шею, лишь цепляя зубами, и оставил на этом месте поцелуй, пока пальцами чуть сжимал кожу на бедре, расположив свою ногу между стройных ножек, словно сплетая их тела. Хмыкнув, омега слегка выпятил ягодицы навстречу руке мужа, переводя руку на его торс, оглаживая пальчиками каждый кубик пресса.
— Если это будет то самое наказание, о котором я думаю, то я даже «за»! — хохотнул омега, переворачиваясь на спину, и для большего удобства лёг немного на мужа, вглядываясь в его глаза, любуясь своим отражением в зрачках дорогого для себя человека. Хосок тихо рассмеялся, облизывая губы, и оставил лёгкий поцелуй на виске возлюбленного, кончиком носа малость зарываясь в смоляные пряди.
— И о чём же ты подумал, если не секрет? — хмыкнул Чон, свободной рукой, что до этого находилась у его торса, косаясь подбородка любимого, и стремительно прильнул к мягких устам, немного сонно всматриваясь в глаза напротив. Юнги подался на поцелуй, всего на несколько секунд задерживая касание, а после отстранился, отводя взгляд, слегка смущаясь.
— Ну точно не о ремне или угле, — пролепетал негромко Мин, вжав голову в плечи. Но резко, чтобы сменить беседу, потянулся и сладко зевнул. — Надо идти приводить себя в порядок и принимать лекарства!
Хосок тихо рассмеялся, просовывая руку под тело младшего, обнимая того, едва прижимая к себе.
— Да, нужно, но я не хочу тебя отпускать, — пробормотал куда-то в шею любимого, целуя изгиб, и сильнее сомкнул руки за талии, всё же стараясь не сделать больно. Младший заключил в объятия мужа в ответ, прикрывая глаза и полностью расслабляясь. Ему самому не хотелось никуда идти — просто валяться в постели и восстанавливаться после случившегося.
— Давай тогда полежим ещё? — спросил омега, раскрыв глаза, и посмотрел на Хосока. Альфа что-то согласно промычал, держа веки закрытыми, и опять чмокнул супруга в шею, водя носом по ключицам и яремной впадине. Ладони старшего неторопливо заскользили по талии, поднимаясь к рёбрам и лопаткам, пробегаясь прикосновениями по лёгкой волне рёбер и веренице позвонков. Чон лелеял стройный стан, целуя острые выпирающие косточки, стараясь не задевать бугорок шрама под лопаткой юноши, и приподнял голову так, что теперь губами затрагивал подбородок истинного, тихо втягивая любимый аромат. Юнги негромко и сладко постанывал, ощущая, как тело покрывалось мурашками от контраста жарких подушечек пальцев на слегка прохладной коже, словно обжигая. Омега облизнул уста, прижимаясь крепче к любимому. Он просто максимально расслабился, чувствуя себя расплавленным желе в руках своего мужчины.
Хосок ощущал, как хрупкое тело расслабилось в его руках, позволяя делать всё, что тот только пожелал бы. Довольно, но неслышно хмыкнув, Чон опустил супруга на подушки, вынимая руки из-под талии, и оперся одной о матрац, второй же воздушными движениями вёл по боку к груди истинного, мягко вырисовывая незамысловатый узор на алебастровой коже. Губы скользнули к ареолу, лизнув ложбинку меж рёбер и совсем слегка подув на влажный след, замечая, как кожа любимого покрылась мурашками от контраста ощущений. Хосок закрыл глаза, улыбаясь еле заметно, и обхватил ртом ещё мягкий сосок, чуть кусая и посасывая, пока рука, что до этого ласкала грудь, коснулась второго, массируя. Омега промычал, приподнимая медленно веки, и, смотря на макушку мужа, шумно сглотнул слюну. Юнги коснулся рукой лопаток альфы, ведя вверх по шее, а после зарылся в волосы, слегка сжимая. Колено, что было между ног любовника, сразу же упёрлось старшему в пах, слегка надавливая и потираясь о плоть. Да и сам парень заёрзал на постели, ощущая, как кровь приливала к паху, а внизу живота зарождалось томящее чувство.
