Immaculate

      Это был провал. Я тут же испугался, зажался, не притронувшись даже к еде под насмехающимся взглядом омеги. Нет, такого быть точно не может… уже сейчас?       В голове невольно всплыли все те ужасы, которые пришлось пережить в процессе «подготовки» к поступлению сюда… хотя, чего я хотел? На что надеялся? Будто бы у меня был хоть какой-то выбор, хоть какие-то шансы, что всё продолжится так, как оно шло эти две недели: еда, секс, скука и спокойствие. Может, то, что я лез от тоски на стенку, было не так уж и плохо?       — Ау, ты живой, Ая? — перед моим шокированным лицом помоталась туда-сюда тонкая ладошка омеги.       — А…ага, — пробормотал я, утыкаясь в пол.       — Поешь! А то совсем уже зелёный! — нахмурился Мари, а затем улыбнулся. — Ну, если не хочешь, то мне больше достанется!       «А если мне к своим другим хозяевам выходить не хочется, то можно, чтобы тебе и тут больше досталось?» — нервно мелькнуло в моей голове.       — Так, давай тебя оденем! — облизнул пальчики, обмазанные каким-то красным джемом с бутербродов.       Я лишь кивнул, привставая с кровати, на которой мы и завтракали по привычке. Лишние вопросы я решил оставить при себе, потому как кто знает, что меня вообще ждало, вдруг я просто драматизирую, и там люди действительно хорошие? Вдруг всё обучение было попросту причудой и желанием Уилла?..       Но ведь Мари сказал, что «мне говорили», зачем меня мыть именно мятным гелем для душа. Уилл говорил что-то про мой запах, вроде как яблока… Значит, всё было известно заранее. И разговоры, и действия…       Омега протянул мне какой-то тёмный кулёк, заговорщицки улыбаясь. Это оказалось… платье. Только не такое, в какое сам Мари был облачён, а более обтягивающее, короткое и без рукавов толком. Что у них за бредни с переодеваниями?! Это не смешно!       Скрипя зубами и скрепя сердце, я оделся… а посмотрев в зеркало, осознал, что одеяние на мне совершенно не сидит. Я… стал пухлее. Чуть-чуть, конечно, пока я был голым, это толком и не было заметно, однако сейчас я осознал, что… что стал округлее.       — Красота! — с улыбкой протянул Мари, подлетая ко мне, расправляя подол и не забывая погладить бугорок члена, который это платье обтягивало и даже малость сжимало.       — А… я… — только и смог, что промямлить я, опуская глаза к животу, рассматривая руки и думая, как я раньше этого не замечал.       — Что? — искреннее удивление убивало. Я решил сдаться и прошептал что-то вроде «ничего».       Мы вышли из комнаты.

