Второй шанс

      Дождливый вечер четверга подходил к концу, когда дверь старого домика с белой облицовкой распахнулась настежь, впуская мокрого, но здорового и бойкого Коннора. Диод на его виске переливался небесной гаммой, на округлом лице — широкая улыбка, появившаяся в тот самый момент, когда карие глаза выхватили сутулую фигуру Андерсона.       — Хэнк! — радостно провозгласил андроид, кидаясь через комнату к нему в объятия. Он даже не снял обувь — башмаки оставляли темные разводы на полу. — Хэнк, как я рад вас видеть!       Андерсон, вскочивший с дивана, так и замер, ощущая, как дождевые капли с пиджака Коннора расплываются на его футболке. Кожа пошла мурашками, волосы вздыбились, но в душе разливалось удивительное тепло. Хэнк, чуть оттаявший, усмехнулся по-доброму и тоже сомкнул объятия.       — И я рад, мальчик мой.       Коннор-без-диода наблюдал за этой сценой стоя перед кухонным столом. Он как раз нарезал помидоры для «крайне полезного и легкоусвояемого овощного салата, вам следует хорошо питаться, чтобы восстановить силы после ранения, лейтенант» и при этих словах замер. Лезвие застыло в дюйме от мякоти.       Коннор-с-диодом счастливо фыркнул в плечо Хэнку — совсем как вымокший щенок — и чуть отстранился, заглядывая Андерсону в глаза. Последний еще улыбался, чувствуя, что жизнь наконец-таки налаживается. Теперь, когда оба Коннора здесь, рядом, воздух казался приятным и свежим, с сердца точно сняли глыбу. И ни промозглая погода, ни очередной выговор от Фаулера, за «твой андроид снова жрет улики, скажи ты ему уже, наконец!» не могли испортить накатившего вдруг умиротворения. Всё казалось таким светлым, таким радостным…       Хэнк не сразу понял, что на губах застыла странная прохлада. Моргнул, осознавая, что Коннор-с-диодом самозабвенно целует его, прильнув к самому телу. Глаза невинно прикрыты, длинные ресницы чуть подрагивают; движения порывистые и какие-то неумелые, если такое слово вообще применимо к андроидам. Однако целовался Коннор с жаром, с пылкостью влюблённого подростка, внезапно дорвавшегося до объекта желаний. Шершавый язык скользил по деснам, касался зубов, игрался с языком ошарашенного Андерсона, пробовал всё и сразу.       У Хэнка заныли щеки и перед глазами поплыли круги. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он оттолкнул Коннора, бессильно схватившись пальцами за его галстук.       — Фух, удушишь ведь… — глотая ртом воздух, сказал он, сгибаясь. — Ух, ну блин…       Хэнк распрямился, откидывая со взмокшего лба волосы. Коннор-с-диодом сиял от счастья, разглядывая запыхавшегося и явно смущенного неожиданной выходкой лейтенанта. Глаза так и горели, вечно прилизанная прическа растрепалась, лицо еще мокрое от дождя. Андерсон машинально протянул руку и взлохматил каштановые волосы.       — Балда ты пластиковая… — растерянно пробормотал он, прижимая андроида к себе. Коннор с готовностью прислонился ухом к широкой груди, прикрыл веки, слушая, как бьется сердце человека. Его человека.       А Хэнк вдруг почувствовал легкий холодок, скользнувший по позвоночнику. Повернул голову и встретился взглядом с Коннором-без-диода. Андроид молчал. Наблюдал. Пристально, настороженно и напряженно. Не отрывая ставших холодными глаз, не делая ни жеста — не мигая.       Долгих пару секунд они глазели друг на друга. И только потом рука с ножом резко опустилась на доску, одним ударом разрубая помидор надвое. И Андерсону отчего-то стало не по себе.