С губ альфы сорвался тихий гортанный стон лишь от ощущения того, как колено младшего оказало давление на его плоть, стимулируя ту ещё сильнее. Чон с громким чмоком выпустил потемневший сосок из плена своих уст и рукой откинул ненужное сейчас одеяло в сторону, касаясь бедра любимого, и ловко пробрался к ложбинке меж мягких ягодиц. Хосок ощущал влагу между половинок, но не только смазку, но и собственную сперму, что сейчас медленно вытекала через колечко ануса, капая на постельное бельё вперемешку со смазкой. Подняв голову, Хосок чмокнул супруга чуть ниже яремной впадины, легко улыбаясь, и опустил свободной рукой колено истинного, едва выпрямляясь и размещаясь между разведённых в сторону ножек. Наклонившись, альфа коснулся излюбленных губ своими, сначала неспешно сминая в мягком поцелуе, пока сам легко потирался плотью о влажный вход, изредка проникая лишь головкой, явно дразня. Омега тяжело дышал прямо в уста мужа. Он двигал бёдрами, словно принимая игру, чувствуя, как альфа водил головкой кругообразными движениями по входу, порой устремляя к мошонке и обратно. Одна рука легла на собственную грудь, пощипывая и теребя сосок, в то время как другой он очерчивал торс, наслаждаясь стальными мышцами под подушечками пальцев. Юнги развёл ноги ещё шире, на самый максимум для себя, полностью раскрываясь перед любимым. Приподняв веки, Мин опустил взгляд к своему паху, наблюдая за толстым, налитым кровью членом альфы с крупной головкой и витиеватыми венами. Облизнувшись как-то по-особому жадно, парень повёл глазами выше, любуясь напряжёнными поперечными и мышцами пресса, а после грудными и бицепсом.
Хосок не хотел тянуть, видя желание в глазах любимого, и сам жаждал поскорее ощутить, как тело под ним примет его, поэтому он неспешно толкнулся вперёд, вновь проникая пока только головкой, и, шумно выдохнув, одним плавным движением заполнил нутро своей плотью. Смазка вперемешку с собственной спермой лишь помогла пройти этому процессу как можно легче, тихо хлюпая внутри, стоило Чону войти до упора. Подняв на супруга взгляд, альфа разместил руки по обе стороны от головы возлюбленного, легко тому улыбнувшись, и неспешно задвигал бёдрами, вслушиваясь во вздохи и голос омеги. Юнги упёрся пятка о матрац, чтобы приподнять таз, тем самым позволяя мужу войти как можно глубже. Посмотрев на Чона, он ухмыльнулся, взяв его руку, и поднёс к своим губам, вбирая средний палец в рот, жадно посасывая и играясь язычком. Он не отводил взор, смотря на мужа, и сладко причмокивал, постанывая и мыча от удовольствия. Чон ухмыльнулся, в который раз подмечая, как изменился его супруг с момента их первой близости. Если быть честным, альфа ещё помнил, как Юнги смущался, прикрывался и как отводил взгляд, прикусывая губу, стоило Хосоку первый раз оголиться перед ним и раздеть младшего. Это казалось таким далёким, но в то же время грело душу приятными воспоминаниями. Усмехнувшись, альфа едва склонил голову вбок, наблюдая за этими действиями со стороны юноши, и медленно принял вертикальное положение, становясь коленями на матрац. Просунув одну руку под поясницу, он придерживал бёдра любимого на весу, уже более уверенно двигая тазом, и вынул свой палец из плена ротика, очертив большим мягкие уста перед тем, как коснуться влажными от слюны фалангами чувствительного сосочка, массируя.
Мин закатил от наслаждения глаза, помогая своему любимому насаживать себя на плоть. Уложив руку на низ живота и надавив, он ощутил, как под подушечками, внутри него, ощущался член. Юнги втянул животик, и уже отчётливо видя, как тот двигался небольшим бугорком. Переместив ладонь едва выше лобка, он прикрыл глаза, словно представляя, как крупная головка скользила внутри него, ударяя по простате в таком положении раз за разом. Сорвав громкий стон, Юнги потянулся к руке старшего, перемещая с груди ниже, под пупком, нажимая на его ладонь.
— Он так глубоко, чёрт! — омега схватил свой член, до боли сжимая его.
