Immaculate

      Пусть удар и был скользящим, не особо ощутимым даже мной, но альфа, на чьей заднице слегка порозовела кожа, вдруг застонал, притом совершенно не наигранно. Он под какими-то колёсами? Не может природных активов так с этого всего плавить!       Следующий удар был слегка сильнее, однако всё равно не шёл ни в какое сравнение с тем, насколько больше боли и сопутствующего ей удовольствия мог бы принести ему кто-то в разы сильнее… но, может, его прёт именно с того, что над ним доминирует слабый омега? Да неужели? В таком случае, я могу только подчиниться его желаниям.       Я снова ударил, снова. Казалось, что я чувствую всё, что должен испытывать он, казалось, что знаю, куда нужно ударить в следующий раз, чтобы заставить Криса снова выгнуться, снова глухо застонать в пах Мари, снова вильнуть алеющими ягодицами…       Роберт стоял за моей спиной и ухмылялся, рассматривая мои действия, а потом подошёл ко мне, положил руку на плечо, призывая остановиться. Затем кивнул и сказал, чтобы я пошёл к нему и понежничал, проведя вспотевшими ладонями по ощутимо горящей коже. Реакция меня поразила: он тонко и неестественно вскрикнул, подаваясь к моим рукам…       Только вот я тут же отпрянул, испугавшись подобного, заставляя Уилла, который подошёл достаточно близко и легонько пошлёпывал Мари, усмехнуться. Он его пошлёпывал так, как мог пошлёпывать меня, он до него дотрагивался. До него. Не до меня. До него. До своего родителя. И нет, это не было основной причиной того, почему я хлестнул Криса ещё сильнее. Совсем не жгучая и болезненная ревность. Совсем!       Альфа извивался под моей плетью, вместе с этим продолжая отсасывать едва не бессознательному Мари…       Заметив, как дрожат мои руки, Уилл изволил отойти от омеги, подходя ко мне, аккуратно забираясь пальцами под шорты, а затем и вовсе их стягивая. От этого я попросту замер, задержав дыхание и сжавшись. Я был возбуждён, но не меньше, чем смущён, однако закрыться мне никто не позволил. Что же теперь меня ждёт?       Рука Роберта тронула мою спину, подталкивая к своему сыну.       — Он любит активных омег, — властный голос прозвучал откуда-то сверху.       — Активных?.. — я поднял затуманенный взгляд к лицу Уилла, после чего тот объяснил:       — Прямо как альфы.       Не, я не понял… мне надо вставить Крису?       Видимо, да, потому как он нетерпеливо повёл бёдрами, а я заметил в нём пробку, что была чуть меньше, чем в Мари, но… но он же альфа! Его это, судя по всему, не шибко заботило. Чёрт, но меня-то заботило, что я омега. Нет, я, конечно, до течки преспокойно удовлетворялся рукой… но после течки-то всё изменилось!       Нетерпеливый стон, изданный Крисом, выбил из меня эту дурь. А может, это сделала и рука Роберта, что принялась мять мои ягодицы, заставляя меня самого выгнуться и застонать. Однако стоило мне повернуть голову в сторону лица обладателя руки, как я понял, что означала фраза «Руки живут своей жизнью» — его лицо было каменным! И спокойным! Разве что испарина на лбу и румянец на щеках выдавали его заинтересованность в происходящем. Ну, и стояк, конечно. Но он-то был не на лице!       Мне стало даже как-то не по себе, а потому я поспешил приблизиться к Крису, который нетерпеливо постанывал в лобок Мари и вилял розовой после моей недопорки попкой. Я схватился за пробку и потянул на себя, вынимая её с пошлым хлюпаньем и аккомпанементом в виде стона альфы под моими руками. Нет, я точно сойду с ума!       