Immaculate

      Уснуть мне, благо, удалось. Не сказать, что сразу, но слегка помучившись от несколько неприятных ощущений в заднице, я всё же провалился в спасительную темноту, в которой и пробыл те возможные часа два. Не знаю, как мне удалось определить время без часов, но, проснувшись, я был твёрдо уверен, что спал не очень долго. С опаской выпив одну таблетку, я сел на кушетку. Не была она мягкой, как мне сначала показалось, видимо, всё это были происки возбуждения. Только вот вопрос — если у меня началась течка преждевременно, то почему я не чувствую этого сейчас? Или как это работает? Мне никто толком ничего не говорил. А если меня просто с утра опоили той бурдой, растворённой в воде, то… а зачем?       Так. Уилл сказал, что меня к чему-то будут готовить. К отъезду куда-то. Окей, кажется, меня собрались усыновить, но почему меня? Я не особо-то и вышел внешностью… разве что лёгкий, для транспортировки удобный. Дальше. Готовить меня будут, трахая повсеместно во все щели, а спать мне, судя по всему, надлежит всё равно в комнате со своими родными альфами… которые, кажется, добавят мне по первое число. И что там Уилл говорил про то, что он мой учитель или тренер?       Паника постепенно меня охватывала, пресекая на корню все попытки принять вертикальное положение.       Нет, я не думал, что моя жизнь будет хотя бы немного сладкой или лёгкой… но я не хотел упасть так низко. Ведь моё тело будет, конечно же, положительно реагировать на все домогательства, вилять задницей перед всеми, перед кем надо, желать быть выебанным, вопреки слабому голосу рассудка. А если учесть, что меня, кажется, снабдили обезболивающими или возбудителями — и то, и то было наркотой — то голос разума учитываться будет в нуле случаев из тысячи.       Слёзы покатились по щекам, но я не позволил себе рыдать в голос, чтобы, чего доброго, не спалиться, что я вообще тут. Хотя какая уже была разница? В скором времени я буду получать удовольствие от всего, что будут со мной делать. Утрачу крупицы индивидуальности… которую ещё и заработать не успел.       Я беззвучно рыдал, пока это мне не надоело. Какой смысл рыдать? Всё равно ничего это не изменит. — Ну вот, ревёшь. Как предсказуемо, — в дверях стоял Уилл. Его руки были скрещены на груди, а на губах застыла скептическая ухмылка, которая заставила меня смутиться. — Не, ну, ты, конечно, Малышка, можешь дальше изображать умирающую лебедь, но жить за тебя кто будет? Одевайся и пошли, — парень вздохнул, — Ну и мороки с тобой, конечно.       Я ничего не понял. Это что значит? Сначала мне говорят, чтоб я готовился подставляться под каждого встречного, а теперь мне говорят, что я буду жить. И во что, извините, верить?       Из меня вырвался истеричный смешок. Я не испытывал того слепого благоговения, как это было утром. Видимо, таблетка перестала действовать, а новая ещё не начала.       Но встать всё равно пришлось. На подкашивающихся ногах, морщась от неприятного ощущения влаги между ягодиц и на внутренней стороне бёдер, собрать раскиданные по комнате предметы одежды, кое-как натянуть их на себя, осознавая, что стирать их придётся поздней ночью, чтобы никто не заметил, не дай бог.       Одевшись, я в очередной раз за сегодня почувствовал слабость. Прекрасно. Таблеточки — лучшее изобретение человечества. С ними любой омега станет податливой игрушкой, замечательно, не так ли? — Успокойся ты, хватит паниковать, боже, — Уилл закатил глаза и вышел из комнаты. Мне, видимо, надлежало идти за ним, что я и сделал.       Шли мы в сторону… незнакомую мне совершенно. Я там никогда в жизни не был, да и вряд ли хотел бы побывать, но сегодня буквально день открытий, почему бы и нет! На самом деле, всеми крупицами самообладания, что остались в моей голове, я был против похода туда-непонятно-куда, но кто меня, извините ли, спрашивал? — Ты успел смириться? — скосил на меня свой пронзительный взгляд альфа. — Нет, конечно же, — кое-как проговорил я, опуская глаза, чтобы старательно гипнотизировать пол. Может, он меня поглотит, и я пропаду из этого мира? — Хорошо, успеешь ещё. Милости прошу, — передо мной открылась дверь, рядом с которой мы, оказывается, остановились.       