Теряя себя

Глава 16. Вспоминая родственников «незлим тихим словом» [1]

      Гарри проснулся довольно поздно. Одного взгляда на простые механические часы было достаточно, чтобы понять: он безбожно проспал! Придётся поторопиться. Но, как говорил профессор Снейп, торопиться нужно последовательно. Фраза была благополучно отложена в папочку со всем важным и пометкой «узнать, как такое возможно». Со скоростью звука слетев с кровати, побежал в душ, где чуть не упал на скользком полу, поскольку умудрился пролить воду, пока смачивал щётку для волос. Видимо, это и есть та самая последовательность. Не поспешил бы, не разлил воду и не поскользнулся, а значит, не потратил бы время… А так сам себя обеспечил примером.       Почистив зубы и причесавшись, Гарри глянул на себя в зеркало. Отражение ему понравилось. Чуть больше недели в доме профессора Снейпа, а угловатость фигуры уже прошла, шрамы потихоньку рассасывались под действием многочисленных зелий, витаминных составов и мазей, в глазах появился озорной блеск, похоже, чертята в его голове закатили буйную нескончаемую вечеринку. Вот только волосы оставались такими же непослушными и забавно торчали во все стороны.       Скатившись по лестнице на первый этаж, Гарри поправил воротник рубашки, которую ему трансфигурировал Северус вчера, и чинно вошёл в малую столовую. Каким же было его удивление, когда место во главе стола, обычно занимаемое хозяином манора, оказалось пустым! На привычном месте не обнаружился профессор Снейп! Видимо, все обитатели дома сегодня решили поспать дольше. Такое мнение немного успокаивало.       Пройдя вдоль стола, Гарри занял место по правую руку от центра. На самом деле его очень удивило, что профессор Снейп попросил садиться именно тут, ведь по правилам чистокровных аристократов это место занимает Наследник Рода. По крайней мере такая информация присутствовала в талмуде с диким названием «Правила, этикет и традиции аристократии, населяющей Туманный Альбион с VI века до нашей эры и по сей день за авторством Джуманджия Помирассонского, третьего старейшины четвёртого внутреннего круга светлых друидов Северного предлесья».       Стоило Гарри усесться, как появился Тинки с подносами и быстро расставил завтрак. Как ни крути, а эльфийская магия в плане приготовления пищи творит невероятные чудеса в кулинарии: лёгкий пышный омлет, овсяная каша с ягодами, поджаренный до хрустящей корочки бекон, нарезка из ветчины и сыра, свежайшие булочки с ванилью и пирожки с вареньем, небольшие плотные блинчики, называемые панкейками, творожный десерт со свежими фруктами, неколько видов джемов и конфитюров и три вида напитков! И всё тёплое, но не горячее, свежее, но хрустящее и, конечно, безумно вкусное! Гарри понял, что нужно просить профессора Снейпа о включении в их график занятий физические тренировки, поскольку столь обильное питание, многочисленные зелья и витаминные составы наращивают на боках жирочек, а превращаться из худенького, но жилистого, мальчугана в свиноподобную тушку, какая была у кузена, как-то не хотелось… Лучше ведь мясца да мышц нарастить, верно?       Гарри с удовольствием лакомился блинчиками, размазывая по ним варенье и запивая апельсиновым соком, но какое-то внутреннее беспокойство не покидало его. Окинув взглядом комнату, он понял причину беспокойства: профессор Снейп так и не спустился в столовую, привлекая внимание своим отсутствием и вызывая то самое беспокойство. Обычно он никогда не пропускал завтрак без очень важной причины, уж эту истину Гарри понял за те четыре дня, что в здравом уме находился в доме профессора Снейпа. Сложно поверить, но прошло уже больше недели с того ужасного вечера у Дурслей! И удивительный факт: никто не подавал в розыск, никто