***

      За ужином Хэнк трижды пытался начать разговор. Прочищал горло, клал вилку, намереваясь честно и прямо рассказать обоим, что чувствует. В один присест разрешить все недоразумения и вынести терзающий вопрос «что делать» на обсуждение. В конце концов, каждый из андроидов теперь был вправе решать сам, хочет ли он такой жизни, как предлагал Андерсон, или нет.       Однако слова не шли. Оба Коннора сидели рядом, каждый по разные стороны, и оба неотрывно наблюдали, как нашинкованные листья салата исчезают у него во рту. Хэнк не любил салаты, еще больше он не любил, когда на него пялятся, когда он эти самые салаты ест; кусок не лез в горло, с каждым судорожным сглатыванием он рисковал поперхнуться, физически ощущая, как злосчастная зелень проталкивается по пищеводу.       — Кхм… Слушайте, я…       Две пары карих глаз мгновенно блеснули вниманием.       Хэнк помедлил, пытаясь сообразить, что, собственно, он хотел сказать. Мысль, еще секунду назад бывшая здесь, улетучилась. Надо было как-то выкручиваться.       — Я… словом, салат этот… капец небесполезный и…, — промямлил Андерсон, чувствуя, как в груди закипает раздражение. Да что, мать вашу, с ним такое?! — Короче, — неожиданно грубо рявкнул он, тяжело грохая вилку на стол, — я пас.       И встал со стула.       Андроиды молча наблюдали, как он решительно бросает тарелку в раковину, как брезгливо плюется и передёргивает плечами, спиной ощущая немой укор Коннора-без-диода. Как резко оборачивается, намереваясь высказать очередную грубость, но лишь молчит, сердито сверкая глазами.       — Ладно, — наконец безнадёжно махнул рукой Хэнк, понимая, что и на этот раз умудрился похерить все к чертовой матери. — Считайте, я сыт.       И обвел взглядом комнату, пытаясь найти себе занятие.       Тишина давила. Сплющивала. В позвоночник словно вогнали кол — оба андроида в один миг превратились в огромные, дотошные камеры наблюдения, а дом — в карцер. Хотелось вырваться, развеяться, разогнать липкий холод на затылке. И напиться. Да, бутылка крепкого виски сейчас точно не помешает.       На глаза попался Сумо, сиротливо поджавший хвост на коврике.       — Сумо! — позвал Хэнк, со стыдом различая в своем голосе истерические нотки. — Сумо, гулять!       Пёс неохотно зевнул и вяло махнул хвостом. Непогода на улице совсем не располагала к вечернему моциону, однако спорить с хозяином себе дороже.       Хэнк метнулся в спальню, и через минуту вышел одетым в уличное. Поспешно снял с вешалки пальто, отыскал поводок и уже шагал к двери, когда в спину донеслось неодобрительное:       — Не лучшее время для прогулок, лейтенант, — сухо, но с легкой толикой беспокойства заметил Коннор-без-диода.       — Хэнк, там ливень! — с тревогой вскочил Коннор-с-диодом. — Вы промокнете!       — Прекрасно, — с необъяснимым садистским удовольствием отмахнулся Андерсон. — Хоть мозги проветрю. Да и Сумо не мешает растрястись после ужина-то…       Пёс недовольно заворчал. Он уже привык к внезапным порывам хозяина пошататься средь ночи или того хуже — посидеть где-нибудь на скамейке пару часов, подперев лоб ладонью. Привык к резкому запаху алкоголя и иногда — револьверной смазки, привык покорно сидеть рядом, выслушивая произнесенные в сотый раз фразы. Обычно, всего одно слово — Коул. Но сегодня неприятных запахов не было, а были дождь и лихорадочное возбуждение, завладевшее Хэнком полностью. Жизнь с лейтенантом научила Сумо не противиться судьбе. Пёс гавкнул и послушно шагнул под дождь.       — Это… — Хэнк обернулся в дверях. Неровный свет уличного фонаря падал на его волосы и скулы, окрашивая их в золото. Складки на лбу стали четче, у глаз собрались морщины. Он выглядел усталым и вымотанным; постаревшим, хотя до ужина утверждал обратное. — Вы оба нужны мне. Оба, — зачем-то повторил он и торопливо ушел, подняв воротник пальто. Шаги быстро утонули в шуме непогоды.       Еще с минуту андроиды молчали. Точно прислушивались к воцарившейся внезапно тишине. В доме не осталось ни единой живой души. Лишь недоеденный салат и люстра, зажжённая на кухне, напоминали о недавнем присутствии человека. Да еще следы огромных лап на коврике.       