1. Чары Гламура
26 июня 2018 г., 17:30
— Н-да, похоже, кроме как превращением пуговиц в жуков и другой такой прочей ерунды, мы больше ничем заниматься не будем, — проворчал Рон, пока он, Гарри и Гермиона ждали начала урока Трансфигурации. Профессор Макгонагалл ещё не пришла, хотя большая часть класса уже сидела на местах и нетерпеливо болтала.
— Если только ты не хочешь жука, — пробормотал Гарри. Рон засмеялся и наклонился вперёд, сгибаясь над столом из тёмного дуба, бросив при этом жалостливый взгляд на пустой стол Макгонагалл.
— Знаешь, мне действительно не нравится этот предмет. Я имею в виду, что зелья, без сомнений, худшие, но там я, по крайней мере, могу хоть что-то сделать, — Рон ворчал, сердито тыкая свою палочку, которая лежала на столе перед ним. Она откатилась в сторону на дюйм или два, прежде чем покатиться обратно и упасть с края стола, заставив Рона с неохотой наклониться и поднять её с пола.
— Это только потому, что ты не тренируешься, Рон, — сказала Гермиона, уколов его острым взглядом. — В действительности же, это станет для тебя довольно простым делом, как только ты в нём освоишься.
Рон только пробубнил что-то себе под нос о «чёртовом гении» и скрестил руки на груди. Эта тема была закрыта к тому моменту, как двери класса распахнулись, и взволнованная Макгонагалл вбежала в комнату. Все ребята мгновенно затихли, с любопытством наблюдая, как впервые их учитель пришёл в класс с таким опозданием. Щёки Макгонагалл всё ещё были слегка покрасневшими, пока она раскладывала бумаги на своем столе и пока, наконец-то, не нашла нужные ей записи и не прочистила горло.
— Я извиняюсь за опоздание в ваш первый учебный день, дети. У меня было несколько срочных дел, — она подняла глаза и поправила очки, глядя на Рона, Гермиону и Гарри особенно суровым взглядом. — Итак, к уроку. В течение следующих нескольких дней занятия будут немного отличаться от обычных. Мы будем работать с разновидностью иллюзий, а не с фактической трансформацией, — при этом заявлении Рон начал тихо аплодировать, держа руки под столом, и Гарри пришлось прикрыть рот рукой, чтобы скрыть улыбку. — А конкретно с чарами Гламура — иллюзорным типом магии Трансфигурации. Другими словами, преображение не будет происходить на самом деле, оно вам только покажется, — продолжила она, и Рон стукнул лбом по столу с громким бумом. Лицо Гермионы засветилось в тот момент, когда услышала слово «гламур», и теперь она как штык сидела на своём стуле, ловя каждое слово Макгонагалл. — Я хотела бы провести небольшую демонстрацию перед началом сегодняшней лекции. Мистер Уизли, не могли бы Вы помочь мне, пожалуйста? — спросила Макгонагалл, и Рон мгновенно побледнел. Его стул со скрипом отодвинулся от стола, а Гарри и Гермиона начали с полуулыбками наблюдать за тем, как Рон медленно потащился к учительскому столу и встал рядом с профессором. — Спасибо, мистер Уизли. Теперь всё, что мне от Вас требуется, это чтобы Вы стояли неподвижно, хорошо? — сказала она, вынимая палочку из кармана.
— Да, мадам, — ответил Рон, беспомощно уставившись в пол. Макгонагалл взмахнула палочкой и дотронулась до головы Рона.
