Часть 40
16 мая 2020 г., 18:01
На первом этаже дома стояла тишина, прерываемая лишь редкими голосами прислуги и поваров, которые, с утра пораньше, услышав недвусмысленные стоны, тихо переговаривались между собой и посмеивались, но ни в коем случае не осуждали. Всё же молодая пара с явно бушующими гормонами. Но все они разом замолкали, когда в коридоре, тихо ступая босыми ногами по паркету, показался будущий супруг младшего господина. Тот был в явном смятении, посматривая в сторону лестницы, что вела на второй этаж. На озадаченный взгляд и слегка робкий вопрос, выданный Тэхёном не сразу, молодой бета-горничный и пара поваров пожали плечами, мол нет, ничего не знаем, ничего не видели. Хосок приказал им молчать о пробуждении супруга, поэтому нарушить приказ господина они не могли. Тэ поджал губы, благодарно кивая за приготовленный чёрный кофе, что пил по утрам его альфа, и любимый самим омегой фруктовый чай, возвращаясь в гостиную, и плюхнулся в мягкое кресло, предварительно разместив чашки на столике. Юноша подался вперёд и обхватил руками кружку с напитком для себя, задумчивым взглядом упираясь в незашторенное окно.
Чонгук сидел неподвижно и был чернее тучи. Он не понимал, как его брат так мог поступать. Юнги был в коме, их дети находились на этаже в этих же стенах. Гук осознавал, что брат — молодой альфа, которому секс был необходим, особенно чтобы снять стресс и дать отдохнуть телу; но тот клялся Юнги в любви, особенно, когда омега подставился под пулю, защищая своего истинного, и как итог, теряя ребёнка. Чон совершенно не понимал такого поведения хёна. Это было ночью, это происходило сейчас утром. Неужели желание засунуть свой член в чью-то дырку стало важнее собственной гордости? Привести шлюху в дом, когда в соседних стенах спали родные дети, а супруг находился на грани жизни и смерти?
Молодой альфа благодарно кивнул своему ангелу, когда тот поставил перед ним чашку с кофейным напитком, и бросил злой взгляд на лестницу.
Омега поджал губы, переводя взгляд на клубы пара, что струились вверх с чайной глади, и вздохнул, делая осторожный глоток. Он был растерян, не зная, что говорить и как реагировать в подобной ситуации, ведь всё это было из ряда вон выходящее, особенно в таком русле.
— Поговоришь с ним? — негромко интересовался Ким, переводя слегка покрасневшие и опухшие от ночных слёз глаза на своего жениха.
— Я и не смогу промолчать. Я всё понимаю, но это мерзко! — Чонгук плотно сжал челюсть, уложив руку на талию любимого, и притянул к себе, чмокнув того в висок. — Не понимаю, о чём он думает?
Тэхён прикрыл глаза, когда тёплые губы коснулись его виска, и шумно вздохнул.
— Мне не понятны его действия. Как можно заниматься сексом с другим, зная, что твой супруг борется за жизнь? — омега вновь перевёл взгляд на альфу, смотря тому в черноту зрачка, и чуть нахмурился. — Ты бы так не поступил?
— Боже, Тэ, о чём, вообще, речь? — хмыкнул старший, прижимаясь лбом к светлому виску. — Я и не смог бы. Это измена и предательство не только своего омеги, но и самому себе, а я уважаю своё решение и выбор. Я лучше использую руку, чем другого омегу, — пусть альфа и засмеялся, но его слова были правдой. Найдя истинного, он уже не думал о других, просто не мог представить, как снова будет трахать очередную клубную блядь, когда у него был предназначенный, который отдал ему свою невинность и любовь.
— Я верю тебе, но просто не мог подумать, что хён так поступит, — отставив кружку на стол, юноша обнял руку любимого, укладывая подбородок на его плечо. — Он ведь тоже говорил подобное. Но в глубине души, я надеюсь, что это какое-то недоразумение.
— Мда, недоразумение, — прорычал Чонгук, прикусив нижнюю губу. Он тяжело вздохнул, поглаживая колено Тэхёна. — В любом случае, Юнги не должен узнать. Я боюсь представить, как это ударит по его состоянию. Ему и так пришлось тяжелее всех. Он просто оказался в эпицентре всего, принимая на себя все основные удары.
— Да, ты прав. Ему не стоит знать, — с некой грустью в голосе проговорил младший, потираясь щекой о крепкое плечо, и прикрыл глаза.
