lost and found

Прошло двести шестьдесят дней. Итого восемь с лишним месяцев, тридцать семь недель и хренова туча минут и ещё больше секунд. Как он один в пустой квартире. Если бы парень умудрялся вылезти за порог, проще говоря, на улицу, то было бы ещё хуже. Среди толпы людей, он безмерно одинокий и разбитый. За эти дни, недели, Ю Кихён перестал быть похож на человека во всех смыслах. Внешне от него остался едва передвигающийся скелет (если приложить руку к его скулам, можно, что называется, порезаться), а внутри лишь жалкие остатки разума. Разбившись в щепки, осколки — от него почти ничего не осталось. Душ тот, хоть и не так часто, как раньше, принимает без использования геля, запах которого так обожал Чангюн. Да и душем-то это сложно назвать. Разбитая кабина с не менее разбитой ванны, на осколках которых видны пятна засохшей крови. Вместо приятной теплой воды, обволакивающей тело парня, резкие холодные струи, бьющие в лицо, а в руке не очередной скраб или гель для умывания, а бутылка алкоголя, неважно какого. В какой бы части квартиры Ю не находился, бутылку он из рук никогда не выпускает, на тот случай, если в голове закрадется мысль о том самом дне или, что причиняет больше боли, солнечное воспоминание о его Чангюне, чтобы подавить всё это, утопить в крепком напитке, растворить в без радужных фантазиях. Розоволосый смотрит на цифру, вычерченную на стене кухонным ножком. Цифру, к которой с каждым днём прибавляется новая, больше предыдущей. Почти год прошел. Осталась несчастная сотня дней и вот он, юбилей. От этой мысли следует другая, правда ли заслужил он всё это? Беспричинное (а может и причинное? Он так и не понял) одиночество, боль, ненависть ко всем и вся? Страх. Страх умереть в одиночестве. Правда, стоит признаться, что в последнее время, последние двести шестьдесят дней, этот страх перерос в желание. Выброситься из окна, а ещё лучше прыгнуть с крыши, утопиться в чёртовой ванной, вырезать (именно вырезать, не вскрыть) вены с хреновым сердцем, в конце концов, нажраться до смертельного исхода. Но он не мог этого сделать. Какая-то частичка его разума, ещё живая, трепещущая, говорила что-то там о надежде. Надежде на то, что где-то там, его Чангюнн-и жив и здоров. И счастлив. Слеза предательски покатилась вниз, спускаясь к искусанным губам. Ю подносит бутылку мартини ко рту, собираясь влить в себя её приличную часть содержимого, как резко останавливается. Нет, это не разум сказал ему в кои-то веки взять себя в руки. Это звонок. Дверной звонок. Русоволосый выжидательно смотрит на дверь, удивительно, цéлую, в отличие от большей части квартиры, думая о том, не показалось ли ему. Опять. Уже более назойливо и нетерпеливо. А что если... Кихён срывается с места и, не заботясь о многочисленных преградах, в виде разбросанных вещей и разбитых на мелкие осколки пустых бутылок, мчится к выходу, запинаясь и постоянно падая на своем, казалось бы, небольшом пути, даже содрав внешнюю часть правого предплечья. Резко влетев в дверь, Ю собирается резко распахнуть её, но та самая часть разума вовремя напоминает ему о возможных опасностях. Можно считать, что он покинул преступный мир, но это далеко не значит, что преступный мир покинул и забыл его. Розоволосый смотрит в дверной глазок, отчаянно пытаясь сфокусировать взгляд. И ему это удается сделать. Только вот он не хочет верить в происходящее, поэтому продолжает вглядываться в лицо человека, стоящего по ту сторону. И этим человеком не был Чангюн. — Хёк? - вяло, но с некоторой долей удивления спрашивает парень. — Ох, привет, бро, давно не виделись, могу я войти? - с лучезарной улыбкой, кажущейся Кихёну какой-то вымученной, поддельной, отвечает Минхёк, заталкивая хозяина в собственную квартиру. Оказавшись