— Перзона Веритас! — нараспев произнесла она, и класс ахнул, когда волосы Рона мгновенно поменяли свой рыжий цвет на блестящий зелёный оттенок. Рон же оказался более невежественным. Он скосил глаза вверх и потрогал свои волосы руками, хотя те были слишком короткими для того, чтобы увидеть, что с ними произошло. — Теперь, класс, — продолжила Макгонагалл. — Как я уже говорила, волосы мистера Уизли на самом деле не зелёные, — (Рон ахнул и уставился на Макгонагалл, разинув рот), — Просто мы думаем, что они изменились. Подумайте об этом таким образом… Вот, представьте себе, что всякий раз, когда вы смотрите на кого бы то ни было, вы видите его, как через стекло. Когда используются чары Гламура, это стекло изменяется, и вам кажется, что человек тоже изменился. Однако с другой стороны стекла всё остаётся точно так же, как и раньше. Достаточно понятно? — спросила она. В то время, как большая часть класса кивнула, некоторые (например, Невилл Лонгботтом, который сейчас глупо хлопает глазами) подняли руки, чтобы задать вопрос. — Ну, не беспокойтесь об этом, если вы ещё не понимаете. Мы будем обсуждать это в течение нескольких последующих занятий, и вы сможете несколько раз самостоятельно опробовать это заклинание, — сказала она, и класс заметался между страхом и любопытством. После того, как волосы Рона были возвращены к своему обычному ярко-рыжему оттенку, остальная часть урока прошла совсем не весело; Макгонагалл бубнила что-то об истории и значении чар Гламура. Гарри был одним из многих, кто очень хотел, чтобы она просто научила их заклинанию и покончила с этим.
***
Гарри было скучно. Это был вечер пятницы и только второй день в школе, а он, Гермиона и Рон тратят его на домашнее задание по Зельям, сидя в библиотеке. Снейп был неумолим, назначая за один раз больше домашней работы, чем любой другой учитель за месяц. Предполагалось, что так он должен был подготовить учеников для своего СОВ, но Гарри сильно в этом сомневался. Зная Снейпа, это, скорее всего, просто послужило ему хорошим поводом, чтобы снимать уйму очков за не вовремя сданную домашнюю работу. И вот, здесь, в библиотеке, трио решило не доставлять Снейпу такого удовольствия. Рон и Гарри сидели за одним из столов, поставив полдюжины книг между собой среди разбросанных свитков, баночек с чернилами и пергаментов. Рон почти уснул от скуки на обложке одного огромного тома, а Гарри всеми силами пытался сопротивляться. Гермиона, однако, была полна энергии и просматривала ближайшие книжные полки, пытаясь найти там что-нибудь полезное. — Ты уже что-нибудь нашла, Гермиона? — спросил Гарри, громко зевая. Она пренебрежительно посмотрела на него, а затем вернулась к бегу пальцем по ряду затхлых корешков. — Нет, некоторые из этих книг уже ни на что не пригодны, — мрачно ответила она, когда её палец прошёлся по нескольким хаотично расположенным томам. Гермионе еле-еле удалось побороть своё неумолимо растущее разочарование, когда крошечная книга привлекла её внимание. Она была маленькой и синей, подозрительно вклинившейся между двумя огромными книгами о знаменитых алхимиках. Гермионе стало любопытно, поэтому она осторожно взяла её с полки и повертела в руках, сдувая лёгкий налёт пыли с обложки. Однако ни на передней, ни на задней стороне переплёта не было видно никакой надписи, только выцветшая картинка волка и льва, сражающихся со змеёй. Обложка книги тихо скрипнула, когда девочка осторожно открыла её, и Гермиона сразу же задохнулась от удивления. — Гермиона! — заскулил Рон. — Почему так долго? — Она повернулась и подошла к столу, придав своему лицу выражение разочарования. Потом плюхнулась в кресло рядом с Гарри и уронила книгу на стол, открыв случайную страницу. — Это бесполезно. Потребуется вечность, чтобы найти книгу в этом бардаке… Честно говоря, и не подумала бы, что это место действительно является библиотекой, учитывая то, как расставлены все эти книги… — проворчала она, а затем её выражение лица изменилось на слабое волнения, когда она взглянула на книгу перед ней. — Хотя, я