В гостиной повисла тишина, прерываемая лишь негромкими голосами с кухни и редким шумом со второго этажа. Тэхён сидел смирно, лишь пальцами выводя на неприкрытой коже запястья альфы узоры, что были известны только ему одному. Спустя долю секунды послышалось тихое эхо шагов, а после и отчётливый шум со стороны лестницы, свидетельствующий о том, что глава дома Чон решил обрадовать пару своим появлением. Чонгук немедля повернул голову на шум, следя за чересчур довольным братом. И от этого вида он сжал руки в кулаки, напрягаясь. Втянув как можно больше воздуха в лёгкие, младший Чон дёрнул носом, стараясь собраться с мыслями и контролем над собой. Вид такого хёна его откровенно бесил. Неужели какой-то омега мог быть лучше истинного? Чонгук и правда был не в силах променять своего ангела на какую-то влажную дырку на одну ночь. Он вспоминал, как Хосок злился, узнав правду после лжи Кима, и не мог сопоставить с его нынешним поведением. Неужели всё это была лишь игра, которую Хосок вёл сам для себя или для семьи, пытаясь выставить себя как человека самых честных семейных правил? Выпустив Тэхёна из своих объятий и повернувшись к лестнице так, чтобы омега находился за его спиной, словно даже сейчас защищая его, Чонгук кашлянул, привлекая внимание.
— Доброе утро, Хосок-хён, — явно недоброжелательным голосом проговорил Гук, нахмурив брови.
— Доброе, — альфа чуть удивился такому тону брата, опуская мимолётный взгляд на своё запястье, застёгивая ремень дорогих часов, и тихо хмыкнул, вновь поднимая глаза на пару. — Что-то случилось? Ты такой хмурый, что возникает ощущение, будто вокруг тебя скоро молнии засверкают.
— Хён, у меня ничего не случилось, но у тебя — явно! — Чонгук хмыкнул от сказанного старшим, удивляясь: словно привести в дом шлюху было нормальным и естественным. — Я понимаю, что это твоё дело и я не имею право совать свой нос в твою постель и тем более указывать, с кем спать. Ладно я и Тэхён, домашний персонал, но у тебя здесь супруг, который лежит в коме и нуждается в тебе, дети, которые пусть ещё ничего не понимают, но явно не были бы рады, что отец привёл в дом шлюху, которая стонет лучше любого порноактёра. Да, ты взрослый альфа, у тебя есть потребности, но неужели это того стоило? Какого будет Юнги узнать об этом? Я бы ничего не сказал, приведи ты эту шкуру в любую из наших квартир, но не в дом, где твоя семья, где растут мальчишки и в коме лежит супруг! Тебя совсем совесть не мучает, раз довольный такой? — выпалил младший альфа, не видя смысла ходить вокруг да около. Со стороны лестницы послышались новые шаги, и вот Чонгук уже собрался в буквальном смысле унижать омегу, которого привёл его братец, как замер.
— Что?! Чон Хосок? Ты совсем ахуел? — прокричал Юнги, ударив альфу в плечо, вздрагивая от обиды. — Любишь, значит? Знаешь что! Иди-ка ты нахуй! — омега разразился слезами, поднимаясь обратно по лестнице, явно услышав не весь диалог младшего альфы, а лишь его часть. Хосок стоял в полнейшем шоке от сложившейся ситуации, метаясь взглядом то на второй этаж, где скрылся его супруг, то на брата и его омегу, что были в не менее шокированном состояние.
— Блять, — процедил Чон сквозь зубы, смотря на брата, и зло рыкнул. — Спасибо, Чонгук!
Резко развернувшись на месте, альфа даже больше не удостоил пару взглядом, направляясь к лестнице, и с силой сжимал кулаки от злости на подобную выходку брата, быстро перебирая ногами по ступенькам, чтобы нагнать омегу.
— Юнги, подожди! Ты не так всё понял!
Омега замер посередине коридора, даже не повернувшись к старшему. Было видно, как его плечи дрожали, как тот поднял руки к лицу, вытирая слёзы со щёк, и лишь тогда развернулся, смотря красными глазами.
— Что я не так понял? — прокричал он, направляясь Хосоку навстречу, а после начал бить его своими сжатыми кулачками, рыдая всё громче. — Значит, так ты меня любишь? Так я тебе нужен? Как ты посмел привести кого-то в дом, где наши дети?! Нахер я тебе вообще нужен? — кричал Мин, продолжая свои действия, пока с громким всхлипом не отпрянул, подаваясь назад, и развернулся, направляясь в их комнату. Ему сейчас так было обидно, сердце болезненно ныло, отдавая каждый удар куда-то в виски. Он остервенело стирал слёзы с лица рукавами водолазки, ощущая, как пекло кожу и как та начинала саднить. Только он думал, что всё наладилось и всё хорошо, как жизнь снова пошла по одному месту. Казалось бы, Юнги уже должен привык к таким вот выбросам, но он не смог, лишь сильнее разрушаясь.