Его дырочка раскрылась передо мной. Такая припухшая и раскрасневшаяся, такая влажная и лоснящаяся… чем его мазали? Интересно… а я в не лучшие моменты своей жизни выглядел также эротично? Чёрт…       Меня звонко шлёпнули за медлительность, притом я толком не понимал, кто именно это сделал, потому как следом за первым ударом последовал второй, а затем и третий…       — Я поня-ал! — удалось мне простонать, сжимая в пальцах упругие ягодицы Криса и приставляя к его заднице свой членик.       Войти в него удалось сразу… либо у меня слишком омежий член, либо у него слишком растраханная задница…       Но вот альфа, почувствовав, что в него вошла отнюдь не жесткая пробка, сделанная, кажется, из металла, а вполне себе упругий и горячий член, будто бы с ума сошёл, с ещё большим усердием начав сосать Мари, который безуспешно бился в агонии, стирая чувствительную кожу о верёвки. Я… я выглядел также красиво?       Я двигал бёдрами, понимая, что это превращается в пытку и для меня — мне было чертовски мало. Каждый толчок нёс за собой глухой вскрик Криса, тонкий мой стон и влажный шлепок кожи о кожу…       — Уи… Уилл, — пробормотал я будто в бреду, понимая, что, если он сейчас не заткнёт мне зад — я свихнусь!       Тёплые и родные руки легли на мою грудь, слегка сжав пальцами соски.       — Малыш-шка, не останавливайся, — жаркий шёпот обжёг моё ухо, а меж влажных от смазки ягодиц упёрся член.       Я подался назад, дабы насадиться на него самостоятельно, я уже не мог терпеть, я хотел. Хотел, как раньше. Грубо, жестоко, властно и пошло.       Но меня лишь толкнули вперёд, погружая целиком в пульсирующую и влажную задницу Криса. И только потом толкнулись внутрь именно моей пульсирующей дырочки.       Это был взрыв. Я не понимал, как именно он двигался, но я ощущал, что я сжат с обеих сторон, что его руки скользят по моему телу, гладят животик, царапают нежную кожу, как мой членик сжат альфой и как я сам сжимаю альфу. От всего этого я постепенно сходил с ума, а потом мой слух пронзило сразу два крика — спереди и сзади.       Моё лицо находилось практически перед лицом Мари, который кричал то ли от счастья, то ли от боли. Мне захотелось его поцеловать, а он, кажется, уже и не сопротивлялся, позволяя мне играться с его языком так, как только можно. Я покусывал его губы, находясь не многим сознательнее его — никаких мыслей не было, только поглощающее возбуждение.       За моей спиной тоже развивалось нечто странное. Уилл глухо стонал, а пальцами слишком сильно сжимал мои бёдра, заставляя чуть ли не выть от боли.       — Расслабься, блядь, — прошипел… Роберт? Он… он трахает Уилла? Моего Уилла?! Какого чёрта?!       Но новый толчок заставил меня содрогнуться и вернуться к попыткам двигаться внутри Криса, который, кажется, уже задыхался, вжавшись в лобок Мари, которого я всё так же неистово целовал…       Сколько это продолжалось — я не знаю. Вроде, Уилл отрывал меня от поцелуев с омегой, целуя самостоятельно, вроде, Роберт вытянул руки вперёд так, что смог дотянуться до моей груди, натягивая на трахающего меня альфу как можно сильнее.       Когда я кончил — тоже понятия не имею, потому что это уже никого не волновало. Все двигались в одном ритме, мне казалось, что даже все пять сердец стучат в унисон. В воздухе витал неповторимый запах искусственных и естественных смазок, стоны слились в своеобразную симфонию удовольствия, от которой мурашки шли по коже, а мозги плавились вместе с телом.

