В ночь полнолуния

Есть такой вопрос, волнующий не одно поколение людей. Что будет после смерти? Загробная жизнь? Реинкарнация? Пустота? Очевидно, истина не была известна никому. И тем не менее, у каждого есть свое представление о том, что будет в конце пути. В разные моменты жизни представление Альфреда различалось. Когда он был помладше, то думал, что загробная жизнь существует — спасибо массовой культуре — в виде какого-нибудь околобиблейского условного рая или ада, ну или в виде призрачных сущностей, пугающих живых. Так много людей верят в это, ещё и взрослых людей, разве могут все они разом ошибаться? Но, чем старше он становился, чем больше узнавал, тем меньше было уверенности в этой идее. И пускай Альфреду по-прежнему нравились некоторые фильмы и игры, демонстрирующие свое видение жизни после смерти, доверял он больше одной клевой и офигенной штуке. Науке. И если она говорила, что невозможно доподлинно узнать что там за гранью: ходят ли люди по облачкам или проходят всякие круги перерождения — Альфред придерживался этой позиции. Возможно всякое и, хей, каждый узнает истину в свое время. Только вот Альфред всё же не ожидал, что его измученную душу встретит огонь. Это был не просто жар, обволакивающийся вокруг его тела. Он как будто горел изнутри. Кровь, словно раскалённая лава обжигала мышцы и то что осталось от органов. Можно было почувствовать как она движется по сосудам, которые почему-то ещё не расплавились, как сердце старалось перекачивать закипающую кровь, с каким трудом расправлялись легкие с каждым вдохом, сопровождаясь вспышкой боли каждый грёбаный раз. Альфред хотел перестать дышать, хотел чтобы сердце перестало биться, хотел чтобы перестало быть настолько больно. Но кому интересны его желания? Сбежать от этого было невозможно. Он продолжал чувствовать, не в силах даже заорать или разрыдаться. Он был парализован, его продолжающее каким-то функционировать сознание было заперто в парализованном теле. Это был ад. Ни одно описание ужасов чистилища не было сравнимо с происходящим, и передать все ощущения словами было невозможно. Что же он такого сделал, за что эти мучения? Сколько уже это длится? Он не мог вспомнить каково это — не чувствовать бесконечную боль. Было понимание: это ненормально, но каковой была норма? Ещё немного и мозг точно поджарится, попросту сварится в собственном соку. Но зато эта пытка прекратиться. Возможно. Он точно не знал. И от неопределенности было ещё хуже. —…горит… лихорадка… заражение…ставь... — Незнакомый голос был где-то рядом. Удалось разобрать только отдельные слова. Кровь шумела в ушах и хорошо слышать можно было разве что свои хриплые вымученные вдохи. Дышать по-прежнему было больно, а не дышать невозможно. Зачем ему мертвому вообще нужно дышать? Глупость какая. А если сердце наконец откажет? Можно ли умереть второй раз в аду? И куда он отправится тогда? Альфред был согласен на бесконечную пустоту. Лишь бы не было боли. Неожиданно на лоб опустилось нечто холодное, даже ледяное. Ощущение такое, будто после перегрева на солнце прикладываешь пакет из морозильника. Сразу стало ощутимо легче, головная боль неохотно пошла на спад. В затянувшейся агонии даже такая малость ощущалась великой милостью. Альфред облегченно выдохнул, паника понемногу отхлынула. Постепенно чудесная прохлада распространялась от головы дальше по телу. Наконец-то огонь внутри поутих, и лёгкие больше не взрывались болью, а по венам не текла раскаленная магма. Он готов был плакать от облегчения. Давление на лоб исчезло. Нет, нет, нет! Только не опять, этот огонь точно убьёт его! Альфред заскулил и потянулся за ускользающим источником прохлады. Он не был уверен, что у него получилось сдвинуться хотя бы на миллиметр, но его желание было по-настоящему отчаянным. — Лежи. — И холод вернулся. Альфред понял, что это ладонь. Ледяная рука, которая легонько поглаживала его по голове. Похоже, над ним всё же сжалились боги, высшие силы, или кто там заточил в него этот неугасающий огонь? Не важно. «Я не один.» — Эта мысль показалась успокаивающей. И Альфред позволил себе действительно расслабиться под лёгкими поглаживаниями. Постепенно сознание снова утонуло в темноте.