— Да я не изменял тебе, и никого не приводил в наш дом! — Хосок рванул с места, нагоняя омегу уже практически у двери, и резко заключил дрожащего от слёз юношу в свои объятья, прижимая спиной к груди. — У меня даже в мыслях не было о подобном, потому что я люблю тебя, Юнги. И в первую очередь я уважаю тебя, как человека, что полюбил меня в ответ. Я уважаю себя: и если бы пал до измены, то предал бы тебя и твои чувства. А я этого совершенно не желаю, — альфа вздохнул, касаясь лбом макушки любимого, и прикрыл глаза. — Чонгук не знал, что ты пришёл в себя, как и Тэхён. Я пока держал это в тайне, ты и сам знаешь. Видимо, твои стоны они приняли за стоны кого-то ещё. Лисёнок, я правда не изменял тебе — ни до, ни во время комы. Ты — единственный омега, с которым я делю постель.
Младший закрыл лицо руками, медленно разворачиваясь в объятиях, и прильнул к его груди, надеясь, что Хосок ему не врал. Он уткнулся ему в шею, продолжая всхлипывать.
— Если я узнаю, что это ложь, обещаю, меня и близнецов ты больше никогда не увидишь, — прошептал Мин сквозь слёзы, вытирая те рукавами, и поднял на мужа взгляд, смотря тому в глаза.
— Это чистая правда, родной, — Чон рукой коснулся щеки младшего, стирая влажные разводы слёз, и оставил поцелуй на лбу истинного, на секунду прикрыв глаза. — Да, мы находились с тобой в ссоре, но у меня и в мыслях не было о подобном. Зачем мне кто-то ещё, когда у меня есть ты? И зачем я тогда решился на метку? — Хосок вздохнул, заглядывая в глаза любимого, и чуть улыбнулся, лишь крепче прижимая супруга к себе. — Запомни, мне ты нужен, и я люблю только тебя.
Юнги прикрыл глаза, продолжая всхлипывать, но постепенно успокаивался. Он подался вперёд, прижимаясь щекой к груди старшего, и медленно уложил свои руки на талию мужа, ведя вверх по спине.
— Я тоже люблю тебя. И я это даже больше доказывать не буду, ведь уже сделал это, родив сыновей, которым мы дали начало вместе, и когда спас от пули, не видя своей жизни без тебя, — шептал он, сильнее сжимая объятия. Хосок поджал губы, слыша последние слова. Лишь кивнув на монолог юноши, Чон прижался щекой к тёмному виску, прикрывая глаза. Слова Сенатора вновь всплыли в голове, мелькнув красными буквами в незрячей темноте. Пока он не готов сказать Юнги, что покушение было отнюдь не на него.
— Пойдём вниз? Всё же, как мы и хотели, позавтракать ещё вместе успеем. Консулы подождут, не впервой.
Юнги отпрянул, открывая глаза, и слегка кивнул, вздыхая. Он убрал руки со спины мужа, поправляя водолазку.
— Пойдём, а потом я проверю мальчишек. Хотя, они, вроде, ещё не проснулись. Пускай поспят, — омега поднял взгляд на старшего, грустно улыбаясь, и направился к лестнице, всё же ощущая себя подавленным. Чон нагнал супруга, укладывая руку на талию, и коснулся носом виска, шепча о том, что любит. Он видел эту печаль, отмечая про себя черту их семейного характера: сначала вспылить, наговорив лишнего, а лишь потом осознать, к чему это всё привело. Здесь они с Чонгуком похожи. Юнги неожиданно слегка хохотнул, прикрывая рот ладонью, и даже замер у лестницы.
— Чонгук как блюститель семейной нравственности и морали, — прикрыв глаза, омега прижался к мужу, вздыхая. — Я люблю тебя, Чон. И помни это. Как бы часто я тебе это ни говорил, если объединить все мои признания тебе, их всё равно будет мало, ведь я испытываю гораздо более сильное чувство.
Альфа кивнул с улыбкой на губах, вдыхая любимый аромат и ощущая, как стройное тело жалось к нему, словно в поиске ласки и объятий, которыми мужчина не думая одарил юношу.
— Теперь я точно никуда не хочу ехать, — выдохнул он, стирая улыбку, и затих на мгновение перед тем, как расслабить хватку рук и поднять супруга в воздух, удовлетворенно хмыкая. Юнги взвизгнул, а после засмеялся, обнимая старшего за шею, и уложил голову ему на плечо.
— А я не хочу, чтобы ты куда-то уезжал, совершенно. Я так желаю наверстать дни без тебя, — прошептал Мин на ушко нежным тоном и с придыханием, шумно втягивая и выпуская воздух из лёгких. Чон прикрыл глаза, буквально наслаждаясь тоном голоса, и повернул на супруга голову, касаясь носом скулы и чуть ведя вбок, к ушку.
— Знал бы ты, как я с тобой сейчас солидарен, — оставив поцелуй прямо на линии челюсти, Чон вздохнул, начиная медленно спускаться по лестнице с ценной ношей на руках. — Жду не дождусь, когда из собрания совета уберут Чхве и таких же тупиц, как и он. От них толку всё равно не было, а сейчас тем более.