***

      В себя я пришёл на коленях у Уилла, который нежно гладил мои волосы… осмотревшись, я понял, что ничего ещё не закончилось: Мари всё так же висел, пытаясь трахать уже пустой воздух и постанывая от боли в напряжённом членике; на члене Роберта вовсю скакал Крис, пошло выгибая спину и хрипло крича от удовольствия, когда его тянули за ошейник.       — Малышка, у меня для тебя… подарок, — шепнул мне на ухо мой альфа, заставляя покраснеть, хотя куда уж сильнее. — Пошли.       Мы встали. Точнее, встал Уилл, а я попытался, но ноги едва держали — альфе пришлось стать мне опорой.       Подошли мы как раз к Марису.       — Смотри, он хотел растянуть тебя до во-от такого, — Уилл потянул за пробку, что распирала несчастную задницу омеги, едва ли не выворачивая кишку наизнанку. — …состояния.       Я видел, как раскрыто его очко. Как оно пытается сжаться, но не может, как из него толчками выходит смазка и как краснеют стенки его внутренностей. Они ведь наверняка такие бархатные, такие приятные… рука самостоятельно потянулась, чтобы коснуться. Казалось, что моя маленькая ладошка пролезет туда безо всяких проблем. Внутри Мариса зияла чернота, в которую почему-то так хотелось погрузить руку…       — Смажь, — Уилл капнул мне на ладонь чем-то очень маслянистым, что я поспешил растереть. — Обе смажь, — и он хитро улыбнулся.       Мне осталось разве что подчиниться.       Марис представал передо мной таким… раскрытым? Откровенным? Прекрасным? Он был идеален именно в таком состоянии, в связанном и растянутом на максимум, с перевязанным члеником, который уже не жаждал ласки, а лишь мечтал о разрядке настолько, что это явно доставляло немало боли.       Как я и предполагал, левая ладонь скользнула без труда, а с губ омеги сорвался протяжный, но такой жалобный стон, что я не понял, хочет ли он больше или же меньше… Однако под проницательным взглядом Уилла остановиться уже было невозможно.       Я двинул рукой несколько дальше, сжав кулак, а затем разжав его и выбив новый крик. Мне это нравилось. Я продолжил двигать рукой, то вытаскивая откровенно мокрый кулак из зада омеги, то с разгона загоняя его внутрь, заставляя того стонать в безумье.       В безумье, которое охватило и меня, а потому вскоре я сложил обе руки лодочкой и начал вводить их.       Внутри омеги было… жарко. Влажно. Горячо, мягко и так приятно, что я никогда не знал такого счастья. Да и к тому же ему было настолько приятно, что больно. Или настолько больно, что приятно? Не знаю. Не хочу знать. Он рыдал, он стонал и извивался, сходя с ума и сводя меня с ума.       И я сходил вместе с ним, двигая руками, разводя их в стороны, будто не боясь порвать бедного Мариса, будто у него резиновое очко…       Я завидовал. Завидовал, что он так наслаждается, что это он связан и подвергается подобному. Я хотел бы быть на его месте… но это прошло слишком быстро, когда я придумал для него новую «пытку», а потому, достав одну руку из Мари, оставляя внутри вторую и поглаживая его внутри, потянул за верёвочку, перетягивающую его гениталии.       Тонкий визг огласил комнату — я вернул вторую руку на место и начал двигать уже обеими, доводя Мариса до пика наслаждения, заставляя кончить прямо на пол… ох, сколько же он терпел! Кажется, после такого бурного оргазма, он отключился… но это уже никого не заботило, потому что я поспешил достать из него свои конечности, которые были противно мокрыми от его течки…       Меня начало шатать. Конкретно шатать. Воздух застрял в лёгких, будто не желая двигаться куда-то ещё. Было чертовски жарко и… и…       Я вспомнил, что точно так же у меня было после первого раза с Уиллом.       Здравствуй, течка, ты вовремя!       — Малыш-шка… — прошептал Уилл, закончивший отвязывать Мариса.       Я так долго простоял в прострации?       Альфа приблизился ко мне, дотрагиваясь пальцами до щеки, приближаясь для поцелуя… Но я вовремя успел увернуться и выдать:       — Либо ты меня сейчас трахнешь, либо я за себя не ручаюсь!       Откуда-то послышался жестокий и едкий смешок, но это меня уже не заботило. Меня уже не заботило ничего, кроме того, что меня властно схватили за горло, разворачивая к стене и чуть ли не вбивая в неё одним сильным движением, а затем разворачивая и начиная… трахать пальцами?! Он серьёзно?!       — Т-ты… — чуть ли не хнычу я. Я готов, какого чёрта ты меня растягиваешь?! Или… — Уи…лл?!       — Чшш, малышка, ты так на него смотрел…       Сердце пропустило удар, а затем радостно сорвалось с места в карьер, заставляя кровь приливать в особенности к нижней части тела.       Я ощущал, как пальцы Уилла постепенно двигаются внутри меня, как он старается вводить всё больше, как он разводит мои ягодицы в стороны, как добавляет пальцы с другой руки… Я упирался руками в стену и держался как мог, кусая губы и сходя с ума.       Его сильные пальцы, его властные руки… он нежничал. Он аккуратно двигался во мне, заставляя привыкнуть к этому сладкому и влажному чувству наполненности…       Внезапно моя задница опустела, пошло хлюпнув и булькнув вытекающей из меня смазкой, а затем… а затем я почувствовал нечто невообразимое. Такого не было раньше, даже когда два члена вошли в меня одновременно. Нет, совсем не то — меня разрывало изнутри тянущей болью. Казалось, ладонь, сложенная лодочкой, не войдёт, я даже пытался выгибаться так, чтобы соскочить с неё… но второй рукой Уилл сжал мой загривок, а затем я услышал смазанный шёпот:       — Малыш, всё…       Но погоды мне это не сделало! Было ужасно больно, но вместе с этим ужасно приятно, а потому я мог только выть и сходить с ума…       А когда рука начала двигаться…       Я стал подмахивать. Моё тело ныло от переутомления, моё сердце было готово выпрыгнуть из груди, а он всё двигался, двигался, двигался, лаская мои чувствительные точки, растягивая задницу чуть ли не до размеров чёрной дыры…       Уилл вынул кулак, чтобы затем вогнать его в меня, точно так же, как это ранее делал я с Мари…       Только я кончил уже от этого. Попросту болезненно взвыл и обкончал стену, за которую так цеплялся.       Что было дальше, помню плохо. Меня, кажется, куда-то несли, мыли, переодевали, но я ничего точно не знал. Не ощущал. Тело била мелкая послеоргазменная дрожь, а усталость брала своё.

