Цикл рассказов: "Educatione anima"

Лето в самом разгаре. А Кэндис безуспешно пыталась прижучить братьев, которые каждый день давали волю своему безграничному, как вселенная, воображению и создавали разнообразные приборы для воплощения своих задумок в жизнь. Иногда хорошенькая девочка прибегала к крайне изощренным методам достижения своей цели, доходя до привлечения подружек. И чаще всего она так настойчиво взывала к маме, что иногда теряла разум. А почему? Потому что разделяла с мамой кое-какие моменты воспитания детей. Во-первых, строительство многотонных сооружений выше четырехсот метров и амплитудой движения больше тридцати шести гигагерц влечет за собой крайне неприятные последствия. Во-вторых, толпа незнакомых людей на заднем дворе всякое может натворить, а может даже и обокрасть. А вдруг среди них скрываются террористы. В-третьих, строительство изобретений требует дорогостоящих материалов, что плачевно отразится на семейном бюджете. Иногда планы по прижучиванию братьев рушились в полшага от успеха - какая-то неведомая сила помогала всем этим приборам внезапно исчезать и рушиться. Случай? Рок? И вот однажды, когда Кэндис уже завела маму на задний двор, аппарат по сбору пыльцы взмыл на воздух и полетел в сторону побережья, оставляя за собой золотистый след. -Ладно, Кэндис, уже сорок восьмой раз за это лето. -Но ма-ам! – жалостливо протянула девочка. -Дорогая, нам нужно поговорить… очень серьезно, - Линда взяла дочь за руку и повела в машину. -О! Класс! Хорошо, что ты меня хоть раз нормально выслушаешь. -И не только я, - пробормотала женщина, открывая дверь хэтчбэка. Девочка села на соседнее кресло и уже была готова излить душу маме, как вдруг двери захлопнулись на замки, и Линда начала куда-то звонить. -Алло? Доктор Стрэви? Это Линда Флинн-Флетчер. Я приходила к вам на прошлой неделе по поводу своей дочери. Так вот: я не могу это больше терпеть! Передаю её вам! -Мама?! – Кэндис с ужасом взглянула на побледневшую маму и отсела к самому стеклу от неё, - чего ты хочешь?! -Кэндис, я хочу тебе помочь, - женщина завела машину и тронулась в сторону центра. -Мама! Если ты меня любишь, то выслушай меня! – Кэндис взяла с приборной доски шариковую ручку и приставила её к своей шее, - или я проткну себе горло! Линда резко остановила машину и повернулась к дочери. -Я слушаю тебя, дорогая, успокойся, - она положила холодную, как лед, ладонь девочке на колено, заставив дочь кинуть ручку обратно. -Мам… Кэндис была готова заплакать и кинуться к груди мамы, но тут она почувствовала электрический удар чуть выше колена. Девочка канула в небытие. А Линда с каменным лицом дала по газам и поехала по шоссе на другой конец города. Когда Кэндис очнулась, она почувствовала под собой твердую тахту, к которой её привязали за ноги и руки. Трое санитаров стояли около неё и не спускали глаз. Девочка понимала, что находится в каком-то медицинском учреждении – на стенах с изящным обоями в вертикальную полоску висели какие-то таблицы, на полу стояли стеклянные шкафчики с колбами и запечатанными сосудами. Тут в кабинет вошли мама и курносый человек с острой бородкой и облаченный в белый халат. Линда стала еще бледнее, глаза у неё были пусты, а нижняя губа стала темнее и кровоточила. Видимо, она её искусала. Мать поглядела в сторону дочери и тут же посмотрела на человека с бородкой – ей стало еще хуже от внешнего вида Кэндис – она лежала неподвижно, сдвинув брови и сузив губы. -Миссис Флинн-Флетчер, вы уверены, что ваша дочь не употребляет наркотики? – курносый склонился над девочкой и посмотрел прямо в глаза. -Господи упаси, доктор Стрэви, - выдохнула женщина, положив руку н сердце. -Всякое может быть, но в целях перестраховки мы