— Толк был, но только от Сенатора в основном, остальные же главным считали усидеть на своём стуле, — ответил Юнги, прикрывая глаза, и шумно втянул запах с кожи старшего. — Боже, как сейчас ты пахнешь, я просто не могу. Твой аромат словно усилился, и, боже, ты так даже в гон не пах, я просто сейчас с ума сойду!
Тихий смех заставил грудь старшего слегка дрогнуть. Чон ощущал щекочущее дыхание в районе шеи и хмыкнул, словно принюхиваясь к своему аромату.
— Видимо, метка вызвала выработку гормонов, из-за который мои феромоны значительно усилились.
— Плевать, — прошептал омега, тяжело вздохнув, и принялся покрывать кожу старшего жадными поцелуями и укусами, и плевать он хотел на Совет. Рука скользнула с плеча между их телами, пробираясь к паху и накрывая своей ладонью.
— Юнги, — рыкнул альфа, когда пальчиками омега сжал его плоть сквозь ткань брендовых брюк. Он остановился на последних ступенях лестницы, опуская супруга на ноги, и зажал того между своим телом и перилами, перекрывая любые пути отступления руками, что расположились по бокам от тонкой талии. — Ты издеваешься?! — альфа заглянул в глаза, произнося это с тихим гортанным рыком.
— Если только немножко, — в самые губы прошептал омега, лизнув кончиком языка уста любимого, подаваясь тазом вперёд. Он уложил руки на крепкие плечи, тяжело вздыхая. — Чон Хосок, если вы посмеете задержаться, то я не выпущу вас из постели до тех пор, пока в вас спермы не останется.
— Кончать на сухую? — приподнимая брови, поинтересовался Чон с лёгкой ухмылкой. — Звучит заманчиво, лисёнок. Только не пожалей о своих словах, — Хосок наклонился к ушку юноши, цепляя зубами мочку, слегка покусывая. — Я сделаю так, что ты точно сидеть нормально не сможешь. Всё же полтора месяца воздержания. У меня в голове столько идей, которые я хочу воплотить в жизнь.
— Очень на это надеюсь, — Юнги ухватился за лацканы пиджака, резко потянув на себя, и впился поцелуем, жадно сминая уста, порой покусывая. Стоны слетали с губ, стоило его паху задеть пах старшего. Парень даже подумал, что у него, возможно, скоро течка, но не было ни болей внизу живота, ни спазмов. Отпрянув, раскрасневшийся, тяжело дышащий омега облизнул губы и улыбнулся, поправляя костюм старшего.
— Тогда кофе отменяется. Поеду сейчас, чтобы побыстрее вернуться домой, — Чон ухмыльнулся, облизнувшись, и пальцами отодвинул воротник водолазки мужа, лизнув языком бешено бьющуюся под кожей артерию.
— Я буду ждать, как всегда, — прошептал омега. Он похлопал мужа по груди, быстро чмокнув в губы, и рвано вздохнул. Юнги обнял себя руками, прошептав любимому: «Иди».
— Я постараюсь побыстрее, — Чон улыбнулся истинному, напоследок коснувшись щеки тыльной стороной ладони, заглянув в родные глаза. Помедлив с пару секунд, альфа отпрянул, поправляя рукава пиджака, и быстро преодолел последний выступ ступени, оказываясь в холле, а после в фойе, где накинул на плечи пальто. Уже около дверей он вновь посмотрел на любимого, одарив прощальной улыбкой, и скрылся за массивом входной двери.
Юнги тяжело вздохнул, прикрывая глаза. Он ещё оставался некоторое время на лестнице, вслушиваясь в биение собственного сердца. Ему так не хотелось, чтобы Хосок уходил, но понимал, что это было необходимо. Подняв веки, Мин опустил голову, смотря на свои ноги и домашнюю обувь, и ступил на пол. Он повернулся в сторону дивана, на котором всё это время сидели Чонгук с Тэхёном, и укоризненно посмотрел на них, понимая, что они хотели как лучше, а вышло как всегда.
— Хён, — робко позвал его Тэ, стоило старшему омеге появиться в проёме гостиной. Юноша поджал губы, садясь по струнке смирно, и пальцами сжал подлокотник дивана. — Прости, мы не знали, правда. Даже и предположить не могли, что ты пришёл в себя, ведь Хосок молчал, как рыба и... В общем, прости нас. Всё хорошо ведь, да? Вы не сильно разругались?
— Блюстители нравственности, — хохотнул Мин, прикрывая ладонью глаза. — Ну, поругались и помирились, — омега убрал руку, запихнув обе в карманы, и сел в кресло напротив, смотря на пару. — В любом случае, сейчас всё хорошо. Он, вроде, всё понял, хоть мне и тяжело ещё от пережитого. Осадок в любом случае остаётся, но, я надеюсь, мы справимся, — Юнги вздохнул, откинувшись на спинку, и поправил водолазку. — Расскажите лучше, как вы? Как ты себя чувствуешь, Тэ? Малыш сильно донимает?