***

      Встречать утро с запахом сирени под носом, кажется, станет лучшей моей привычкой. Только в этот раз я явно проснулся не первым… а третьим. Нет, я, конечно, успел взглянуть в насмешливые глаза Уилла, успел потянуться, но следом что-то меня потянуло юркнуть под одеяло, дабы повстречаться там с тем, кто проснулся явно первым буквально лицом к лицу.       Утренний отсос — дело, конечно, хорошее, однако надолго я не остался под одеялом, облизывая розовую голову, целуя ствол и аккуратные яички, нет. Спустя минут пять нежных и ламповых поцелуев я решил, что и я имею право на наслаждение… а вот моя попка решила иначе, отозвавшись ноющей болью даже на мой собственный палец. Нет, это — последствия вчерашнего развлечения?! Я не согласен!       — Чш, — шепнул Уилл, заметив обиду на моём лице. — Иди сюда… — я и пополз к нему на четвереньках. — А теперь повернись.       Только не это…       Нет!       Однако тело было будто бы не моим, а мои ягодицы уже оказались в руках этого… этого… садиста!       Он поцеловал сперва одну, затем другую… нет, мы с Мари и так играли, да и Сэм как-то припадал губами к моей заднице, но… но Уилл!       Сказать, что мне было стыдно — ничего не сказать, однако я решил в ответ продолжить доставлять удовольствие альфе, который, видно, вошёл во вкус и всё никак не припадал к сочащейся дырочке, всё ходя вокруг да около, целуя промежность, яички, оглаживая набухший членик…       Облизать головку, вобрать её в рот, пососать, а затем выпустить, чтобы взять снова, но чуть глубже, в это же время перекатывая в пальчиках яички…       Уилл коснулся языком пульсирующего ануса. Стыд накатил с новой силой, но даже попытки повертеть бёдрами ничего не дали — он запустил внутрь меня свой влажный, нежный и мягкий язык, заставляя тонко вскрикнуть и подавиться членом. Надо ж ему было начать, когда я заглотить решил!       Но делать нечего, я сделал новую попытку, которая на этот раз удалась, двигая головой и стараясь расслаблять горло настолько, что удавалось пропустить его внутрь целиком. Его член был слишком вкусным…       Уилл сжимал мою попку, безжалостно её мял, вылизывая анус изнутри, в то время как я увлечённо трахал собственное горло, сходя с ума и плавясь от сладкого ощущения неполной наполненности — язык всё-таки не член…       Однако мне и этого хватило, чтобы спустя несколько минут спустить прямо на грудь Уилла, тонко подвывая прямо ему в лобок и сжимая горло так, что он тоже начал кончать… только проблема: я уже успел податься назад, а потому сперма ударила так, что я поперхнулся, закашлялся, чуть ли не высморкался… спермой.       Попытавшись сделать злой взгляд, я надул щёки и шмыгнул носом, морщась от противного ощущения. Уилл откровенно ржал. Ну я ему ещё покажу!       Правда, я так и не понял, что я пытался ему показать, когда полез целоваться… но ничего.

