Ничей иной

Ресторан был совсем новенький, еще слабо раскрученный, принадлежал либо Дневному Дозору, либо Завулону лично. Для "исторической встречи" Всетемнейший потрудился полностью освободить зал. Официант обслуживал их молча, с абсолютным равнодушием на лице, и Даниилу совсем не хотелось знать, входит ли это в служебные требования, создавая заведению особый имидж, или его собеседник так расстарался магически. Журчащий неподалеку искусственный водопад скорее раздражал, чем успокаивал. А вот музыка, тихая, ненавязчивая, была вполне в тему. Да еще интимный полумрак, ладно хоть, что без свечки на столике обошлось. В таких местах свидания назначать хорошо, а не деловые встречи. Завулон заказал какую-то дорогущую рыбу. Даниил, из чувства противоречия - телячью отбивную в сыре, тоже с непомерным ценником. Завулон ведь угощает? А даже если и нет, выданный час назад Богданом аванс вполне позволял шикануть. Вина Даниилу не хотелось, поэтому Всетемнейший что-то шепнул официанту и на их столе оказалась бутылка бренди, без сомнения из какого-нибудь личного хозяйского загашника. - Я слыхал, что Елена вовсе не ест мяса. - начал беседу Завулон. - И рыбу, и яйца, - подтвердил Даниил, - И еще с десяток продуктов, что не входят в список дозволенных убежденному вегану. Но может, вам следовало ЕЁ на беседу и пригласить, раз вас так интересует её диета? - Даниил, - строго одернул Всетемнейший, - Ты согласился на разговор, сам, без особых уговоров. Зачем же теперь хамишь? Он в ответ лишь пожал плечами, выпил, и принялся за отбивную. Зря что ли заказал? Завулон, непринужденно пользуясь какими-то специальными "рыбьими" ножом и вилкой, стал разделывать свой ужин, отделяя мякоть от костей. Даниил поглядывал на это с внутренней завистью. Пожалуй, так виртуозно владеть столовыми приборами сам он выучится только через тыщу лет. К тому же, последние годы он питался в основном совершенно бескультурными пельменями и сосисками, запивая их примитивнейшей водкой, а это никак не способствует усвоению столового этикета. - Вы ведь не просто так спросили? - догадался Даниил. - Не просто. - согласился Завулон. - Темные боевые маги очень часто перестают есть мясо. Существует версия, что Сумрак таким образом уравновешивает род их деятельности. - Моя мать - светлая. - возразил Даниил. - Да. - согласился Завулон. - Ты тоже когда-то был светлым. Вот только и темным тебя назвать пока трудно. - Может, уже ближе к делу перейдем? - Даниил напоказ поморщился, - К тому, которое побудило вас назначить мне встречу? Я, разумеется, догадываюсь, но... - Старина Гесер тебя недооценил, - Завулон бросил на собеседника один из тех своих взглядов, от которых мурашки страха необоснованно и рьяно бегут по спине, - Полагаю, у меня получится не повторить ошибку. Даниил повременил с ответом, нарезая отбивную кусочками и попеременке с зеленым горошком отправляя в рот. Все-таки это умный человек придумал водить деловых партнеров в ресторан. Пока делаешь вид, что закусками занят, можно дать не спеша поработать голове. - Вам ведь известно, - заговорил он наконец, - что я оказался в Москве по приглашению Богдана? Так что о возможных ошибках теперь у него будет голова болеть. - Ну, - отозвался Завулон небрежно, - одно другому не мешает. К тому же... Это лишь начало. Не будешь же ты вечно у него на побегушках? Это сейчас тебе выбирать не приходится, будешь наращивать лимит доверия, так сказать. Реабилитация - процесс долгий. Но когда ты вернешь себе то место в мире, которого заслуживаешь... - Тогда мне вряд ли потребуются покровители. - хмыкнул Даниил. Завулон приподнял бровь: - Послушай, ты ведь уже здесь, в этом лагере. Стало быть, выбор у тебя серьезно ограничен. Если ты, конечно, не надумаешь уйти в Инквизицию. - легкой усмешкой он дал понять, что думает на самом деле о таком предположении. - Интересно... Чего же вы от меня ждете? - А... немного... - могло показаться, что Завулон больше занят рыбой, нежели собеседником, ковырялся в ней так увлеченно, словно произведение искусства