Я зашёл внутрь. Осмотрел всех присутствующих. И повернулся обратно, однако, увы, носом я упёрся в грудь Уилла, пахнущего сиренью. И, кажется, он не горел желанием меня отпускать. — Может, эм, не стоит? — не поднимая взгляда на него, еле слышно проговариваю, но за моей спиной кто-то со смешком добавляет: — Стоит, раз стоит, — над этой глупой шуткой смеётся только тот, кто это говорит. Жаль, я ведь не успел рассмотреть, сколько именно там ещё альф — что все они не являются ни омегами, ни бетами, можно было догадаться просто по тому, что вряд ли бы Уилл, со всей его брутальностью, жил с кем-то, кто не альфа.       Альфа, к которому я пытался прижаться, надеясь врасти в него и не существовать отдельным организмом, развернул меня к себе спиной. Теперь я смотрел на ещё двоих парней, к счастью, всего двоих, которые по комплекции не уступали самому Уиллу и, кажется, по степени желания тоже. — А сейчас Малышка будет участвовать в интереснейшем шоу, — наклонившись к моему уху, проговорил альфа, заставляя меня снова покрыться мурашками. Прекрасно, наркотики подействовали — сейчас я поплыву и буду согласен на любое шоу, лишь бы заткнуть свою грёбаную дырку в заднице. Блять. Я хотел этого, чтобы оправдываться тем, что я был не в себе, но мне и было противно всё это, ибо помнить я буду каждую чёртову деталь. — Твоё обучение начнётся прямо сейчас! — И что же «твоя малышка» умеет? — выгибает бровь зеленоглазый блондин, сидящий на столе, опирающийся на собственную ногу. Кажется, именно он и пошутил про «стоит», видимо, он тут самый говорливый. Его сосед, темноглазый брюнет, молча наблюдает за тем, как Уилл подхватывает меня на руки и, похабно улыбаясь, сажает на ближайшую кровать. — На самом деле, пока что — ничего, и нашей задачей как раз является его этому научить, — я с ужасом смотрю на Уилла, который зачем-то успокаивающе гладит меня по волосам… да, поглаживание перед непонятно чем — то, что мне нужно, конечно!       А потом он сжимает на моих и без того коротких патлах кулак, запрокидывая мою голову и вглядываясь мне в глаза. Почему-то от этого по всему телу снова пробежали мурашки, а сердце стало биться всё чаще и чаще. — Раздевайся.       Короткое слово, которое, кажется, было сказано так тихо, что его слышал только я. А может быть и не слышал — не знаю. Но руки сами потянулись к пуговицам надорванной рубашки, потом к застёжке штанов… оставшись в одних лишь трусах, я с некоторым вопросом и трепетом посмотрел на Уилла… но, смутившись, быстро опустил взгляд. — Полностью, Малышка, — пусть слово «малышка» и является каким-то ласковым, добрым, однако то, как именно он это произносит, звучит максимально жестко и строго. Я не могу сопротивляться этому приказу.       Когда я стягиваю с себя последнюю деталь одежды, с ужасом осознаю, что я, чёрт побери, возбуждён. Да не просто возбуждён, а достаточно сильно возбуждён! — А в чём же будет заключаться шоу? — спрашивает всё тот же блондин, с интересом разглядывающий моё тело. Мне стало стыдно, но когда я попытался прикрыться, получил болезненный удар чем-то длинным с плоским и хлёстким наконечником по бедру, которым старался закрыть позорно торчащий вверх и слегка истекающий смазкой член. Этот удар буквально обжёг тонкую кожу, заставляя вскрикнуть и раскрыться. — В том, что мы будем приручать не особо строптивого мальчика, — протягивает самодовольный Уилл. После чего опускает на меня взгляд, враз переставший быть задумчиво-мечтательным, и командует, — Вытяни руки, — после чего пошлёпывает тем непонятным орудием по спине, заставляя меня опять покрыться мурашками и еле слышно выдохнуть.       Я не начинаю что-то осознавать, даже когда на моих руках застёгиваются наручники, соединённые не особо длинной, но и не очень короткой цепью. — Это всего лишь стек, знакомься, — перед моим лицом проносится то, чем меня только что огрели по бедру. — Он, как ты уже мог заметить, доставляет интересные ощущения. Не думаю, что ты уже успел их полюбить, поэтому не советую тебе рыпаться, если не хочешь ещё ближе с ним познакомиться, — когда я поднял взгляд на Уилла, то тут же опустил глаза, встретившись опять с его властной ухмылкой.       