Ничей иной

Филипп, детство Городок был маленький, пыльный, несмотря на зелень и снующие по дорогам дважды в день поливальные машины. Магазин именовался супермаркетом. Официально. Вот только походил больше на сельпо советских времен. Сейчас, в два часа пополудни, здесь было почти пусто: одна молоденькая кассирша скучала за кассой, да пара бабулек бродили по заставленному товаром залу. Заведующая в своем кабинете тыкала пухлым пальцем в калькулятор, наводя бухгалтерию. Двое грузчиков тишком булькали шкаликом водки, укрывшись на складе, за ящиками с товаром. Третий грузчик был на заднем дворе. Он сидел на самодельной скамейке, сколоченной из старых поддонов, вольготно вытянувшись полулежа под весенним солнцем. Глаза закрыты, лицо расслаблено. Сторонний наблюдатель мог бы подумать, что он спит. Вдруг бородатый грузчик напрягся, закаменел. Полуулыбка мгновенно пропала. Лишь глаза были по-прежнему закрыты. В распахнутых воротах заднего двора магазина показался молодой парень. Спортивный, уверенный, симпатичный. Длинные светлые волосы, сказочно голубые глаза, ему бы в кино сниматься. Осмотрелся. Усмехнулся, заметив отдыхающего бородача. Простоял в нерешительности (или давая себя рассмотреть), пожалуй больше двух минут. И все же подошел ближе. Грузчик так и не пошевелился. - Здравствуйте, Даниил Георгиевич. - сказал молодой гость. Кисти его рук как-то незаметно оказались в карманах ветровки. - Меня зовут Руслан. Бородач не реагировал. - Простите, что тревожу. - молодой помедлил. - Я пришел поговорить с вами. От имени Спецотдела Инквизиции. - Тишина. Да что ж такое? - Я уполномочен передать вам предложение о сотрудничестве. В обмен на легализацию. Это... вас тоже не интересует? Бородач медленно открыл глаза. - Отойди. Солнышко застишь. Молодой темный маг кажется обрадовался, что был наконец услышан. А что с этим иным будет нелегко, он заранее знал прекрасно, еще когда выпрашивал это задание у БОгдана - главы Спецотдела. И сейчас, главное сделано - объект найден. Осталось убедить его отправиться в Москву. Он отшагнул в сторону, и солнечные лучи вновь легли на закрытые веки собеседника. Собеседника ли? - Даниил Георгиевич, я прошу вас все же выслушать меня. - подождал несколько секунд, его не прерывали. Отлично, - Спецотдел предлагает вам новую жизнь. Вы сможете вернуться в Москву, легально работать, в полную силу, а не скрываться, прозябая в этом маленьком городке. Здесь, возможно, мило, но... Разве это достойно вас? В Москве вы могли бы оформить контракт со Спецотделом, либо получать разовые задания. Платит Спецотдел за услуги, как вы наверняка знаете, очень хорошо. К тому же... вы могли бы восстановить... - осторожно продолжил он,- старые связи. У вас ведь там родители, друзья. И я знаю, что... - парень решился прибегнуть к последнему средству, - Надежда Городецкая, с сыном, вернулась в Россию. Филиппу сейчас двенадцать и... Договорить он не успел. Невидимые железные тиски сжали горло, перехватывая дыхание. Бородач уже стоял перед ним, как и он, сунув руки в карманы, только на нем был грязный, порванный местами ватник. Но (Сумрак свидетель!) грозного величия это не умаляло ничуть. Глядел без выражения. А тиски сжимались все сильнее. И Руслан не пытался сопротивляться, со смесью страха и восхищения наблюдая за его небрежно-ловкими манипуляциями Сумраком. - Я тебя сейчас отпущу. - сказал бородач, - И ты уйдешь отсюда. И если я тебя еще раз увижу, по Сумраку размажу. - помолчал, во двор въезжала груженая товаром фура. - Иди. У меня тут... более важные дела, чем те, что в состоянии мне предложить твой Спецотдел. Руслан наконец задышал свободно. Не сдержался, и потер пострадавшую шею обеими ладонями. Но отступил, развернулся, пошел назад, в обход фуры, к выходу со двора. А что ему еще оставалось?.. Только переждать. Он не знал, не мог видеть как задумчиво провожает его взглядом Великий Иной. Ничей иной. Из кабины на асфальт двора выпрыгнул водитель, шагнул к бородачу с радушной улыбкой, протянул руку: - Здаров, Барабан! Как дела? Чё нового? Грузчик ответил крепким пожатием, шевельнул плечом немного рассеянно: - Вчера концерт дали. - Да? - опечалился водитель, - Жалко, я не успел. Много народу-то было? - Да так, под сотню. Заведующая вышла на крыльцо, накинув поверх белого халата теплую