создавал. - Ничего такого конкретного. Быть может... мы с тобой встретимся снова... через год... через десяток лет... и уже более серьезно поговорим. Мне бы лишь хотелось... знать, что ты не против этого разговора, в будущем. - Странное... предложение. - Даниил отложил вилку. Хватит. - Вот только, насколько искренне вас интересует мое согласие либо отказ? Судя по тому, что я о вас слышал... Все ваши предложения - из серии тех, от которых невозможно отказаться. К тому же, вы правы, я ведь уже в вашем лагере. Так зачем это предисловие в виде ужина? В ответ ему достался новый внимательный взгляд, выдержать который стоило большого труда. - Любопытно. - Завулон вернулся к рыбе, продолжив терзать ее ножом и вилкой. - Что же ты еще обо мне слышал? Почему-то вообразилось, как худощавый темный маг с печальными серыми глазами, облаченный в темную робу, ловко управляясь со стеками, ваяет из глины нечто шедевральное. Насколько обоснованно это видение, оставалось лишь гадать. Вряд ли он кого-либо подпускает к себе так близко. - Ну... Например, что хранить вам верность - не окупается. - Правда? - короткий взгляд исподлобья. - Это почему же? - Не цените вы тех, кто вам доверяет, Всетемнейший. Как раз тех, кто ближе, и херите в первую очередь. Или приближаете с целью похерить потом? Не суть. Завулон вполне весело усмехнулся, почти готовый рассмеяться: - Ты знаешь, Даниил... Последний, кто пробовал быть со мной... настолько прямым и откровенным... очень плохо кончил. А ты? Не боишься? - Ну вот и я о том же. - он подумал, и налил себе еще бренди. - Меня даже удивляет, что при таком отношении, еще остаются иные, верные вам, прямо до фанатизма. Если, верить вам, дружить с вами, любить вас - так невыгодно... - Только не начинай. - поморщившись попросил Завулон, - эти ваши светлые суждения... - Я темный. - Это сейчас. Когда тебе закладывали в ум то, что ты мне тут выдаешь, ты был светлым. С тех пор и судишь предвзято. - показалось, он немного обиделся. Или хотел выглядеть таким? - Верить, любить... Что за бредовая светлая лирика? Ты уверен, что всерьез можешь привести хоть один пример? Кроме вполне предсказуемых, тех, что известны всем именно с представленной светлыми стороны? - А это правда, что Светлана Городецкая вас прокляла? - с хитрой миной и любопытством проказливого малыша спросил Даниил. - И ты туда же. - Завулон отложил вилку, едва ли испробовав пару-тройку кусочков измученной рыбы, - Любовь... - покачал головой, - Я успел пожалеть об этой истории, как... Как, наверное бы ты жалел, если бы тебе каждый божий день напоминали, что ты имел неосторожность описаться в возрасте трех лет. Да если еще учесть, что ты, едва научившись ходить, ни разу не забывал про горшок. Но все уверены в обратном. - посмотрел с обидой серо-голубыми глазами, продолжая изображать раздражение, - Тоже веришь в эту историю? - Это с какой стороны посмотреть. - хороший бренди потребляет Всетемнейший, надо марку запомнить, - Я думал как-то об этой истории. Как ее... Алиса? Донникова? Да? Вряд ли она действительно вас любила. - во взгляде собеседника скользнуло удивление, - Вы ведь дали ей шанс, так? Выбор был, либо - вы, либо - Теплов. Если бы она не изменила вам, ничего бы и не было. Так? - Возможно. - уклончиво ответил Всетемнейший, теперь он казался довольным. Но, опять же - казался. - Ну вот, ты сам и отвечаешь на свой вопрос. - Уверен, вы нашли бы другой способ добиться своей цели. - продолжил Даниил, - А жалость вам давно чужда. И вас давно уже никто не считает честным противником. Так что же вас так удручает? Что я не хочу идти с вами на сделку? Не хочу служить вам, подчиняться? - Ты достоин большего, чем служить и подчиняться. - веско заметил Завулон. Даниил недоверчиво усмехнулся: - Вам давно нет равных. Среди тех, кто ведет активную жизнь, разумеется. Не говорите мне, что я, мальчишка, сопляк по вашим меркам, мог бы быть среди ваших... друзей? - он с живейшим интересом подался вперед, - А у вас есть друзья, Завулон? Ну, в общепринятом понимании? С кем общаешься