В действительности мне не то чтобы сильно не понравилось то ощущение… сейчас мне было уже плевать практически на всё — моё тело чертовски жаждало разрядки. Познакомившись с явлением оргазма, я точно знал, что именно мне надо… как бы унизительно это ни было. — Встань на четвереньки, — наконечник стека коснулся моей спины и прошёлся вдоль по позвоночнику, пока я становился на колени, а после опускался на соединённые наручниками руки. — Выгнись.       Команды отдавались чётко, ровным, спокойным голосом… и что-то внутри меня не позволяло никоим образом воспротивиться, поэтому я беспрекословно выпятил задницу, стараясь прогнуться в спине как можно сильнее. Судя по взглядам двоих наблюдающих за этим альф — им нравилось то, что я делаю. Ну или их это просто забавляло. Смотрели они, во всяком случае, заинтересованно.       Уже знакомая горячая рука коснулась моих ягодиц, сжимая до боли одну из них и отводя в сторону на пару секунд, будто оценивая вид. Сейчас я стойко ощущал, что меня видно со всех возможных сторон, по крайней мере Уиллу.       Когда альфа перестал сжимать мою задницу, я слегка расслабился. Только вот зря я это сделал. Звонкий шлепок обдал уже другую ягодицу жаром, от которого я невольно всхлипнул. Это было не просто больно — это было унизительно. И ладно бы он был только один, но нет — чередуемые ласковыми, почти не ощутимыми поглаживаниями, шлепки посыпались на мою задницу, заставляя слёзы катиться из глаз. И если я пытался уйти от удара, переставая выгибать спину или виляя задом, пытаясь унять боль — меня с силой устанавливали в ту позицию, в которой я находился до этого. Кажется, после этого «обучения» сидеть я не смогу ещё неделю, как и спать на спине.       Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Просто удара не последовало ни через полминуты, ни через минуту… Я наконец-то смог выдохнуть. Не знаю, как я стерпел всё это молча, не моля о пощаде и только всхлипывая, стиснув зубы.       Теперь мне было больно. И страшно. Я думал… нет, я надеялся, что меня просто трахнут. Пусть втроём, но просто трахнут, как обычные альфы обычных омег. Но нет же, теперь я стою зарёванный, со связанными руками и пылающей огнём задницей, к которой, кажется, прикоснуться-то одеждой, даже самой мягкой, будет чрезвычайно больно. Однако даже это не самое ужасное — моё возбуждение не спало! Вообще ни капли. Я всё так же хотел, пылал и краснел из-за непоколебимо стоящего члена. — А этот какой-то терпеливый, не находишь? — по-птичьи наклоняет голову блондин, разглядывая моё, вероятно, алое от стыда и рыданий лицо. Я опускаю взгляд на руки, сочтя их несколько лучшим зрелищем, чем ирония пугающего незнакомца. — Уилл, чем ты его таким опоил сверх необходимого, что он молча вытерпел пятнадцать твоих шлепков? — в голосе парня слышится искреннее удивление, а я с ужасом осознаю, что… ударов было всего пятнадцать! Не сотня, не миллион, а всего-навсего пятнадцать! По всему моему телу прошла волна дрожи, чуть не заставляя меня упасть. Мне, почему-то, думалось, что когда-нибудь я ощущу на себе намного большее их количество… и это будет намного болезненнее. — Ну вот, ты его напугал, что теперь с ним делать? — подаёт голос темноволосый, с ленивым видом наблюдающий за происходящим. А, может, и не с ленивым. Я не смотрел на него, потому что просто не мог. — Придётся исправлять ситуацию, видимо, — и блондин спрыгивает со своего насеста, приближаясь ко мне, и становится рядом так, что если я подниму лицо, то точно упрусь носом в ширинку его штанов. И непонятно зачем я поднимаю голову, будто пытаясь опередить приказ, который мне просто обязаны были отдать. Видимо, совсем рассудок потерял из-за грёбаного возбуждения.       Но, видимо, он тут не за этим, это он понятным жестом командует мне повернуться — просто сделал в воздухе круг пальцами. Другого это значить не могло.       Я не двинулся с места. Даже не по тому, что во мне взыграла строптивость — у меня просто слишком дрожали колени и руки, чтобы я мог хотя бы как-то передвигаться. Кажется, парень это заметил и с ухмылкой подхватил меня под живот и рёбра, и, словно куклу, перевернул задницей к себе. — А… — я только начал говорить, но наткнулся на взгляд Уилла, к которому я теперь был лицом, а ещё увидел, как он прижимает указательный палец к своей довольной ухмылке, призывая молчать… и тут же забыл, что хотел сказать.       