всё-таки нашла вот это. Думаю, я возьму её, чтобы почитать в эти выходные. — Что это такое? — спросил Гарри, оторвав взгляд от своей заляпанной страницы с заметками. Вообще-то, он не особо возражал против работы. По правде говоря, он думал, что Зелья были довольно интересными, и, по словам Гермионы, он бы неплохо справлялся с ними в классе, если бы у Снейпа не было насчёт него никакого пунктика. Снейп был причиной того, что Гарри ненавидел Зелья… И как бы ни были они ему интересны, Снейп-фактор никуда не денется. — Я не совсем уверена… Это похоже на какую-то старую книгу пророчеств. Дайте подумать… — ответила она, а потом начала перелистывать страницы. — Кажется, здесь всё расписано по годам… Эй, вот что-то за этот год. В нём упоминается какое-то объединение…. И нечто, называемое «Детьми Змей», вылезшими из тени… — Гермиона нахмурилась и ещё несколько раз прочла это про себя, оставив своих товарищей смотреть на неё с любопытством. — Ну? Что это значит? — спросил Рон, и Гермиона виновато взглянула на ребят. — Я не знаю. Я часто слышала, что пророчества никогда не считались надёжными… И они всегда очень загадочны. — Там упоминаются змеи, да? А что, если это как-то связано с Волдемортом? — спросил Гарри. Его перо к этому времени уже лежало позабытым поверх готовых… наполовину... заметок. Рон вздрогнул при звуке имени, но Гермиона просто пожала плечами. — Вполне может быть, но мы не можем быть в этом точно уверены. В любом случае, я думаю, что ненадолго придержу эту книгу у себя, на всякий случай, — сказала она, а затем отложила книгу в сторону, так что теперь перед ней лежал большой том чего-то по зельеварению. — Теперь… так как, по ходу дела, мы, в любом случае, не заняты выполнением домашней работы, то рассказывайте, как вы двое делали «сами-знаете-что», — сказала Гермиона, коснувшись пальцем книги перед ней. Гарри и Рону была хорошо знакома эта книга; каждый из них провёл прошлое лето, практикуясь по некоторым методам из неё. Гермиона обнаружила её незадолго до конца предыдущего учебного года, и она тут же пригласила их в новую для них авантюру — в царство (своего рода) запретной магии. В общем, они решили стать анимагами. — Эм… всё в порядке, я полагаю. Это трудно описать, так как вне школы нам ничего не разрешают делать, кроме как устную часть, — сказал Рон, удручённо пожимая плечами. Его глаза были широко открыты, и в них мерцал огонёк интереса; теперь все следы скуки исчезли при первом упоминании Анимагии. Гарри легонько поправил очки и свернул пергамент, лежащий перед ним, прежде чем ответить. — У меня тоже самое. Нам надо бы попрактиковаться в этом вживую, чтобы знать наверняка. В книге говорится, что мы должны делать, когда добьёмся определённого прогресса? — спросил Гарри, и Гермиона кивнула. — Я думаю, что у меня тоже всё хорошо с концентрацией, но, как вы и сказали, мы сами должны попробовать сделать это. В книге говорится, что сначала мы должны быть в состоянии достичь какой-нибудь частичной трансформации. Рука или участок кожи… что-то вроде этого. Если мы не сможем справиться с этим, значит нам нужно будет побольше поработать над концентрацией, прежде чем продолжить, иначе это будет слишком опасно. Хотите, встретимся в Общей комнате сегодня вечером и попробуем? — спросила Гермиона, хотя это больше походило на команду, чем на вопрос. — Конечно, тогда мы сможем увидеть, зарастём мы мехом или перьями или нет! — сказал Рон, окончательно проснувшись от волнения. — Бьюсь об заклад, ты будешь птицей, гнездоголовый, — пробормотала Гермиона, и Гарри в ужасе замотал головой. — Почему бы нам не закончить домашку завтра? Так мы сможем сосредоточиться на Анимагии сегодня вечером и закончить нашу домашнюю работу завтра утром, — предложил Гарри, уже начав укладывать свои свитки и книги. — Хорошо, давайте пойдём… Всё равно скоро будет ужин, — сказала Гермиона, и Рон не смог сдержать усмешки, когда они все вместе начали собирать свои сумки.***