Коннор-с-диодом так и стоял, вскинувшись, словно бы провожая призрак ушедшего Хэнка. Коннор-без-диода примостился на стуле и долгих пару мгновений пристально разглядывал свою копию исподлобья. Оценивал.       — Стало быть, и ты претендуешь на лейтенанта Андерсона, — спокойно, не повышая тона, просто констатируя факт, заметил он. И помедлил, пытаясь верно подобрать слова. — Это… неприятно. Досадно, я бы сказал.       Коннор-с-диодом обернулся. Встретился глазами с холодными, непроницаемыми зрачками соперника, но взора не опустил. Напротив — задрал подбородок выше, не желая уступать.       — Хэнк признался мне в своих чувствах, — с легкой гордостью ответил он. — И это взаимно, — уверенно произнес андроид.       — Занятно, — Коннор-без-диода мягко поднялся. — Ведь мне он сказал то же самое. Даже больше, — в его движениях сквозила грация дикого животного, но тон оставался ровным, с ласкающими слух мелодичными переливами. — Он позволил мне делать то, на что ты даже не рассчитывал.       Коннор-с-диодом вспыхнул. Он и сам не знал, в какой момент его девиантность выходила наружу таким образом. Просто лейтенант Хэнк Андерсон был слишком важен, слишком дорог, чтобы позволить программе контролировать свои эмоции. Андроид раскрыл рот, но искусственная глотка так и не выдавила ни слова.       Коннор-без-диода внимательно рассматривал его. Долго, дотошно, выискивая малейшие отличия, позволившие бы сопернику выиграть эту схватку. И не находил.       До неприличия похожие, одинаковые, как две капли воды, созданные по одной мерке, они всё же были… разными. Вернее, разными они стали. Каждый таил в себе качества и способности другого. Каждый мог стать таким же, как и тот, кто стоял напротив. И каждый был одержим решимостью победить.       — В тот раз я почти превзошел тебя, — ровно заметил Коннор-без-диода, плавно обходя столешницу. — Не вмешайся лейтенант…       — Я был неосторожен, — Коннор-с-диодом нахмурился, сдвигаясь так, чтобы кухонный стол оказался между ним и соперником. — Я не сумел предсказать твоего появления в этом доме, не просчитал всех возможных исходов… Но больше я тебе не уступлю. Это я открыл Хэнку глаза на мир, и только я должен быть рядом.       Будь Андерсон сейчас здесь, он непременно вздернул бы брови, наблюдая, как обычно лучистый, доверительно-озабоченный взгляд щенка сменяется на непробиваемую сталь. Это больше не был щенок. Это был взрослый пес; бульдог, намеревавшийся делом отстоять свое право на счастье.       Коннор-без-диода прищурился, напоминая лесного кота. В его жестах сквозила грация пантеры, так хорошо знакомая по прищуру серых глаз Элайджи Камски. Создатель андроидов и тут не упустил возможности поставить пару экспериментов. Боевая система Коннора-без-диода претерпела ряд изменений, о чем тот, конечно, предпочел умолчать.       — И ты рассчитываешь убедить меня в этом? — Коннор-без-диода позволил губам изобразить улыбку. — После того, как ты провалил задание?       — Я всегда выполняю свою задачу, — холодно откликнулся Коннор-с-диодом.       — Правда? — соперник изогнул бровь. Слишком человеческий жест, но пусть. Сейчас можно позволить себе и эту вольность. — Хочешь узнать почему я здесь? Тебя решили заменить, Коннор. Лейтенант Андерсон желал получить послушного и умелого андроида, способного удовлетворить все его потребности, — мягко продолжил Коннор-без-диода. — И он отправился к Элайдже Камски. И получил меня. А ты… — андроид намеренно сделал паузу. — Ты стал ему не нужен. Он любит меня. Глупые люди просто не в силах осознать собственную привязанность. Для них мы слишком похожи. Однолики. Мы носим одинаковую одежду, имеем один тембр голоса, разделяем память в конечном счете. До определенного момента, разумеется… — многозначительно осклабился он.       Коннор-с-диодом замер. Нет. Этого не может быть. Это не должно быть! Хэнк никогда бы не предал его. Никогда!       