Переломный момент

       Я стояла посреди аудитории в полнейшем ступоре, не понимая, что это только что было. Меня только что отчитали, словно нашкодившего ребёнка! Как это, блин, понимать-то? Он, что, считает что мне десять лет, что ли? Что меня можно вот так вот открыто унижать перед моими одногруппниками? Какая наглость!       Сердце в груди колотилось, словно бешеное. Я никак не могла понять, то ли от страха меня трясёт или от необъятной злости, которая покрыла меня с ног до головы. Кулаки сжимались от одной мысли о том, что произошло минуту назад. Что с этим парнем не так? Мне показалось, или ему действительно понравилась мысль о том, что я его боюсь? Разве вообще такое возможно? Или у него такая цель — навести страх перед студентами, чтобы его боялись и одновременно уважали? Нет, ну я всё понимаю, у каждого свои странности, но почему он выбрал меня в качестве жертвы? С какого перепугу-то?       Злобно топая между парт, я подошла к своему месту и с нахмуренным лицом забрала свою сумку, не обращая внимание на Лизу, которая сидела и смотрела на меня сожалеющим взглядом. Как только она открыла рот, чтобы что-то сказать, я посмотрела на неё взглядом, означающим, что сейчас мне не хочется ни о чём разговаривать. Девушка лишь понимающе покачала головой и вместе со мной вышла из аудитории.       Всё былое очарование этим мужчиной сдуло, словно ветром. Теперь передо мной стоял его настоящий образ, от которого, как мне кажется, хочется только сбежать. Только я не пойму одного: какая цель такого странного поведения с его стороны? Явно ведь, то что я отвлеклась на пару секунд совершенно не могло стать причиной такого ко мне обращения. Какая же его истинная причина?       Нет, ну если анализировать его поведение немного поподробнее, то можно прийти к выводу, что Кирилл Евгеньевич мог таким образом показать, кто здесь хозяин. А я попалась под горячую, так сказать, руку. Он просто нашёл, что ко мне можно докопаться и устроил показательное шоу для студентов. Типа, знайте, кто тут главный.       Нет, ну в принципе, тактика не плохая. После такого спектакля, думаю, мало ли кто объявит желание не ходить к нему на пары или хоть как-то бездельничать. Но, блин, это все равно не справедливо! Какая чушь! Не слушала я его, видите ли. Вот урод, а. — Вот это мужчина! — воскликнула она из моих однокурсниц, когда мы проходили мимо небольшой компании девушек. — Ох, и не говори, — ответила ей вторая, — ты видела, как он себя вёл во время пары? А как смотрел! У него такие красивые глаза! — продолжила она, пока остальные только качали головой, — интересно, а у Кирилла Евгеньевича есть девушка или жена? — вновь спросила девушка, а я только закатила глаза. Если есть, то только мазохистка. — Мне кажется, что он не женат, — ответила ещё какая-то там, — максимум есть девушка. — Угу. Кирилл ещё молодой. Куда ему женится? Как думаете, сколько ему лет примерно?       Мы с насмешкой наблюдали за этим детским садом, который развели наши однокурсницы. Нашли кого обсуждать во время перемены. Тоже мне, пуп земли нашёлся. Лучше бы уже Маргарита Степановна закончила хотя бы этот курс. И я была бы спокойна, мои оценки были бы в норме и его бы направили в другой институт. Свалился, называется, мне на голову. — Аль, — обратила на себя моё внимание подруга, идущая рядом по лестнице, — ты сегодня будешь весь вечер учиться? — Ну да, я ведь на свидание даже не пошла к Дане, — с ноткой грусти ответила я, поджимая губы. — Ой, тоже мне потеря, — хмыкнула Лиза на мои слова, на что я лишь закатила глаза. Мне даже лень её переубеждать на его счёт. Это итак бесполезно. — Не хочешь ко мне сегодня прийти? — спросила девушка, опираясь на перила. — Лиз, — протянула я, — после такой взбучки со стороны этого Кирилла я ещё больше погрузну в учёбе. Какое там… — Да ладно тебе, обе сделаем домашку. Тем более, что я могу тебе кое-что объяснить, в случае если ты что-то не