без далеко идущих планов, кому помогаешь без условий, веришь без оглядки? Великий темный ответил улыбкой, да такой, что страх, давно забытый где-то в одной из прошлых переделок, душный, угнетающий волю, перехватывающий дыхание, вновь сжал сердце: - А есть ли такие друзья у тебя, Джей? Не стоило ему говорить так. Ох, не стоило. Но ведь он наверняка понимал, какие воспоминания пробудят в собеседнике эти слова. - Один - один. - оценил Даниил, - Что ж... я б пока остановился на предполагаемой встрече где-нибудь лет через десять-двадцать... пятьдесят... Серые глаза смотрели на него пристально, но уже не давяще, а с какой-то затаенной усталой надеждой. - Тебе понадобится помощь, Даниил. Однажды понадобится. И я помогу. Без условий и планов. Я знаю, у тебя нет причин мне верить, но пусть это будет первый шаг. У Великих нет друзей, в этом ты прав. Но совсем по другой причине. И кажется, ты должен бы уже на своей шкуре это понять. Слишком мало тех из равных, кто остается рядом надолго. Тебе пока трудно это понять, на твоем острове еще есть с кем поговорить. Мы встретимся... когда он станет необитаемым, и когда это начнет тебя тяготить. * * * Филипп Отец ждал возле школы, как и обещал. - Привет. - сказал он, - С мамой поговорил? - Да. - соврал Филипп, вкладывая в это слово все актерское мастерство на какое был способен. - И что она сказала? Мальчик пожал плечами: - Сказала: "Решай сам." - Что же ты решил? Филипп помедлил, подбирая слова. - Мне бы хотелось... узнать вас получше. - Я думал, что мы уже перешли на "ты", - улыбнулся Даниил, он был доволен. - Ну так... Может, прогуляемся куда-нибудь? - Тут парк недалеко. - предложил Филипп, - Мне там нравится бродить просто так, когда время есть и надо подумать. - Ну, идем. Встречные дозорные их не тормозили, вообще не обращая внимания. Значит, отец и правда больше не преступник, - обрадовался Филипп, - А то, что темный... Ну и пусть. Не все же темные - сволочи? Ведь мама любила его когда-то, а значит, и он не плохой. И если бы... Странная мысль скользнула в мозгу - что, если они и сейчас еще могут быть вместе? Они долго гуляли, отец курил, а Филипп рассказывал ему все без утайки о себе, о маме. И о том, как с недавнего времени в их квартире иногда ночует Егор - мамин друг. Это огорчило отца, и хоть он постарался сделать вид, что все нормально, Филипп быстро увел тему в другую сторону. А потом Даниил проводил сына до дома, и сказал: - Завтра я не приду, Фил. Мне нужно будет уехать по делу. Но я вернусь где-то через неделю. - Ты мне позвони, когда вернешься. - сказал Филипп, и сам поразился тому, насколько естественно это прозвучало. В конце концов, - подумал он, - половина его одноклассников общается со своими отцами именно так - по телефону и на выходных. Что ж поделать, если взрослые до такой крайности любят осложнять свои отношения, что они не выдерживают и разваливаются? Дома мама на кухне о чем-то говорила с дедой Антоном, тяжело, тревожно, раздраженно. - Филипп, иди сюда! - сразу позвал Антон. Ну что еще такое? - с непривычной досадой подумал мальчик, - Я сделал что-то не то и заслужил вечернюю порцию ругани? И почему вы все вечно мной недовольны? - Ты где был? - спросил Антон так, будто знал ответ. - Гулял. - Гулял? Пять часов? - А что, нельзя? - и попытался отвлечь, - Мам, у меня за контрольную "пять". Я заслужил скромный ужин? Но мама молчала, глядя куда-то в разбавленную фонарями темноту за окном. - Флипп, ты... - Антон с трудом сформулировал вопрос, - ты один гулял? Стало ясно, что вранье уже не прокатит. - Не один. - он выдохнул, решаясь, - С отцом. - Так... Мама даже не повернулась. - Филипп, послушай. - Антон подошел и взял его за плечи, - Ты не должен больше этого делать. Если он будет настаивать, тогда уже я вмешаюсь. А если он и меня не послушает, придется Борису Игнатьевичу... - Зачем? - изумился Филипп, - Я же хочу с ним общаться! - Ты не понимаешь, - все еще терпеливо принялся объяснять Антон, - Этот... иной, он - чудовище. Убийца. Странно, что Инквизиция вообще