не искал Гарри Джеймса Поттера, рождённого 31 июля 1980 года. Возникало впечатление, что всем всё равно, и в какой-то мере это удручало… Ну как, как можно столь легко отказаться от ребёнка?! Пусть и не собственного сына, но племянника! А это ведь тоже близкое родство… Хотя… Помнится, тётя Петунья тоже получила от дяди Вернона, но не настолько же сильно она пострадала, чтобы не суметь вспомнить о племяннике, который, к тому же, в меру своих детских сил и возможностей, пытался её защитить. Как же так, как можно было забыть о собственной, родной, между прочим, тётке?!       — Тинки. — неуверенно позвал Гарри. Он надеялся, что домашний эльф Северуса будет слушать и его хотя бы отчасти. К тому же, было совершенно неудобно обращаться вот так, в пустоту. Не очень-то хотелось чувствовать себя каким-то странным малым, который разговаривает с невидимкой. Но его услышали: за спиной раздался тихий хлопок, а затем тоненький голосок спросил:       — Чего желает маленький хозяин? — Тинки поклонился, задев пол ушами и восторженно уставился на Гарри. От такого взгляда тот поёжился, всё-таки он обычный мальчик, а не какая-нибудь поп-звезда, и тихо спросил:       — Ты случайно не знаешь, где профессор Снейп? Я думал, он спустится к завтраку, ведь он никогда не пропускает самый важный приём пищи, — в голосе явно слышалась пародия на названного профессора: — Но я спустился и никого не обнаружил. Уже и покушать успел, но… Да ты и сам видишь, — Гарри неопределённо взмахнул рукой, как бы подтверждая свои слова и указывая на отсутствие.       — Мастер Северус готовил зелья для Леди-не-Малфой до самого утра, сейчас отдыхает, просил беспокоить его только в случае крайней необходимости. — выслушав ответ, Гарри немного расстроился. У него было столько вопросов и просьб, которые он планировал обсудить с профессором Снейпом, а тот, оказывается, спит. Пришлось просить у Тинки что-нибудь почитать, дабы скоротать время за полезным занятием. Последовало предложение пройти в кабинет, переоборудованный в комнату Гарри, и подождать, поскольку для поиска абсолютно безопасной книги понадобится время.       В комнате, которую Гарри мысленно называл своей, он заправил кровать, считая это своей прямой обязанностью, и уселся в кресло около камина, ожидая. Взгляд упал на огромный книжный шкаф, стоящий за рабочим местом: сколько там ярких привлекательных обложек! Но Гарри одёрнул себя. Конечно, можно было взять любую книгу с полки у стола, но лучше ведь получить разрешение и вполне законно изучать выданный фолиант, чем трястись и оборачиваться на каждый шорох, пытаясь прочесть хоть что-нибудь из того, что взял сам без спросу. Тем более, даже несмотря на обращение Тинки, он ощущал себя гостем в этом огромном шикарном особняке. И как может гость трогать вещи хозяев без разрешения? Правильно, никак не может!       Ровнёхонько перед Гарри на столе появился небольшой фолиант, отдалённо похожий на тот, что читала прекрасная Белль в мультфильме «Красавица и Чудовище». Да-а-а, несколько лет назад был счастливый период, когда Дадли принёс множество кассет с самыми разнообразными сказками, легендами и любимыми всей малышнёй полнометражными диснеевскими мультфильмами. Тогда Гарри удалось посмотреть историю Белль практически полностью. Именно её любовь к книгам через экран телевизора и узенькую щёлочку в двери чулана поразила его в самое сердце и навеки поселилась в нём.       На уголках принесённой Тинки книги располагались золочёные крепления, чтоб не растрепалась, сама обложка была насыщенно-красного цвета с редкими серебристыми вкраплениями, но вот название и автор вовсю сверкали серебром. На корешке было выгравировано издательство, что, в принципе, являлось большой редкостью, ведь обычно на том месте размещается наклейка с названием и автором. «Похоже, у волшебников всё не так, как в обычном мире. Умудрились даже изданием книг отличиться, — думал Гарри: — Почему нельзя было сделать точно также? Не понимаю я волшебников».       