— Глубоко? — задумчиво хмыкнул альфа, ощущая собственной ладонью, как его плоть двигалась внутри его возлюбленного. Он ухмыльнулся, практически выходя из горячего тела и замирая на пару секунд, а затем резко подался бёдрами вперёд, одним быстрым толчком заполняя любимого своей плотью до самого основания и громкого шлепка тел друг о друга. — А так?
Омега зажмурил глаза, довольно простонав, а после закусил губу, второй рукой зарываясь в свои волосы и сжимая их пальцами. Немного подвигав тазом в разные стороны, Юнги стал выгибаться и выпрямляться в спине. Задержав своё тело в изогнутом положении, опираясь в основном головной и лопатками, приподняв таз, он стал самостоятельно насаживаться до самого основания, поднимая бёдра и почти выпуская член из себя. Хосок помогал омеге находиться в таком положении, рукой придерживая за талию, и на моментах, когда его плоть практически покидала тело юноши, альфа мгновенно подавался вперёд, постепенно наращивая темп своих фрикций, буквально вдалбливаясь в упругие ягодицы и ощущая, как порой мягкие стеночки судорожно сжимали его, делая юношу ещё более узким, чем тот был.
Ладони оказались поверх рук старшего, сжимая и впиваясь ногтями, даже не замечая, что поцарапал и себя. Насадившись на член полностью, Юнги замер, сильнее сжимая сфинктер, а потом резко приподнялся, но не позволяя тому выйти до конца, опустился по самую мошонку мужа. Но омега всё же слез с плоти, хмыкнув, и не торопясь перекатился на живот, подбирая колени под себя, а после выставляя попу вверх, призывающе вертя ей. От подобной картины альфа непроизвольно облизал губы, усмехаясь, и подсунул одно колено меж лодыжек юноши, слегка разводя ножки в сторону, рукой подхватил под тазовую косточку, сжимая пальцами мягкую кожу и тем самым чуть приподнимая бёдра юноши. Обхватив свою плоть рукой, Чон сразу направил ту вовнутрь горячего тела, толкаясь резко и до смачного шлепка. Он быстро возобновил свои фрикции, в таком положении буквально вдалбливая супруга в постель, и порыкивал от удовольствия, создавая некий аккомпанемент сладким стонам. Омега уткнулся в подушку лицом, заглушая вскрики, которые с каждым проникновением в его тело становились громче. Пальцы рук до хруста суставов сжали подушку, а после омега впился и зубами. Ему казалось, что сейчас все, кто находился в доме, слышали, как они занимались животным и диким сексом. Хосок уже давно так не трахал его, не жалея собственных сил, отчего Мин тёк как последняя шлюха, стараясь подмахивать задницей и насаживаться на член мужа глубже. Как бы Юнги ни любил секс, даже когда их с Хосоком отношения катились в пропасть, он никогда не думал об измене, желая отдать себя истинному и только перед ним вести развратно, умоляя кончать в него и повязывать узлом, а после ещё им и трахать.
Хосок рукой огладил цепь позвонков, пальцами ведя к шее, и чуть сжал основание, стараясь не сильно стиснуть нежную кожу. Альфа согнулся над любимым, не переставая резко вгонять свою плоть, пока сам губами коснулся района седьмого позвонка, кусая мягкий шёлк тела и оставляя алеющие следы, ловя откровенное наслаждение от того, как супруг покрывался его метками. Мычание и стоны, несмотря на то, что омега сжимал пуховое изделие, всё равно чётко звучали, словно эхом отдаваясь о стены. Юнги закатывал глаза, ощущая, как маленькие солёные капли собирались в уголках от столь ярких чувств. Собственная плоть при каждом толчке старшего билась о низ живота головкой, пачкая смазкой. Мошонка поджималась, а бугорочек простаты внутри него пульсировал словно бешеный. Разжав одну руку, Мин разместил её на ладони мужа, а после протянул к его бёдрам, впившись когтями, задавая тот ритм, который хотел, заставляя вколачиваться в него быстрее. И альфа повиновался желанию юноши, делая толчки более короткими и резкими, каждый раз ударяясь мошонкой, отчего громкое эхо шлепков в гармонии с приглушёнными стонами омеги и рыком альфы заполняли собой спальню. Хосок губами изучал изгиб пологого плеча, покусывая и засасывая кожу, оставляя багровые мазки, что позже расцветут всеми оттенками красного. Приоткрыв глаза, Чон перевёл руку, которой до этого сжимал основание шеи супруга, тому под живот, касаясь самого низа, где ощущалось, как плоть старшего двигалась внутри. Хосок скользил взглядом по стану, ловя глазами округлую метку, что уже давно затянулась и шрамами осела на коже. Облизнувшись, Чон коснулся её губами, совсем невесомо, и оставил слабый укус рядом, шумно втянув запах любимого.