В опустевших коридорах было совсем тихо, когда трио возвращалось с ужина в башню Гриффиндора, и их шаги громким эхом отражались от стен безлюдного прохода. Все трое были полны ярких ожиданий предстоящей ночи, поскольку они ждали целое лето, чтобы увидеть результаты своих молчаливых усилий. После того, как Гермиона обнаружила книгу, у Гарри сразу же появилась идея, заключающаяся в том, чтобы начать учиться по ней, чтобы стать анимагами; частично это желание возникло из-за его отца, а частично потому, что это могло бы показать их преимущество, когда Волдеморт решится их атаковать (или Филч поймает их в коридорах ночью). После лёгкого побега Питера Петтигрю это казалось чем-то, достойным изучения. — Вы что-нибудь слышите? — внезапно спросил Гарри, и ребята остановились, внимательно прислушиваясь. И действительно, приглушенные голоса, увлечённо спорящие друг с другом, раздавались из ближайшего класса. — Похоже, там что-то происходит… — прошептал Рон, и все трое начали тихо продвигаться вдоль стены по направлению к классу, вслушиваясь в голоса. Они тут же узнали голос Дамблдора, пробивающийся через тонкую деревянную дверь. Через секунду голос Снейпа ответил ему что-то, а ещё через мгновение к ним присоединился третий, смутно знакомый. — Я предупреждал вас, что это произойдёт! — сердито кричал Снейп, и Гарри мог поклясться, что видел, как профессор скрестил руки на груди и впился в кого-то смертельным взглядом. — Да. И кем бы я был, если бы поверил вам на слово, профессор Снейп? Особенно учитывая ваше довольно тёмное прошлое? — сказал другой голос, и осознание мгновенно накрыло Гарри. Последний раз он слышал этот голос в Больничном крыле, после смерти Седрика Диггори. Это был Корнелиус Фадж. — Тебе стоит отнестись к моим словам серьёзно, Фадж… Если бы ты послушал меня раньше, все они были бы сейчас мертвы! Но ты просто решил слепо поверить, что твои авроры всех их убили… — прошипел Снейп, и звук падающего стула разнёсся по комнате. — Успокойся, Северус, — прозвучал голос Дамблдора. — С его стороны было очень кстати предупредить нас об их возрождении. Оставшиеся «Дети Змей», вне сомнений, вскоре воссоединятся со своим хозяином, и мы можем только опасаться этого неизбежного события, — трое гриффиндорцев оторвались от стены, посматривая друг на друга в тишине. — Так вот, о чём сказано в книге… — прошептал Гарри, и Гермиона, нахмурившись, кивнула и бросила бессознательный взгляд в сторону мешка с книгами. — Давайте вернёмся в Общую комнату… — добавил он, и все трое быстро бросились к башне, перемазанные с головы до ног в лёгкой побелке, оставшейся на них от их укрытия. Когда они прибыли в Общую комнату, то сразу же побежали в свободный угол, и Гермиона незамедлительно вытянула книгу из своей сумки. — Это ведь значит именно то, о чём я думаю? — спросил Рон, глядя на книгу со смутно читаемым выражением страха на лице. — И что это значит? — спросил Гарри, пока Гермиона занималась поиском нужной им страницы. — Это значит, что мы ввязываемся в ещё одну битву между добром и злом, что, вероятнее всего, будет означать, что один из нас или мы все окажемся в Больничном крыле, — сказал Рон , и Гарри нервно почесал затылок, бросив взгляд на Гермиону, отслеживая передвижения её пальца по странице книги. — Я нашла… — сказала она, и оба парня посмотрели на неё с нетерпением. — В основном здесь говорится о том, что «Дети Змей» восстанут и присоединятся к своему хозяину. Потом написано о том, что их «потерянный» брат будет вскоре найден, и о вступлении Волка со Львом в бой со Змеёй. Но здесь не сказано, кто победит, — Гермиона выглядела разочарованной, когда передавала им книгу. Гарри смотрел на неё мгновение, а затем откинулся назад, вздыхая и потирая висок. — Ты права, Гермиона. Эта штука очень загадочна, — сказал Гарри, облокотив предплечье на подлокотник стула. — Что значат все эти львы и волки? Я не понимаю, — пробормотал Рон, сердито тыча пальцем в оскорбительную строчку текста. — Я не знаю, Рон. Это может быть в буквальном смысле, а может быть и чем-то совершенно другим. Насколько я знаю, волком может быть Ремус Люпин, — сказала