Immaculate

      Стоило мне проснуться, как я понял, что жизнь — печальная штука. Я снова находился в комнате, в которой проснулся вчера… чёрт, вчерашний день…       Нет, серьёзно — шёл в туалет, а пришёл туда, где меня в рот всей толпой выебли. Нет, я, конечно, судя по всему, и не против был. Но сейчас-то я против! Точнее, моё тело. Вот оно против от слова «совсем». Мочевой пузырь, к примеру, грозится лопнуть, а задница болит ещё после сиреневых веток так, что стоит перевернуться на спину, как она взрывается болью.       «Эх, жизнь моя жестянка…» — взгрустнулось мне, но самоубиваться как-то не хотелось, да и вариантов, как таковых не было.       И я снова завернулся в простыню и снова пошёл искать туалет. В этот раз, как ни странно, нашёл. И даже успешно справил нужду. И даже вернулся в комнату!       Только вот одно меня напрягло, но не раздосадовало. Я никого не встретил. Совсем. Ни в толчке, ни в коридоре, ни уж тем более в комнате. Вообще нигде не было ни души. Людей не было даже слышно! И нет, я не ходил, прижимаясь ушами к каждой двери, я просто старался прислушиваться ко всему… но говорил со мной только ветер.       Одежды в комнате я не обнаружил… ну, что уж, раз меня прямо на уроке раздели и нагнули, то одеваться мне и не надо — завернусь в простыню, и заебись. Причём «заебись» в прямом смысле этого слова.       Я плюхнулся лицом на кровать. Как ни странно, я ещё и чистым был — обо мне позаботились? Прекрасно. Вообще живу как в сказке: кормить — кормят. Белковая пища очень полезна для здоровья, если что. Поить — поят. Правда, не в те дырки, но это можно списать на необразованность «поителей». Ебать — ебут. А что ещё омеге надо от жизни, кроме хорошего траха? Плохой трах.       От мыслей стало как-то смешно и грустно одновременно. Нет, я не хотел этого всего. Где моя привычная жизнь никем не замечаемой серой мыши? Всё же так хорошо начиналось, пока в моей жизни не появился Уилл с его «уроками». И усыновители… куда меня усыновляют? В бордель для извращенцев? Такие есть? Как тяжко не знать ничего о реальности…       И что мне делать, чтобы меня не трахали? А я хочу, чтобы меня не трахали? А вдруг я хочу именно того, чтобы меня трахали? А меня вообще будут ещё трахать? А то людей как-то нет…       После стольких повторов слова «трахали» и однокоренных ему, это стало звучать странно. Нет, серьёзно, слово «трахать» странное самое по себе, не говорю уже о действии…       В одной из тумб я нашёл какую-то книжку. Ну, слава богам, не «Камасутра», и на том спасибо. После чего зачитался…

***

      Так. Меня это уже начинает напрягать. Я валяюсь тут никому не нужный, читаю уже последнюю четверть достаточно большой книги, дышу запахом сирени, доносящимся из окна, но мой «принц» всё ещё не спешит ко мне, чтобы засадить в меня своего «коня».       Только вот не говорите, что он снова преподаёт уроки минета какому-то левому омежке…       От воспоминаний о том зрелище, сердце начало биться несколько чаще.       И желудок заурчал. Но это, может, и не от воспоминаний, а от голода. Значит, надо бы наведаться в столовую? А я не заблужусь? А если меня трахнут по дороге? Ох, опять это слово. Почему я думаю только им? Есть же такие прекрасные синонимы, как, к примеру, «ебать», «иметь», «насиловать», «пользоваться», «пердолить», «натягивать», «сношать», «вдувать», «долбить», «дрючить», «закидывать палку», «драть»… а я думаю только «трахать», не, ну почему бы не думать, что по дороге меня отдерут, как сидорову козу?       Однако, думая о том, какими словами можно описать «еблю» кратко и со вкусом, я не заметил, как спустился по лестнице прямиком в столовую, хотя и идти было проблематично — зад горел и противно зудел, будто у меня течка ещё не кончилась. Но об этом позже. Сейчас речь о столовой…       В которой тоже никого не было!       Это что, квест? Нарвись, Айра, на секс в пустом помещении! Ну уж нет, я лучше поем.       Только вот буфетчицы тоже не оказалось. Зато оказалась еда. Несколько булочек, на которых лежал сыр — наверное, от завтраков мелюзги осталось. Ну, мы не гордые, мы тут сперму литрами вчера хлестали, что нам чёрствые булочки.       Порадовав желудок едой, а горло водой из найденного перед столовой кулера, я вернулся тем же путём назад.       В комнате всё ещё никого не было. И куда все подевались, спрашивается?       Ладно, у меня ещё недочитанная книга… да и хорошо, на самом деле, что меня никто не трогает. И чего я переживаю?       Когда я вообще успел срастись с мыслью, что я последняя блядь? Нет, действительно, когда?       Как-то внезапно стало наплевать на всё это. Может, стоит и не есть — умру от истощения?