***

      Я впервые был где-то за пределами своей обители, а потому смотрел во все глаза. По бежевым стенам коридора были развешены картины, гравюры, где-то по углам стояли маленькие столики, а на них цветы… меня передёрнуло. Слишком живы были забавы с «вазами».       По коридору шли мы недолго, вскоре свернув за одну непримечательную дверь, что была покрашена чуть более тёмной краской, чем стены. Дрожь пробрала моё тело снова.       «Всё будет плохо. Всё будет очень плохо!» — вертелось в голове, в то время как Мари надавил на ручку двери и толкнул её, входя и увлекая меня за собой — свободной рукой он сжимал моё запястье.       — Входи, — грубый и властный голос раздался со стороны тяжёлого и широкого письменного стола, когда мы с омегой, уже стоя в дверном проёме, глухо постучали по косяку.       «На таком наверняка клёво трахаться», — подумал я, тут же прогнав такие ужасные мысли… кто сказал, что мною будут такой хороший стол порочить?       — Роберт, мы уже вошли, — игриво пропел Мари, покачивая бёдрами, приближаясь к своему… мужу? Да, вроде того. Обернувшийся альфа выглядел даже более, чем статным: широкий лоб, рассечённый тонкими полосками морщин, нос с горбинкой, кустистые тёмные брови под цвет волос, волевой подбородок и карие, почти чёрные глаза, которыми он на нас и смотрел, будто оценивая.       Хотя, почему «будто»? На меня он смотрел действительно как на какую-то вещь, чуть ли не цокая языком и в зубы не смотря… пусть я и задумался, а нормально ли их я почистил утром? Ведь именно для этого мне выделили личную зубную щётку…       В общем, смотрел я, как Мари порхает вокруг Роберта, что-то бормочет, в то время как тот осматривает меня.       — Подойди, — приказал альфа, указывая на стул перед собственным столом, на который было обращено всё моё внимание сперва. Омега куда-то исчез… куда бы? Неужели под стол, чтобы… да нет, разве они будут при мне? А что, если… меня сейчас же припрягут? Ах да, это же моя работа здесь. Смысл жизни, блядь!       Стало страшно настолько, что коленки грозили подкоситься в любой момент, но я всё-таки подошёл и опустился, ощущая, как натянулась ткань на бёдрах. Платье было по размеру прошлому мне, но нынешнему малость жало… чёрт, а если из-за этого меня выкинут?       — Давай я сразу тебе объясню, что ты здесь делаешь, — голос казался мне знакомым, как и черты лица… где-то я его определённо слышал и видел.       — Хорошо, х-хозяин?.. — я не был уверен в том, правильно ли я обратился, а потому опустил взгляд на коленки и прикусил губу.       — Не перебивай, — ледяному спокойствию альфы, между ног которого сейчас, судя по шороху одежды и громким причмокиваниям, происходило весьма знакомое и приятное действие, можно было позавидовать. — Ты здесь, чтобы быть общей… — он задумался, а я уже стал думать, игрушкой, вещью, блядью или дыркой. — …омегой. Так случилось, что мне и моим сыновьям стало мало одного Мариса, да и ему скучновато постоянно с нами… развлекаться?.. — он тяжело выдохнул и запустил руку под стол. — А потому мы нашли тебя, кто так похож на нашего любимого Мариса, и заказали твоё обучение. Не смотри на меня так, никто не собирается тебя трогать прямо сейчас — ты можешь пока привыкнуть к обстановке, — голос Роберта сбился, видимо, омега был профессионалом своего дела.       «Ага, а Мари меня уже преспокойно потрогал… да не один раз!» — я снова думал, но боялся говорить. Подняв глаза к лицу альфы? я заметил блестящие капельки испарины, выступившие на его лбу.       — Я… я понял вас, хозяин! — сглотнув, я заворожённо стал наблюдать, как меняется в лице Роберт — К…как мне к-к вам обращаться?       — Можешь по имени и на ты. Ты здесь надолго, а потому вне сессий всё будет по-домашнему, — было видно, что слова давались ему тяжело.       В памяти невольно всплыл образ Уилла, стоны которого я выбивал примерно таким же образом, из-за чего вся моя заинтересованность в наблюдении сошла на нет.       «Сессий»? Я уже слышал это слово перед тем «экзаменом». И Уилл говорил, что нельзя плакать, тогда всё прервётся… это было стоп-жестом? То есть и здесь будет что-то, что нужно будет сделать, дабы всё остановить?       — Можешь идти… осматривать дом.       Эти слова альфе едва удалось из себя выдавить, после чего я юркнул за дверь, захлопывая её. Из, как я понял, рабочего кабинета раздалось тихое рычание и тонкий стон омеги. Я поспешил пройти дальше по коридору.       Как-то после этой сцены не особо верилось, что ему надоел Мари. Прям никак не верилось. Интересно, каковы мои шансы здесь не попробовать всё, чему я «научился»?       Только вот, если подумать, то толком я ничему и не научился. Так, трахнули несколько раз, сделали так, что я без секса жить не могу, дали понять, что у меня болевой порог такой, что я могу многое вытерпеть, ради веселья цветочки да камушки в меня попихали, да и всё на этом. А, ну, ещё сосать научили и приучили — теперь меня даже с этого вставляет конкретно. Всё вокруг казалось всё более странным.

