восемь - значит бесконечность

Утро. Финн где-то на кухне. Я с трудом открываю глаза. Солнце проникает в комнату тонкими полосками, с силой пробиваясь сквозь решётку жалюзи. Птицы уже не поют, поэтому кажется, что утро уже давно закончилось, и наступил день. — Да ты проснулась, — Финн наклонился ко мне, — уже 3 часа дня! — Ты шутишь?! — я как ошпаренная вскочила с кровати. Ненавижу просыпаться поздно, так как из-за этого я целый день чувствую себя разбитой, а тут ещё и этот «побег» во Францию. — Нет, — юноша был почему-то в хорошем настроении, что очень и очень странно. — А ты чего такой веселый? — неуверенно произнесла я. — Сходи на кухню, и узнаешь, — Финн загадочно улыбнулся и кивнул. — Ладно, — его хорошее настроение передалось и мне, поэтому я улыбнулась уголками губ. Аккуратными шагами подбираясь к кухне, я прислушивалась. Кажется, что ничего не поменялось, все как всегда. Но нет. Вдруг мой взгляд пал на угол. — О, Боже! — радостно взвизгнула я, — как? К моим ногам бросилась она, та самая маленькая дворняжка-Пенни, довольно вилявшая хвостом. Она была счастлива не меньше, чем я. Честно сказать, меня как никогда переполняли эмоции, потому что увидеть потерянную Пенни на нашей кухне — это последнее, что можно было ожидать от этого дня. — Я нашёл ее на улице, Пенни была вся грязная, неизвестно даже в чем она могла так изваляться, — Финн присел рядом со мной на корточки, — мне пришлось повозится, чтобы поймать собачку. — Ах, спасибо! — я кинулась обнимать Вулфарда, случайно повалив его на пол. Как же мне не хотелось его отпускать. Хотелось просто лежать вот так, вдвоём, и чтобы все проблемы покинули нас. Хотя какие проблемы, когда ты обнимаешь, кажется, свою любовь. — Скорее бы уехать, — задумчиво сказал юноша. — Не знаю даже, как сообщить родителям об этом, — ответила я, мысленно уже представляя ярость моего отца, узнавшего обо всем, что происходило. — Да, я тоже. Наверное, как приедем, так и скажем, а потом будь что будет, все равно они нас не достанут, — с легким смешком произнёс Финн. Мне почему-то вдруг тоже стало смешно. — Надо позвонить Жанетт и договорится о встрече, — уверенно сказала я, вставая с пола, — ты пойдёшь к ней со мной. — Хорошо, — Вулфард полез в шкафчик за сигаретами. Было бы крайне безответственно оставлять его одного, в этом опасном доме, адрес которого уже пронюхали эти «преследователи». Взяв свой практически разряженный телефон, я набрала номер Жанетт. Гудки. — О, привет-привет, Рейчел Аллен! — она радостно поприветствовала меня. — Привет, слушай, Жанетт, а можем ли мы встретиться сегодня, нужно обсудить один вопрос, во сколько и где ты сможешь? — Сегодня пятница, так что ты можешь придти в кофейню в любое удобное тебе время, я работаю тут до 20:00, — заинтересованно ответила женщина. — О, здорово! Мы тогда прямо сейчас и подойдём! — Мы? — вопросила Жанетт. — Да-да, встретимся и все обсудим! — весело сказала я, и бросила трубку. Финн с сигаретой в зубах направился ко мне. Выдохнув дым в сторону, он спросил: «Идём?», и после моего одобрительного кивка, взял за руку и повёл к двери. И всё-таки: чувствать другую руку, крепко-крепко держащую твою — самое лучшее на свете. Наверное, даже чуточку лучше бабушкиных вафель с сиропом. Потому что в эти моменты ты чувствуешь себя кому-то нужной и существование твоё кому-то, кажется, важно. Мы приближались к выезду из злополучного района Лоуренс, болтая ни о чем. Была пятница: все жители города выходили из своих душных квартир и домов, чтобы прогуляться вдоль набережной, купить что-нибудь в магазине или зайти в кофейню. Даже в выходные там не собиралось столько народу, как сегодня. Солнце припекало, и было настолько светло, что идти без очков не щурясь — было просто невозможно. Тут мой взгляд пал на ту самую детскую площадку. — Финн, — сказала я неуверенно, — а ты действительно хочешь бросить все? У тебя же тут друзья… — Да никакие они мне не друзья, — он недовольно бросил окурок на землю, — со мной поиграли и бросили, друзья так не поступают. Я сжала его руку покрепче, и ответила еле слышно: — Я тебя никогда не брошу. Мы шли вдоль шоссе, и мой тихий голос унесла с собой мимо проносившаяся машина. Было шумно. До кофейни оставалось ещё метров десять. На улице снова сидел старик Луи с проигрывателем, я как всегда кинула ему монетки в жестяную банку, какой-то молодой человек раздавал гвоздики у входа в метро, с окраин парка доносился задорный детский смех. Все было как всегда, и только я была совсем другой. Не такой, как буквально месяц назад. Людей меняют люди. Зайдя в заполненную людьми кофейню, мы прошли к прилавку, где как обычно стояла улыбающаяся Жанетт. Увидев нас, она кивнула в сторону двери с табличкой «Только для персонала». Эта дверь являлась эдаким «чёрным входом», а ещё там располагалась курилка. Пройдя следом за женщиной, мы начали разговор. Казалось, что вся эта сумашедшая история длилась вечно, но в один момент мы подошли к самому, как оказалось, главному. — То есть, вы хотите покинуть страну, и уехать во Францию? — вопросила Жанетт. — Да, — хором ответили мы. — А у вас есть там недвижимость? — Нет, — снова хором ответили мы. Мне почему-то стало немного смешно. — Так… — задумалась она, — а может, вернётесь в Страсбург? — Но мои родители продали наш дом, — грустно произнесла я. — Зато я — нет! — Жанетт лучезарно улыбнулась и полезла в карман, — первое время поживете так, а потом может и своё что-то появится, а может я буду вам сдавать его, ну, в аренду. — О, — у меня не было слов, — Жанетт, наверное, не стоит… — Да ты что, Рейчел! Придержи гордыню! Моему дому просто необходима хозяйка, он уже сколько стоит один-одинёшенек, запылился весь. Так что давай, бери ключи, и быстрее уезжайте отсюда, пока не поздно! А мне пора на работу, удачи! — крикнула она вслед. Я была в шоке. Кажется, наступила белая полоса. Финн стоял, довольно закусив губу. — Я бронирую билет, — радостно прошептал он. Я ничего не ответила. Жди нас, Страсбург…