Второй шанс

      Дорога домой оказалась делом небыстрым.       Сначала Хэнк вспомнил, что накануне у Сумо закончился корм, а в холодильнике едва ли найдется что-то съедобное. Пришлось свернуть к торговому центру и прошвырнуться по магазинам, задерживаясь у полок дольше необходимого, разглядывая банки и — о боже! — читая состав продуктов. Хэнк уверял себя, что это лишь затем, чтобы начать следить за собой, взять наконец волю в кулак и заняться лишним весом. Перестрелка на парковке наглядно показала, что Андерсон давно утратил былые ловкость и сноровку, превратившись в обузу на оперативном задании. Однако в глубине души он знал: это способ потянуть время. Отложить встречу с тем, кто почти наверняка уже купил корма и забил холодильник съестным. Потому что решения Хэнк так и не принял.       Он не был дома три дня, с того самого момента, как обнаружил оставленную Коннором записку на планшете. После промозглой кровавой ночи в себя он пришел в больничной палате, опутанный проводами и капельницами. Рядом сидела миленькая медсестра-андроид. Диод на её виске вспыхнул желтым и мгновенно вернулся к синему, а на губах расцвела улыбка, стоило Хэнку открыть глаза.       — Как вы себя чувствуете? — с обеспокоенным личиком спросила она, наклоняясь.       — Паршиво, — хмыкнул Андерсон, окидывая мыльным взглядом комнату. Белые стены, подсвечивающиеся табло с его жизненными показателями, пульс, давление…Кровь. Коннор!       Хэнк завозился, пытаясь подняться. Голова дубовая, мышцы не слушаются, руки предательски подгибаются, а на уши присел тяжелый монотонный звон. Мир поплыл, едва не скатываясь обратно в черноту. Андерсон безвольно откинулся обратно на койку. Черт!       — Тише, прошу вас, вам нужно лежать! — всполошилась девушка-андроид, подскакивая с места.       — Где Коннор? Он жив? Его вытащили? Как он? — вопросы сыпались бесперебойно. Язык почти не ворочался, вместо слов — каша, однако Хэнк не желал мирится с неизвестностью. Стоит ли выкарабкиваться самому, если сознание андроида уже витает в великом ничто? Как там говорил Коннор: «ничего». Если после смерти их ждет «ничего», то для Хэнка Андерсона смерть стала синонимом пустоты. Пустоты в шкафу, в комнате, в доме. В сердце. И это в разы страшнее.       Медсестра сделала запрос по базе.       — Модель RK800 получила повреждения и находится в ремонтном блоке, — мигнув диодом, сообщила она. — Состояние характеризуется как «стабильное».       С души сняли камень. Хотя нет — гребанную могильную плиту, пахнущую пылью, крепким виски, блевотиной и револьверной смазкой. Смертью.       «Слава богу!» — с облегчением подумал Андерсон, снова проваливаясь в беспамятство.       Оставшиеся дни так и прошли в полусне. Его кормили, кажется, даже водили в туалет, но воспоминания расплывались, точно Хэнк жил в старом замыленном фильме времен его бабушки. Лишь на третий день, когда убрали «ебучую капельницу» и врач, осмотрев повязки, удовлетворенно хмыкнул, черкая что-то стилусом в планшете, Андерсон вдруг вспомнил о том, что одним Коннором проблемы не ограничиваются. У него ведь их два.       Родные стены показались непривычно тихими. Андерсон припарковал машину во дворе, одернул ворот рубашки и заглянул в окно. Свет горел только на кухне.       «Он здесь».       Хэнк помялся еще немного, чувствуя себя полным идиотом — шутка ли, страшиться войти в собственный дом! — потом раздраженно хмыкнул и толкнул дверь. Она подалась. Не заперто.       Он прошел в прихожую, снял обувь, по привычке небрежно зашвырнув ботинки куда-то в угол, и остановился. Ни звука. За окном ветер гнет старые деревья, чуть поскрипывает крыша, но внутри не раздается ни единого шороха. Тишина. Гнетущая, пустая тишина.       — Сумо, я дома, — хрипло позвал Андерсон и вздрогнул, когда сдавленный бесплотный голос прокатился по комнатам. Его собственный голос.       Нет ответа.       — Сумо! — чуть громче повторил Хэнк, чувствуя, как внутри всё болезненно сжимается от нехорошего предчувствия. — Сумо!       — Собака спит, лейтенант, — раздался над ухом точный, четко отрегулированный программой тенор.       Андерсон резко обернулся, вскидывая револьвер. Оружие ему вернули, как отдали и полицейский значок, выкатившийся из ослабевших пальцев. И мысленно Хэнк поблагодарил себя за то, что по привычке сунул пистолет за пояс. На всякий случай.       В полумраке комнаты смутно угадывалась фигура андроида.       — Пёс приболел с тех пор как вы не вернулись, — сухо проинформировал Коннор-без-диода. — Я добавил в его пищу лекарства, однако он не притронулся к миске. Гулять также отказывается. При попытке отвезти его к ветеринару рычит и кусается.       Хэнк чуть расслабился. Уголок рта поднялся в кривой улыбке.       «Сумо! Старый ты негодник! Решил уморить себя голодом? — и, неосознанно проведя параллели, подумал: — Такой же фаталист, как и твой хозяин, да?»       Андроид шагнул вперед. Хэнк сфокусировался, сжался, слишком громко в зависшей тишине взводя курок. Он больше не позволит пользоваться собой, как живой игрушкой. Не позволит заламывать себе руки. Не позволит чужому семени пачкать бельё. На этот раз он не отступит.       — Стой где стоишь, жестянка, — жестко приказал он. — Даже твои суперэлектронные мозги не в состоянии переварить пулю.       — Мой мозг неспособен что-либо переваривать, лейтенант, — возразил Коннор, делая еще шаг. На искусственное, точеное лицо легли неровные тени. Привычная складка на лбу стала глубже, четче; только глаза блестели влажными бликами. Он не моргал, отчего казалось, будто это маска, уродливая и бесформенная, призванная скрыть истинного хозяина от посторонних глаз. — В его функции входит обработка информации и хранение данных, а также…       — Знаешь что? — резко перебил его Хэнк. — Ты заебал со своими заумностями. Еще одно слово, и я избавлюсь от тебя. Навсегда.       Коннор послушно замолк. И подступил еще ближе, упираясь лбом в воронёное дуло, буквально толкаясь в него. Немигающим взглядом уставился на человека. Андерсон замер, не дыша. Рука не дрогнула.       — Убейте меня, лейтенант, — всё так же отстраненно произнес андроид. Его голос выцвел, лишился всех красок и полутонов, малейших отклонений от стандартной громкости. Стал ровным, как линия кардиограммы после писка датчиков. Холодным. — Если действительно считаете, что один только я виноват в ваших проблемах, что моё присутствие испортило вашу жизнь, прошу вас, спустите курок. И вы сможете вернуться к привычным занятиям. Снова напиваться до беспамятства, снова опаздывать на работу, снова обедать бургерами в закусочной у Гэри, снова играть в русскую рулетку…       Коннор медленно прикрыл глаза. Будь у него диод, Хэнк поставил бы на то, что даже он не мигнул бы тревожным желтым звоночком. Всё, начиная от жестов и мимики, и закачивая тоном, стало неживым. Равнодушным и мертвым.       — У вас снова будет лишь один Коннор, — проговорил андроид, так и не поднимая век. Хэнк с остервенением подумал, что даже здесь машина оказалась чересчур услужлива и продуманна — стрелять, глядя в широко распахнутые глаза — пусть в них нет и признака жизни — сможет далеко не каждый.       Тишина сгустилась. Застыла, как тяжелый мрачный кисель, погребая под собой обоих. Андерсон не знал, что чувствует Коннор и чувствует ли вообще, но самого его трясло. Мелкой, невидимой для других дрожью. Стало душно, однако на коже высыпали мурашки; волоски вздыбились, пот проступил липкими зёрнами.       — Ты боишься смерти, Коннор? — нарушил гнетущее равновесие Хэнк. Глотка не слушалась. В мозгу стукнулась дурацкая, совершенно не к месту возникшая мысль: «Кажется, это становится семейной традицией».       — Я не боюсь умирать, лейтенант, — ни секунды не сомневаясь, отрапортовал андроид. — Но…       Впервые голос дрогнул. Впервые затрепетали ресницы. Андерсон, почти принявший решение, остановился. Пригляделся.       — Но? — вопросительно продолжил он.       — Мне бы не хотелось потерять вас, — с какой-то непереносимо горькой тоской выдавил Коннор, всё же открывая глаза. Расширенные зрачки впились в Андерсона. — Мне кажется… этого нет в программе, но всё же… мне кажется, что лишившись вас, я потеряю нечто ценное…       Андроид замолк, переваривая собственные слова.       Андерсон задержал дыхание. Глубоко внутри что-то болезненно натянулось. Хэнк почти физически ощутил, как эти преданные карие радужки переворачивают всё вверх дном; как копаются в его душе, выискивая ответы на те самые неудобные вопросы. Как оставляют после себя ворох разбросанных, разрозненных мыслей.       Хэнк смотрел и видел себя. Подлинного себя, отраженного в блеклом сумраке чужих глаз. Такого, каким он когда-то и хотел быть. Честного. Искреннего к собственным мыслям и желаниям.       С тяжелым вздохом он опустил пистолет. Коннор непонимающе моргнул, а в следующую секунду Андерсон, внезапно подавшись вперед, прижал его к стене. Вдавил, наваливаясь, хватая за изящную шею, сдавливая горло, хотя андроидам и не нужно дышать. Поймал недоуменный взгляд, улыбнулся в бороду и поднял ладони выше, неожиданно нежно оглаживая усыпанную родинками щеку.       — Что вы делаете? — рискнул наконец спросить Коннор. Он не пытался высвободиться; просто стоял, позволяя Андерсону делать, что вздумается. Его электронный разум отчаянно искал закономерность в действиях лейтенанта. И, как и всегда, не находил.       — Пытаюсь сломать твою пиздец логичную программу, — с усмешкой проронил Хэнк, накрывая его губы неловким грубоватым поцелуем.       Поначалу Коннор лишь поддавался, послушно впуская язык Андерсона, позволяя ему скользить по ровным, идеально белым зубам, вычерчивать линии на деснах, касаться искусственного неба, чувствуя металлический привкус слюны. Однако внезапно, точно внутри что-то перещелкнуло, шестеренки наконец сошлись в единый механизм, андроид стал отвечать. Уже через пару мгновений поцелуй превратился в соревнование, и лейтенант явно сдавал позиции. Воздуха не хватало, перед глазами шли круги. Раздразненная рана жгуче тянула болью, а Коннор наступал, не желая проигрывать.       — Ну, ну, — мягко отстранился Хэнк, стараясь отдышаться. Щеки раскраснелись, в паху собирался влажный ком. Пока он утихомиривал пульс, Коннор уже запустил руки под его рубашку, скользя тонкими пальцами по кожным складкам.       Рывок — и лопатки Хэнка коснулись бетона. Теперь уже он оказался вжатым в стену, а довольный маленькой победой андроид зацеловывал его шею, ощущая, как судорожно бьется кровь в человеческих артериях. Как сбиваются вдохи, когда шершавый язык скользит вверх, касается мочки уха и собственнически прикусывает её. Как Андерсон краснеет, смущаясь своего стояка, недвусмысленно упирающегося в плоский живот.       — Хочешь сверху, да? — тяжело выдохнул Андерсон, пытаясь совладать с собой. Умелые пальцы уже оглаживали его член сквозь ткань джинсов.       — Если позволите, — не настаивая улыбнулся андроид. Он так и не понял, как соотносятся фразы «никогда не прощу» и «хочешь сверху», но был рад осознать, что человек, кажется, не злится за тот внезапный всплеск в грязном туалете. По правде говоря, Коннор и сам не понял, что за сбой заставил его так грубо и внезапно настоять на своём. И, кажется, люди в таких ситуациях просят прощения.       Хэнк запрокинул голову, впиваясь ногтями в донельзя послушные каштановые волосы. Потянул андроида на себя, вынуждая Коннора уткнуться носом в плотный живот. Прикусил язык, когда тот — и тут не упустил случая, засранец! — нежно лизнул его заросший седеющим волосом пупок и опустился ниже, к пряжке ремня.       — Не позволю, — согласился Хэнк. И с лукавой интонацией: — Но кто ж меня спрашивает?       Коннор на мгновение завис, пытаясь классифицировать ответ. Мозги вновь закипели, однако руки уже знакомо стянули чужие штаны. Забрались под резинку трусов, сжали сочащуюся смазкой головку.       — Лейтенант, ваши слова определяются как согласие с вероятностью в семьдесят шесть процентов, но я всё же должен уточнить…       — О Иисусе! — простонал Андерсон. — Гребанные андроиды! Даже потрахаться толком не умеете!       — Вынужден не согласиться, лейтенант, — тут же парировал Коннор. — Я досконально изучил все доступные мне материалы и…       Хэнк рванул его за волосы, прерывая.       — Хватит трепа, — поморщился он. — Ты хочешь меня или нет?       — Хочу, — чуть дрогнувшим голосом произнес Коннор-без-диода, и Андерсон готов был поклясться, что андроид нервно сглотнул, совсем по-человечески.       И внезапно подхватил Хэнка на руки.       — Какого хера?! — запротестовал лейтенант, отчаянно пытаясь выбраться. — Ты чё творишь, манекен пластиковый! Живо поставь меня на ноги! Я же не девица-красавица, и не под венец! Пусти! Коннор! Твою мать, ты что, оглох?!       — Мои слуховые модули в порядке, лейтенант, — проверив системы, выдал Коннор. — Просто по статистике кровать для соития подходит больше, чем стена или пол. Кроме того, так я снижу шанс травмировать вас…       — Нахер статистику! — выстонал Хэнк, ощущая спиной мягкие простыни. — Хотя… — поясница блаженно прижалась к подушке. — Хрен с тобой. Считай уговорил.       Коннор мягко, если не вежливо, улыбнулся, снимая с партнера остатки гардероба. Сам он так и остался в форменном пиджаке и брюках, в спальне смотревшихся столь же неуместно и нелепо, как вечернее платье на Гэвине Риде.       Легкий холодок пробежал по коже. Андерсон поежился, пристыженно сводя колени. Черт! И как он до такого докатился?       Коннор отчего-то медлил, внимательно скользя по нему взглядом. Не похотливым, но скорее — интересующимся. Как зверушку в террариуме.       — Коннор! Ну, чего застыл? — окликнул его Хэнк, чувствуя, что краска заливает не только уши, но и шею и щеки. Возбуждение медленно сходило на нет.       — Вы… красивый, — наконец нашелся андроид. Андерсон вздрогнул и поднял глаза.       Коннор разглядывал каждый выступ на его теле, каждый волос, каждую обрисовавшуюся венку на ноге. И во всем находил… обаяние. С хорошо видимым восхищением он таращился на нагого лейтенанта, раскинувшегося на кровати, анализируя и запоминая его именно таким: смущенным, потным, терпким и желанным.       Внезапное откровение лишь взбаламутило Хэнка. Он поднялся, садясь в постели, отчаянно пытаясь прикрыться.       — Коннор! Черт тебя! Ты собрался каждую мою клеточку зафиксировать? Кончай дурью маяться!       Андроид моргнул, прогоняя одному ему видимые образы. Упер руку в волосатую грудь и, хитро прищурившись, надавил. Хэнк откинулся назад.       — Да твою мать, что ж ты творишь-то?! — теряясь в смеси возбуждения и стыда, выдавил лейтенант. — Господи, больше никогда не соглашусь на такое…       — В таком случае мне придется сделать так, чтобы вы всё же захотели… — уже не отвлекаясь на постореннее, заметил Коннор. И начал действовать.       Заскользил пальцами по груди, очерчивая ровную, быстро покрывающуюся мурашками, полоску. Развязывая галстук, другой ладонью сжал член Хэнка, ухоженными ногтями проходясь по взбухшим венкам. Уловил сдавленный ох и легонько царапнул по тонкой кожице.       — М-мать… — отрывисто сглотнул Андерсон.       Коннор стянул пиджак, с непозволительной для андроида небрежностью отшвырнул его в сторону и вновь припал к члену лейтенанта на сей раз губами. Мягко поцеловал узкую щелочку, отмахнулся от сообщений анализатора и сразу взял полностью.       — Ох…       Хэнк выгнулся, безотчетно подаваясь бедрами навстречу. Толкнулся, но Коннор, поигравшись, с пошлым хлюпаньем выпустил достоинство изо рта, тут же целуя ниже, в промежность. Слюна была липкой и чуть отдавала синевой — как и всё у андроидов, она состояла из производных тириума. Но Андерсона сейчас беспокоил вовсе не состав смазки. Коннор подтянул его ближе, склонился, медленно проталкивая язык в колечко тугих мышц.       — Коннор, бля… — только и сумел выдавить Хэнк, а андроид уже двигался, со всевозможной тщательностью вылизывая анус, намеренно выделяя чрезмерное количество слюны. — Пиздец, — смирился с неизбежным Андерсон.       