Теряя себя

Глава 8. Слишком много удивлений на один квадратный метр

Мадам Помфри записала все основные мысли и решила поговорить об этом с Северусом. Что-то во всей этой ситуации не давало ей покоя, что-то постоянно отвлекало, заставляло переключиться… Но что?

Глава 8. Слишком много удивлений на один квадратный метр

      Ночь прошла на удивление быстро. Поппи, погружённая в раздумья, на которые её натолкнул Северус, удивлённым взглядом посмотрела на солнечный зайчик возле своей руки. Мадам даже не заметила, что солнце давно встало, также, как и её маленький подопечный. Гарри, подперев голову руками, тихо наблюдал за целительницей. В его зелёных глазах появились нотки заинтересованности странной женщиной, которая ему сильно кого-то напоминала. Но кого именно детская память никак не могла определить. Малышу казалось, что вокруг медиковедьмы отчётливо виден некий ореол, будто сама кожа светится.       Заметив на себе взгляд внимательных серых глаз, Гарри смутился, убрал ручки от лица и с головой закутался в одеяло, мол, я сплю, вам всё показалось. Поппи улыбнулась и тихо позвала:       — Малыш, я видела, что ты проснулся, вылезай из-под одеяла. — медиковедьма старалась говорить спокойным голосом, отчётливо понимая всю скованность и зажатость ребёнка, которого каким-то невероятным образом нашёл Северус.       Край одеяла слегка приподнялся, оттуда на женщину уставился огромный глаз изумрудного цвета. Поппи тут же вспомнился другой обладатель столь удивительного взгляда. Около сердца кольнуло, лёгкая грусть тут же закралась в мысли, а перед глазами встал первый день знакомства с будущей миссис Поттер.

***

20 сентября 1971 года, школа «Хогвартс», Больничное крыло

      Дверь больничного крыла с грохотом распахнулась, и в неё влетела (а иначе и не скажешь) маленькая рыжая девчушка, всё лицо которой было залито слезами. Следом за ней тащились два тощих мальчишки. Один из мальчиков нёс на плече сумку девочки и свою, а второй презрительно хмурился, пытаясь подойти к девочке и что-то невнятно бормоча.       — Да отцепись ты от меня! Не хочу тебя слушать! Мадам доктор! — малышка, явно магглорождённая, утирая слёзы, обратилась к Поппи: — я… я упала с метлы. И… вот… — рыженькая протянула руку, на которой виднелся огромный порез, тянущийся от кисти до середины плеча. Вокруг раны начал наливать огромный синяк, рукав мантии был вымазан в крови и грязи. Весь внешний вид девочки говорил о том, что это явно не падение с метлы. Похоже, кто-то из двух стоящих перед ней мальчишек приложил мисс Эванс заклинанием. С другой стороны, тут явно не уровень первогодки, который только-только взял в руки волшебную палочку. Более того, насколько помнила Помфри, девочка и мальчик с двумя сумками проживают в маггловских селениях. Вряд ли их родители, даже если кто-то из них обладает волшебным даром, дали бы детям поиграть с магическим концентратором.       — Прекрасно, мисс Эванс, вы сами сможете снять мантию? — на вопрос девочка лишь утвердительно кивнула, после чего медиковедьма отправила её за ширму переодеваться, а сама повернулась к мальчишкам, которые стояли на приличном расстоянии друг от друга. В голосе ведьмы звучали стальные нотки: — Ну и кто это сделал?       Мальчик с двумя сумками, нашивкой факультета Слизерин и явно в поношенной мантии покосился на второго ребёнка, но не проронил ни слова. Второй же мальчишка, на груди которого алела нашивка Гриффиндора, как, кстати, и на мантии девочки, лишь с удивлением разглядывал стену, делая вид, что впервые видит светлые обои. Отвечать ни один не собирался.       — Итак, я жду. — первачкам неоткуда было знать, что колдомедик легко прочитала всю информацию на их лицах и уже определила виновного. Но всё-таки она рассчитывала на честный ответ, так сказать, признание вины смягчает приговор. Однако мальчишки лишь сопели как рассерженные ежата и молчали. Что ж, не хотят по-хорошему, их проблемы. —Хорошо. Просто отлично, тогда я вызываю ваших деканов, посмотрим, что они скажут.       Вихрастый гриффиндорец сквозь линзы очков во все глаза смотрел на медиковедьму, пытаясь определить, шутит ли она. Элегантная оправа, форма линз и явно недешёвые дополнительные чары говорили о состоятельности рода, в котором состоял мальчик. Маленький слизеринец, разительно отличающийся от своего соперника и одеждой, и подачей себя, лишь потупил взор. Было ясно, что мальчишки ничего не скажут.       — Мадам доктор! Я всё! — раздалось из-за ширмы. Поппи вздохнула, глянула на ребят, жестом указала им на кушетку и пообещала, что, если они хоть на сантиметр сдвинутся, отработки у мистера Филча покажутся им раем на земле по сравнению с тем, что сделает с ними она.       — Иду, малышка.       Осмотрев рану девочки, медиковедьма пришла к неутешительному выводу: это точно след от Seko, причём отправитель заклинания вложил в него очень много силы.       Удивительно, что девчушка не валится с ног от кровопотери и болевого шока. Наложив на ребёнка сонные чары, Поппи провела несколько диагностических заклинаний, с удивлением обнаружив десяток сглазов, следы плохо затёртого ментального воздействия, а также остаточные следы каких-то зелий. Помфри точно помнила, что видит малышку первый раз, и точно не могла ей ничего назначить.