Тем временем… что-то холодное коснулось моих горящих ягодиц. Это был кусочек льда, заставивший меня вздрогнуть и задохнуться на вдохе. Понятия не имею, откуда они достали личный холодильник или просто лёд, но я явно ощущал его. Влажный холод скользил по раскрасневшимся и ноющим ягодицам, заставляя меня покрываться мурашками и с непонятным рвением выпячивать задницу, подставляя её под одновременно губительный и спасительный холод. С одной стороны, прикосновения к заднице доставляли дискомфорт, заставляя сжиматься, но с другой — это было приятно и тут же успокаивало боль… Я метался между тем, чтобы сдерживать вздохи удовольствия и немного болезненные всхлипы, когда блондин слишком сильно надавливал.       Когда этот кусочек растаял, я было напрягся, ожидая какой-то новой экзекуции… но к тому, что последовало дальше, я не смог бы подготовить себя морально, даже зная, что это произойдёт.       Горячий язык светловолосого альфы заскользил по влажным от растаявшего льда и горящим от недавних шлепков ягодицам. Парень то слизывал воду, то болезненно кусал, оглаживая обеими руками выставленные половинки. В один момент, когда он слишком сильно сжал зубы, мои руки подкосились, выставляя всё, что только можно, ещё сильнее на всеобщее обозрение. Подняться на руки снова мне не дал уже Уилл, проведя стеком вдоль моего позвоночника и удержав его над моей шеей. На самом деле подниматься мне уже и не хотелось. Хотелось выгнуться ещё сильнее, повилять бёдрами, зазывая альф в себя, унять этот чёртов зуд внутри, ну или хотя бы заставить член касаться всего, чего можно — он явно страдал без внимания и приятно подёргивался от каждого моего движения, которых я старался совершать как можно больше.       Холод снова коснулся моей задницы, но только теперь им не пытались охватить всю повреждённую шлепками поверхность, а целенаправленно провели им в сторону ануса, который пульсировал в ожидании, что его, наконец-то, чем-то заткнут. И этим чем-то должен был быть, по идее, не лёд, а, желательно, член, который и больше, и горячее. Но… но кусочек холода проник внутрь меня, заставляя тонко и сдавленно завыть и начать сжимать мышцы, чтобы вытолкнуть его, избавиться от непривычных ощущений, которые были до невозможного приятны, но настолько же неуютны и странны. — Тшшш, парень, расслабься. Это же совершенно не больно… — очередной горячий поцелуй оставил алую отметину на моей многострадальной заднице.       Больно на самом деле не было. Но было стыдно. Мало того, что я тёк благодаря тем волшебным таблеткам как водопад, так ещё и вода… я, как ни старался удержать её в себе — не смог, ведь меня, чёрт побери, только недавно ебали, зад всё ещё разработанный.       Вслед за тоненькой струйкой воды, которая позорно вытекала из меня, в меня снова засунули кусочек льда, только теперь вместе с ним там оказался один из длинных и тонких пальцев блондина. Он был длиннее, но тоньше пальца Уилла, но то, как он двигал сперва им, а потом, когда добавил ещё два, ими, было несравнимо приятнее, чем то, как это делал альфа, лишивший меня невинности. Вероятно, это было из-за того, что внутри меня находился пока что не растаявший кусочек льда, которым блондин старательно надавливал на особо чувствительную точку внутри меня, выступающими гранями надавливая, заставляя уже несдержанно стонать.       За всей этой сладкой экзекуцией я и забыл, что в комнате присутствуют не только я и блондин, но ещё и Уилл с тем темноволосым, который пока что только наблюдал.       Как только пальцы исчезли из меня, я даже не успел возмутиться пустоте — в меня тут же вторгся возбуждённый орган, кажется, блондина, не мог же я пропустить появление в опасной близости от моей задницы кого-то ещё. Его влажные пальцы прошлись по моей спине, заставляя меня выгнуться ещё сильнее, вжимаясь тазом в него, насаживаясь полностью, а после сильно шлёпнули по ягодице, но ощущалось это почему-то менее болезненно, чем то, как это делал Уилл. Возможно, от холода, который притупил ощущения.       Кстати, о Уилле. Стоило мне поднять глаза — я тут же встретился взглядом с тем… что однажды уже бывало в моём ротике. Сильной и властной рукой он поднимает меня за волосы, ставя на дрожащие руки, и толкается в приоткрытые от стонов губы.       