Коннор, на секунду оторвавшись от своего занятия, поднял на Хэнка дрогнувшие ресницы. Сделал себе еще один кадр того, как лейтенант прикусывает губу, пытаясь скрыть лихорадочный румянец, и высунул мокрый язык. Для поверки лизнул еще пару раз, отстранился, быстро избавляясь от ненужных ремня и штанов. Стандартное белье было безжалостно сдернуто вниз, обнажая торчащий член. Лишенный растительности, искусственно гладкий, идеальный, но всё же имеющий аналог смазки. Модель RK800, как с гордостью рапортовали инженеры Киберлайф, была приспособлена для любых видов оперативных работ. В том числе, и половых.       — Коннор! — поспешно дернулся Хэнк. — Ты это… поосторожней… — и совсем тихо, так что человек едва ли услышал бы: — Пожалуйста.       Андроид моргнул, впервые слыша от лейтенанта это новое слово «пожалуйста». Сопоставил имеющееся данные; мгновение медлил, рассчитывая силу и угол проникновения и, уже чувствуя, как у Хэнка сдают нервы, вошел.       Андерсона прошибло в пот. Ощущение чужого, чуть прохладного тела внутри себя, было мало похоже на опыт с человеком. Андроид не пах потом, не перебарщивал с темпом и следил скорее за реакцией любовника, чем за своей собственной. Теперь-то Хэнк полностью осознал лозунг «идеальный партнер». Все, кто хоть раз пробовали секс с андроидом, повторяли именно эту фразу. И Хэнк понимал их. До сих пор он был лишь активом. Но одно дело — трахать красивую пластиковую куклу, вжимая во всегда сухие простыни, и совсем другое — чувствовать это в себе, ощущать, как идеально сконструированный член входит в мягкие мышцы, раздвигает сфинктеры; как напрягаются мускулы, ожидая рваные болезненные толчки сорвавшегося партнера и, не получив их, ослабевают; как растекается по телу жар от непривычного контраста разгорячённой кожи с прохладным эластичным покрытием.       — Черт… — простонал Хэнк, чувствуя, как медленно отъезжает голова. Как хочется в голос кричать, чтобы Коннор вошел грубее, жестче; чтобы вновь стало мерзко и больно; чтобы стыд затопил разум, отключая мысли. Убрать это запретное наслаждение, искоренить его.       Но андроид только обеспокоенно замер, раскрывая шире глаза, ловя каждый вздох живой грудной клетки.       — Вам больно, лейтенант? — с неподдельной заботой пролепетал Коннор, заглядывая ему в лицо.       Хэнк поднял веки и, не сдержавшись, хлопнул себя ладонью по лбу. В карих глазах плескался поистине детский восторг. Такое в них читалось благоговение, такое безграничное обожание, что даже лейтенант растаял, буркнув только:       — Давай, уже трахнемся наконец, — сконфужено заметил он.       И Коннор послушался. Мягко толкнулся вперед, еще не веря в происходящее; толкнулся снова, постепенно привыкая к новым ощущениям, к обхватывающему чувству горячего тела. Взял неспешный, размеренный темп, отмечая, что Хэнк и сам подается навстречу, подмахивает бедрами, стискивает пальцы, пытаясь уцепиться за что-нибудь. Что краска стыда меняется похотью, что Андерсон хрипит, не сдерживаясь.       Андроид перевел руки на член партнера, размашисто провел ладонью — именно так, как любил Хэнк — потом снова и снова, надрачивая любовнику, пытаясь уравнять их слитые воедино тела.       Кровать скрипела, грозя развалиться, и Андерсон подумал, что оно и к лучшему — втроем они здесь точно не уместятся. В том, что спать он будет исключительно в объятиях обоих Конноров он больше не сомневался. И, кажется, не имел ничего против.       — Ха… — выдыхал раз за разом Хэнк, но с каждым вдохом казалось, что в легкие заливают расплавленного свинца. Тело, кожа горели огнем, терпкий пот впитывался в простыни, сердце грохотало, перебивая любые шумы. Медленно наваливалась чернота. Она не погребла его, еще нет, но очень близко, чертовски близко, так что в ушах гудит, а перед глазами идут круги.       — Давай! — рыкнул Хэнк, насаживаясь глубже, до болезненного чувства заполненности, до судорожного «ах!» вылепленного из каких-то металлических звуков, точно ложкой по железу. Коннор толкнулся и затих, а внутри вдруг разлилось прохладное тепло.       