безрукавку, и тут же принялась командовать: - Барабан, Толик, кончайте трепаться! Марш работать! И где эти два засранца, мать их перемать? Обесцвеченные кудряшки женщины мелко, сердито затряслись. Закрутилась работа, обычная жизнь. Только сегодня было уже что-то не то. Даниил будто проснулся. И одновременно перестал пребывать в этой реальности. То есть, этот магазин, этот склад, ворчащая Галина, и парни, упрямо молчащие, чтоб не выдать грозной начальнице уровень опьянения... ежевечерние репетиции в местной рок-банде, редкие концерты - всё это стало не с ним, а с кем-то другим. И вновь, как и многие сотни раз прежде, задался вопросом - кто же я, настоящий? Что здесь мое, от меня? Когда мир вокруг перестал быть своим? От какого момента его судьба дала крен? Что в его жизни следовало изменить, чтобы всё пошло иначе? И с давящей обреченностью понял - менять его прошлое пришлось бы с рождения. Или еще раньше. Бросил очередную коробку, не замечая, как братья-грузчики давно уж пялятся на него с недопониманием - поднять такой вес и не охнуть, да еще до платформы кара донести! Вздохнул, и подошел к обсуждающей что-то с водителем заведующей. - Галь Васильна, я домой пойду, что-то нехорошо мне. - А пить меньше надо! Всё у вас, алкашей, то понос, то золотуха! - сперва вызверилась та, но вдруг передумала, успокоилась, сама себе удивляясь, - Хрен с тобой, иди. Выспись сегодня, а завтра чтоб как огурчик. - и тут же забыла о нем. Даниил, по-прежнему заторможенно двигаясь, переоделся в подсобке, не глядя, куда бросает снятую робу. Прошел коридором до торгового зала. В подхваченную на ходу корзину полетели три водки по ноль пять, пиво, какие-то нарезки на закусь. Кассирша смотрела на него с сочувствием, почти с душевной болью, пробивая это все. - Даниил Георгиевич, а когда следующий концерт будет? - спросила она, приостанавливая сумбурный ход мыслей в его голове. - Что? - он сдвинул брови, соображая, - А... Не знаю, Танечка. Теперь уже не знаю. Улыбнулся вдруг, схватил из ближнего ящика большое красное яблоко, катнул к прочим покупкам. Но расплатившись, в пакет, к водке, его не сунул. Протянул кассирше: - Ты чего грустная, Танюша? Не грусти. Все хорошо у тебя будет. Вот, съешь яблочко. Будущим мамам витамины полагаются. Она отвернулась, закусила губу: - Зря вы так, Даниил Георгиевич. Знаете же, что я не могу... Какая из меня будущая мама? Столько лет, хоть ты тресни, все без толку... - она засопела, задетая за живое глупой шуткой грузчика, почти готовая заплакать. Хорошо хоть, что больше здесь никого нет. - Ну, это как сказать. - он протянул руку, слишком чистую для грузчика, с ровными, не обломанными ногтями, сжал ласково ее плечо, - В жизни всякое бывает. Может, возьмет прямо сегодня, и все изменится, просто ты об этом еще не знаешь. - А вы знаете?? - А я знаю. - звучало так твердо и уверенно, что в ее сердце поневоле затеплилась надежда. - Ну, пойду я, - Даниил вздохнул, - Вряд ли когда увидимся. И не дожидаясь удивленных расспросов, он покинул магазин. Внутри свербила накопленная годами безделья Сила, требовала выхода. Казалось бы, подумаешь - он ведь сейчас даже не бесплодие вылечил, а так, исправил мелкие нарушения в строении определенных органов, обеспечив девчонке возможность зачать прямо нынче ночью. Дело в другом - он сделал это не спрашивая ничьего разрешения, в обход существующих законов и правил! И это было... как раньше. Почти. * * * Сознание и память возвращались медленно, болезненно, накатывая тошнотой. Рядом бубнили голоса, добавляя мути в желудке, подпирая к горлу. - Ты кого приволок, Евгений? - усталый вздох. - Да он же ведь иной! Темный! Был... - Когда? - Я же говорю! Носорог, здоровенный, прямо во дворе! - Евгений, ты в уме? Он же не оборотень. - Да вижу я. Михал Михалыч, что вы мне... Он шел пьяный, как... как не знаю кто! А в руке пакет с бухлом. Ну эти двое и подумали его грабануть. Дали в морду пару раз, и пакет из рук дернули. А он носорогом обернулся, и на них. У одного от страха сердечный приступ, а другой убежал. Не надо только на меня так смотреть, я знаю, что это магическая иллюзия, а он не оборотень. - Он не иной... - Вот! Видели? Видели? Даниил открыл глаза. - Мужики, дайте попить. И вообще, чёт плохо мне. Но в ответ долгая тишина, а потом: - Мать... перемать... Кого