допустила его появление в Москве. Он творил ужасные вещи. Выкашивал целые семьи... - Это были низшие темные. - с готовностью возразил Филипп, - Они сами убийцы и заслуживают смерти. Антон, будто в поисках поддержки, обернулся к дочери, не дождался, вздохнул, возвращаясь к внуку: - Это не так. Я же тебе объяснял, темные не всегда... - Тогда почему ты его так не любишь? - сразу ухватился Филипп. - Да потому что он сволочь! - не выдержал Антон, отступил и раздраженно заходил по кухне, - Сам подумай, столько лет вы ему были не нужны, и тут он вдруг о тебе вспомнил. Ясно же, что с какой-то своей целью. - Не вдруг! - пылко возразил мальчик, - Он всегда обо мне помнил, рядом был и помогал, - кинулся к матери, - Мам, помнишь, я на автобусе перевернулся? Это он мне сломанную ногу вылечил! Он меня из автобуса через окошко достал! - и заглянув в ее отрешенно-холодные глаза, вдруг понял - она это знала. Еще тогда поняла. - Что за бред? - нахмурился Антон, - Какой, к черту, автобус? Какой он тебе отец? Ты же его видел всего пару раз! Почему он раньше... - Ему мама запретила. Надежда потупилась, скулы вспыхнули нехорошим румянцем, но опять ничего не сказала. - И правильно запретила. - кивнул Антон. - Вобщем так. - посопев заявил он, - Никаких больше встреч. Я запрещаю. - You can't tell me what to do! - вспыхнул Филипп, от волнения переходя на английский, - It's my father! I want to have a father! * Антон вдруг сник, опустил плечи, с тревогой и печалью глядя на внука: - Посмотри на это. Одна встреча с ним, и ты уже врешь матери и ссоришься с родными. Он темный, пойми. Им нельзя верить. Никогда. Даже самые лучшие из темных в первую очередь преследуют СВОИ цели и думают о СВОЕЙ выгоде. Он уже меняет тебя, склоняя ко тьме. Ты что, хочешь стать темным, когда в первый раз войдешь в Сумрак? - Если таким как мой отец, - буркнул Филипп, - То - да. - Папа, отстань от него. - вдруг тихо заговорила Надежда. - Пусть общаются. Что бы там ни было, одно я точно знаю - Данька никогда не причинит Филиппу вреда. Никогда. Она часто заморгала, будто неожиданно вспомнив что-то, и подняла глаза, с оттенком паники глядя в коридор за спиной Филиппа. Он обернулся. Там, в полумраке стоял только что вошедший в квартиру Егор. Трудно понять, что он слышал изо всего сказанного. Он коротко вдохнул и выдохнул носом, глядя на Надежду с безнадежной тоской, но тут же взял себя в руки: - Добрый вечер. Простите. Не хотел влезать в семейный разговор. Я... Пойду телевизор посмотрю. И тут же исчез где-то в комнатах. Надя вновь отвернулась к окну. - Ну вот. - печально проговорил Антон, - Теперь еще и Егора расстроили. Знаешь, Филипп, ведь Егор мог бы стать тебе хорошим, самым настоящим отцом. Если ты... - Он мне не отец. И никогда им не будет. - буркнул в ответ Филипп. - Он мне вообще никто. - сжал упрямые губы, и вдруг пренебрежительно фыркнул, - Клоун. И чтобы не слышать возмущения и гневных отповедей, тут же развернулся, подхватил свой школьный рюкзак, и почти бегом кинулся в свою комнату. Захлопнул дверь. Рюкзак полетел в угол, под компьютерный стол, терпеливо выдерживая всплеск хозяйской досады и злости. Фил, не включая свет, плюхнулся на диван, посмотрел в потолок. Мама не против, а это уже хорошо. Вряд ли отцу разрешат приходить в гости, в их квартиру, под завязку пропитанную всевозможной светлой магией, но может когда-нибудь... Может, они с мамой как-нибудь пойдут гулять с отцом вместе? Это было бы здорово. А вот Егора, с которым прежде у него были вобщем-то очень неплохие отношения... И так некстати появившегося в их жизни! Филипп уже начинал тихо ненавидеть. Он представил их рядом - отца и Егора, выглядевшего полной противоположностью Даниила. И Егор, неинициированный иной, высокий, худощавый, с короткими светлыми волосами и голубыми глазами, работавший в цирке фокусником-иллюзионистом, все время смотревший на Филиппа с какой-то смущенно-виноватой улыбкой... в этом сравнении сильно проигрывал. * Ты не можешь говорить мне что делать! Это мой отец! Я хочу иметь отца!