Сначала я чуть не давлюсь достаточно внушительным органом альфы, но после, почему-то, вхожу во вкус. Мне начинает нравиться это ощущение, что мою задницу двигает в свою сторону блондин, а в глотку пытается вторгнуться Уилл. Последнее, правда, безуспешно, потому что, увы, моё горло даже близко не подходит под его размеры, но толкаться слабее альфа от этого не начинает, заставляя меня давиться и выбивая слёзы из моих глаз, вместе с возбуждённым мычанием.       Внезапно всё прекращается. Точнее, только орган Уилла покидает мой рот, давая слабую возможность отдышаться, блондин остаётся во мне, но, подхватив под колени и разведя их в разные стороны, садится на кровать так, что я теперь лицом к… к тому темноволосому, который с недоброй улыбкой наблюдает за происходящим. Однако, судя по всему, это не отменяет моей функции сосания Уиллу — он грубо притягивает меня за волосы к блестящему от слюны члену, который я выпустил изо рта только недавно. Я с непонятным рвением начинаю его облизывать так активно, как только позволяет моя позиция.       К члену блондина в моей заднице добавляется сначала один палец, который я принимаю относительно спокойно… потом ещё один… растягивая меня настолько, насколько позволяют мышцы. А они на многое, оказывается, способны. Боли нет совершенно, есть только тягучее и приятное ощущение заполненности. Я так его хотел, так ждал… только теперь я жду уже разрядки для своего тела, поэтому стараюсь не только работать ртом, но и двигать бёдрами, насаживаясь на пальцы и член, всё ещё находящийся внутри.       Из моих глаз брызгают слёзы, когда темноволосый альфа толкается внутрь меня, заставляя болезненно завыть так, что даже член во рту не мешает этому крику прорваться наружу. Благо, зубы я спрятал за губами, как мне сказали ещё утром, поэтому орган в моём рту оказался вне опасности. — Терпи, — лишь выдаёт кто-то из альф — я уже не разбираю, кто из них где.       Мне больно, страшно… но невыносимо приятно и хорошо.       Внутри меня начинается поочерёдное движение, мою голову натягивают на возбуждённый орган, а я даже двигаться нормально не могу — только выть. Притом я даже сам не до конца понимаю, от боли я рыдаю или от наслаждения кричу. Моё тело жаждет разрядки ещё сильнее, чем раньше, но никто даже не думает коснуться моего члена, а когда я начинаю ощущать удовольствие — мой орган пережимают у основания, вызывая у меня возмущённый, но всё так же заглушённый толчками в моё горло вопль.       Первым кончает Уилл, заставляя меня, как и утром, проглотить всё, что я могу и не могу. Я давлюсь, кашляю, но ловлю себя на мысли, что этот вкус приятен, желанен и что я хочу ещё. А после ощущаю неприятную, даже болезненную пустоту внутри себя — оба парня, имевшие меня в зад, выходят и кончают, один на живот, другой на спину.       С меня снимают наручники, а я с недоумением на них смотрю. Неужели меня оставят… так? — Можешь теперь поспать, — в меня кидают подобием полотенца, напоминающим половую тряпку. — Ты ничего не забыл? — выгибает бровь молчаливый темноволосый, после чего Уилл лезет куда-то в карман, достаёт оттуда странное приспособление, которое тут же оказывается на моём стойко торчащем члене, вызывая болезненный всхлип. — Так-то лучше. — Это жестоко, на мой взгляд, — задумчиво протягивает блондин, облокотившийся на стену и осматривающий меня с нескрываемым интересом, будто я диковинная зверушка. — Это нормально. Пусть привыкает терпеть, — говорит уже Уилл, потрепав меня по волосам, слипшимся от пота.       И все трое уходят. Уходят. Оставив меня в неизвестной комнате, голого, с безнадёжно испачканной одеждой, которая валялась подо мной, пока меня ебали. И главное — неудовлетворённого. Сколько бы я ни пытался потом подрочить — никак. А после того, как во мне побывало сразу двое альф, пальцы не ощущались совершенно. Эта хрень не позволяла мне кончить, а снять её было нереально, ещё и трясущимися после этого «шоу» руками.       В отчаянии я откинулся на подушки. И что делать? Я хочу. Хочу кончить, чёрт побери! Раз меня имеют, готовят к чему-то, то почему бы не позаботиться хотя бы о том, чтобы я сам всего этого хотел? Ах да, я же теперь душу продам за член и свободу эякуляции…