— Поставь на мне метку, — прошептал Чон, целуя впадинку за ушком, и вновь прикрыл глаза, губами цепляя мочку. Юнги замер, поднимая голову, и повернулся вбок, смотря на своего истинного, насколько позволяла эта поза. Он никогда не думал о том, чтобы поставить метку Хосоку, ведь для альфы, даже у которого есть истинный, принять ту на себе — было проявлением некой слабости. Ведь теперь тот уж точно будет привязан только к одному омеге. Не многие решались на такое: потерять возможность трахать и других, ну или по крайней мере красоваться перед представителями слабого пола, видя в их глазах похоть. Шумно сглотнув слюну, Юнги соскользнул с плоти мужа, повернувшись к нему лицом, и сел на колени, смотря тому в глаза.
— Ты уверен? — с надеждой спросил он, почти не моргая, и даже задержал дыхание. Хосок повторил позу супруга, смотря тому в глаза, и кивнул с лёгкой улыбкой на губах, рукой касаясь щеки любимого, оглаживая кончиками пальцев скулу.
— Я уверен, — альфа чуть откинул голову в сторону, открывая юноше больший вид на собственную шею, и вздохнул, скорее, от некого ожидания, облизав губы. — Я уже давно думал над этим, хотел предложить тебе в годовщину нашей свадьбы, но понимаю, что сейчас идеальный момент, — Хосок перевёл руку ниже, скользя ладонями по плечам супруга, к кистям, острожно беря в свои. — Давай.
Юнги поджал губы, неуверенно подползая к мужу на коленях, и провёл кончиками пальцев по шее любимого, по его плечу и торсу, выискивая идеальное место. Он так волновался, даже сердце билось о грудную клетку так сильно, что было заметно, как она ходила ходуном. Шумно втянув через зубы воздух, омега неторопливо приподнялся, садясь на ноги мужа, вставив в себя его плоть. Тихо постанывая и неторопливо двигаясь, он соприкоснулся своим лбом со лбом старшего и прикрыл веки.
— Я люблю тебя, очень сильно, — прошептал Мин и повёл поцелуями вниз к ключицам, начиная вылизывать приглянувшееся местечко, а после впился в него своими маленькими клычками, ощущая привкус крови, и сжал плоть любимого в себе.
— Тц, — Хосок плотно зажмурил веки, не ожидая такой резкой боли от, на первый взгляд, банального действия. Сжав пальцами талию супруга, Чон шумно выдохнул через нос, кусая губы, и медленно открыл глаза, чуть поднимая уголки рта, прижимая любимого к себе. — Я тоже люблю тебя, лисёнок.
Разжав челюсть и, облизнувшись, омега поднял на старшего глаза, счастливо улыбаясь, и заключил мужа в объятия, уткнувшись лбом ему в плечо. Юнги старался сдержать слёзы радости, осознавая, что альфам тяжело решиться на такое, для них это высшее проявление любви к своему партнёру. Продолжая двигать тазом, прогибаясь в спине, Мин снова подался к метке, начиная осторожно зализывать её, следя за истинным, не желая больше доставить боли. Хосок осторожно опустил супруга назад на постель, ощущая в груди это приятное чувство, что горячей патокой под кожей растекалось, концентрируясь в том месте, где клычки омеги оставили свой след. Альфа тихо усмехнулся, ощущая юркий язычок на маленьких ранках, и, опираясь рукой около головы младшего, подцепил пальцами острый подбородок, сливая губы в поцелуе, пока сам начал медленно двигать бёдрами, с каждым толчком ускоряя свои фрикции.
Омега мычал в поцелуй, с каждым проникновением в своё тело всё громче и громче постанывая. Ноги скрестились на пояснице мужа, желая так находиться ещё ближе. Он ловил кайф не только от секса, но и от тела любимого, от жара, которое оно источало. Юнги обнял его, ладонями касаясь спины, и на толчке, что так сильно задел простату, впился ногтями в кожу, оставляя алые полосы, вскрикивая.