проведем анализы, - приподняв бровь, произнес доктор. -Добрый день, Кэндис, - он взял тумбочку и уселся напротив девочки. -Что вы хотите со мной сделать? – прохрипела она, смотря в пустоту, в угол. -Твоя мама очень беспокоится о тебе. Она жалуется на твое поведение, на твои поступки. Говорит, что у тебя галлюцинации. -Нет у меня никаких галлюцинаций! - отряхивая с глаз растрепавшуюся челку рыкнула Кэндис. -А что тогда ты видела? Опиши, - мужчина наклонился чуть ближе к девочке. -Чего я только не видел! А еще это видел весь город! -Очень интересно, продолжай. -Сначала были американские горки, потом машина времени, потом инопланетяне, а еще неандерталец, которого они разморозили… -Кто «они»? – погладив бородку, спросил Стрэви. -Финес и Ферб! – крикнула Кэндис, - их немедленно нужно прижучить, или они натворят такого… -Хм… Санитары тут же вытянули руки по швам и увлеченно наблюдали за мимикой рыжей. Девочка потеряла мысль и взглянула в окно, выходившее во двор учреждения, где шелестели яблони. Там гуляли люди в синих робах, сопровождаемые многочисленными санитарами. Некоторые из тех людей сидели на траве и то резко поднимали, то опускали голову, другие просто сидели на лавочке и теребили в руках цветы. Взгляд Кэндис скользнул чуть выше – далеко-далеко над землей возвышался стальной столб. Девушка встрепенулась и попыталась поднять руку, чтобы указать на окно, но мерзкие путы мешали. -Мам! Мам! Мам! Мам! Смотри! – она извивалась на тахте и не отрывала глаз от окна. -Ну вот, доктор. Опять, - Линда с досадой всплеснула руками и облокотилась на стену. -Разве вы не видите?! Посмотрите! Ну, посмотрите! Чего вам стоит?! Столб! Высокий! Там наш дом, мам! Доктор подал знак. Один из санитаров сел на живот Кэндис, у другого в руке блеснул шприц, третий вцепился в руку девочке с нечеловеческой силой. Запахло эфиром. Девочка пыталась кусаться, брыкаться, скинуть с себя санитара. Её подержали в руках еще несколько секунд и отпустили. -Ладно, Кэндис, мы посмотрим в окно. Когда доктор Стрэви поднялся с тумбочки, в столб пальнул зеленый луч и строение исчезло. Мама и курносый подошли к окну, но ничего не увидели. -Я же вам говорила, - Линда повернулась к дочери и увидела, как из совиных глаз текут ручьем по щекам тяжелые слезы, и вздохнула, обняв себя за плечи. -Очевидно, это шизофрения,… а если придут положительные анализы, то еще и наркотическое опьянение, надо полагать. -Господи, - всхлипнула женщина и рухнула в рабочее кресло, в глазах её читался ужас и безысходность. -Мама! Не слушай его! Не слушай! Я здорова! Здорова! Мама! Мама! Мама. Ма-ма… ма, - хрипела Кэндис, засыпая от вколотого снотворного. -Миссис Флинн-Флетчер, - доктор Стрэви нажал на красную кнопку на столе, и в комнату въехала кушетка на резиновых колесиках, - нам придется продержать вашу дочь здесь, пока не придут анализы, потом мы назначим ей леченье. -Доктор? С ней все будет в порядке? – Линду трясло, как осину, и она закрыла лицо руками. -Я не могу дать вам гарантию, что она перестанет видеть галлюцинации , но то, что она будет в безопасности – стопроцентно. Стрэви наблюдал, как перекладывают Кэндис на кушетку и увозят в приготовленную палату, и достав из стола бутылку пустырника, налил рюмку женщине. Бедняжка Кэндис. Всегда страдает тот, кому видано больше, чем остальным. Её конечно выпустят из психиатрической клиники в октябре, когда природа начнет засыпать, и заснет её доверие к людям. А Линда никогда не сможет смыть даже алкоголем и лекарствами из своей памяти тот день, когда она предала и закрыла в желтом доме свое чадо. На неделе ожидайте следующую часть "Он не такой как все". А теперь делайте выбор: Silentium" о Фербе или о Бьюфорде "Хулиган"?