***

Возле дома есть сад. Красивый и ухоженный, с яблонями и грушами, пронизанный дорожками из камня — путеводными ниточками в изумрудной траве. Все они ведут к беседке, вокруг которой посажены аккуратные кусты роз. В этой беленькой деревянной беседке погожими днями они завтракали и обедали всей семьёй. От этого места так и веяло спокойствием и домашним теплом. Альфред смотрел на любимые розы матери. Роуз очень любила эти цветы и все кусты были лично ей посажены и выращены. А кустов было много, чуть ли не больше чем деревьев в саду. Красные, розовые, белые, жёлтые — пёстрое разнообразие радовало глаз, а гости восхищались богатым цветником. Альфред тоже восхищался, да так и норовил потрогать мягкие лепесточки, даже сорвать цветочек, чтобы понюхать и разобрать его на составляющие. Роуз такую тягу к исследованиям не одобряла и приближаться к кустам категорически запрещала. Особенно к самым редким и капризным сортам. Но куда там. Мэттью, послушный ребёнок, любовадся цветами издали, а вот Альфред… Ну раза три он точно схлопотал наказание за оборванные цветы. Первый раз он сделал это из простого любопытства, второй раз из вредности, а в третий пытался впечатлить девочку из школы разноцветным букетом. Ох и влетело ему потом! Альфред тогда после третьего раза сильно обиделся на мать и не разговаривал с ней, демонстративно надувая щёки и делая вид что не слышит. Целых два дня. На третий Роуз ненавязчиво предложила съездить в парк аттракционов и все обиды как-то сразу забылись. Сейчас Альфреду было стыдно за своё глупое поведение. И как Роуз терпела его детские капризы? Сам Альфред уже давно бы отлупил себя за все выходки. А Роуз ни разу не подняла на него руку. Видимо любила настолько сильно, что не смогла сделать этого даже в воспитательных целях. Альфред все же дотронулся до одного из цветков насыщенно-алого цвета. Сейчас он был ростом с этот злополучный куст. Ему, кажется, лет шесть, уж больно маленькие у него ручки. Пальчики погладили бархатные лепестки, но не сорвали. Он больше не будет рвать цветы и расстраивать маму. — Альфред. — Мелодичный голос позвал его. И мальчик со всех ног тут же побежал по каменной дорожке туда, откуда слышал его. Беседка. Ему так хотелось сейчас обнять маму и сказать как сильно он её любит и больше никогда не будет расстраивать. Три ступеньки были преодолены быстро, вторая как обычно чуть поскрипывала. Альфред прямо с разбега крепко обнял ноги Роуз, хватаясь за подол её платья и утыкаясь лицом в ее колени. Она чуть слышно рассмеялась и провела рукой по растрепанным светлым волосам, пытаясь пригладить непослушные пряди. Альфред чувствовал себя в безопасности, нежные прикосновения успокаивали и обещали защиту от всего плохого. — Иди ко мне, сынок. — Роуз подхватила его и усадила себе на колени. — Вот так. Удобно? Альфред закивал. Может он и говорил, что уже большой мальчик, но сидеть на руках у мамы ему очень-очень нравилось. Роуз придвинула к нему вазочку с мороженым и вручила ложечку. Альфред обрадовался: мороженое он очень любил, особенно в детстве. Вот только горло у него было слабое и много мороженого есть не разрешали. А тут целая вазочка любимого лакомства! Альфред уплетал сливочный пломбир с шоколадной крошкой и сиропом, жмурясь от удовольствия и осторожно болтая ногами. Роуз расчесывала его волосы, напевая под нос смутно знакомую мелодию. Из дома доносились голоса Артура и Мэттью. Альфред чувствовал себя самым счастливым человеком на земле. Он дома с семьёй, ест вкусное мороженое, любуясь цветником. Что ещё нужно для счастья? Альфред был так счастлив, как если бы, как будто перестал чувствовать неимоверную жгучую боль, раздирающую его на части. — Что? — Альфред замер. Солнце скрылось за облаками и поднялся ветер. Он больше не слышал голосов из дома. Роуз перестала опустила руки и затихла. Альфред напрягся. За спиной всхлипнули. — Альфред, Альфред, сыночек, где же ты? — Роуз плакала. Ее руки дрожали. — Мамочка? — Альфред обернулся и чуть не закричал. На него смотрели красные глаза зверя.