Омега легко улыбнулся, заметно расслабляясь, и уложил ладонь на свой живот. Тэхён облизал губу, подгибая одну ногу под себя, и тихо вздохнул.
— Я просто отлично, хотя в последнее время мои предпочтения явно поменялись. Сразу вспоминаю о том, как, будучи мной беременным, папа рельсы нюхал, да порошок на вкус попробовать хотел, — с улыбкой протянул младший, опуская взгляд на свою руку. — Надеюсь, со мной подобного не будет. Правда, врачи говорят, что на поздних сроках, возможно, придётся лечь на сохранение, но это не так страшно, — юноша уложил голову на плечо любимого, обнимая его руку второй, и вновь поднял взгляд на Юнги. — А ты, хён, давно пришёл в себя? Как твоё самочувствие?
— Вчера утром. Если честно, в теле ещё чувствуется слабость, но я, вроде как, восстанавливаю силу, — омега вспомнил момент пробуждения, как услышал голос любимого и как тот крутился вокруг него. Улыбка сразу же украсила бледное личико. — Но вчера было значительно хуже. Полдня я ещё пытался адаптироваться, а потом, вроде как, лучше стало. Хотя иногда ещё истощение даёт о себе знать, ровно как и ранение.
— Хосок с ума сходил, когда всё случилось, — проговорил Чонгук, чмокнув Тэхёна в лоб, втягивая запах его волос. — Когда ты впал в кому, он не находил себе места, одержимый поимкой Намджуна, — после своих слов, альфа уложил ладонь на колено жениха, поглаживая, желая огородить от этих мыслей. — Он не хотел даже думать, что ты не очнёшься, но предполагал это, и в такие моменты закрывался в себе.
— Чонгук, если честно, важно ни что случилось, а что стало причиной всего этого. Его недоверие. Мы все грешны, и я в том числе, но я никогда не врал ему о своих чувствах, а он усомнился, что больше всего ранило меня, — Юнги сжал руки в кулаки.
Тэхён грустно опустил уголки губ вниз.
— Мы ни в коем случае его не оправдываем, хён, просто говорим правду, свидетелями которой стали. Хосок был на всё готов, лишь бы ты пришёл в себя, он бредил этим, как и... — юноша на миг замялся, опуская взгляд куда-то на ковёр, и шумно вздохнул, вновь переводя глаза на друга. — Как и поимкой моего брата. Всё, что произошло, послужило для него хорошим уроком, пускай и преподанный такой вот ценой.
— Надеюсь, что этого урока ему хватило, — Мин вздохнул тяжело, закрывая рот рукой, и зевнул. — Надо поесть и лечь ещё поспать, организм выматывается слишком быстро. И, Чонгук, — старший омега переместил взгляд на альфу, хмыкая довольно слышно. — Спасибо тебе, правда. Когда я понял суть нападок, осознал, что ты переживаешь за нас. Это бесценно.
— Юнги, прости ещё раз. Ну а насчёт этого могу сказать лишь то, что я не хотел, чтобы всё так сложилось у вас, — Чон виновато улыбнулся, закинув ногу на ногу.
— Слышал бы ты, какие он триады ночью выговаривал; я под его бубнёж, как под колыбельную заснул, — негромко хохотнул жених Гука, прикрывая рот ладонью, и повернул голову на своего истинного, оставляя поцелуй на щеке.
— Ну уж извините, что я не могу сдерживаться, — хмыкнул Мин, понимая, что он и правда очень громкий. — Кто виноват, что твой брат так хорош. Хотя мне и сравнивать не с чем.
Чонгук закатил глаза, явно не желая знать подробности личной жизни его хёна с его супругом. Но услышав продолговатое «о», вернул взор обратно.
— Хотя, ты в курсе! — Юнги вспомнил их с Хосоком встречу после инцидента в клубе, как от альфы пахло не только шлюхами, но и младшим братцем. Тэхён непонимающе нахмурил брови, следя за мимикой друга, и резко вскинул голову, переводя взгляд на жениха. Он секунду всматривался в его лицо, замечая некое смятение и ещё что-то на дне карих глаз, и вновь покосился на Юнги, хмыкнув.
— Даже знать не хочу, почему ты должен быть в курсе, каков хён в постели, — окинув Гука взглядом, Ким тихо фыркнул и выпустил руку альфы из своих объятий, потянувшись за кружкой с уже остывшим чаем.
— Да мы просто с хёном тройничок попробовали, но это было до того, как я встретил тебя. Даже Юнги с Хосоком тогда ещё не были вместе, только познакомились, — начал оправдывать Чон, поглаживая талию любимого. Юнги хохотнул, радуясь такой вот идиллии, и надеялся, что теперь её ничего не нарушит.