— Тише, малыш, — прошептал Чон, ощущая, как на лопатках слегка саднило. Он всегда знал, что его супруг в плане секса был несдержан: громкие крики, стоны, томные вздохи и просьбы о большем всегда сопровождали их секс, становясь его неотъемлемой частью, но вот сегодня всё иначе. Хосоку нравилось слушать сейчас его голос, осознавая, что своими действиями приносил юноше откровенное наслаждение, отчего и сам кайфовал. И хоть Чону и было всё равно, ведь домработники привыкли в подобному, сегодня омега был чересчур громким. Это заводило до одурения, но почему-то именно сейчас хотелось, чтобы эти стоны слышал только он и никто больше.
— Боже, быстрее! Я сейчас... — младший не договорил, простонав громко, даже не пытаясь быть тише. Было плевать совершенно. Да и не смог бы. Ему было так хорошо, что колени дрожали от удовольствия, а внизу живота приятно сводило судорогой. Дыхание участилось, а колечко мышц судорожно пульсировало, сжимая плоть старшего в себе. И именно в этот момент Хосоку словно снесло голову. Его супруг в минуты оргазма был просто невероятен: со взмокшими прядками волос, закатанными от наслаждения глазами, сладкими стонами, что срывались с мягких уст. От этой картины узел желания стягивался лишь сильнее, сжимая всё внутри от возбуждения, вперемежку с чем-то иным, но до ужаса приятным. Альфа сорвал с губ громкий рык, вдалбливаясь в расслабленное тельце, что до сих пор дрожало в его руках. Сжимая пальцами талию, Чон уткнулся лбом в пологое плечо, прикрывая глаза, и старался быстро двигать тазом, непроизвольно раз за разом попадая по комочку нервов. Стоны срывались обрывистыми громкими звуками в такт толчкам. Сжав ногами бёдра сильнее из-за судороги, которая накрывала теперь и всё его тело вместе с мурашками, Юнги простонал особо громко и протяжно, кончая на свой живот и пачкая белесыми каплями торс старшего. Алые, налитые кровью губы были распахнуты, но стоило закрыть, как послышался стук зубов друг о другого. Омега весь напрягся, ощущая, как оргазм всё сильнее брал его. Мин никогда ещё так много не изливал, да и смазки стало гораздо больше. Его член ещё был напряжён и дёргался, дальше кончая на сухую.
— Такой узкий, — обрывисто прошептал альфа, ощущая, как стеночки ануса плотным кольцом мышц сжали его плоть.
Двигаться было сложновато, омега прижимал его так близко, что делать размашистые толчки было трудно, поэтому старший перешёл на короткие и довольно быстрые, ритмично двигая тазом и вбиваясь в тело любимого с пошлым хлюпаньем смазки, которой и правда стало больше. Глаза младшего закатились, почти сразу прикрываясь веками. Тело дрожало так сильно, что стоны уже вырывались из груди всхлипами. Он убрал ноги, опуская их на кровать, позволяя старшему двигаться с большей амплитудой, чтобы дойти до пика. Согнув в коленях, Юнги подтянул их к груди и ухватился за ступни, впиваясь в них ногтями.
Опираясь на вытянутых руках, Чон прикрыл глаза, теперь ощущая полную свободу своих фрикций. Альфа двигался слегка рвано, но толчки были уже заметно резче и глубже, позволяя входить в дрожащее тело любимого грубо и на всю длину. Оргазм накрыл с головой на последних толчках, позволяя горячей и вязкой сперме заполнить нутро до предела. Хосок несдержанно простонал на этом моменте, замедляя толчки, и плавно выскользнул из расслабленного тела до того, как узел успел их повязать. Пытаясь унять дыхание, мужчина открыл веки, смотря на своего супруга, и легко улыбнулся, оставляя поцелуй на кончике носа перед тем, как лечь рядом, размещая руку на животе младшего. Омега облизнул губы, сразу же переворачиваясь набок, и крепко обнял. Он прижался к его груди, чуть повернув голову, смотря в потолок. Тяжело дыша, пытаясь успокоить себя и своё тело, а также привести в норму дыхание. Мин прикрыл глаза, уткнувшись старшему в грудь носом, просовывая свою ногу меж его.