же ты, Женя, всё же приволок? И чем нам это всё обернется? * * * Глава местного Ночного Дозора, Михал Михалыч, зря опасался страшных последствий. Так казалось молодому дозорному Евгению, обрадованному, что буйный алкаш при тщательной проверке все же оказался иным, темным, середнячком, сил у которого и хватило по пьяни - на магическую иллюзию. Ошибки никакой нет, темного накажут, стрясут с Дневного компенсацию - всего и делов-то! Спустя полчаса после задержания, из Дневного позвонили сами. Сказали, что пришлют дозорных забрать "нарушителя". - То есть как это забрать? - возмутился в трубку Михалыч. Но тут ему сообщили что-то такое, от чего уверенный в себе, видавший виды светлый, вдруг спал с лица, стал еще суровей прежнего. И сказал невидимому собеседнику, - Ладно. Отправлю. Удивленный Евгений наблюдал. Арестованный бородач бесцеремонно оккупировал кресло для посетителей, за столом, напротив главы Дозора, и страдал похмельной головой. В дверь сунулся Валентин, хотел что-то спросить, но не успел. Бородач повернулся к нему и попросил: - Слышь, мужик, будь другом, сгоняй за минералкой, а? И Валентин послушно "сгонял", принес полтора литра, поставил перед темным. Замер, ожидая следующих указаний с растерянным видом, словно и сам не очень-то понимал, почему подчиняется незнакомцу. Темный поблагодарил, и милостиво отпустил дозорного восвояси. Михалыч от этого все мрачнел и мрачнел, но не спорил. Спросил только арестованного, как показалось, не особо надеясь на ответ: - Тебя как звать-то? Бородач, вдоволь напившийся и заметно повеселевший, сообщил: - Ой, как меня только не звали! В основном - по матери... В дверь постучали, и без особых реверансов, в кабинет ввалились двое темных дозорных. Евгений их знал - Касым и Серега. А вот третьим был незнакомый темный маг, светловолосый, как-то по-заграничному стильно одетый. Он шагнул к задержанному... И обратился к нему с удивительным для ситуации почтением: - Доброе утро. Простите, что вновь беспокою. Вы позволите доставить вас домой? Тот сперва долго сверлил светловолосого злым взглядом, о чем-то напряженно раздумывая, вроде решая. А потом сказал: - Давай-ка лучше прогуляемся. И не прощаясь ни с кем, первым покинул кабинет. * * * По набережной долго шли молча. Заклинание самолечения вовсю латало расшарашенный накануне алкоголем организм. Вовка Клюев, солист и гитарист их малоизвестного коллектива - вот с кем надрался вчера. Отправился к Вовке прямо с работы. И за бутылкой, скупо, без запретных подробностей поведал ему в какой растерянности пребывает сейчас. Клюев слушал, бодро закидывая в себя стопку за стопкой, игноря подчистую закусочный ассортимент. А выслушав сказал: - Дурак ты, Барабан. Прости, но ты дурак. Это все чушь собачья, про то, что "если любишь - отпусти", и такое прочее. Когда любишь, руками и ногами держишься, и зубами в придачу. Ну и что, что она тебе запретила? У тебя сын! Ты имеешь право! - выпил еще, крякнул в рукав, и вдруг посмотрел так пристально Даниилу в глаза, что ему, иному, сделалось неловко перед человеком, - Я ведь давно понял, что ты не такой уж простой, каким хочешь казаться. И что тебе тут, в этом болоте? Тебе ДЕЛОМ! надо заниматься. А не в нашем дебильном городишке по выходным палочками над ударной установкой махать. Хочешь напрямую? - Бежишь ты, от себя, от ответственности. А бежать - это... малодушно, уж прости за высокие речи. Не достойно это тебя, Барабанище... Все это вспомнилось сейчас с твердой ясностью. И поверилось во все то, что Вовка сказал. И правда. Сын. Сколько лет он его не видел? восемь? Сколько лет он тут в спячке, как больной медведь? - Как там парни, в Канаде? - спросил он Руслана. Тот сразу уловил, что хочет знать собеседник: - Территория ширится с каждым годом. По подсчетам Инквизиции, за пять лет, прошедшие со дня основания Независимой Территории, количество иных там выросло на десять процентов. - Как Филин? - Управляется. Приняты некоторые поправки к изначальным законам. Нарушителей выселяют за пределы. - Молодца. - он помолчал, вспоминая вытянувшееся лицо Филина, когда сообщил ему о своем уходе, и что рулить дальше придется в одиночку. Улыбнулся. Тут же помрачнел. - Если вы опасаетесь, что это ловушка... - начал Руслан. - Я? - Даниил усмехнулся, - Да я уж давно ничего не