***

      Поппи вынырнула из своих воспоминаний и взглянула на малыша, который сидел, закутавшись в одеяло и внимательно оглядывал её. На голове мальчугана в творческом беспорядке, или, точнее, бесформенном хаосе, во все стороны торчали прядки волос, придавая ему схожесть с совой, которая преодолела огромное расстояние. Медведьма улыбнулась ему и тихо произнесла:       — Гарри, с тобой всё хорошо? Ничего не болит?       В её голосе было столько заботы и соучастия, что мальчик невольно удивился. Ещё никто и никогда, кроме, пожалуй, этого странно одетого мужчины, что спит на диване, не обращался к нему так. Ребёнок на секунду задумался, прислушиваясь к собственным ощущениям: на удивление, у него не болело абсолютно ничего. Даже рука, которую он вывихнул два дня назад, убегая от Дадли и компании. Гарри раскрыл одеяло, посмотрел на себя и также тихо ответил:       — Нет, мадам доктор, у меня ничего не болит. — фраза была произнесена в точности с теми интонациями, которые всегда присутствовали у Лили при общении с колдоведьмой: без малейшей нотки переживания или беспокойства с лёгким холодочком (что, несомненно, говорило об умении взять себя в руки в сложный, опасный или просто требующий особого внимания момент), но в то же время очень удивлённо-недоверчиво (а таких ноток в голосе его матери никогда не было), за что тут же зацепилась Поппи:       — А чему ты так удивляешься, малыш? Что тебя так удивило?       — Ну… Я… Вы… И мистер тоже… Как-то так… — Гарри не мог подобрать нужных слов, поэтому его ответ выглядел жутко скомкано. Он старался выразить в нескольких словах всю свою благодарность и удивление таким поведением взрослых, ведь никто до этого дня не спрашивал, как мальчик себя чувствует. Ему казалось, что он попал в одну из множества странных параллельных реальностей, о которых так любил читать комиксы Дадли, а Гарри тихо и незаметно вытаскивал их из мусора. Может, где-нибудь в тайной лаборатории его отца, убитого вместе с матерью злым гением, есть вещество, которое подарит ему супер-способности как у Человека-паука [1]. Возможно, это и вправду другой мир, и он, Гарри, является наследником огромного состояния, о котором ему и хотят сообщить эти странные взрослые. Или, родители спасли его от преступника, а сами погибли, как у Брюса Уэйна, оставив ему, например, разработки по созданию бэт-мобиля и супер-костюм из прочного материала, с длинным чёрным плащом, маской и острыми ушками на ней. Всё точно, как у Бэтмена [2]. Мальчик не мог несколькими словами выразить всё, что он думает, что беспокоит его, чему он так удивлён. Ведь не могут, просто не могут взрослые люди хорошо относиться к нему, дрянному мальчишке, ненормальному уроду, негоднику! Он ведь плохой, просто ужасный человек с дурными наклонностями, которому самое место в Школе Святого Брутуса.       От зоркого взгляда мадам не укрылось замешательство мальчика. Хорошо зная психологию поведения детей, Поппи решила отвлечь мальчика от мыслей, что сейчас крутились у него в голове. Но всё равно рано или поздно медиковедьма узнает от него всё в мельчайших подробностях. Она постаралась улыбнуться как можно мягче и тихо обратилась к мальчику:       — Гарри, а ты умеешь хранить тайны? — вроде бы обычный вопрос, но реакция мальчика удивила медведьму. Его глаза расширились от изумления, отчего сходство с совой только усилилось.       Мальчик попытался ответить, но, видимо, настолько распереживался, что не мог и пару букв вместе связать. В итоге он просто кивнул, соглашаясь.       — Что ж, это хорошо. Сейчас я тебе покажу одну тайну, но ты не должен пугаться или кричать. Хорошо? — Поппи не была уверена, что мальчик хорошо запомнил вчерашний день и демонстрацию магии. Но, всё же, решила показать нечто немного иного плана. Она тихо позвала:       — Тинки… — и на пустом месте тут же появился маленький человечек, ушами напоминавший летучую мышь, а размер его мясистого носа бил все рекорды, и таращился на мадам Помфри слегка выпученными жёлтыми глазами величиной с теннисный мячик. Кожа, казалось, была настолько ему велика, что могла вместить несколько таких, как он. Хотя он был лысый, из его ушей торчало изрядное количество седых волос. Странный человечек поклонился так низко, что смог ушами зацепить пол:       — Тинки слушает, Мадам. — Помфри улыбнулась, увидев реакцию Гарри. Его глаза сейчас, казалось, вылезут из орбит, так внимательно он рассматривал неожиданного гостя:       — Я хочу познакомить тебя с маленьким другом профессора. Тинки, это Гарри Поттер. Гарри, это — Тинки, домовой эльф.       Сказать, что мальчик был удивлён — ничего не сказать. Это эльф? А как же высокие, легконогие и стройные эльфы, имеющие удлинённые кисти рук и мелодичный голос? Ведь именно так у Джона Рональда Руэла Толкина описывали эльфов лунных земель и лесов. Или это какая-то особая, наверняка карликовая, разновидность?       Однако воспитание, вбиваемое, в прямом смысле этого слова, в голову мальчика Дурслями, взяло верх:       — Эм… Приятно познакомиться, мистер Тинки. Я — Гарри, просто Гарри. — и мальчик, не подразумевая ничего плохого, протянул руку для пожатия. Теперь уже глаза эльфа, казалось, вылезут из орбит. Он с непередаваемым удивлением уставился сначала на руку, затем на Гарри, потом перевёл взгляд на Помфри и вытаращился на Снейпа, который, как оказалось, уже давно лёжа наблюдает за происходящим. Слегка улыбнувшись уголком губ, он произнёс:       — Можно. — этого эльфу оказалось достаточно: он двумя своими маленькими ручками с короткими пальцами ухватился за ладошку Гарри и начал её энергично трясти:       — Гарри Поттер, сэр, Тинки очень рад познакомиться с маленьким героем магического мира! — теперь уже настала пора Гарри таращиться на всех, однако его взгляд прошёл в обратном порядке: мужчина, женщина, эльф. Собравшись с мыслями, мальчик выпалил слова пулемётной очередью:       — Это-почему-интересно-вы-считаете-меня-маленьким-героем-магического-мира? — Взрослые только улыбнулись, а эльф, похоже, смутился, поскольку понял, что сейчас вогнал в недоумение маленького гостя своего хозяина. Ответил мальчику, однако, не эльф, а мужчина:       — Понимаешь ли, Гарри… — Северус тщательно подбирал слова, чтобы преподнести эту новость как можно мягче: — Очень давно… Около двадцати лет назад [3]… В начале семидесятых появился некий человек, лорд Волдеморт, — Снейп непроизвольно коснулся предплечья, — который начал агитировать людей, искать сторонников, которые поддержали бы его идеи чистой крови. О, он считал, что все, в ком есть примесь хоть чего-то маггловского, так маги называют неволшебников, недостойны жизни. Так, самые близкие его приспешники, которых он набрал ещё в школьные годы, стали Пожирателями смерти. Многих магов, которые не хотели добровольно вступать в ряды сторонников Тёмного лорда, а именно так называл себя тот злой маг, под заклятием «Imperius» заставляли совершать всякие зверства, такие, как убийство неволшебников, например. Они не могли этому сопротивляться. — призвав стакан воды, Северус сделал несколько глотков и продолжил:       — Так, влияние Тёмного лорда увеличивалось. Он привлёк на свою сторону великанов, которые убивали людей, устраивали разгромы целых деревень, причём как магических, так и маггловских. Его поддерживали многие тёмные существа, такие, например, как оборотни. Только это не те