— Это было круто, — немного охрипшим голосом вымолвил Юнги, явно ещё находящийся под действием пережитого оргазма. Альфа улыбнулся словам, просовывая свою руку под голову истинного, и прижал второй к себе за талию, носом уткнувшись в макушку юноши.
— Надеюсь, мы не разбудили малышей, — со смехом проговорил Чон, вдыхая аромат Юнги со слегка влажных локонов, и неторопливо заводил подушечками пальцев по узкой спине, поглаживая. — Хотя я в этом сомневаюсь.
— Не знаю, как без меня, но они всегда крепко спали, особенно Джисон: его и танком не разбудишь, если сам не проснётся, — ответил младший, улыбаясь, и поднял голову на мужа. — Но вот домашний персонал точно слышал. Как бы я ни хотел, никогда не получается держивать себя, — хохотнул Мин, целуя любимого в подбородок. Хосок кивнул, опуская взгляд на Юнги, и соприкоснулся своим лбом с его, всматриваясь в глаза, чуть потёрся носом о кончик вздёрнутого носика.
— Им уже давно пора привыкнуть, — проговорил Чон, закрывая веки. Омега засмеялся, вспоминая лица домработников после того, когда Юнги переехал к Чонам, и как они помирились с Хосоком после случая с портом, занимаясь сексом впервые после того. Лица персонала сразу же алели и те робели, опуская взгляд вниз. Со временем они привыкли, что омега хозяина дома стонал громко, а порой и просьбы свои: «Глубже», «сильнее», «быстрее», — буквально выкрикивал, особенно когда был на пике.
— Это всё твоя вина! Кто же знал, что ты так в этом хорош, а я так чувствителен. Мне, конечно, не с чем сравнивать, — в голове омеги вспомнилось изнасилование Намджуном, но он решил промолчать, не желая проговаривать это вслух, ведь каждый раз, стоило озвучить, как Юнги словно переживал ту боль снова.
— Да, ты очень чувствительный, — прошептал Чон, рукой оглаживая бока и узкую талию супруга. — И я ловлю откровенный кайф, когда вижу реакцию на свои действия и слышу твой сладкий голос, что так надрывается от наслаждения.
Хосок поцеловал супруга в припухшие губки, с пару секунд легко сминая сладкие уста, пока это интересное занятие не прервал звонок телефона, что до этого спокойно лежал на тумбе. Вздохнув, Чон сначала бездействовал пару секунд, прикрыв веки, а после откинулся слегка на спину, рукой, что оглаживала стройное тело, потянулся к настойчиво пищащему гаджету. Юнги недовольно вздохнул, закатывая глаза. Он положил руку на торс мужа, а голову ему на грудь, кинув взгляд на метку, и расплылся в самодовольной улыбке, ведь сейчас его сознание как никогда кричало, что Чон Хосок только его, и теперь уже точно. В голове он даже услышал злорадствующий смех.
— Кто там? — поинтересовался младший, потеревшись щекой о кожу любимого. Альфа подцепил смартфон пальцами, притягивая тот к себе, и взглянул на экран, чуть хмурясь от увиденного имени.
— Сенатор, — выдохнул Хосок, прочищая горло, чтобы убрать утреннюю хрипотцу после их небольшого секс-марафона. Разместив руку, на плече которой лежал юноша, на поясницу, Чон вздохнул, явно понимая причину столь раннего звонка, и принял вызов, поднос мобильник уху. — Доброе утро, Сенатор.
— Доброе утро, Хосок, — ответил звонивший. — Я надеюсь, ты выспался и хорошо себя чувствуешь, потому что консулы, особенно Чхве, рвут и метят, желая твою голову за голову Намджуна. Но, само собой, у них не хватит ни силёнок, ни смелости. Просто приезжай, повоюй с ними немного словесно, хотя бы так, для вида, — хмыкнул Сенатор, а сам явно был доволен по голосу выходе Чона. — Они просто знали, что если Намджун останется жив, то распустить часть совета я не смогу: всё же, хоть сейчас домом Ким и управляет Чонгук, формально он принадлежит ещё Намджуну. Я могу освободить места в совете только в том случае, если Тэхен станет официальным членом вашей семьи. А до этого они могли бы много чего придумать.