поймёшь, — с доброй улыбкой сказала Лиза, от чего я и сама улыбнулась. — Ну тогда тебе придется мне объяснять всю экономику, потому что ты меня знаешь, — сказала я, после чего мы вместе засмеялись. — Ну так что, идём ко мне? — спросила Лиза, отрываясь от перил и спускаясь вниз. Я же побрела за ней следом. Но не успела я что-то ответить, возле меня кто-то прошёл быстрой ходой, задевая за плечо. — Извините, — повернулся мужчина ко мне, извиняясь, и я узнала нашего преподавателя английского языка. Видок, конечно, у него был не из самых лучших. — Ничего страшного, — ответила я, бросая на Лизу мимолётный взгляд и замечая, что она тоже удивлена. — Что это с ним? — прошептала подруга, когда он уже спустился вниз и быстрым шагом вылетел в парадный вход. — Не знаю, — ответила я, пожимая плечами, — может ему плохо? — Да хрен его знает, — быстро сказала Лиза, вновь возвращаясь к нашей теме, — так что, идёшь? — Да иду, конечно, иду. Куда я от тебя денусь? Тем более, такое заманчивое предложение, — протянула я, натягивая на себя лёгкую куртку возле гардероба. Как для октября сегодня прохладно. — Вот и хорошо, — сказала Лиза, надевая плащ, — пошли.       Мы вышли из здания, направившись на остановку, чтобы сесть на автобус. Проходя мимо парковки, мы заметили красивую машину чёрного цвета, которая выделялась среди стоявших преимущественно дорогой маркой. Её здесь раньше не было. — Не удивлюсь, если она принадлежит этому садисту, — сказала я, отворачиваясь от неё. — О-о, так он теперь и садист? — спросила Лиза, поднимая одну бровь, — тебе не кажется, что ты немного перегибаешь? Не думаю, что Кирилл Евгеньевич такой плохой, как ты думаешь. — Ты что, не видела, как он надо мной издевался? Да он меня позорил! — начала возмущаться я, — и могу поспорить, что ему это понравилось. Ты видела, как он ухмылялся, когда спросил боюсь ли я его, а? — Всё, что этот Кирилл сделал — это вызвал тебя возле доски, чтобы ты рассказала материал, который он рассказывал ранее. И, как мне кажется, что говорил он вполне спокойно и уравновешенно. Не выдумывай, — отмахнулась Лиза, после чего я взглянула на неё с недоверием, — тем более, ты получила это совершенно заслужено. — Что-о? — протянула я, задыхаясь от возмущения, — это ведь ты меня спросила, где я шлялась! Это ты должна была там стоять, а не я! — начала лепетать, пока та топталась на месте, ожидая наш автобус, — и то, что я преувеличиваю, ты совершенно не права! Ты бы только видела, как он себя вёл со мной! — возмущённо крикнула я, забывая о том, что кроме нас есть ещё люди на остановке. — Да тише, ты, — шепнула она, затыкая меня, — и если ты забыла, то я была там и видела, что Кирилл Евгеньевич вёл себя, как спокойный и уравновешенный человек, повторяю тебе. — Ты хоть когда-то фильмы смотришь? — спросила я уже немного тише, и вправду что-то меня понесло, — все сначала такие спокойные, а потом что? — задала я риторический вопрос, — не успеешь оглянуться, как он всё же с такой спокойной рожей закапывает тебя сзади своего дома, — сказала я, а потом до меня дошёл смысл моих слов. Господи… До чего он меня довёл. Я уже веду себя, словно истеричка. — Больная у тебя фантазия, Бондаренко. — Согласна, Петровская. Это он на меня так дурно влияет, — сказала я, наблюдая, как наш автобус уже приближается, — когда у нас следующая пара у него? — Кажется, через два дня, — ответила Лиза, вытягивая деньги за проезд — Что-то слишком скоро, тебе не кажется? — сказала я, садясь на свое место. — Мы учимся на экономическом, — села возле меня, — нам положено каждый день ходить к нему на пары. Но у нас только два раза в неделю. — А я смотрю, ты бы ходила к нему хоть каждый день, — сказала я, ехидно поглядывая на неё, после чего та немного покраснела. — Может быть и ходила бы, — ответила она, двигая бровями, — и не только, — а я закатила глаза и с усмешкой обернулась к окну, наблюдая за городом.       