Гермиона и достаточно громко захлопнула книгу, чтобы привлечь к себе взгляды других обитателей комнаты. Она виновато оглянулась, прежде чем вновь повернуться к своим друзьям. — Хотя, было бы довольно справедливо предположить, что этот «хозяин» — это Волдеморт, — сказал Гарри. Его взгляд, когда он смотрел на крошечную книгу, был суровым и выводящим из равновесия. Гермиона поёрзала на месте из-за того, что что-то во взгляде Гарри всегда заставляло её желудок нервно сжиматься, особенно когда он был таким вот сконцентрированным, как сейчас. — Сколько раз я должен просить тебя не произносить это имя?! — вспылил Рон; его ладони крепко сжались на бёдрах. Взгляд Гарри мгновенно превратился в извиняющийся, и он выпрямился в кресле, кося взгляд в сторону и радуясь уменьшающемуся числу людей в комнате. — Прости, Рон. Так, мы всё ещё тренируемся сегодня вечером? — спросил Гарри, и оба его спутника энергично закивали. У них есть, по крайней мере, ещё час, прежде чем эта комната будет полностью в их распоряжении, но ожидание будет того стоить.***
Час прошёл быстро, и было где-то около десяти часов вечера, и вот уже несколько последних гриффиндорцев побежали наверх в спальни. В опустевшей комнате Гарри, Рон и Гермиона собрались перед горящим камином и сели в тёмно-красные кресла, встревоженно смотря друг на друга. Гермиона положила открытую книгу по Анимагии на стол перед ними, листая до определённой пожелтевшей страницы где-то в начале. — Так и… что теперь? — сидя между подушками, лежащими на кресле, спросил уставший Гарри, хотя глаза у него были светлые и бдительные. — Мы сделаем то, что делали всё лето; мысленно фокусируемся на словах «верто фера». Это будет означать, что мы должны будем почувствовать что-то вроде покалывания, хотя и довольно слабое на данном этапе. Мы останавливаемся, когда что-то происходит физически, а затем сосредотачиваемся на словах «верто хьюманис», чтобы вернуться в нормальную форму, — сказала Гермиона, пока её палец отслеживал ту же инструкцию в книге. Рон уставился на неё в замешательстве, а Гарри только кивнул. — Что это были за слова? — спросил Рон, почёсывая затылок. Гермиона выглядела раздражённой, но повторила снова. — Сначала «Верто Фера», потом «Верто Хьюманис». Понял? — спросила она, и Рон кивнул, хотя по его выражению лица было понятно, что в действительности он так ничего и не понял. — Хорошо, ну, вот и всё, — сказал Гарри, и все трое сразу закрыли глаза и сконцентрировались. Полная очистка разума когда-то была самой трудной вещью, которую Гарри когда-либо пытался сделать в своей жизни. Каждый раз, когда он в течение лета пытался начать сначала, всевозможные мысли вторгались в его разум и нарушали его концентрацию. Тем не менее, после целого лета молчания, сидения в темноте и практики по несколько часов подряд, он был уверен, что теперь он довольно хорош в этом. Ему также нравилась мысль, что частично это было связано и с его отцом. Когда разум Гарри был полностью очищен, он сосредоточился на словах «Верто Фера». Представлял, как они пишутся, прокручивая буквы на внутренней стороне век, представлял, что он слышит, как их произносили ему на ухо, и не думал ни о чём, кроме этих двух волшебных слов. Примерно через минуту что-то начало происходить. Сначала это было лишь лёгкое покалывание в правой кисти, распространяющееся вверх по руке, но затем странное ощущение изменения плоти и кости начало сопровождать его вскоре после этого. Это прекратилось после того, как это чувство прошлось по его локтю, и Гарри быстро-быстро захлопал глазами и посмотрел на то, что когда-то было его рукой. Напротив него сидели Рон и Гермиона со всё ещё плотно закрытыми глазами. Его рука больше не была рукой. Гарри с любопытством осмотрел её, мысленно ругаясь на себя за лёгкое ощущение страха, с которым отреагирует на него его команда при виде его конечности. Рука превратилась в большую лапу, покрытую плотным чёрным мехом до локтя. На острых, белых когтях мерцали блики от камина, и Гарри осмелился коснуться мягких подушечек под