***
Уже в главном холле здания Совета стояла удушающая атмосфера неприязни, пропитанная злостью и нежеланием людей принять реальность, как факт, и просто смириться. Хосок осознавал, что столкнётся с подобной агрессией, особенно если учесть факт родства и близкой связи с Триадой одного из главных организаторов данного мероприятия — консула Чхве. Если быть честным, Чон бы с радостью забил на это дело, оставляя недовольных консулов кусать локти. Выслушивать их гневные тирады, зная, что при любом желании прошлого назад не вернуть, не хотелось совершенно, но Хосок покорно явился перед их глазами, напоследок дав потешить тем своё самолюбие и ощущение некой власти над ним. Остановившись перед дверями, Хосок вздохнул, отдавая пальто в руки одному из своих людей, и прикрыл глаза, дабы успокоить самого себя и держаться до последнего. Непонятно откуда взявшаяся раздражённость заставила слышно втянуть воздух носом, медленно и практически бесшумно освобождая лёгкие. Молодой мужчина отогнал это чувство, ссылаясь на раздражённость от ситуации, и толкнул ладонями массивные двери, проходя вовнутрь богато украшенного зала. На всё помещение, где шло собрание, которое явно началось без Чона, слышались голоса людей, ведущих дискуссию на повышенных тонах, а за столом сидел и весь совет. Одни жестикулировали весьма активно, а другие лишь хмыкали, пытаясь вразумить своего оппонента. Стоило одному из консулов заметить Хосока, как весь шум и гам затих. Чхве недовольно насупился, смотря на пришедшего с явной неприязнью и ненавистью, отчего казалось, что мужчина готов был разорвать молодого альфу в клочья или же выпустить в него весь магазин в своём пистолете. — А вот и тот, по душу которого здесь все собрались! — на весь зал громогласно изрёк Чхве, поднимаясь с места. — Доволен? — Может, вы утихомиритесь, консул Чхве, — отозвался О, откинувшись лениво на спинку резного стула. — Прежде всего Чон Хосок оберегал свою семью, и все мы превосходно знаем, что это являлось необходимой мерой. Кто ведает, что мог вытворить Ким ещё, — мужчина замолчал, но стоило увидеть ему, что Чхве собирался вновь открыть свой поганый рот, как продолжил, довольно скалясь: — И не нужно лепетать про психбольницу. Намджун из неё без труда мог выбраться. Так что сядьте ровно, или я решу, что вы были тем, кто поддерживал Ким. А вы знаете, что будет после этого! — Я тоже рад вас лицезреть, консул Чхве, — с напускной вежливостью протянул альфа, чуть приподнимая уголки губ в ухмылке, и прошёл к своему привычному месту, присаживаясь. — Но сделаем небольшую ремарку: если бы вы не взъелись на меня за мой поступок, то и собираться не имелось бы и смысла. Я, как и многие из ныне присутствующих, с большим нежеланием явился сюда, вследствие этого можно со всей смелостью заявить, что вы устроили собрание абсолютно не ради меня. А ради себя, в первую очередь. — Уважаемый господин Чон, если бы вы не поступили так самовольно, то и смысла встречаться у совета бы не было! — прорычал мужчина, играя желваками на челюсти и висках. Он стиснул руки в кулаки, испепеляя молодого альфу взором. — Вы убили Ким Намджуна! Так скажите, чем вы лучше него? — Я-то, может, и не лучше, и этого не отрицаю. Знаю все свои грехи, помню, за что кого убил и что этому способствовало. А вот вы? — Хосок откинулся на спинку кресла, смотря на мужчину с неким безразличием, но всё же раздражённость была заметна в каждом его действии. Подперев щеку рукой, Чон окинул мужчину взглядом, облизывая губы, и звонко хмыкнул. — Вы сами расскажете Совету о связи с Кимом и с Триадой, благодаря которой помогли непутёвому родственнику покинуть пределы страны, а после и вернуться, организовывая покушения? Чхве вытаращился на Чона, хлопая ртом, явно придумывая очередную ложь в своё оправдание, но было ясно, что его буквально схватили за хвост. Чхве нервно сглотнул, гордо вскинув голову, замечая косые взгляды других консулов и довольную улыбку некоторых. — Никто из нас не состоит в родстве с кем-то из кланов, кроме вас, консул Чхве. Вы так старательно пытались скрыть своё родство, даже поменяли фамилию и приписали себе чужую жизнь, некого Чхве Субома, воспитанника детского дома в Пусане. За тем, как вы помогали своему племяннику, было забавно наблюдать. Организовать нападение на Северный порт Чеджу было умным ходом, но не совсем продуманным. Нам удалось выяснить, хоть и не без труда, что это было ваших рук дело, некой помощью Намджуну, чтобы подумали не на него, а на Минов. И так удачно, что омега оказался истинным Чон Хосока, — консул