Заехав ко мне в общежитие за некоторыми вещами, мы направились в соседний магазин, где купили винца и что-нибудь пожевать для аппетита. Кажется, намечается маленький девичник. Наверное, сегодня я останусь у Лизки ночевать, потому что живёт она одна в двухкомнатной квартире, которую ей купили родители ещё на восемнадцатилетие. И уже два года эта девушка счастливая обладательница квартиры в центре города. Но, если честно, то я бы не жила в этом районе. Слишком много шума и людей. Я больше люблю спальные районы. Элитные многоэтажки и всё такое. Это так элегантно, как мне кажется. И да, я немного борзею.       За минут пятнадцать мы добрались к Лизиному дому и, поднявшись на пятый этаж, вошли в квартиру. Словно у себя дома, я быстренько разулась и направилась в гостиную, чтобы наконец-то завалиться на диван. Господи, как я скучала по этому дивану. Не знаю, из чего он сделан, но это просто божественно. Ты садишься словно на пёрышко, мягкие подушечки обволакивают твоё тельце и всё, ты в плену этого пушистенького белого дивана.       Вообще, у Лизы была довольно-таки хорошая квартира. Со свежим ремонтом, новой мебелью, всякими там мягкими ковриками на полу, повсюду светлые тона. Ну что сказать, обычная девчачая квартира. Простенько, уютненько и со вкусом. Правда, здесь не пахнет ничем вкусненьким. Лиза совершенно не умеет готовить, потому иногда зовёт меня к себе, чтобы я ей помогла с готовкой, в случае, если приезжают родители. Ну, а мне, естественно, не в напряг. Тем более, что здесь намного уютнее и приятнее находится, чем в маленькой комнатке в общежитии. — Ну ты посмотри, развалилась, как тюлень, — начала возмущаться девушка, — хочешь развлекаться — люби и убираться. У меня вся спальня захламленная. — Уйди, старуха, я в печа-але, — наигранно простонала я. Хотя, доля правды в этом есть. — Ты про Давыдова, что ли? — спросила Лиза, заправляя свою постель и перекрикивая через две комнаты. — Какой Давыдов? — нахмурив брови, тоже крикнула я, ещё больше развалившись на диване. Прости, Лиза, но максимум, что я могу для тебя сегодня сделать — это передвинуть твои тапочки на тридцать сантиметров влево, потому что дальше моя рука, к сожалению, не достает. — Давыдов Кирилл Евгеньевич, — важным голосом сказала девушка, судя по звукам, уже подметая у себя в комнате. Вот это скорость. — Да какой из него Давид? — возмущённо крикнула я, переворачиваясь на другой бок и запихнув руки под подушку, — это же настоящий Иуда! — сказала я, после чего услышала, как в другой комнате кто-то тихо заржал. — А ты откуда его фамилию знаешь? — спросила я, подозрительно прищурив глаза, — может, ты ещё знаешь сколько ему лет, а? — Двадцать девять, — спокойно ответила Петровская, после чего я так резко обернулась, что чуть с дивана не свалилась. — Лиза, скажи честно, ты тоже на него запала? Как и та половина института? — обеспокоено спросила, садясь на диван и опираясь на его спинку. — Да не запала я, успокойся. И почему это половина института? — Ну так, вторая половина — парни. Нет, ну возможно, кое-кто там из парней что-то не договаривает или… — хотела продолжить я, но Лиза вошла в комнату с метлой и совком, направляясь на кухню. — Да успокойся ты, когда тебя не было, то мы с ним поговорили пару минут. Он нам представился, мы ему каждый по очереди. Особенно чётко было слышно Дашку, — выбрасывая мусор в ведро, говорила Лиза, и после этого засмеялась. — Ха-ха, — в ответ засмеялась я, — ну я не удивлена. — Она, кстати, и спросила его про возраст. — Ну ясно, короче, — вставая со своего места, сказала я и направилась на кухню, — но знаешь, как мне кажется, ей ничего не светит. — Ага, согласна. Она не в его вкусе, — поставив воду на чай, сказала Лиза, нарезая хлеб, — Даша слишком болтливая и внешность у ней чересчур вызывающая. Такие, как он, не думаю, что будут связываться с такой дурочкой. Кирилл Евгеньевич для неё слишком умный. — Да я не об этом. Ну, во-первых, она и вправду дурочка. С этим я согласна. Но я имею в виду, что Миронова для него ещё не доросла. Как мне кажется, что его интересуют взрослые, умные женщины. Для него мы, небось, все дурочки, — сказала я и заметила, что Лиза лишь кивнула в знак согласия, но ничего не ответила, что и удивило меня. Но я предпочла не обращать на это внимание. Ну, мало ли что.       