Внимательно ознакомившись со всеми данными на обложке, прочитав название «Кот без дураков» [2], Гарри раскрыл книгу и обратил внимание на форзац, где в уголочке расположилась небольшая надпись: «Ладно, будем начистоту. Милому Севу. Помни, свет в нас самих, а движение в защиту настоящих или Шрёдингеровских котов невозможно без людей. От главного Кота Лилс». И смайлик. Что-то такое родное и знакомое было в этих словах, что на глаза Гарри навернулись слёзы. Смахнув скупую мужскую слезинку, он приступил к чтению. Оказалось, что это совершенно, вот от слова совсем, не волшебная книга — Терри Пратчетт был обычным человеком, но сумел создать нечто настолько интересное и в то же время удивительно чудесное, с точностью передав все оттенки кошачьей жизни, повадок и увлечений.       Неожиданно сзади раздался вопрос:       — Какую главу читаешь? — оказывается, Северус уже некоторое время наблюдал за сыном той, что подарила ему когда-то эту книгу.       Гарри оторвал взгляд от книги и ответил:       — Дочитываю «Приучение настоящего кота к порядку».       — «Помощь Мафии»?       — Да, именно.       — О, помню-помню. «Мафиози не значатся в телефонной книге». Или «В корзину, где спит кот, невозможно подбросить лошадиную голову». — Северус грустно улыбнулся, а Гарри удивился, сверяя произнесённый текст с напечатанным:       — Вы что, наизусть знаете эту книгу?       — Да, в своё время я зачитывал её до дыр, даже приходилось накладывать заклинание восстановления. Это, кстати, подарок твоей матери на моё малое совершеннолетие, которое волшебник получает в четырнадцать лет. Помню, — Северус удобно устроился в кресле напротив Гарри и пустился в воспоминания: — это был первый учебный день после каникул. Школьники с трудом добрались до замка, поскольку всё страшно замело, поезд пришёл с огромным опозданием, маггловские рабочие физически не успевали расчистить пути, а маги не могли прийти на помощь в том районе из-за Статута. Поезд обычно отходит в одиннадцать утра из Лондона и прибывает на станцию в деревне Хогсмид в восемь вечера. Но именно восьмого числа была страшная метель, снегопад не прекращался третий день. Конечно, заранее никто не позаботился о чистоте рельс, поэтому поезд благополучно застрял примерно на полпути. В итоге усталые и голодные студенты прибыли в замок только утром девятого января. Для многих, особенно для аристократов, это был настоящий шок и ужас, как так, не могли расчистить дорогу их наследникам?! — Северус шутливо передразнил кого-то: — И лишь некоторые восприняли это путешествие как очередное приключение. Именно ко второй группе относилась Лили, как истинная гриффиндорка, не боящаяся трудностей. Однако переохлаждение было серьёзным, и Лилс загремела в Больничное Крыло. Там она торжественно вручила мне «Котов без дураков» и самым наглым образом заставила читать ей вслух, при этом прекрасно зная, что я ненавижу свой голос и котов!       