Пак, который всегда держался тихо и себя особо не проявлял, неожиданно для всех начал нападать на старшего. Хотя большинство здесь сидящих не знали, на какой тот стороне, но теперь и он раскрыл свои карты. — Вы переживали не за то, что совет расформируют, а за то, что власть перейдёт к Чонам, как оно, в принципе, и вышло. Но хочу вас огорчить или, может, обрадовать. Совет никогда не расформируют. Мы — связующее звено для криминальных домов и государства; те, кто не даёт нарушить жизнь мирных граждан. И совет продолжит свою деятельность, но уже без вас, — альфа слегка вскинул бровью, хмыкая, и сложил руки на столе. — Многое, что совершил Намджун не обходилось без вашего участия. На консула ведь не подумают. Удобная, однако, позиция. Пока консул Пак вёл свой монолог, Хосок не сводил с консула Чхве глаз, наблюдая за тем, как тот нервно сжимал кулаки, отводя взгляд. Желваки гуляли по его скулам от напряжения, что сейчас казалось даже забавным. — Я ведь могу добавить, консул Пак? — переведя на мужчину взгляд и получив одобрительный кивок, Хосок на миг прикрыв глаза от непонятного жара, что резко обдал всё его тело, и тихо выдохнул, поднимая взгляд на консула. — Я бы хотел, чтобы для Совета не остался секретом факт покушения на мою жизнь, что был спровоцирован не просто так. Целью киллера был не я, а мой супруг, которого планировали убить. Вы с вашим обожаемым племянником хотели так вывести меня из строя, ослабив клан. Вы понимали, что мой младший брат в случае чего не удержал бы в руках сразу три дома, явно ослабив силу нашего влияния на мафиозный мир, а мои дети, в расчёт своего малого возраста, не могут занять место главы. Таким путём опять завладеть властью клана Ким было бы проще простого, раз Намджун объявился, а Тэхён, в силу пола и своего интересного положения, не встал бы на место главы. Не скрою и то, что вы пытались отравить моих детей. Решили ударить сразу по всем слабым местам? — Хосок зло рыкнул, ощущая, как от бушующих внутри эмоций клыки слегка заострились, царапая язык. — По моему мнению, все ваши действия можно рассчитать, как факт предательства. Вы без зазрения совести нарушили многие законы Омерты, за соблюдения которых не раз выступали и сами. Убийства членов кланов, покушения на жизни близких людей глав, в том числе и детей. Вы прекрасно знаете, что по закону нравственности и морали Омерты трогать детей, а особенно покушаться на их жизнь и здоровья не имеет права ни один человек, будь тот простым исполнителем или же членом Совета. Сопоставив всё это и объединив в единое, могу лишь сказать, что я убил Кима заслуженно и в большей части не из мести, а в качестве наказания за его поступки, — Чон выпрямился, укладывая ладони на стол, и чуть подался вперёд, не сводя с мужчины чёрного взгляда. — Сейчас я сожалею лишь о том, что он умер лёгкой для него смертью, а не мучаясь, как того требует Омерта в плату за содеянное. Мужчина тяжело дышал, понимая, что сейчас он буквально загнан в угол. Даже те, кто был на его стороне, не зная всей правды, сейчас смотрели на него с неприязнью и опаской. Омерта — важный закон для мафиозных кланов, который не позволяет сеять разруху. Вести грязные дела — это одно, но нарушать этим жизнь мирных граждан — другое, ведь так можно было подставить не только себя, но и остальных под молот закона. И Чхве, вернее, Ким, нарушил их. Единственное — ему повезло так долго оставаться чистым перед другими. Он знал, что с проигрышем Намджуна в этой войне и его голова падёт на плаху, но до последнего надеялся, что даже при таком исходе сможет оставаться на плаву. Но, видимо, он просчитался и недооценил Чонов. Бан или пропал. И альфа резко достал пистолет, который скрывал под мантией, снимая с предохранителя, и направил на молодого альфу, нажимая на курок. Консулы, которые сидели рядом, сиюсекундно подскочили со своих мест, боясь за свои жизни, убегая подальше от стола. Они все что-то возмущённо кричали, но Ким не разбирал их слов, будто в замедленной съёмке наблюдая за стремящейся вперёд пулей. Хосоку хватило пары секунд, чтобы понять ситуацию, которая сложилась. Разумеется, предполагать подобное от приспешника змеиного клана вполне ожидаемо, но Чон до последнего не думал, что тот решится на такое. Он слышал звук выстрела, что на фоне иных голосов и шума так ярок и отчётлив. Слышал ещё два за своей спиной, что последовали прямо за первым, вот только целью тех пуль была отнюдь не глава дома Чон. Резко оттолкнувшись от стола назад, альфа рывком принял стоячее положение, буквально за пару наносекунд успевая