Посидев ещё немного на кухне, мы направились в гостиную, где и провели оставшийся вечер. Много времени пошло на то, чтобы Лиза мне объяснила то, чего я не понимаю в этих финансах и экономике. Ну, естественно, что она всего-лишь немного мне рассказала. Но, учитывая, что до меня доходит очень тяжело, я лишь кивала, делая вид, что хоть что-то понимаю, и она не зря старается. Мне даже жалко её стало, Лиза действительно хотела мне помочь. Но что-то я все-таки уловила. Ну, я же не совсем безнадёжная! Хоть капельку да могу понять.       Хорошо, что я с собой взяла футболку и пару тетрадок, потому что знала, что если я задержусь у Лизы, то после десяти меня уже не пустят в общежитие. Потому я, без зазрения совести, уснула у неё на коленях, пока та читала мне какой-то конспект. И уже задремав, услышала: — Бедняжка, совсем вымоталась.       Проснулась я от того, что кто-то с усердием тряс меня за плечо. — Алёна, вставай! — дёргая меня, сказала Лиза, — мы проспали! — Что? — сонно протёрла глаза я, вставая с дивана, — а который час? — Через полчаса начинается первая пара, — говорила девушка, поспешно одеваясь и одновременно заплетая хвостик на голове. — А что у нас первая пара? — спросила я, на ходу переодеваясь. — Английский, кажется. — О, это супер, — забежав в ванную, чтобы помыться, сказала я. — Ну конечно, тебе супер. Ты ведь фанат этого языка, — фыркнула Лиза, ища свою сумку, — до сих пор не понимаю, что ты здесь делаешь. Тебе бы на переводчика, Аль. Ты бы там, как сыр в масле каталась. — Не сыпь соль на рану, Лиз. И без тебя тошно, — в спешке умываясь, сказала я, — но если бы я там училась, то мы бы не встретились, понимаешь? — Ну да, это огро-омный минус, — протянула Лиза, забегая на кухню. — Сделай мне бутер, пожалуйста! — прокричала я, выбегая из ванной и хватая Лизину расческу, чтобы хоть немного привести себя в порядок, — А ещё, — вновь крикнула, — я бы не встретила Давыдова! — А это, я так поняла, для тебя огромный плюс! — сказала Лиза, подходя ко мне и протягивая мне бутерброд с колбаской, на что я ей благодарно улыбаюсь. — Быстрее ешь, пара скоро начнётся. — Угу, — промычала я, жуя хлебушек.       Выбежав из подъезда, мы направились к остановке, которая была не слишком далеко. До пары осталось пятнадцать минут, а Лиза очень нервничала, потому что у неё с английским немного не лады. Вот так мы и подружились, я её выручаю по одному предмету, а она — по всем остальным, походу. Аха-ха. Хоть в чём-то мне подфартило.       Заметив, что моя обувь расшнуровалась, я присела, чтобы её завязать, при этом тормозя нас обоих. — Алёна, блин! — крикнула Лиза, на бегу оборачиваясь. — Да иди уже! Я сейчас догоню. — Хорошо, поторапливайся! — добавила она и побежала.       Как на зло, в такой спешке шнурки убегали из-под пальцев, и я никак не могла завязать этот чёртов узел. Но кое-как справившись с задачей, я вновь побежала, чуть не в ступив в лужу. Хух, уберёг меня Господь.       Прибежав на остановку, я увидела, что ни Лизы, ни других людей здесь уже не было. Лишь жёлтая задница удаляющегося автобуса сверкала в далеке, будто подмигивая мне на прощание. — Твою ж мать…       Приехала я в институт только через полчаса, когда пара по английскому длилась уже примерно минут пятнадцать. Ну ничего, думаю, Олег Михалыч на меня орать не будет. Все-таки, я у него на парах всегда хорошо отвечаю.       