Взмахом руки Северус призвал пару чашек и поднос с булочками, которые Гарри игнорировал во время чтения. Наполнив чашки, они насладились прекрасным ароматом «Earl Grey» и отдали должное мягчайшим булочкам, и лишь потом Северус продолжил:       — Мы очень любили подкалывать друг друга. То я скормлю ей пирожок с начинкой в виде порошка, вызывающего сыпь в виде сердечек по всему телу. То она накапает мне в чай чего-нибудь, отчего мои волосы станут розовыми. Наши шутки, естественно, были безобидными и временными и вызывали лишь какие-то внешние изменения без вреда для здоровья. Вначале профессора настороженно относились к такого рода шуткам, но потом привыкли, ведь незатейливая войнушка касалась только нас двоих. Спустя время я сделал вид, что забыл о книге и просьбе почитать, но сам вынашивал план мести. Мне было известно, что Лилс без ума от кошек, считает их царями и богами всего сущего. Я же всегда поправлял и говорил «ссущего», за что, естественно, получал в лоб маленьким кулачком! Прошло время, о котах мы больше не разговаривали, но подарок уже был готов. И вот, тридцатого января в день её рождения рано утром, ещё вроде шести не было, в гостиной Гриффиндора возникло серебристо-зелёное нечто, поющее, точнее орущее, песню «С днём рождения, Лили». При ближайшем рассмотрении этим «нечто» оказался пушистый котёнок серебристо-серого окраса с зелёными полосками, на шее которого был закреплён огромный бант с открыткой. Выключить, так сказать, поющего кота могла только Лили, любительница поспать, поэтому гриффиндорцы слушали поздравления ещё очень долго. — Северус и Гарри дружно хохотали, пытаясь при этом не разлить чай из чашек, которые до сих пор держали в руках.       — И что, смелые гриффиндорцы так и не осмелились разбудить маму или самостоятельно отменить заклинание? — Гарри уже немного разбирался в магии, а также знал взрывной характер своей мамы, благо его успела просветить по этому поводу тётя Петунья, но всё же надеялся, что у неё хватит сил проснуться раньше и выключить кота, которого профессор Снейп, скорее всего, трансфигурировал из какой-нибудь палочки и облил самодельным зельем, которое и заставляло кота петь. Но такая трансфигурация на третьем курсе, а примерная программа обучения в «Хогвартсе» уже была озвучена, — ух, насколько же силён профессор был в детстве, если смог такое создать? Гарри не переставал удивляться, но всё же предпочёл услышать ответ. И он не заставил себя ждать:       — Смелые гриффиндорцы, как ты выражаешься, не осмелились отменять заклинание злобного и хитрого слизеринца. А взрывоопасный характер Лили знали все: и студенты, и профессора. Поэтому поздравительная песня звучала где-то до обеда, пока Мэри Макдональд не растолкала твою матушку. — Северус улыбнулся, вспоминая не выспавшиеся лица студентов Гриффиндора на завтраке в то субботнее утро. — Потом, конечно, Поттер и Блэк начали уже настоящую войну против меня, но то утро навсегда отложилось в памяти!       Гарри смутился от упоминания отца в таком свете, но всё же смог выжать из себя вопрос:       — Вам часто доставалось от их компании?       — О, да. Мы невзлюбили друг друга с первого дня. И, наверняка, оставались бы врагами до конца своих дней, поддерживая школьное межфакультетское соперничество во взрослой жизни, но кто-то же должен был сделать первый шаг. И этим кем-то оказался Люпин. Он смог каким-то невероятным образом договориться со своей компашкой и приструнить их. Всё-таки староста… А может родители дома промыли им мозги, не знаю… В начале седьмого курса Блэк и Поттер сами подошли ко мне и предложили зарыть палочку войны и наконец-то повзрослеть. Второе, конечно, в большей мере относилось к ним. Не сказать, что мы стали друзьями, но и врагами нас больше назвать было нельзя. Наверное, действительно повзрослели.       Какая-то мысль не давала Гарри покоя. Что-то связанное с семьёй крутилось на краю сознания, но никак не удавалось поймать мысль за хвост. Мама и папа, крёстный и крёстная, тётя и дядя. Вот оно, точно!       — Профессор Снейп, — нерешительно обратился Гарри, стараясь подобрать слова, — я тут подумал… Я же пропал из дома. И тётя Петунья была не в лучшем состоянии… А дядя Вернон вообще слишком пьян, чтобы вспомнить хоть что-нибудь с того вечера… — он пытался выразить все мысли разом, но нужные слова никак не хотели складываться в связанное предложение. — Тётя, она же сильно упала… Я же пытался её защитить.       — Ты хочешь её навестить в госпитале? — Северус быстро понял, что Гарри просто волнуется и ещё не может себя контролировать, но остро переживает о кровной родственнице. Всё-таки ребёнок, даже магический, даже в почти десятилетнем возрасте, остаётся ребёнком, и легко теряется в сложных ситуациях.       — В госпитале? — при этих словах через стёкла и оправу очков на Северуса уставились два огромных зелёных глаза, будто рядом сидела сова, а не мальчик. И эта сова продолжила говорить: — Профессор! Профессор Снейп! А мы можем её навестить?! Пожалуйста!       Северус смахнул наваждение, но не оставил мысли, что в некоторые моменты Гарри отчаянно напоминает какое-нибудь пернатое. То сову, то воробушка. Может, ему попробовать научиться анимагии? Конечно, ещё рано, но курсе на третьем… «Стоп, Северус, твои мысли полетели совершенно не в том направлении». Пришлось поправить себя и ответить на вопрос:       — Ты позавтракал? — Гарри кивнул. — Отлично, тогда можем отправляться прямо сейчас. Твоя тётя находится в больнице Кингс Колледж [3]. Там довольно сильные специалисты-травматологи.       В бытность свою простым мальчишкой, Северус довольно часто бывал с матерью в этой больнице, когда отец в очередной раз напивался и падал, ломая себе что-нибудь. Взяв Гарри за руку, он представил тёмный переулок и аппарировал туда.       — И да, напомни мне, пожалуйста, купить тебе нормальную одежду, нельзя постоянно ходить в трансфигурированных вещах. — эта просьба была, скорее, попыткой отвлечься от нахлынувших воспоминаний о тяжёлом детстве, но произвела неизгладимое впечатление на самого Гарри: ему купят вещи! Его собственные вещи! Да, это будут только его вещи! Спектр положительных эмоций просто зашкаливал, а Северус в который раз убедился в правильности суждения о том, что человеку нужно очень мало для счастья. Всего лишь пару лёгких свитерков, джинсы, классические брюки, майки, водолазки, носки и нижнее бельё. И обязательно новую обувь. Две пары. Или лучше три? Казалось бы, такие мелочи, а сколько радости вызвали!       Высокий импозантный мужчина в чёрном вышел из переулка, придерживая за руку свою уменьшенную копию. В холле они быстро нашли стойку регистрации и спросили, в какой палате лежит Петуния Дурсль?       Девушка-регистратор строго посмотрела на обратившихся, нажала несколько кнопок на клавиатуре компьютера, ещё раз с ног до головы оглядела прибывших, но всё-таки ответила:       — В палате интенсивной терапии на третьем этаже. Номер бокса — 311. Но к ней нельзя, там охрана.       — Хорошо, спасибо. — Произнёс Северус с лёгкой растерянностью. Неужели охрану поставили от Дурсля-старшего?       Крепко схватив Гарри, который предпочитал молчать, за руку, Северус прошёл к лифту. Нужно было выяснить, почему палату Петунии охраняют. «Может ли это быть связано с тем, что Вернон её столкнул с лестницы? Или стражи порядка боятся чего-то другого? Но тогда возникает вопрос: чего? А может Петуния вела себя буйно? Да нет, такого точно не может быть. Тогда в чём причина? Бешеная Марджори обещала добавить побоев на бедную голову Петунии? Тоже не особо верится в такое. Или дело в самой Пэт, которая избила племянника до смерти, труп закопала за домом, а сама специально упала с лестницы, чтобы отвести от себя подозрения? Да нет, это уже сюрреализм какой-то получается. Набросить что ли на нас дезиллюминационные чары и попытаться проникнуть в сознание охраны?» — Северус пытался мыслить логически, но ничего стоящего, как на зло, в голове не появлялась. Он бросил осторожный взгляд на Гарри и увидел на его лице явное непонимание происходящего. Похоже, думали они в одном направлении.       