внутри, русоволосый закрывает дверь на замок, а шторы (поправочка: то, что от них осталось) задёргивает на столько, на сколько это возможно, погружая квартиру в мрак. Ли что-то говорит о том, что ему пришлось устроить небольшой спектакль, чтобы соседка парня ничего не заподозрила. Старший, конечно же, не знал, что бабуля живущая напротив на 70% слепая и проводит каждый день у дверного глазка не для того, чтобы следить за странными соседями, а чтобы не проглядеть любимых внучат. — Что-то случилось? - осторожно спрашивает Ю, видя неожиданно появившийся серьёзный настрой старшего, который уселся в кресло напротив заставленного книгами журнального столика. — Ты спрашиваешь у меня, что случилось? Хм, да знаешь, ничего. Только то, что Чангюн пропал, а ты даже не поставил ни меня, ни кого-либо в известность! Последнее ваше дело достойно аплодисментов, никому до этого не удавалось подобраться так близко к сокровищам Шин Хосока, без приближения к нему, - русоволосый даже не поленился и похлопал, что вызвало на лице младшего подступающую злость. Он пришёл к нему домой для того, чтобы очередной раз напомнить о своем ставшем бесцельном существовании, похвалить за хорошо проделанную работу и всё? Если да, то пусть выметается. Ли, заметив некоторую перемену в настроении розоволосого, решает продолжить. - Я здесь не для того, чтобы открыть тебе глаза на то, чем ты стал. В какой-то степени, возможно, но да ладно. Чангюн пропал. И он жив. Ты знаешь это. И только ты можешь найти его. Должен. — С чего ты решил, что я не пытался? Минхёк вдруг разрывается смехом, истеричным, прямо-таки кричащим о том, какой Кихён наивный дурак. — Ты — нет, а то, чем ты стал возможно. Потому что тот Ю Кихён, которого я знал, никогда не сдавался, не достигнув своей цели, а таких случаев у него было ой как мало. Тот Кихён не останавливался ни перед чем, какая бы высокая ни была стена, он взбирался на неё, покорял. Ты был единственным человеком, способным сделать то, что казалось всем невозможным. — Но как видишь этого Кихёна давно здесь нет! Он умер двести шестьдесят два дня назад, - вопит розоволосый, сдерживаясь до последнего, чтобы не наброситься как дикий зверь на своего друга. — А как же сущность Лиса внутри тебя? - ехидно улыбаясь, говорит русоволосый с появившимся огоньком в глазах. - Разве она не способна достать кого-либо из-под земли? Лис. Когда Ю пришёл в "тусовку", на тот момент организованную банду, вобравшую в себя бунтарей, смутьянов, преступников нынешних и будущих, ему дали это имя, как и всем новеньким. Олицетворением лисы являлось коварство, вероломство, а само животное нередко относили к свите дьявола. Это время его молодости, где он был полным амбиций молодым человеком, целеустремленным трудоголиком, одним из самых способных и умных во всей этой огромной группировке. Время его встречи с Чангюном. Когда младший пришел к ним, долго ходил "без имени". Наконец, предоставился случай, когда парень храбро проявил себя, защищая членов группировки, имена которых сам-то не знал. Бесстрашие перед смертельными опасностями, защита близких даже ценой собственной жизни, самостоятельность — настоящий Волк. А волки и лисы, как известно, имеют схожие цели и схожие пути их достижения. К счастью или сожалению, парни, сблизившись, поняли, что это место не их окончательная точка развития, не их дом, и ушли, вместе с тем позабыв этот и другие забавные (и не очень) обычаи. Флэшбеки проносятся перед глазами, возвращая парня в ту атмосферы самоуверенности, силы и достигаемых любой ценой побед. Огонёк в глазах младшего зажигается, по-тихоньку, искорка за искоркой, а на искусанных губах растёт что-то наподобие хитрой улыбки. — Я найду его. Не без твоей помощи, но я сделаю это. Я найду Чангюна.