пальцами его рук (или это были пальцы ног?). Мех был удивительно мягким, и Гарри вдруг безумно захотелось узнать, во что он превратится, если он когда-нибудь полностью освоит Анимагию. — Гарри! — произнесла Гермиона с удивлением, и он оторвал взгляд от своей руки и посмотрел наверх, чтобы увидеть, как она с волнением улыбается ему, глядя на лапу с большим интересом. — Ты сделал это! — завизжала она. Гарри сухо поинтересовался, не ожидала ли она, что у него ничего не получится. — Похоже, ты тоже сделала это, Гермиона, — сказал он, цепко глядя на светло-коричневый мех, который покрыл тыльные стороны её рук. Она кротко улыбнулась, вертя руками на свету от огня. — Что сделала? — спросил Рон, наконец открыв глаза. Гермиона мгновенно ухмыльнулась ему, а Гарри слегка улыбнулся от удивления, глядя на своего друга. Глаза Рона теперь были золотистого цвета. — Ну, что? Кажется, я провалился, да? — сказал Рон, рассматривая свои собственные человеческие руки. — Рон, ты тоже это сделал! У тебя янтарные глаза! — объяснила ему Гермиона, и хмурое лицо Рона мгновенно озарилось возбуждённой улыбкой. — В самом деле? Я сделал это? Чёрт тебя побери! — воскликнул он, а затем увидел лапу, которую Гарри положил на подлокотник своего кресла. — Вау, Гарри, ты… действительно сделал это, — сказал он, и Гарри пожал плечами, слегка разминая пальцы. Это и вправду было странное ощущение. — Хорошо, давайте посмотрим, сможем ли мы сейчас измениться обратно. Это не должно вызвать никаких проблем, — сказала Гермиона, и снова все трое закрыли глаза. Гарри повторил тот же сценарий, что и раньше, только теперь со словом «Верто Хьюманис» вместо первоначального. Снова появилось покалывание, а затем слегка тошнотворное ощущение втягивания меха и смещения костей. Гарри искренне надеялся, что это чувство исчезнет с практикой. Он открыл глаза, когда ощущение прекратилось, и молча радовался своей снова увиденной, бледной, длинной руке. — Пр-п-п-п-п… Это действительно странно, — сказал Рон, моргая теперь глазами… человеческого цвета. Гермиона кивнула, рассеянно массируя тыльные стороны рук. — Подождите, пока мышцы и кости начнут нормально функционировать, — немного мрачно произнёс Гарри. Рон нахмурился, но это определённо был один из аспектов, с которыми он был абсолютно согласен. — Не волнуйтесь, в книге говорится, что эти ощущения уменьшатся с практикой. Как только мы проделаем это достаточное количество раз, нам даже не придётся очищать наш разум, чтобы трансформироваться. Мы сможем делать это мгновенно, как Сириус, — сказала Гермиона, улыбаясь, проводя при этом пальцем по тексту в книге. — Так как же нам усовершенствоваться? — спросил Гарри, и лицо Гермионы стало блекнуть по мере того, как она читала текст дальше и её глаза быстро бегали по строчкам. — Мы будем практиковаться так же, как и раньше, делая то же самое, что мы делали сегодня вечером, настолько часто, насколько это возможно. Единственное отличие будет состоять в том, что вместо того, чтобы сосредотачиваться исключительно на словах, мы должны будем представить себе саму трансформацию; сам процесс, который только что произошёл. Ты, Гарри, представишь, как твоя рука превращается в лапу. Я сконцентрируюсь на мехе на моих руках, а Рон представит, как его глаза становятся янтарными. По мере того, как мы будем улучшать свои способности, мы будем трансформироваться более полно, и каждый раз должны прибавлять к нашей следующей трансформации что-то новое, — сказала она, удовлетворённо кивнув самой себе. — Ну, это звучит не так уж плохо, — сказал Рон, задумчиво постукивая по подбородку. — Давайте встречаться здесь каждый вечер, чтобы мы смогли попрактиковаться, — сказал Гарри, и ребята кивнули. Гермиона взяла свою книгу и наколдовала на ней слой пыли. Потом она широко зевнула, а за ней и Рон тоже, бросая на неё шутливо-укоризненный взгляд. — Может, нам стоит пойти поспать. Я же всех вас утром ещё увижу, да? — сказал Гарри, и двое его друзей посмотрели на него с благодарностью. — Звучит неплохо… Я как-то резко