Оказавшись в коридоре третьего этажа, они одновременно посмотрели сначала влево, а потом вправо, чтобы сориентироваться, в какую сторону идти. Увидев пост охраны у третьей двери слева, Северус направился туда, по пути доставая волшебную палочку и набрасывая на двух крупных мужчин заклинание отвода глаз. Чары хамелеона — это, конечно, хорошо, но лучше подстраховаться. Осторожно приоткрыв дверь, Северус втолкнул в палату Гарри, затем зашёл сам и также осторожно закрыл дверь, жестом сняв с него дезиллюминационные чары.       В центре палаты стояла единственная кровать, на которой расположилась Петуния. Маленькое худое тело в светло-голубой пижаме до пояса было накрыто белым одеялом. Тёмные каштановые волосы в беспорядке разметались по белой подушке. Лицо казалось настолько прозрачным, что были видны малейшие сосудики. На лбу виднелись капельки пота. Ресницы на закрытых глазах периодически трепетали. Возможно, Петуния мучилась от кошмара, а значит может вот-вот проснуться. К её телу было подключено множество различных датчиков, маска на лице говорила о трудностях с дыханием, а наручники, приковывающие её правую руку к бортику кровати, вызывали какое-то странное чувство. По-девичьи тонкое запястье и грубая сталь. Действительно сюрреалистическая картина, вишенкой которой был гипс на левой руке, начинающийся на запястье и заканчивающийся где-то под рукавом пижамы.       Около кровати стояла небольшая тумбочка для личных вещей. На ней расположился графин с водой, стакан и несколько различных бутылочек с лекарствами. А на самом краю лежал большой конверт из плотной бумаги с печатью какой-то адвокатской конторы.       Рядом раздалось оханье: похоже, и Гарри заметил наручники.       — П-профессор, это… это что такое? Как так можно? Она… Это же… — словарный запас, может, и включал необходимые эпитеты, но Гарри просто не хватило наглости нецензурно выражаться в присутствии своего любимого профессора.       — Мы сейчас это выясним. — Северус достал палочку, посмотрел на неё задумчиво, убрал обратно в кобуру на предплечье и подошёл ближе к кровати. Осторожно проведя рукой над лицом Петунии, он прошептал: — Rennervate.       Ресницы Петунии затрепетали, глаза медленно начали открываться. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы сфокусировать взгляд на пришедших. Увидев Гарри, целого и невредимого, а главное — живого, она грустно улыбнулась, а из глаз брызнули слёзы.       — Гарри… Милый… Ты… — каждое слово давалось ей с трудом: — Ты… Жив…       Петуния протянула к нему здоровую руку, чтобы убедиться — это не сон и не фантазия, но наручники не позволили дотянуться до Гарри, который стоял в отдалении.       Северус, наблюдавший сцену воссоединения семьи, тихо хмыкнул, снял с себя дезиллюминационные чары и подошёл к кровати:       — Привет, Пэт, давно не виделись. — на удивление, в его голосе не было привычных хмурых или недовольных ноток, а голос прозвучал довольно мягко.       Петуния повернула голову, глаза её изумлённо расширились, она точно узнала человека, который только что с ней мило поздоровался:       — Сев… Северус… Ты?       — Я, кто же ещё. Вижу, тебе сложно говорить, сейчас наложу заклинание, потерпи немного. — лечебная магия, обычно забирающая довольно много сил при невербальном колдовстве, сегодня давалась на удивительно легко. — Anapneo.       Петуния прокашлялась и начала говорить уже нормальным, но усталым голосом:       — Как вы здесь оказались? Почему я прикована, как последняя преступница?       — А ещё почему у двери в палату стоит охрана, а на столике у кровати лежит письмо какой-то адвокатской фирмы? Нам бы тоже хотелось узнать ответ. — на этих словах глаза Петуньи стали похожи на совиные («Видимо, это семейное», — промелькнуло в голове Северуса), и она постаралась дотянуться до конверта. Гарри подбежал к столику, достал письмо, развернул его и протянул тёте. Та молча начала читать, но с каждой строчкой её кожные покровы всё белели, а глаза становились близкими по размеру к кофейным блюдцам. Она, позабыв о наручниках, попыталась прикрыть рот ладошкой, но ничего не вышло.       Северус подошёл ближе и одним лишь взглядом спросил, что произошло. Лицо Петунии исказила гримаса боли, а на губах появилась кривая улыбка.       — Я, оказывается, сектантка, которая убила своего племянника, расчленила труп и то ли утопила, то ли растворила в кислоте останки. Кровь в чулане подтверждает факт убийства, а отсутствие тела лишь доказывает его. — Петуния говорила тихо и без эмоций. Казалось, в этот момент её привычный мир рухнул. — Мой муж с нашим общим ребёнком в панике пытался отобрать у меня права опеки, но потерпел поражение, ибо я сначала пригрозила ему своими криминальными дружками, а потом и лично напала. В попытке отбиться от неуравновешенной жены и защитить пока живого сына, мистер Вернон Дурсль случайно столкнул меня с лестницы. В целях самозащиты, конечно. Теперь мне инкриминируют много-много тяжких преступлений и, скорее всего, только ради меня вновь восстановят смертную казнь [4]. Ах, да, и ещё, я, похоже, уже разведённая женщина, лишённая права опеки. — под конец речи голос Петунии вновь стал хриплым.       В подтверждение своих слов она протянула Северусу письмо. Углубившись в чтение, он поразился жестокости, хитрости, изворотливости и какой-то нечеловеческой отрешённости Вернона Дурсля. Это ж какой гадиной нужно быть, чтоб так оклеветать собственную жену! Может, перестарался с чарами? Что ж, будем разгребать проблемы по мере их поступления.       — Я вижу минимум два варианта развития событий. Первый: мы забираем тебя в наш мир, слегка изменяем внешность зельями и постоянными заклинаниями, создаём новые документы, и, вуаля, в маггловском мире появляется совершенно новый человек. Второй: всё тоже самое, но без возвращения к магглам. Третий: изменяем память твоему бывшему мужу, и ты со спокойной душой возвращаешься в семью.       Гарри и Петуния переглянулись. В данный момент все понимали сложность выбора: решение будет окончательным и бесповоротным. По сути, для неё начнётся абсолютно новая жизнь. Оборвать все прошлые контакты, забыть о том, что есть муж (пусть и бывший) и сын, навсегда стереть себя и создать по-новой.       Петуния серьёзно посмотрела в глаза Гарри и спросила:       — Скажи, ты счастлив?       — Да, но… Не полностью, наверное… Профессор Снейп стал для меня очень близким человеком. — Что ж, раз так, то… Глубокий вдох и:       — Я согласна на второй вариант. Только прошу разрешить хоть иногда посещать маггловскую часть. Всё-таки там похоронены родители…       Северус утвердительно кивнул и начал постепенно отключать все датчики от тела Петуньи. Что ж, ему не впервой покидать больницу незамеченным. Тихий хлопок, и палата опустела.       Что ж, видимо ообновки сегодня будут не только у Гарри. Петуние также необходимо будет восстановить гардероб. Но сначала — изменить внешность.

***

Спасибо Alisa27360 и Больной таракан в вылавливании очепяток! Вы делаете эту работу лучше!

***

Уважаемые читатели, как вы смотрите на то, чтобы отправить Гарри не в «Хогвартс», а, например, «Колдовстворец» или «Дурмстранг»? Или вообще в выдуманную школу? Что-то он очень активно просит меня и Северуса увезти его из Англии вообще и от Доброго Дедушки в частности. Прошу не исправлять "незлим" в названии главы, поскольку это слово написано на украинском языке.