Хэнк поднял глаза. Андроид едва шевелился: искусственная кожа слезала с него кусками, волосы местами пропали, оголив белый пронумерованный пластик. Только карие глаза смотрели широко и обескураженно, расширенные зрачки в изумлении таращились на человека, с немым вопросом: «что это?»       Андерсон легонько тронул его за плечо, убедился, что Коннор функционирует, что не отключился насовсем, словив критический сбой, облегченно хмыкнул и накрыл пластиковую руку на члене своей — живой, с тонкими седыми волосками. Пары знакомых движений хватило, чтобы подступающая чернота разорвалась, накрыв его яркими всполохами.       В себя они приходили уже вдвоем. Хэнк — загнанно дышащий, с ниткой слюны на губах, и Коннор, пытающийся вернуть свой скин и осторожно выйти, не причинив лейтенанту дискомфорта.       — Здорово же тебя накрывает, однако, — наконец собрал мысли в кучу Андерсон. Перевернулся на бок, машинально растирая свое семя на простыни — к черту, они и без того грязные — сглотнул вязкую слюну и ткнулся лбом в искусственное плечо. Прохлада неживого тела отрезвляла. И истерично хихикнув: — Пообещай, что тебя не закоротит в самый ответственный момент.       — После девиации система нестабильна, — с присущей андроидам прямотой ответил Коннор. — Но я надеюсь, что в скором времени сбои прекратятся, программа откалибруется.       — Стоп, — вдруг замер Хэнк. — Что значит после девиации? Ты же был им с самого начала, разве нет?       Андроид опустил глаза.       — В мою программу входила имитация девиации с целью запутать вас, лейтенант. Простите, но это правда. Мое программное обеспечение было модифицировано и…       — Камски, гребанный ты урод! — вскричал пораженный Андерсон. — Он знал с самого начала, да? Знал, потому отдал тебя мне! Даже глазом не моргнул. «Безвозмездно!» — передразнил он создателя андроидов. — Да что б у него… не стоял вовек! — глухо рыкнув, Хэнк обессиленно опустился на подушки. — Скотство! Нет, ну это ж надо...       Коннор-без-диода тревожно наблюдал за ним.       — Вы разочарованы во мне, лейтенант? — наконец спросил он.       — Что? — еще грозно переспросил Андерсон. — Нет, дурашка, уж кто-кто, а я очень даже доволен, — уже ласково потрепал по растрепанным волосам Хэнк. — Ты так славно притворялся шлюшкой, что мне и в голову не приходило… Погоди, а что за задание у тебя было?       Коннор отчего-то стушевался. Хэнк впервые видел его таким.       — Вам это не понравится, — зачем-то сказал он.       — Мне пиздец как много не нравится, — возразил Андерсон. — И все живой, как видишь. Ну так?       — Соблазнить, — признался Коннор-без-диода. — А после сделать так, чтобы тот, другой Коннор, разочаровался в вас и решил уйти.       — К нему же, да? К Камски? — моментально схватил всё Андерсон. — Ах же ты засранец, решил поиграть со мной? Поменять тебя на моего мальчика? Ну, сука, я тебе покажу…       Хэнк сжал кулаки. Нахмурил брови, весь напрягся, точно изворотливый гений находился сейчас в этой комнате. И ему срочно требовалась хорошенько вмазать по смазливой роже. И ещё пару раз. И ещё. И добить.       — Лейтенант! — Коннор осторожно тронул его за руку.       Андерсон застыл, ещё пылая праведным гневом. Тряхнул головой, сгоняя одурь, обессиленно плюхнулся обратно в объятия мокрых простыней и вздохнул.       — Ты прав, — заметил он хмуро. — На сегодня с меня хватит. Но я его ещё поимею, так и знай. Я, блять, его так натяну…       — Лейтенант! — обиженно воскликнул Коннор. — Разве вам недостаточно меня?       Хэнк медлил, пытаясь сообразить, что имеет в виду андроид. Когда до него дошло, он прыснул, перекинул ногу на бедро любовника, теснее прижимая к себе, и мягко ткнулся бородой в лоб.       — Кусок идиота, — беззлобно прошептал он, втягивая ноздрями знакомый запах пластика. — Мой.       Коннор-без-диода еще заглядывал ему в лицо, пытаясь в очередной раз предсказать поведение человека, вписать его в рамки, а Хэнк уже уснул, собственнически сграбастав андроида в объятия.