увернуться от проносящейся мимо пули, что с треском дорогого дерева оказалась в стене. В крови бушевал адреналин, пуская ток по венам и заставляя мышцы на автомате сокращаться, совершая подобные действия без детального обдумывания. Но только если Чон успел увернуться, то вот от пуль, что пустили его люди, консул вряд ли смог. Мужчина вскрикнул от боли чуть выше запястья в правой руке, выронив пистолет. Левой Чхве зажал ранение, пытаясь остановить хлынувшую кровь. Окинув взглядом помещение, он понял, что сейчас был на мушке у людей Чона, которые, словно охотничьи псы, встали в стойку, ожидая команду «фас». Рассчитывать на другое было, в принципе, глупо. Живым ему уже не уйти. Повернув голову на Чона, альфа усмехнулся, облизнув губы. — Давай же, отдай команду своим шавкам, — прошипел он, сильнее сдавливая пальцы на руке. Хосок прикрыл глаза, сжимая челюсть до предела, отчего желваки заиграли на высоких скулах. Тихо рыкнув, он пытался усмирить своего внутреннего зверя, который так и рвался наружу, просясь разодрать когтями этому человеку глотку да украсить кровью стены роскошного зала. Тот рычал в ответ, скалился и пытался брать контроль над разумом, но не выходило. Чон не позволял. Глубоко вздохнув, Хосок медленно открыл глаза, смотря сначала себе под ноги, а после перевёл взгляд на уже бывшего консула. — Не хочу марать свои руки об такого человека, как вы. Пускай и руками моих людей, — чуть с рыком проговорил альфа, сдерживая бурю внутри себя, и перевёл взгляд на Сенатора. — Я надеюсь, что он получит достойное наказание в соответствии с Омертой. То, что сейчас произошло, лишь наглядно доказывает всё ранее сказанное мной и консулом Паком. Сенатор кивнул, жестом подзывая охрану, которая немедленно скрутила мужчину, уводя его. Тот брыкался, надеясь вырваться из рук, но попытки были слишком смешными, особенно после всего, что он натворил — легко отделаться не выйдет. Сенатор тяжело вздохнул, а после окинул взглядом консулов, особенно тех, кто был на стороне Чхве. — Это относится к любому. Каждый из нас должен помнить, что мы — следим за порядком, а не нарушаем его! — получив утвердительные кивки мужчин, Сенатор повернулся к Хосоку. — Я позабочусь о нём. Можешь не сомневаться. Альфа согласно качнул головой, жестом руки приказывая своим людям опустить оружие, на мушке которого те держали Чхве до последнего. Поправив манжеты на запястьях, Чон старался сохранять спокойное выражение лица, хотя и понимал, что его раздражённость и злость никуда не делись, лишь подпитывая собой иные эмоции, бушевавшие в молодом организме. Это было странно и как-то неестественно, по крайней мере сейчас. — Спасибо, — подняв на мужчину взгляд, Хосок опустил руки вдоль тела, поклонившись старшему в знак уважения, и выпрямился, пальцами окольцовывая собственное запястье, стараясь посчитать пульс. Хотя тот факт, что сердце билось словно белённое, ощущалось сильным трепетанием вены в области шеи. — В таком случае, я хотел бы вас покинуть, меня ждут дела. Полагаю, у Совета больше не осталось ко мне никаких вопросов. — Да, конечно, Хосок, не смею тебя задерживать. Отправляйся к семье. Теперь-то им больше ничего не угрожает, — мужчина улыбнулся младшему и, подойдя к нему, похлопал по плечу. Альфа дёрнулся от касания мужчины, сам того не ожидая, словно желая скинуть чужую руку. Прикрыв глаза, он тихо вздохнул и на вопросительный взгляд проговорил спокойное: «Рана всё ещё беспокоит», — замечая понимающий кивок. — Теперь мы можем жить без страха. Особенно ты. Твои близкие больше всех пострадали, — Сенатор скинул мантию с плеч, небрежно бросил её на спинку стула. — Как сказал Пак, совет не расформируют, как того боялись консулы. Придётся убрать некоторых из них, но теперь мы будем меньше лезть в дела кланов, так как три самых крупных дома находятся под вашим с Чонгуком руководством. Окинув консулов взглядом, что так же последовали примеру их главы: уже заметно расслабились и негромко переговаривались между собой, — Хосок вновь перевёл взгляд на мужчину, дослушивая его монолог, и кивнул, понимая, что тот прав. — Придумайте хорошее наказание этому уроду. Творить подобное за вашей спиной, зная, что Сокджин также стал жертвой действий Кима, — полное безрассудство. Не понимаю, о чём он думал, но явно не о том, что может быть пойманным, — засунув руки в карманы, Чон шумно сглотнул, снова ощущая жар во всём теле, и обернулся, окидывая взглядом своих ребят. — Я тогда пойду. Юнги пришёл в себя, и я обещал, что приеду, как только смогу. Не хочу оставлять его одного надолго.