опасаюсь. Захотят в Сумрак отправить - пойду. А чем еще Инквизиция может мне угрожать? - Да никто и не собирается угрожать! - горячо заверил Руслан. - Простите, что лезу не в свое дело, но вы же понимаете, что это - прекрасное предложение. Вряд ли вы могли рассчитывать на такое пять лет назад, верно? - Верно. - Даниил прищурился на собеседника так, что тот поежился, - Мне только вот что интересно... Как Богдан и Завулон между собой меня поделили? Монетку бросили? Или Всетемнейшему солидно перепало за то, что он позволил Богдану первому подъехать ко мне с интересным предложением? И еще - как долго Богдан выбирал, кого следует сюда отправить? - Даниил Георгиевич, я сам просил!.. - начал Руслан, но был перебит. - Да к черту всё, знаешь. Я согласен. - Я... рад. - Руслан немного растерялся от того, как легко у него все получилось. - Так... когда отправляемся? Вы ведь позволите вас сопроводить? - Конечно! - Даниил казался серьезным, но у Руслана появилось ощущение, что над ним потешаются от души, - Будет лучше, если ты меня САМ к Богдану приведешь. Что тебе за это полагается? Козырный артефакт? Крутая должность? Повышение в звании? - Да ничего мне не полагается... - возмутился Руслан. - Понятно. За престиж работаешь. Имя себе создаешь. - Вовсе нет. - светловолосый маг смотрел на него ясными голубыми глазами, - Это честь для меня - общаться с вами. Мне уже того достаточно, что вы согласитесь взять меня в попутчики. Так что вы предпочитаете - поезд? самолет? Даниил прищурился в небо, улыбнулся неожиданно: - Долго это. Что поезд, что самолет. - и спросил без перехода, - У тебя вещей-то в гостинице много? Что-то ценное? - Ничего такого. - поспешно отрекся Руслан, он предчувствовал что-то необычное, и боялся это упустить. - Я могу и позже забрать. Или отправить кого-нибудь. - Ну, пойдем тогда. Пятно непривычно серовато-бурого портала выросло прямо перед ними. И Руслан не без трепета шагнул следом за этим потрясающим иным. А следующим шагом он ступил на брусчатку Красной площади. И замер, с восхищением таращась на Даниила. Это кем же надо быть... Кем же? Чтобы проложить портал сюда (!), где камни под ногами искрят от защитных заклятий, и дозорные на каждом шагу. И ни один из них (!) не заметил, ни портала, ни прибывших иных. - Руслан, - странно, но легендарный Джей, очутившись в родном городе, вдруг стал совсем простым, обычным, понятным, - Ты мне найди, пожалуйста, жилье на первое время. Номер в гостинице. Хорошо? * * * Филипп Весь день, сидя на уроках, он чувствовал необъяснимую тревогу. Сегодня что-то должно было случиться. Плохое или хорошее? Неизвестно. Фил уже не был малолеткой и отлично знал, откуда берутся такие вот предчувствия. Знал, что ему предстоит однажды стать полноценным иным. Как предрекают, очень сильным. И добавляют шепотом в сторону: "как его отец". И наверняка - светлым. Потому что мама - светлая, и бабушка Света, и дед Антон. Он вышел из школы вместе с одноклассниками Гришей и Илюхой. Собирались на футбол. Но Фил притормозил на последней ступеньке лестницы, замер на миг... Его ждали. Незнакомый иной стоял под большим серебристым тополем, недалеко от воротец школьного ограждения. И иной этот был темным. По-хорошему, Филу следовало бы сразу же позвонить Антону, и вернуться в здание школы до его приезда. На всякий случай, мало ли. Но он упрямо, быстро распрощался с друзьями и шагнул навстречу неизвестному, от вида которого почему-то странно похолодело, защемило в груди, и ноги стали ватными. Он подошел ближе. Мужчина был не очень высокий, но крепкий, мускулистый, белоснежная футболка идеально облегала спортивную фигуру. Несмотря на весеннюю прохладу, черную кожаную куртку незнакомец держал за петельку перекинутой за плечо. Очень темные волосы, с редкими нитями седины, длинные, завязаны в хвост. И глаза - темные, почти черные. Филу стало страшно от этих глаз, будто холодом опалило. Мужчина улыбался, едва заметно, совсем чуть-чуть. И становилось понятно, что это для него непривычно - улыбаться. - Привет. - сказал он приблизившемуся мальчику. - Здравствуйте. - Фил замер настороженно, в нескольких шагах, - Вы кто? Кажется, мужчину расстроил вопрос, улыбка пропала совсем. - Ты ведь знаешь, Филипп? Помнишь? Мальчик вздохнул и отступил еще на шаг. - Догадался. - ответил он.