***

      Следующий день никак не отличался от предыдущего.

***

      И ещё один тоже.

***

      И ещё один.

***

      Я, кажется, сошёл с ума. Где все люди? Почему в столовой всегда есть немного еды, почему душевые всегда открыты, ведь раньше такого не было? И почему крыло с учебными кабинетами всё время было закрыто?..       Каждое утро я просыпался с тяжестью во всём теле. Каждое утро я шёл в столовую, душ, туалет, расправляясь с естественными потребностями…       А дальше наступала скука. И длилась она до вечера.

***

      Перемены начались, когда я встретился взглядом с небольшой запиской, лежащей на тумбочке и придавленной стаканом с мутной жидкостью.

«Выпей это. Поешь. Искупайся. После чего приходи в массажный кабинет. Там ляг и жди.

Уилл.»

      Окей, ему же запретили пичкать меня наркотиками? Или это не то? Что это? А, в любом случае, Уилл обычно обо мне заботился…       Он же будет в том массажном кабинете, верно? Я хочу его увидеть.

***

      Выпив странную жидкость из стакана, искупавшись и уже желая выходить… я понял, какую функцию выполнял этот чудный напиток.       Это было обычное слабительное, чёрт побери.       Потом пришлось снова купаться и подмываться, потому что ну негигиенично это… я ведь на секс иду, да?       Только вот пришёл я в пустой массажный кабинет. Я там бывал однажды, когда повредил ногу, и мне её разминали… но что будет дальше — не мог даже предположить хотя бы потому, что никого не было!       Я лёг на кушетку и начал смиренно ждать. Что-то же должно было произойти?       Оно и произошло. В комнату вошли… Уилл и, кажется, Сэм. Меня обдало едким запахом сирени, от которого всё тело мелко задрожало, а затем бросило в холод. В руках блондина находился странный поднос, на котором были камни, которые, вроде, разогревают и кладут на тело, чтобы оно расслабилось.       — Мы решили, что ты настрадался, а потому устроили тебе некоторый отдых… — с улыбкой протянул Сэм, после чего поставил ношу на столик. — И сейчас тебе будет хорошо. Не в эротическом, — он усмехнулся, — плане, но тебе понравится.       От его елейного голоска буквально несло пиздежом, но вида, что я это понял, я не подал. Я лишь скашивал глаза на Уилла, который сел прямо перед моим лицом и откровенно наслаждался видом напряжённого меня.       Стянутая простыня приятно и прощально проехалась по чувствительной коже, до которой тут же дотронулись тёплые пальцы альфы. Я даже не обернулся, лёжа на животе и подставляя спину и поясницу под мягкие руки, кажется, умелого массажиста.       Уилл улыбался, а я не мог на него налюбоваться… у меня, кажется, даже начал вставать…       Тем временем Сэм положил первый тёплый камень на мою размятую только что спину. Затем второй. Потом ещё один…       Дышать стало слегка тяжеловато, но смутное тепло, которое распространялось от камней, передавалось коже и растекалось под ней, охватывая уже всё тело, заставляло мозги плавиться, будто от течки.       Кстати о ней. За время одиночества я ни разу не пытался самоудовлетвориться, потому что просто не хотел этого… может, мне за это воздастся? Вдруг были скрытые камеры, не знаю. Откуда у детского дома на это деньги? А ведь правда, это же просто блядский бордель, готовящий шлюх… но вдруг всё равно меня похвалят?       А награды я ждал. От Уилла, который безотрывно следил за мной, а я за ним. Порой мой взгляд сползал на его вздувшуюся ширинку, после чего смущённо отводил глаза, но вскоре снова туда возвращал, вызывая у альфы ехидный смешок.       Тяжёлая рука Сэма тем временем легла на мою ягодицу и аккуратно её погладила, заставляя меня подавиться воздухом. Чёрт. Это жестоко…       Хотелось выгнуться к ладони, чтобы почувствовать её ещё сильнее… но из-за камней и смущения не хотелось.       — И его ты называл «непорочным»? Да он от невинного прикосновения потёк! — блондин жестоко усмехнулся, а я вспыхнул, утыкаясь носом в кушетку и стараясь не шевелиться.       — Не смущай его, Сэм, — странно-ласковый голос Уилла заставил меня ещё сильнее покраснеть.       «Да, конечно, Сэм, не смущай меня, это прерогатива Уилла!» — я втянул носом воздух, чувствуя, как запах сирени всё усиливается и усиливается. Альфа ко мне подошёл. Его пах находится прямо возле моей макушки. Стоит поднять лицо, как я смогу… смогу коснуться губами его члена?       Внутри меня всё сжалось. Нет, не действуй на меня так, я не хочу, я не могу…       Сэм рассмеялся и начал убирать крупные камни с моей спины.       — Малыш-шка, давай поиграем? — Уилл положил руку мне на волосы и бережно погладил, от чего я лишь сдавленно застонал.       «Дожили, уже не только нижняя головка чувствительна, но и верхняя», — я всё-таки поднял на него взгляд и понял, насколько же сильно я согласен на всё, что он может предложить.       — Что нужно делать… — я судорожно стал вспоминать, просил ли он меня как-то себя называть. — …хозяин?       Я сел на массажном столе, но всё ещё смотрел на Уилла снизу вверх, ожидая приказов, но он только указал рукой куда-то мне за спину. Пришлось обернуться…       В руках Сэма была небольшая мисочка, в которой позвякивали небольшие прозрачные камушки, которые обычно для красоты засовывают в аквариуме… неужели они их в меня?..       Однако, судя по всему, мои мысли оказались верными лишь наполовину. Это не альфы будут совать в меня камни. Это я должен их в себя вставлять, да ещё и тащиться от этого.       — Сядь, расставив ноги в стороны, малыш-шка.       Я послушно выполнил приказ, параллельно с этим огладив стоящий членик, заставляя альф синхронно усмехнуться.       — Приступай, — улыбнулся Сэм, заранее расстёгивая ширинку.       Они что, будут на меня дрочить?       Стало как-то стыдно, но отступать было некуда.       В той миске, оказывается, были не только прозрачные камушки, там были и обыкновенные… Я взял тот, что показался мне самым гладким, и приставил к анусу, слегка водя по нему, чтобы собрать смазку, стоило надавить, как он тут же исчез внутри меня, не доставляя практически никакого дискомфорта. Однако я рефлекторно сжался, а потому следующий камушек входил труднее…       Мне было страшно, что они просто так начнут из меня выпадать, а альфы за это накажут, но возбуждение застило мне все мысли, заставляя засовывать в себя ещё и ещё. Не знаю, сколько во мне уже было цветных и бесцветных камушков, может, с десяток, может, больше.       Тогда-то я и решил сменить позу, встав рачком перед откровенно пожирающими меня глазами зрителями, выпятив попу и снова введя в неё блестящую деталь.       Многие камни были округлыми, но у некоторых присутствовали острые грани, которые надавливали на нежные стенки кишки, заставляя меня постанывать в кулак и сжиматься, чтобы изменить их положение, а от этого ощущать всё в несколько раз сильнее.       Когда всё содержимое мисочки перекочевало в мою жопу, я думал, что смогу выдохнуть спокойно, ага, не тут-то было.       — Малыш-шка, иди сюда, — сладкий голос Уилла заставил меня нервно сглотнуть.       Я попытался слезть со стола, однако для этого пришлось сесть на него, а значит и почувствовать, как всё, что сейчас наполняло меня до краёв, двигается от каждого движения в хаотичном порядке, как жаждет выбраться из тела, заставляя снова сжиматься.       Однако я дошёл. Жмурясь на каждом шагу, прикусывая губу и сжимая очко всё сильнее, но дошёл.       — На колени, — вроде бы ледяной приказ отозвался сладкой истомой чуть ниже живота. Я смогу ему отсосать? Ведь да?       Уилл положил руку мне на голову, вжимая в собственный пах — и как ему не больно, что такой стояк сдерживается жесткой ширинкой? Но стоило мне потянуться руками к пуговице и молнии, как меня отдалили.       — Повернись спиной, если хочешь награды, — посоветовал Сэм, погладив себя по стояку, будто бы приглашая. Ну, как котов, если хотят позвать — хлопают по нужному месту.       Но я вам не кот.       Хотя и повернулся, сжимаясь и морщась от тяжести в кишке.       — Выпускай их, — Уилл будто бы приговор мне подписал.       — Ч-что? — я опешил от такого заявления.       — Тужься и выпускай их, — он снова усмехнулся, а потом прошептал, но я всё равно его услышал. — Если хочешь, чтобы я тебя трахнул.       «Вот, опять это слово!»       И я начал выпускать из себя камушки по одному, будто… будто справлял большую нужду. Притом стоял я в неудобной позе, а острые грани царапали чувствительную кожу ануса. Мой членик подёргивался, истекая смазкой, которая текла не только из него, но и из моей задницы, что облегчало выход оттуда ещё и камней… но было всё равно стыдно и неловко.       — Малыш-шка, ты заслужил подарок, — я выпустил из себя последний камень и почувствовал неимоверное облегчение, когда в кишку залетел воздух, холодя её.       Смазка противно текла по бёдрам, но меня это не заботило.       — Уилл… прошу тебя… х-хозяин… — я выпятил зад, мечтая о долгожданной разрядке.       «Могут ли омегу ебать камни?» — самая глупая мысль из возможных пришла именно в тот момент, как родная и влажная рука легка на мою влажную ягодицу, а раскалённый хуй ворвался внутрь трепещущего ануса.       «Могут. Но альфы — лучше».       Стоп. Если меня сейчас иметь будет только Уилл, зачем тут Сэм?..