Побежав вверх по лестнице, я нашла нужную аудиторию и, постучав пару раз, дёрнула за ручку. Странно, но кабинет, почему-то, закрыт. А может, у нас сейчас не английский? Включив телефон, я быстренько нашла расписание моей группы и удивилась ещё больше. — Иностранный язык. Ну, всё правильно. — А ты какой курс? — спросил какой-то парень, который сидел недалеко на подоконнике. — Третий, а что? — ответила я, не понимая, что он хочет. — Так у вас сейчас финансы, а не английский. — Может, я лучше знаю своё расписание? У меня чёрным по белому написано: Иностранный язык. Первая пара. Вторник. — Это, конечно, всё замечательно, только вот Олега Михалыча заменяет Кирилл Евгенич, — сказал он, всё так же сидя на подоконнике и листая что-то в телефоне. Интересно, а что он вообще здесь делает? Явно же какой-то пятый курс. — Всмысле? Как заменяет? А где Олег Михайлович? — нервно спросила, понимая, что сейчас, возможно, прогуливаю пару этого Давыдова. Ох, не дай Бог. — Да фиг его знает. Не явился и всё. Может, помер, может, нет. — Ты лучше поторапливайся. Этот парень не любит опозданий, — добавил он, сверкая на меня глазами. — Хорошо, блять, спасибо, — процедила от злости я и побежала вверх на третий этаж, направляясь на свою собственную казнь.       Да он же из меня отбивную сделает. Ну вот что я за человек-то такой? Ну почему я не могу нормально себе жить, не попадая во всякие неловкие ситуации? Что со мной не так, скажите мне? Разве я многого прошу? Всего лишь перестать быть такой неудачницей.       Я подошла к нужной двери и, вздохнув с разочарованием, подняла руку, чтобы постучать в двери. — Господи, ну что за жизнь?       Стукнув три раза, я легонько потянула за ручку двери, молясь Богу, чтобы она была также заперта.       Но чуда не случилось. — Извините за опоздание, можно войти? — дрожащим голосом спросила я, боясь поднять голову, чтобы встретиться с его глазами. — И почему я не удивлён, Бондаренко? — сказал он спокойным голосом, после чего я все-таки подняла глаза и посмотрела на то, что стоял Кирилл Евгеньевич точно также, как и вчера. Может, он не знает, что у нас есть стул? — Извините, пожалуйста, такого больше не случится, я правда… — хотела продолжить я, но этот недопреподаватель меня перебил. — Вам не кажется, что за этих неполных два дня вы уже изрядно проштрафились, Алёна? Мне даже интересно, что же будет дальше, — сложив руки на груди спросил он, сверкая своей ухмылкой, которую я тут же захотела стереть с его неприятной рожи, — почему-то мне кажется, что вы ещё не раз меня удивите, Бондаренко.       Почему-то из его уст моя фамилия звучала донельзя противно. Как же он меня нервирует. — Даже не сомневайтесь, — сказала я, злобно поглядывая на него, от чего тот забавно приподнял брови, будто услышал что-то смешное. — Вам смешно? — спросила я, от чего он только убрал руки в карманы своих штанов и расслаблено сказал. — Нисколько.        Я уже направилась на своё место, как тот снова меня окликнул. Шумно вдохнув воздух в легкие, я повернулась к нему и, поджав губы, спросила: — Да, Кирилл Евгеньевич? — Вы думаете, что опоздание вам просто так с рук сойдёт? — спросил он, держа в руках мел. Неужели снова будет спрашивать? — Даже не смела такое предположить, — ответила я, приближаясь к доске, — я же у вас на паре. — Не наглейте, Бондаренко, — строго отрезал он, от чего я немного стушевалась, — я не терплю неуважения. — Извините, — опустив немного глаза, сказала я, ожидая, что он хочет со мной сделать. — Берите в руки мел, — сказал он и, вручив мне небольшой кусочек, вновь вернулся к своему месту посреди аудитории. Видать внимание парень любит. Самовлюблённый кретин. — А сейчас вы будете записывать за мной каждое моё слово, словно на конспекте, — говорил он, пока мои глаза с каждым словом расширялись до невозможности. — Что, простите? — спросила я, кипя от гнева, — я не буду такое делать! Во-первых, это очень много писанины, во-вторых, такое вообще недопустимо! Это лекция. Вы все полтора часа будете разговаривать, имейте совесть! — сказала я, после чего он медленно обернулся ко мне. — Что вы