***

      Дойдя до конца коридора, я встретил одну запертую дверь, а одну открытую. Последняя вела к лестнице, с которой я чуть не упал, вспомнив, что белья на мне не имеется, платье на мне короткое, а если кто идёт снизу вверх, то сможет разглядеть всё во всех подробностях. Не то чтобы я к этому был не готов, однако смущение никто не отменял.       Нижний этаж был… ну, несильно различен с тем, что я увидел на верхнем: всё такие же стены, всё такие же картины, всё такая же дверь… Продлилась однотипность недолго, как раз за первой встреченной дверью оказалась… то ли гостиная, то ли столовая. В любом случае в ней был массивный длинный стол, за которым сидел…       Нет, я верил, что это лицо я больше никогда не встречу. Я надеялся, что не встречу. Я молился, что хотя бы его я не увижу в своей жизни никогда, пусть он ничего особенного со мной и не делал.       Третий альфа из моего второго дня течки… тот, кто безо всяких особых подготовок вместе с Сэмом отымел меня, порвав.       Я как стоял, так и застыл, думая, что стоило развернуться и ринуться к себе в комнату. Ноги не слушались, сердце колотилось в бешеном ритме… Тот день стоял перед глазами, будто произошёл вчера, а не почти месяц назад.       — Здравствуй… — язык ворочался без моего на то желания, — …те.       Он кивнул, жестом подзывая к себе.       — Привет, Айра, — альфа оценивающим взглядом окинул меня, задержавшись на ляжках и паху. — Я — Крис.       — О-очень приятно п-познакомиться, — пролепетал я, краснея под его пристальным взглядом. Когда он встал, я невольно вздрогнул и отшатнулся.       — Есть вопросы? — в его голосе явно слышалось раздражение. И чем я его разозлил? — Даю право трижды что-то спросить.       Вопросы были, да ещё и очень много. Три? Что бы спросить? Мысли об этом перебили весь страх. Он же ответит, да?       — И они не должны быть завязаны на Уилле, — внёс он поправку, отходя к какому-то серванту и доставая чашку.       — Хорошо, — я набрал в лёгкие побольше воздуха, — что будет относиться к моим обязанностям, что ты делал в том детском доме… — третьим вопросом слишком сильно хотелось спросить, увижу ли я Уилла, но язык спросил совсем не то. То, чего я и не хотел бы спрашивать. То, на что ответ я не хотел бы знать: — Когда… ну… сессия?       — Обязанности предельно просты, — Крис поставил чашку на стол, налил туда заварки, а затем глянул на меня, — составлять нам компанию, если это требуется. В сексе ли, не в сексе ли — неважно. О том, что с тобой делали раньше, не забывай, но и не вспоминай слишком часто — такое ты вряд ли увидишь, если не провинишься. Повод слушаться.       В моей голове что-то щёлкнуло, от чего все слова отпечатывались в мыслях непреложными истинами. Его голос был… каким-то мягким? Да, именно из-за его тембра мне страшно не было. К тому же… его глаза были голубыми. Прямо как у Мари, как у меня… и смотрели они, казалось, в душу.       Кивком отметив, что ответ на первый вопрос я учёл и запомнил, я продолжил его рассматривать. Он был слишком похож на отца, он был слишком похож и на папу — черты были не настолько грубыми, но и не настолько мягкими. Что-то среднее… и красивое.       — В «доме» я следил за тем, что с тобой происходит. Это место, точнее этот класс, в который тебя перевели, полностью курирует наша семья, наживаясь на этом и спонсируя сам детский дом, — Крис заправил длинную тёмную прядку волос за ухо и улыбнулся. — Правда, хозяева всего заведения слишком самолюбивы, а потому детям мало что перепадает.       В чашку полился кипяток из чайника, что стоял рядом с заварочным. Альфа сел за стол, хлопая по соседнему стулу, чтобы я присоединился. Неужели… меня просто поят чаем?!       — Что до «сессии», то… — ко мне всё же пододвинули чашку с чаем, а я обжёгся и зашипел, дотронувшись до неё, вызывая какой-то добрый смешок у Криса. — Роберт же не запугал тебя?       — Н-нет? — я сунул обожженный палец в рот, жмурясь.       — В таком случае это придётся сделать мне, — снова усмехнувшись, сказал альфа. — Будешь ныть или рыдать — разозлишь его, а потому он может и не остановиться. Такой уж он человек, — проследовала небольшая пауза. — Нам с Мари нечего уже опасаться, а вот насчёт тебя…       Вот так просто. Мне просто намекнули, что здесь я никто и ничто, кем был и всегда. Прекрасно. Но я всё равно ничего не понимаю — почему Уилл говорил, что за меня заплатили? Почему Уилл говорил, что его имя мне знать необязательно? Зачем меня так мало готовили, но к таким странным вещам? Зачем? Что?       — А вот насчёт «когда» — не знаю. Мари топит за то, что тебе нужно привыкнуть к нам, отвыкнуть от этого твоего Уилла, к которому ты привязался чуть ли не цепями. В общем, пока всё будет хорошо, — он потянулся, а потом глянул на припухлость моего живота, которая была видна особенно, когда я сидел, заставляя меня нервно сглотнуть.       — Сделай лицо попроще, — Крис беззаботно рассмеялся, а потом отобрал у меня чашку, разделил то, что в ней, на две, долил холодной воды в каждую и вернул мне. Я даже в ступор впал от такой заботы. — Пей, теперь не горячо.       И я выпил этот не сладкий, но вкусный чай. И потом мы сидели и говорили о чём-то, что не было связано ни с сексом, ни с сессиями, ни с моим рабством… просто говорили. Он рассказывал, что любит слушать музыку, включал что-то… и я вспомнил, что что-то подобное слушал до аварии, а потому наслаждался. Он рассказывал, что ему на самом деле уже семнадцать и он старше Уилла. И что его родителям по сорок стукнуло недавно.       — По Мари вообще не скажешь такого, да? — смеясь, спросил Крис, а я вспомнил, как эти две недели мы преспокойно развлекались, будто кролики, и кивнул. Порох в его пороховницах явно был. — Только вот характер портится в геометрической прогрессии. Будь осторожен, — и меня потрепали по волосам. — Он может придраться даже к тому, что у тебя волосы мягче, чем у него.       Грустных мыслей в моей голове уже, по сути, не было, а потому предостережение я пропустил мимо ушей.       Потихоньку вышел из столовой — как рассказал Крис, у них была ещё гостиная, кухня, библиотека, пара гостевых спален, а на втором этаже находилась комната для сессий и все комнаты «хозяев». Правда, почему моя находилась там же, я так и не понимал. К тому же мне показали, где находится обитель книг, а потому я мог пойти туда. Что я и сделал.       До ужина меня никто не трогал. Я мог делать, что хочу, но хотел я спать или читать книжки… только вот первое пересилило второе, а потому до прихода Мари я спокойно проспал в обнимку с какой-то энциклопедией — всегда подобным интересовался.       — Добрый вечер, — потирая глаза, я смотрел на омегу, который за своей привычной улыбкой что-то явно прятал. После разговора с Крисом, который если и играл в добряка, то играл неплохо, фальшь в каждом действии Мари прослеживалась даже заспанным взглядом.       — Да, добрый. Как тебе Крис? Роберт? — вросшая в его лицо улыбка пугала. В голову начали закрадываться подозрения, что в моей еде яд или что он специально пичкает меня сладостями, дабы я потерял «товарный вид».       — Х-хорошо? — я сел на кровати, одёргивая платье.       — Я рад, — процедил Мари, а меня даже передёрнуло от того, насколько холоден был его тон. — Приятного аппетита.       Я кивнул и, будучи не в силах как-либо сопротивляться голоду, приступил к еде. Кажется, когда я поем, мне придётся снова с ним «ласкаться». Я мог бы назвать это сексом, но тогда я врал бы по всем фронтам, потому что ну… ну несравнимо это было с тем, что со мной раньше делали.       Только вот стоило мне допить приторно сладкий чай, как меня дико начало клонить в сон. У них все чаи со снотворным в комплекте идут, да?       — Знаешь, ревущим и забитым ты мне больше нравился, — зло прошептал Мари, наклоняясь ко мне.       «Алло, я до сих пор забитый и боюсь каждого шороха, алло, хозяин, я не претендую на твоё место!» — я успел это подумать, после чего уснул. Пиздец. Проснулся, поел, уснул, вот какая у меня хорошая жизнь, живу как кот!