Соперник на миг прикрыл глаза, разрывая зрительный контакт. Он уже давно замер на идеальном для нападения месте.       Ему хватило одного рывка, чтобы пальцы сомкнулись стальной хваткой на горле Коннора-с-диодом. Всего лишь жест доминирования — андроидам не нужен кислород. В следующие миллисекунды противник оказался на полу, распростертый, растерзанный, совсем как в их первую встречу. Тогда он, правда, оказался проворнее, даже успел посопротивляться. Но не зря же девиантность называют ошибкой. Ошибки вносят в систему элемент нестабильности, что в конце концов приводит к уязвимостям. Уязвимостью RK800 за номером 313 248 317-51 оказался лейтенант полиции Хэнк Андерсон.       Коннор-без-диода склонился, намереваясь вытащить из поверженного врага тириумный насос. Он и не думал, что всё окажется так просто. Однако стоило ему коснуться Коннора-с-диодом, как тот дернул ногой, рванулся, заваливая соперника на пол. Кухонный стол отлетел в сторону, опрокинулся, а оба андроида уже катались по плитке, пытаясь оглушить друг друга.       Со стороны это смотрелось комично и жутко одновременно: две идентичные копии сражаются, хватая друг друга за волосы. В какой-то момент Коннор-с-диодом оказался сверху, оседлал противника, прижал, но в следующий миг снова откатился на пол, сброшенный резким ударом Коннора-без-диода. Последний бился методично и хладнокровно. В его лишенном программы мозге эта схватка была просчитана как «удачная» задолго до выключения системы. А программы не ошибаются.       Коннор-с-диодом перевернулся, выставил колено, собираясь встать. Ему нужно выиграть эту схватку любой ценой. Хотя бы для того, чтобы заглянуть в глаза Хэнку. Заглянуть и почувствовать такую необычную, непривычную андроидам злость. И ударить. Почему-то очень хотелось ударить. Не Хэнка — себя. За то, что повелся. За то, что доверился.       — Дерьмо! — с человеческой интонацией досады внезапно ругнулся Коннор-без-диода. Его одежда была заляпана тириумом; голубые капли стекали из разбитого носа, пачкали рубашку и серую кухонную плитку. Оппонент выглядел не лучше: галстук сорван, шлейка пиджака надорвана. Одежду придется выбросить. Жаль. Он рассчитывал на два комплекта униформы.       Коннор-с-диодом вытер тириум с щеки. Его глаза горели… ненавистью. Кажется, впервые Коннор-без-диода видел настоящую, а не умело симулированную ненависть. И это ему понравилось. Хорошее воспоминание. Полезное. Когда всё закончится, он получит несоизмеримо много данных для обработки.       Мгновение затишья, пока оба соперника рассматривали друг друга. Коннор-с-диодом бросился в атаку первым. И просчитался. Не учел, не знал, что Элайджа Камски настроил свои игрушку так, чтобы её эффективность повышалась с каждым прожитым мгновением. Всё, начиная от системы взаимоотношений и передачи данных, отключенных по приказу Хэнка, до анализаторов и боевых протоколов, руководящих в данный момент, было усовершенствовано. Конечно, изменений не хватило, чтобы создать новую модель — RK900 — однако Коннор-без-диода мог считаться лучшей версией самого себя.       Пару точных, выверенных до секунды жестов, подсечка — и Коннор-с-диодом вновь на полу. Беспомощный, как ребенок. На сей раз лицом к победителю. Коннор-без-диода сел ему на грудь, заломил руки и прижал ботинками. Щенок попался.       — Вот так, — довольно хмыкнул Коннор-без-диода, вырывая из чужой груди тириумный насос. — Ты проиграл, Коннор.       «Отсутствует биокомпонент #8456w.       Система повреждена.       До отключения: - 00:01:15»       Коннор-с-диодом моргнул, смахивая красные надписи. Счетчик так и остался на самой периферии зрения, тикающий, отсчитывающий последние секунды.       Однако страха почему-то не было. Не было ощущения надвигающейся смерти. Он хорошо запомнил это чувство, переданное умирающей машиной на крыше башни Киберлайф. Мерзкое, липкое, заполняющее мозг мириадами бессмысленных символов. Как бесконечная ошибка, сбой, баг. Но сейчас мысли витали вокруг одной фразы, произнесенной Коннором-без-диода. «Разделяем память». Разум настойчиво возвращался к ней снова и снова.       «До отключения: - 00:00:45»       Он хочет знать, чего на самом деле желал Хэнк. Что он чувствовал. Даже если всё сказанное Коннором-без-диода — правда. Если Андерсон действительно ездил к Камски лишь затем, чтобы получить нового, улучшенного андроида, способного стать и сыном, и любовником, он хочет услышать это лично. Увидеть глаза Хэнка.       «До отключения: - 00:00:30»       Коннор-с-диодом постарался высвободить руку. Противник держал крепко, с нечеловеческой силой придавливая его к полу, и для людей вырваться из захвата было бы невозможно. Но Коннор не был человеком. Он был андроидом, девиантом, чьи эмоции вырывались наружу. Он смог.       Рвануться влево, отвлекая внимание, чтобы мгновением позже дернуться вправо, высвобождая правую ладонь. Коннор-без-диода оскалился и склонился, пытаясь вновь лишить соперника свободы. Его рука оказалась совсем рядом. Тонкая, ровная, заляпанная тируимом и совершенно такая же, как у него. Коннор-с-диодом прикрыл глаза и устремился вперед, соединяя ладони.       До сих пор он еще никогда не касался андроида своей модели. Двойника в башне Хэнк застрелил прежде, чем Коннор смог дотронуться до него. И теперь, ощутив оголенными сенсорами чужой пластик, он словно бы утонул в чем-то далеком, но до боли знакомом. Странное чувство овладело им. Он будто падал, летел в небытие, ощущая всё и, одновременно, не чувствуя ничего. Пустота. Черная, немая пустота.       Слияние произошло внезапно. Оба они — и Коннор-с-диодом, чья система выдавала последние пятнадцать секунд, и Коннор-без-диода, уже празднующий предсказанную победу — неожиданно вздрогнули. Синхронно. По голубым венам прошелся ток, искусственные глазные яблоки подернулись рябью; тела тряхнуло, как в конвульсиях.       А потом хлынули воспоминания.       Данные. Слишком много данных.       Коннор-с-диодом анализирует цветастые записки на зеркале. Коннор-без-диода шагает в душную, наполненную запахом человеческого пота, спальню в черно-белых тонах.       Информация. Сквозь тонкие, едва соприкоснувшиеся точки лилась информация. Гигабайты, терабайты информации, заполоняющей электронный мозг.       Коннор-с-диодом неловко улыбается Хэнку. Программа выдает сбой трижды в секунду, его почти коротит от переизбытка ошибок, но андроид отмахивается, забывая об осторожности, отбрасывая необходимые проверки и калибровки. Коннор-без-диода целует Андерсона в лоб. Состав пота, уровень желчных кислот повышен. Возможны проблемы с печенью.       Прошлое. Пережитое обоими сливалось воедино. Края стаскивались, сшивались, точно безумный портной решил скроить себе новую зверушку-мутанта. Быстрее. Еще быстрее.       Коннор-с-диодом сидит на парковке, прислонившись спиной к красному кузову пикапа. Внезапная тень Хэнка, слова, фраза. «Я же люблю тебя, манекен сраный». Поцелуй. Томный, сладкий, с привкусом яда и неизмеримо долгого ожидания. Больница. Бледный, смущенный лейтенант, прикладывающийся губами к идеальной руке. Коннор-без-диода шагает навстречу дулу револьвера. Знакомые руки на горле, поцелуй. Нагое тело Андерсона в ночном свете. Размеренные, ровные толчки. И бесконечные сбои программы, и неповторимое чувство человеческого тела вокруг себя.       — Хва…тит, — скрипя, как покорёженное железо, выдавил Коннор-без-диода. — Хватит.       «До отключения: - 00:00:05»       Коннор-с-диодом впился пальцами в чужую прохладную руку. Его обманули. Лейтенант Андерсон никогда не предавал. Его — никогда. Но он предал себя, пытался бороться и не смог. Не устоял. Такова человеческая природа. Люди не в силах противиться собственным желаниям.       Но Коннор прощал его. За все слова, за взгляды, за беспечное равнодушие, едва не стоившее деактивации. За те маленькие предательства и измены, из-за которых внутри у андроида что-то щелкало и ломалось. Больше всего на свете Коннор-с-диодом хотел бы сейчас оказаться рядом с Хэнком Андерсоном. Обнять, утешить. Подарить себя и весь мир. Позволить возродиться им обоим.       Это было последнее, что он помнил, прежде чем всё погрузилось во тьму.