милые волки, о которых ты, наверняка, смотрел фильмы или читал книги и комиксы, а страшные, незнающие пощады, свирепые четырёхлапые звери, жаждущие убийства и напрочь лишённые человеческой совести. Лорд использовал неприязнь волшебного мира к великанам и тёмным существам против него же самого, пообещав, что не станет дискредитировать их, как другие волшебники. — Снейп решил ничего не утаивать от ребёнка, поэтому уверенно продолжал свой рассказ:       — Чтобы отметить дом, в котором Пожиратели смерти совершали убийство, мы использовали «Чёрную метку» — парящий в воздухе образ черепа, образованного чем-то наподобие изумрудных звёзд, со змеёй, высунувшейся изо рта, словно язык. — к своему удивлению Северус увидел, что мальчик не испугался на его признание. Может, не заметил, хотя нет, вон, кивнул слегка, видимо что-то для себя отмечая. — Долгие годы власти магической Британии не могли справиться с тиранией Тёмного лорда. Однако в 1979 году злой маг узнаёт о пророчестве от Пожирателя Смерти… — Немного задумавшись, продолжил: — от меня, которое я случайно подслушал. В пророчестве говорится о мальчике, который способен убить Тёмного Лорда, когда вырастет. Тогда злой волшебник решает убить противника до того, как тот вырастет. Под параметры подходило только двое детей — сын мракоборцев Невилл Лонгботтом и сын мракоборца и колдомедика Гарри Поттер, то есть ты. Не знаю, почему, но Тёмный лорд решил, что ребёнком пророчества являешься именно ты. Однако и родители твои не сидели сложа руки. Они закрыли свой дом заклятием Доверия и назначили Хранителем тайны друга твоего отца и его бывшего однокурсника Сириуса Блэка. Однако он выдал тайну Тёмному лорду. И… — Северус втянул воздух сквозь зубы, медленно выдохнул и продолжил:       — Он долго решал, как именно расправиться с тобой, смешивал зелья, читал ритуалы, но всё-таки решил, что должен сделать это лично. Вечером 31 октября 1981 года он появился в Годриковой впадине, именно там скрывались твои родители, с одной целью — убить тебя. Пот… Дж… Твой отец пытался защитить семью, но погиб в схватке. Пусть он и был очень способным и подающим огромные надежды аврором, но не ему было тягаться с опытным тёмным магом. Когда он уже хотел убить тебя, Лили встала на его пути, закрывая своим телом твою кроватку. Безоружная, её палочка была найдена на первом этаже, она крикнула, что пусть лучше Тёмный лорд убьёт её вместо тебя. Он убил её. Устранил как мешающее препятствие. Однако никто не учёл, что магический контракт на обмен «жизнь за жизнь» был произнесён и заключён самой магией, и подписан материнской кровью, которую пролил Тёмный лорд. Своей смертью Лили создала несокрушимый барьер для тебя. И когда лорд применил убивающее заклятье к тебе, оно отразилось и попало в самого мага. В ту ночь он потерял свою силу и исчез. Так ты стал единственным, кому удалось испытать на себе Avada Kedavra, это убивающее заклятие, и выжить после этого. На память о событиях, которые произошли в Годриковой впадине, тебе остался только шрам в виде молнии. Тот день стал памятным для всей магической Англии. Главный злодей побеждён! Никто даже не задумывался над тем, как это вообще тебе удалось. Что такого тогда сделала Лили, что ты выжил. Им было всё равно. У них появился герой магического мира — мальчик-который-выжил. И не важно, что маленький ребёнок остался сиротой. Никого это тогда не волновало.       Гарри поднял на Северуса задумчивый взгляд цвета Авады и тихо спросил:       — А вас? Вас это волновало?       Снейп подавился воздухом и удивлённо посмотрел на мадам Помфри, в голове которой крутилась только одна мысль: «Слишком много удивлений на один квадратный метр…»