***

      Совместный сексодуш, завтрак… почему-то не общий, а только наш, затем прогулка в бассейн, где меня учили плавать и даже не домогались сверх необходимого, шатание по парку за ручку и… обыкновенные невинные поцелуи снесли мне голову. Весь день за исключением утра я провёл как нормальный человек, бродя по свиданиям и улыбаясь этому миру.

Это — счастье?

***

      — Айра, — у меня внутри всё похолодело от голоса Уилла. Я больше как-то к «малышке» привык. — Что думаешь о Крисе, Роберте или Мари?       — Ну, Крис какой-то странный, — я невольно покраснел, вспоминая, в каких обстоятельствах мы в прошлый раз виделись. — Но хороший. Роберт… не знаю, но, кажется, властный и слишком принципиальный. Даже страшно порой становится… А Мари… ну что тут, хороший омега, если спит зубами к стенке и не подвешивает меня к потолку, — я горько усмехнулся, а затем прижался к телу альфы. — А отношения у вас всех весёлые.       Мы сидели на скамье в каком-то парке. Уже вечерело. Ветер гонял по асфальту окурки и листву, в воздухе пахло летним зноем… а ведь сейчас только июнь.       — А про меня что думаешь? — Уилл закурил, а меня как током прошибло.       — Что я могу думать? — я сглотнул образовавшийся в горле ком. — Ты… — я понял, что совсем о нём ничего не знаю. О том же Крисе я знал намного больше! — Ты хороший? Ты… любишь курить и… — я пытался вспомнить, что я мог бы знать о нём. — Умеешь веселиться и… утешать, — в памяти всплыл тот день, когда меня выгуляли по внутреннему дворику. — А ещё ты… ты классный.       Уилл усмехнулся, а от этого звука мне стало как-то больно.       — Я… я не знаю, что сказать, честно. Думаю, у нас будет время узнать друг друга? Я… я ведь тебя, ну, люблю? — я нахмурился, пытаясь сформулировать мысль. — Ты же, ну, мой истинный.       — Истинных не обязательно любить. Вон, Крис Мари терпеть не может, в то время как тот ненавидит Роберта. И ничего, живут все втроём, — пожал плечами альфа, а мне стало ещё хуже.       — Но я не Крис и не Мари, — голос дрогнул. — И я тебя люблю.       — Эх, малышка, — сильные руки обвили моё тело… как-то грустно что ли? — Прости.       — З-за что?! — истерика била по нервам с новой силой.       — Я сломал тебе жизнь, если что так, — он выдохнул возле моего уха, но это не было возбуждающе или вроде того.       — Ты же её и починил, если что, — я извернулся так, чтобы сидеть лицом к нему. — Ты же не собираешься меня бросить?       Он молчал. Сердце пропустило удар.       — Уилл?       Его пронзительные карие глаза смотрели, казалось, мне в душу. Одна из его рук переместилась с моей спины на волосы и нежно погладила.       — Уилл?!       Слёзы стекали по моему лицу.       — Айра, скажи, ты уверен в своих желаниях? Твоя жизнь больше не будет иметь даже шанса стать нормальной…       — А… а ты?! С-сначала… сначала всё вот это… а потом вот это… и… Уилл?! Ты… отступаешься?! — страх. Паника. Истерика. Круто.       — Ты уверен, что хочешь прожить всю жизнь так?! — громко спросил он. Холодным и звенящим голосом.       — Да какого чёрта ты вообще спрашиваешь?! Да! Да, я хочу! Да! — я колотил по его груди своими кулачками с таким рвением, что не заметил, как он выпустил меня из своих объятий.       Одной рукой он перехватил мои запястья. Снова заглянул мне в глаза, будто что-то спрашивая…

...и натянул мне на безымянный палец левой руки тоненькое золотое колечко.