***

      Первым, что я почувствовал, стоило прийти в сознание, была тупая и ноющая боль во всех мышцах. Вторым, что я почувствовал, была раздирающая боль в растянутой заднице. Третьим, что я почувствовал, была ужасающая боль в членике. И последним, четвёртым, накатившим на меня сразу по пришествии в сознание, было то, что я куда-то подвешен, а во рту у меня торчит какая-то противная на вкус тряпка. Насквозь пропитанная моими же слюнями.       — Ммм! — только и смог провыть я, пытаясь разглядеть хоть что-то… только вот на глазах, кажется, была тёмная ткань. Прекрасно! Что там Роберт говорил про то, что сессиям не скоро быть? Что там говорил Крис, что опасаться стоит Роберта, а Мари просто не нужно перечить и переходить дорогу?       Боль не просто находилась у своего очага, она ещё и ползла вдоль по моему телу, заставляя подвывать и дёргаться…       Стоп. Почему я себя не слышу? Почему я знаю, что я кричу, но не слышу этого? Ах да, у меня в ушах какие-то затычки… отлично. Теперь, если свиснет плеть, если начнёт шипеть огонь, в котором меня сожгут, я этого даже не услышу. Классно.       Истерики, как ни странно, не было. Совсем. Я просто висел, терпел боль, подвывал и ждал. Чего ждал — не знаю. Только вот… со временем боль стала практически нестерпимой, особенно в перетянутых ногах и руках, в которые врезалась верёвка. Стоило дёрнуться — путы врезались ещё сильнее, заставляя снова подвывать, а потом начинала натирать.       Это разве по правилам? Это разве можно? Нет, какой смысл несло их общее враньё? Что, мол, всё будет нормально, не надо переживать. Ах да, как я мог забыть... я же никто. Игрушка на потеху этой ебнутой семейке, в которой сын трахает собственного родителя, если я верно понял все их слова.       И что за хрень торчит в моей попе, что в неё спокойно залетает воздух?! Распорка? Зачем? Я уже ничего не знал… совсем ничего. И не понимал. И даже не думал…

***

      Сколько я провисел так — не знаю. Время не ощущалось никак, потому как боль уже распространилась на всё тело — болела даже голова, от чего малость тошнило. Я пытался считать, но сбивался, отключался, возможно.       Ко мне подошли. Коснулись бедра. Погладили его. Ударили по нему. И так несколько раз. Я не знаю, во сколько минут или часов были перерывы, но я сходил с ума, ожидая как раз этого прикосновения… этого удара. Хоть чего-то, что свяжет меня с реальностью.       — Какого хрена ты не плачешь?! — из ушей вырвали затычки, закричав прямо в них, уставших от тишины. Это был Мари. Логично.       — Ммм! — только и смог провыть я, пытаясь отшатнуться от источника крика, но от напряжения мышц тело взорвалось болью, заставляя меня продолжать выть. Теперь я пытался сбежать ещё и от своего крика.       — Почему?! Почему ты не рыдаешь?! Почему только кричишь?! — злость голоса омеги выжигала на моём больном сознании непонятные метки. Казалось, что я сейчас же разрыдаюсь…       — Плачь! Плачь, кусок дерьма! — меня снова ударили. Ладонью ли… не знаю. Вообще ничего не знаю, но слёз всё равно не было. Не получалось расплакаться, не получалось. — Будь тряпкой! Давай!       В мою попку было что-то засунуто. Не знаю что, но оно было холодным и сравнительно небольшим. Сравнительно с тем, что я в себе однажды чувствовал, а точнее — сразу двумя членами альф. Тоже было терпимо…       К одному постороннему предмету был добавлен второй, что было всё ещё не слишком больно, а потом «распорка» из меня исчезла, а дырочка сомкнулась на двух немалых и растягивающих меня штуковинах. Это резиновые члены? Вибраторы? Бутыли из-под гелей для душа? Что это?       Приятно не было. Где моя течка? Будь она со мной — я б уже обкончался…       — Ублюдок! — новый крик обжёг уши, а затем на мой членик было что-то прицеплено. Не клетка… кольцо? Только оно было металлическим, судя по холодку, и крайне тяжёлым, болезненно оттягивающим несчастные гениталии вниз.       Когда к моей заднице снова что-то было приставлено, что-то большее, чем-то, что уже было внутри, а шлепок огрел ягодицу, заставляя качнуться на верёвках, выбивая из меня новый приступ воя, как раздался другой крик:       — Марис, какого хрена?! — я не разбирал, чей это голос… Крис? Роберт? Может быть… но зачем им это?       Они начали ругаться, кажется, омегу ударили… а может, это он залепил пощёчину вошедшему. Не знаю. Кто-то из них ушёл, а потом меня начали отвязывать… и я отключился от того, что в затёкшие конечности стала поступать кровь, сопровождаемая болью.

***

      Где я был — не знаю. Что со мной было — не знаю. Кажется, меня растирали, кажется, меня купали, кажется, места, которые я натёр об верёвки, обрабатывали, кажется, растянутую попку тоже мазали чем-то…       Кажется, вскоре я снова лишился сознания.

***

      Утро встретило меня ноющей, но достаточно слабой болью в мышцах, усталостью…       И удушающим запахом сирени.