— Они решили собрать полный совет? Но в этом же совершенно нет смысла. Кима я уже не воскрешу, да и желанием не горю, а на меня у них прыти не хватит замахнуться. А у Чонгука свадьба через месяц, так что долго бы большая часть из них не протирала свои штаны за столом, — Хосок вздохнул, облизывая губы, и повернул голову, целуя Юнги в макушку. — Что ж, раз они хотят напоследок потешить себя, то я с радостью подыграю. Постараюсь приехать где-то через час.
— Хорошо, но всё равно будь начеку. Они тебе-то ничего не сделают, но многие из них любят играть нечестно, и Чхве особенно. Даже при том нападении на порт... Я только пару дней назад выяснил, что он и консул О приложили к этому свои руки, сыграв не последнюю роль, — Сенатор вздохнул, не зная, стоило выкладывать Хосоку всё или нет. Но понимал, что эти знания могут быть альфе на руку. — В триаде у меня есть пташка. Он порой делится новостями. Так вот, после похищения Юнги человек Чхве следил за ним. И то покушение было не на тебя, а на него. Снайпер специально помедлил, давая Юнги увидеть луч, и пустил пулю тогда, когда тот прикрыл тебя. Он должен был убить его.
Хосок прикрыл глаза, вслушиваясь в слова старшего. Он понимал, что услышать подобное был явно не готов, тем более после того, что произошло в дальнейшем. Кому Юнги было пережить очень сложно, не только физически. А теперь, зная, что это всё было спланировано, внутри что-то болезненно сжималось. Выдохнув, альфа облизал губы, устремляя взгляд в потолок, и хмыкнул согласно спустя секундное молчание.
— Я вас понял, Сенатор, — Чон перевёл взгляд на супруга, чуть улыбаясь тому, и оставил поцелуй на виске, поглаживая пальцами талию. — Кстати, Сокджин уже знает?
— Нет, он ещё подавлен. Да и как? Истинный Намджуна понял вчера, что тот мёртв, — Сенатор замолк ненадолго, ощутимо меняясь в голосе. — Ты сам должен понять, так как почти прошёл через это, хоть твой омега и вышел из комы. Но Джин понимал, что другого варианта и быть не может.
Юнги сильнее прижался к мужу, внимательно смотря на него. Диалоги Сенатора он слышал плохо, но видел по любимому, что разговор был не из приятных. Поджав губы, омега обратил взгляд Хосока и прошептал, что любит.
— Да, ему нужно время, чтобы свыкнуться с этой мыслью. Надеюсь, что он быстро оправится и вернётся к полноценной жизни уже без этого груза, — переведя на омегу глаза, Хосок улыбнулся в ответ на слова истинного и лишь губами ответил взаимностью.
— В любом случае, один не поезжай. Возьми людей, от этих старых маразматиков многого можно ожидать, — Сенатор вздохнул, поднимаясь из-за стола, что было понятно по характерному скрипу ножек о пол. — Ладно, я жду тебя. Помни, что я и консулы Со, До, Бан, Ким и Пха на твоей стороне.
— Постараюсь приехать быстрее, — выдохнул Чон, прощаясь с Сенатором. Завершив вызов, альфа ещё пару секунд смотрел на смартфон в своих руках. Он отправил тонкий гаджет обратно на прикроватную тумбу, поворачивая голову на супруга, и слегка поджал губы, носом утыкаясь в тёмный висок. — Мне надо будет сейчас уехать на пару часов.
Омега недовольно надулся и захлопал ресницами. Но он понимал, что Хосок не смог отказать Сенатору, особенно если решалось что-то важное.
— Постарайся не задерживаться, — Юнги потянулся вверх, оставляя на устах мужа поцелуй, и тепло улыбнулся.
— Хорошо, — Чон кивнул для придания большей уверенности своим словам и поднял уголки рта в ответ. Рука, что до этого держала телефон, скользнула к свежим ранкам на ключице, осторожно обводя пальцами метку, чувствуя лёгкую боль от касаний. — Так странно ощущать её, — выдохнул альфа с еле заметной улыбкой. — Но я рад, что теперь и на мне есть метка. Это явно больнее, чем я представлял... Как ты только вытерпел? Мои клыки же длиннее, чем твои, да и укус точно был сильнее.
