Второй шанс

      С того памятного вечера прошло две недели. Жизнь постепенно обретала новое русло. Теперь в доме было почти людно — Хэнк едва ли помнил, чтобы здесь одновременно было столько народу. Хотя можно ли считать андроидов людьми? Этот вопрос не давал ему покоя.       Отчасти потому, что за прошедшие дни он почти научился различать своих внезапных сожителей. Коннор-с-диодом любил играть с Сумо, ходить в форме даже в нерабочее время, строго затянув галстук до самого кадыка, и смотреть вечерами телевизор с лейтенантом Андерсоном, облокотившись на спинку так, словно был человеком. Коннор-без-диода проявлял к собаке скорее детский интерес, чем привязанность; иногда таскал вещи Хэнка, наряжаясь то в бесконечно длинный свитер, то в заляпанную жирными пятнами футболку и… приходил к нему в постель по ночам.       В первый раз это случилось дня через три после триумфального возвращения от Камски. Хэнк ворочался в кровати — ему никак не удавалось выкинуть из головы тот взгляд, которым наградил его истинный Коннор. И эта фраза… «Я так не считаю, лейтенант» колоколом отдавалось у него в висках. Показалось ему или нет? Может ли это быть намеком? Скорее нет, чем да. Настоящий Коннор никогда не испытывал к нему романтических чувств. Привязанность — безусловно, дружеское расположение — возможно, но вот любви — никогда. Тут и андроидской программы не нужно.       А вот Коннор-без-диода был другим. С завидной регулярностью он бросал на Хэнка очень двусмысленные взгляды, так что Андерсона порой прошибало в пот. Улыбался развязней, говорил мягче и чуть воркуя — словом, всеми силами давал понять, что Хэнк интересен ему не только как друг. Это отнюдь не отменяло того факта, что и этот Коннор был андроидом — все его чувства (истинные или нет) проходили через призму машинного восприятия. Дурацкие вопросы в духе «какова цель ежедневного почесывания яиц правой рукой» и «почему именно правой и именно утром» сыпались из него как из рога изобилия. И все-таки в этом Конноре не было той наивной щенячьей преданности, заметной даже окружающим. Хэнк списывал этот дефект на Камски — кто знает, чем занимался андроид, будучи игрушкой самовлюбленного индюка с непомерно раздутым эго.       За этими мыслями Андерсон не заметил тихого скрипа двери спальни. Крадущиеся шаги проследовали к кровати, а Хэнк все перебирал в голове произошедшее. Как, ну вот как, мать его за ногу, он умудрился всё похерить?       — Какого…? — договорить не дали. Чья-то прохладная, сухая рука с эластичной кожей легла ему на губы.       — Тссс, лейтенант, — пророкотал знакомый голос в самое ухо. — Мы ведь не хотим разбудить вашего друга?       Хэнк скосил глаза. Диода на виске не было, но все же, боясь и из последних сил надеясь на чудо, он протянул руку и коснулся гладкой ровной поверхности. Все верно. Это тот, другой Коннор. Коннор-без-диода.       Чужая ладонь медленно сползла вниз, осторожно прошлась по заросшей волосами груди — Андерсон предпочитал спать лишь в белье — и заскользила дальше, к пупку.       — Ты че творишь, жестянка? Совсем ебанулся? — возмущенным шепотом запротестовал Хэнк.       — Вы слишком напряжены, вам нужно расслабиться, — лаконично, но твердо заметил Коннор, не отрываясь от своего занятия. Тонкие пальцы очерчивали жировые складки, зарывались в волоски, едва заметно дергая их — странное чувство, на грани боли и удовольствия.       Хэнк постарался высвободиться.       — Так, а ну пошел нахер! — повысив голос, заявил он, но тут чьи-то искусственные, отдающие горьким металлом губы накрыли его томным поцелуем. Андерсон застыл, переваривая произошедшее, а настойчивая рука уже спустилась ниже, оглаживая член сквозь ткань трусов. Чертовски приятно, даже технично. Хэнк поймал себя на том, что безотчётно подаётся навстречу этим обжигающим движениям. А осознав, запаниковал.       Рывком подался назад, вырываясь из поцелуя, длившегося, казалось, целую вечность. С подпрыгивающим в груди сердцем спустил ноги на пол, намереваясь встать и вышвырнуть треклятого робота из своей спальни. Какого черта он тут вообще забыл посреди ночи?       — Слушай ты, кукла из пластика… — Хэнк повернулся к кровати.       Он осекся, разглядев в неясном свете, проникающем сквозь окно спальни, выражение лица Коннора. Тот улыбался. Понимающей и в тоже время чуть насмешливой улыбкой. Слишком по-человечески. Почему-то вспомнился Камски. Отец-основатель Киберлайф точно так же растягивал губы, уже зная, что прав на все сто.       — Лейтенант, — спокойно продолжил андроид. — Нам обоим известно, что вы не имеете ничего против однополых отношений. Даже больше — согласно моему анализу в доме Элайджи Камски, у вас уже бывали подобные контакты. По меньшей мере неразумно отрицать свою бисексуальность.       Коннор склонил голову, ожидая решения Андерсона. Тот вскинул брови, открыл рот, но так и не произнес ни слова из тех, что вертелись у него на языке. В основном всё сводилось к «пиздец, блять, нахуй».       — В довершение хочу заметить, что ваше тело реагирует на внешние стимулы соответствующим образом, — Коннор-без-диода опустил взгляд ниже, на чуть выступающий из семейников бугорок. Хэнк подавил естественное желание прикрыться. Гребанный андроид! Видит его насквозь! — Этих фактов достаточно, чтобы переубедить вас?       — Блять! — выдохнул Хэнк, признавая поражение. Пластиковый мудак прав — он его хочет. Вернее, не его, а точную копию, но разве это мешает трахаться? — Только тихо, понял меня? — вновь усаживаясь на кровать потребовал Андерсон. — Не хочу, чтобы… — он почти сказал: «Коннор услышал», но вовремя придержал себя. — Короче, захлопни пасть и займись делом, ясно?       — Вас понял, — вкрадчиво шепнул андроид, снова принимаясь за свою игру. Проворные пальцы касались нежно, едва дотронувшись скользили прочь, и вскоре Хэнк почувствовал знакомый жар внизу живота. Но Коннор только начал.       Заставив лейтенанта лечь, откинувшись на подушку, андроид примостился у него в ногах, намеренно елозя упругой задницей. Андерсон готов был его пристрелить — стояло и без того крепко, так чего он там удумал? Но Коннор только сверкнул глазами и склонился над ним, осторожно целуя Хэнка в немытый пупок.       — Коннор, нахер! — шикнул Андерсон и снова заворочался. Андроид покачал головой и заметил:       — Мне казалось, это вы просили быть потише, — отрываясь на мгновение от тела Хэнка, возразил он.       «Насмешка? Пиздец. Он еще и шутит, фокусник нахуй!»       Впрочем, когда шершавый язык с едва ощутимыми выемками анализатора вновь заскользил по животу, оставляя чуть голубоватые блестящие разводы, Андерсон забыл, как думать. В голове осталась пустота, пульс скакал, легким не хватало воздуха. Язык переместился ниже, на мошонку, осознанно игнорируя истекающий смазкой член. Прошелся туда-сюда, снова вернулся к паху, поднялся…       — Кончай финтить… — сквозь сжатые зубы простонал Хэнк. — Отсоси уже.       Однако Коннор и не думал подчиняться. Он все терзал и терзал Андерсона, вынуждая его то прогибаться, подаваясь навстречу искусным рукам, то вжиматься в простыни, пытаясь заставить несносного андроида взять-таки в рот. Наконец, когда Хэнк уже всерьез думал, что кончит от одного только вида лижущего Коннора, тот, видимо, решил, что предварительный этап закончен.       — Как вы предпочитаете: медленно и глубоко, или быстро, но рвано? — серьезным тоном спросил он, вглядываясь в искаженное похотью лицо Андерсона.       — Похер, — еле выдохнул Хэнк, хватая ртом воздух. — Только…скорее…       — Принято, — кивнул Коннор, зажимая губами розоватую головку. Андерсон блаженно откинулся назад, прикрывая веки. Андроид отсасывал хорошо: вероятно, начитался инструкций в своей базе, а, может, запомнил, как это делал сам Хэнк тремя днями раньше. Сейчас не имело значения, откуда у него опыт профессиональной проститутки. Сейчас Хэнк хотел одного — поскорее кончить, забыться в сладостном оргазме и, желательно, сделать это бесшумно, чтобы не пришлось потом объяснять другому Коннору и заодно самому себе, чем он занимался этой ночью.       Движения стали резче. Теплая волна уже подкатывала к глазам, искря разноцветными точками — толчок — искусственно воссозданная глотка сжимает член, принимает его в себя, — толчок — глубже, еще глубже, так чтобы перекрыть трахею — андроиду все равно, ему не нужен кислород. Толчок. Финал. Яркий, блестящий, пахнущий собственным потом и смесью тириумной смазки и спермы.       — Арх! — не сдержался Хэнк, изливаясь прямо в рот Коннору. Тот послушно выждал, пока судороги оргазма пройдут, оставив на синтетических губах белые следы, и отстранился, хлопая длинными ресницами. — Твою мать… — томно выдохнул Андерсон, бессильно откидываясь назад. Простынь была мокрой и липкой.       — Вам понравилось? — с интонацией работника социологической службы вопросил Коннор.       Лейтенант неразборчиво пробормотал что-то вроде «пошел нахер» и глубоко вздохнул, успокаивая пульс. Тело наливалось свинцом. Приятное чувство, давно ему никто не отсасывал настолько хорошо.       — Вполне, — наконец выдавил он из себя, отлично зная, что андроид не отвалит просто так. — А теперь будь паинькой, отвянь от меня и дай проспаться. И рожу вытри, не пугай мне мальчика…       Коннор-без-диода издал звук, по видимости обозначающий смешок. Нечто среднее между громыханием железа и сломанным радио. Отполз, послушно убирая краешком простыни остатки спермы с лица, и оказался на полу.       — Спокойной ночи, лейтенант, — к полнейшему изумлению Хэнка, андроид склонился и мягко коснулся его лба еще влажными губами. Хэнк распахнул глаза, вываливаясь из мягкой дремоты. Что за херня?       А Коннор уже вышел, все так же крадучись ступая по половицам.       Андерсон остался лежать. В груди зашевелилось нехорошее предчувствие. Да что не так с этой моделью?

***

      Наутро всё было как обычно. Словно влажной, жаркой ночи в одной постели с лейтенантом и не было вовсе. Коннор-без-диода все так же улыбался, следя за Хэнком взглядом, Коннор-с-диодом хмурил брови, опускал грустные глаза и словно бы чувствовал себя не в своей тарелке. Андерсон похлопал его по плечу, пытаясь вызвать хоть какой-нибудь отклик, но андроид привычно улыбнулся и с беспокойством спросил:       — Все в порядке, лейтенант?       «Да, пиздец отлично. Вчера я переспал с твоей копией, надеясь заменить тебя этой пластиковой куклой, и знаешь, мне зашло. А еще мне кажется, что другой Коннор в меня влюблен», — хотелось бы ответить Андерсону, но он только тряхнул нечёсаными волосами и хмыкнул:       — Да, Коннор, всё хорошо.       И в который раз про себя повторил: «Пиздец. Полный».