вымотался. Может быть, эта Анимагия забирает из нас больше, чем мы думаем, — сказал Рон, а Гарри подумал, что он, вероятно, прав. Затем Гермиона пожелала им спокойной ночи и направилась в спальни для девочек, оставив Гарри и Рона одних подниматься по лестнице в свою комнату. Они оба быстро переоделись в пижамы, но только Рон лёг спать, упав головой на подушку, как сразу же отключился. Гарри, который хотел ещё кое-что сделать, вместо того, чтобы последовать примеру Рона, отважился открыть свой чемодан, стоящий у его ног около кровати. Он молча открыл его, протянув руку в темноту содержимого, чтобы взять обожаемый им объект, который Хагрид подарил ему на его последний День рождения. Как только его пальцы полностью обхватили предмет, Гарри покрепче перехватил его и вынул из чемодана, прежде чем закрыть крышку. Он пронёс его над покрывалом и поставил на тумбочку, прежде чем самому улечься на кровати. Это была магловская фигурка — не та, что танцует вокруг своей оси, стоя на подставке, как это делали многие другие фигурки, которые украшали кабинет Дамблдора. Это была лилия, сделанная из хрусталя, и когда-то давно она принадлежала его матери. Хагрид сказал, что нашёл её на полке рядом с кроваткой Гарри в ту ночь, когда он доставил его к Дурслям, и сохранил её, чтобы отдать ему в один прекрасный день. Гарри никогда в жизни не ценил ничего настолько сильно, как плащ-невидимку своего отца. Но это было его единственным воспоминанием о матери, как мантия-невидимка — об отце. Тем не менее, было одно тонкое различие между ними, которое заставило его полюбить лилию немного больше. Протянув руку к ней, он аккуратно погладил листик и закрыл глаза, когда знакомое ощущение омыло его, и он увидел её в своём воображении. Каждый раз, когда он делал это, всё было по-другому; новые ощущения и воспоминания о матери. На этот раз она бродит по дому Поттеров, останавливаясь, чтобы провести рукой по книжной полке, улыбаясь, когда её пальцы отслеживали ассортимент названий. А вот она сидит рядом с отцом на скамейке в парке ярким летним вечером, а рядом с ними стоит коляска. Гарри улыбнулся своим воспоминаниям, позволив пальцам бродить по одному из лепестков лилии. Тогда всплыло другое воспоминание, которое заставило Гарри нахмуриться в замешательстве. Действия происходят в каком-то другом доме и показывают его мать и отца, прощающихся на крыльце. Вскользь Гарри заметил вырезанное на входной двери «Эванс». Это, как оказалось, было воспоминанием о моменте до того, как родители Гарри начали жить вместе, хотя, по-видимому, не так уж много времени у них на это ушло, так как они всё ещё выглядели также молодо — как до этого, так и после. Дверь закрылась, и мама побрела дальше в дом. Она с пьяной улыбкой остановилась около стульчика с высокой спинкой, чтобы осмотреть кружевное белое свадебное платье, которое висело на нём. Потом начало происходить что-то, что вызвало большое удивление Гарри. Пара фигур в чёрных мантиях бросилась к ней из темноты коридора, серебряные маски на их лицах отражали яркий свет свечей. У его матери даже не было возможности закричать, прежде чем они схватили её; один удерживал её за горло, а другой наложил заклинание, чтобы обездвижить её. В последний момент, когда Гарри видел свою маму, её глаза были испуганными и широко открытыми, потому что в следующий миг трое людей просто исчезли, и Гарри с судорожным вздохом отбросил от себя статуэтку и принял сидячее положение. Это были Пожиратели Смерти, и Гарри был в этом уверен. И они похитили его маму до того инцидента, что унёс её жизнь. Гарри никогда не слышал, чтобы кто-то упоминал что-то подобное. Очевидно, её спасли, ведь она вышла замуж за его отца. Но что же произошло? Она сбежала? Дамблдор или авроры спасли её? Гарри опустился на кровать в замешательстве, соединяя осколки воспоминаний, и вновь повернулся, чтобы посмотреть на хрустальный цветок. Гарри казалось, что ни один из ответов не приносит ничего, кроме новых вопросов, а каждая такая маленькая победа — ни что иное, как новая битва.