— Ну, — омега задумчиво уткнулся взглядом в потолок, облизав губы. В голове сразу вспомнилась их первая совместная течка, после которой он понёс близнецов. Рука скользнула к животу, поглаживая, словно возвращая Мина в те дни, когда сыновья были ещё внутри, росли и развивались. На устах расцвела улыбка, а после пальчики прошлись по коже выше, к уже зажившей отметине. — Ну, это было больно, правда. Но я понимал, что так отдаю тебе всего себя, признаю как своего альфу. И, наверно, эти мысли помогли справиться с физической болью, потому что тогда на душе было приятно, отдавая трепетом, — Юнги перевёл взгляд на мужа, счастливо смотря ему в глаза. Альфа улыбнулся, вслушиваясь в речь любимого, и слегка повернулся набок, обнимая двумя руками и целуя в висок, как-то довольно проурчав, словно большой кот.
— Теперь мы оба принадлежим лишь друг другу. Наша связь с появлением метки на моём теле усилилась. Я люблю тебя, лисёнок, и, решившись на это, лишь хотел доказать, насколько сильны мои чувства.
Омега закрыл веки, прижимаясь плотнее к горячему телу, и потёрся своей щекой о его торс, вздыхая.
— Не задерживайся долго. Я так не хочу сейчас расставаться, хочу прижиматься к тебе и нежиться в объятиях, — Юнги забросил ногу на старшего, наслаждаясь близостью. — А метка... Честно, я, наоборот, думал, что никогда не захочешь её, особенно после всего случившегося.
— Если честно, я и сам не задумывался. Даже до встречи с тобой не считал, что когда-то это произойдёт, но всё вышло по-другому. Мы — истинные, второй год в браке, и у нас двое замечательных сыновей, так что почему нет. Я думал предложить тебе поставить на мне метку в годовщину нашей свадьбы, но всё, что случилось, лишь ускорило моё решение, — Чон чуть отстранился, переводя руку на лицо возлюбленного, и взглянул на него, считая созвездия галактик на дне тёмных омутов. — Я так полагаю, что надолго не задержусь. Консулы каждый раз только лают, как собаки, но смысла от этого ноль. Тем более сейчас. Скорее всего, меньше, чем через два часа, буду дома.
Юнги кивнул, чуть раскрыв рот, и подался вперёд, оставляя поцелуй.
— Хорошо. Собирайся тогда — чем раньше уедешь, тем быстрее приедешь, — ухмыльнувшись, омега погладил любимого по щеке, поправляя его волосы, в особенности чёлку. Чон кивнул, чуть приподнимаясь, и осторожно опрокинул супруга на спину, вытягивая свою руку из-под стройного тела. Хмыкнув, он не смог отказать себе в удовольствии оставить прикосновение губ на чуть вздёрнутом носике, принимая сидячее положение. Собственная нагота и обнажённое тело супруга совершенно не смущали — наоборот, казалось чем-то естественным и обыденным, что на это даже не обращалось внимание. Потянувшись, Чон кинул взгляд на стоявшие на тумбе часы и вздохнул, решив взять то полотенце, что вчера там оставил.
— Я тогда в душ, а ты отдыхай, — обернувшись к супругу, Хосок прошёлся ладонью по обнажённому бедру, перед тем, как встать с постели, направляясь в сторону ванной комнаты.
— Вот нет, чтобы предложил мне принять душ вместе, — недовольно нахмурился Мин, повернувшись на живот и выпячивая ягодицы вверх. Он уложил голову на руку, скользя взглядом по альфе, и облизнул губы. — Я тебе это припомню!
Хосок застыл в дверях, смотря на младшего, и тихо, но по-доброму, рассмеялся, чуть склонив голову вбок.
— Если мы примем душ вместе, то, боюсь, я явно не приеду через час, как обещал Сенатору. Ведь, как я помню, ни один наш совместный поход в ванную не заканчивался тем, что мы просто мылись.
Омега рассмеялся в ответ. Перевернувшись обратно на спину, он прикрыл глаза, уложив руку на живот, и начал слегка поглаживать.
— Иди давай! — Юнги махнул ему рукой, продолжая тихо посмеиваться, понимая, что муж, в принципе, очень даже прав.