сказали? — посмотрел он на меня, и по моему телу пробежали мурашки от этого взгляда. Чёрт, это невыносимо. Мало того, он ещё и издевается! Знает, же что никакой дурак не будет этого писать. — Я сказала, что не буду ничего писать, — немного тише повторила я, отступив на шаг назад. — Тогда можете покинуть аудиторию. У меня нет времени на ваши прихоти, Бондаренко. Либо вы делаете то, что я скажу, либо можете не посещать мои лекции. Если вы, конечно, посмеете такое сделать, — Кирилл Евгеньевич спокойно говорил, но мне казалось, что он буквально испепеляет меня взглядом. Какого чёрта он на мне срывается? — Садитесь. Это было последнее предупреждение.       Я сразу же сорвалась с места и направилась к Лизе, которая сидела, гладя на меня с ошарашенными глазами. Присев возле неё, я яростно открыла тетрадь и начала записывать за ним каждое гребанное слово. — Чёрт подери, он тебя ненавидит, — прошептала Лиза, уставившись на него. — Как и я его.       Едва дождавшись конца этой пары, я наконец-то услышала долгожданный звонок и, собравшись, уже хотела уходить. Но что-то возле двери меня, все-таки остановило. Нет, Алёна. Не смей ему ничего говорить. Себе же хуже сде… — Кирилл Евгеньевич, — сказала я, дождавшись, когда последний студент выйдет, перед этим махнув Лизе рукой, чтобы она не ждала меня. Я подошла к его столу, пока тот удивлённо посмотрел на меня, собираясь уходить. — Простите, Бондаренко, у меня нет времени на разговоры, — ответил он, обходя меня и приближаясь к выходу, — давайте в другой раз. — Что я вам такого сделала, — спросила я, глядя на его спину, которая в тот же момент застыла, — вы же со всеми другими нормально общаетесь. Почему вы со мной так не можете? Или у вас на меня аллергия, что вы так кривитесь от одного моего вида? — закончила я, когда тот уже стоял ко мне лицом и, внимательно слушая каждое моё слово. — Вы действительно думаете, что мне нечем заняться, кроме того, чтобы трогать какую-то студентку, которая даже не стоит моего внимания? — последняя фраза противно резанула слух, от чего я только стиснула в гневе зубы и продолжила слушать, — успокойтесь, и прошу больше не обращаться со мной на таком тоне. Я вам не Маргарита Степановна, чтобы со мной так фамильярничать. — Ах, так вот в чём дело, — сказала я, вновь обращая его внимание на себя. И почему мне перестало быть страшно? Разве я не должна сейчас трястись, как банный лист? — она ведь рассказала вам про меня, не так ли? — капец, я наглая. — Да, принцесса, — ответил он, медленными шагами подходя ко мне, — Маргарита Степановна мне рассказала, какая ты приятная девочка, которая немного не может потянуть мой предмет. А ещё она просила, чтобы я немного подтягивал тебе оценки, Бондаренко, — подойдя ко мне вплотную, продолжил он агрессивно на меня наезжать, — Старушка она довольно наивная, не так ли? Я ведь сразу раскусил, что ты, будучи не в состоянии потянуть учёбу, нагло втёрлась в её доверие и этим пользовалась. — Да что вы себе позволяете? — выкрикнула я, не состоянии слушать той бред, который лился из его рта, — да я бы никогда… — Я бы не обратил на это внимание, если бы не понял, что ты также рассчитываешь ездить на мне. А этого я тебе не позволю, — грозно прошептал он, сверкая гневом со своих глаз. — Да с чего вы вообще это взяли? Да я бы ни за что не надеялась на такого, как вы! У меня и в мыслях не было, чтобы использовать Маргариту Степановну. Я её слишком уважаю, как человека. Вы не имеете права вообще обвинять меня! — прикрикнула я, подойдя к нему ещё ближе, от чего его дыхание, как мне казалось, шевелило мои волосы, — вы меня совершенно не знаете! — Не надо много к тебе внимания, чтобы понять… — Так вы сильно ошибаетесь, Кирилл Евгеньевич, — прошептала я, глядя в его глаза, от чего тот немного удивился. — И я вам это докажу.        Закончив, я резко отошла от него, не желая больше общаться с этим человеком, и ушла, громко хлопнув дверью.