***

Альфред распахнул глаза. Пробуждение было настолько резким, что он не осознал, что это был сон. Красные глаза зверя были так близко и он всё ещё видел их. Он попытался закричать. Вот только в горле пересохло и получилось только невнятное сипение. Рука легла на затылок и приподняла голову, другая поднесла стакан с водой к пересохшим губам. Только сейчас Альфред понял насколько сильно хочет пить. Альфред жадно потянулся за водой, но рука на затылке не позволила, удержав за волосы. Ауч! — Не так быстро, медленнее. Альфред послушно пил небольшими глотками и за раз осушил всё. Он облегченно выдохнул. — Спасибо. — Вышло все ещё сипло. — Пожалуйста. — Где я? — Альфред медленно оглядел комнату. Ну, попытался. Его шея была жутко неповоротливой, как плохо смазанный механизм, хорошо хоть не хрустела, а глаза были сухими и вращать ими было тоже странно. Он поморгал, несколько раз крепко зажмурился и скривился от неприятных ощущений. Хотя это немного помогло и зрение таки сфокусировалось. Комната была незнакомой и погруженной в полумрак, из-за плотно зашторенного окна не пробивалось ни единого лучика. На больницу это совершенно не походило. Ну куда он попал? Джонс скосил глаза направо и замер. Вот дерьмо. От вида собственной — блять, это же его рука! — правой руки замутило. На месте плеча было жуткое бордовое месиво из потемневших мышц и кровавых корок. Предплечье было в таком же ужасном состоянии. Только сгиб локтя и кисть были в норме. Хотя какая тут к чёртоой матери норма! Его рука просто... Блять! Альфред попробовал пошевелить пальцами, но рука даже не дернулась, только отозвалась вспышкой боли. — Не двигайся. — Альфред уже порывался встать, но чужие руки не позволили. — Никаких резких движений. Джонс все ещё смотрел на искалеченную руку, абсолютно не понимая что с ней делать. Это... Такое вообще лечится? Его пальцы были такими бледными, такими безжизненными. Альфред знал что тканям свойственно отмирать без кровообращения. Получается, руку ампутируют, прямо до плеча? Альфред истерично хохотнул. Потерять ведущую руку и стать инвалидом в столь юном возрасте. Пиздец. Хорошо хоть жив остался. А кстати об этом. — Разве я не умер? — Неуверенно спросил он. — Умер. — Спокойно и уверенно раздалось в ответ. Не похоже на шутку или издевку. — А почему тогда?.. — Альфред недоуменно вытаращился на незнакомого собеседника. — Сперва тебе нужно поесть, а потом будешь задавать вопросы. Надеюсь ты не против пройти для этого в столовую? За столько дней питания в постели не плохо бы для разнообразия сделать это в специально предназначенном для такого месте, не находишь? Вопрос был риторическим. Незнакомец осторожно приподнял Альфреда и посадил, оперев на спинку кровати. Альфред поморщился: все его мышцы — да что уж там, кости похоже тоже — протестовали против любого движения. Он медленно принялся сжимать пальцы другой руки, к превеликому счастью здоровой. Незнакомец тем временем достал бинт и принялся сооружать повязку для правой руки. Альфред в ту сторону даже смотреть не мог, ему хватало ощущения острых болевых уколов. Он сжал простыню под собой здоровой рукой, лишь бы не орать, когда правую руку насильно согнули в локте. — Тише-тише. — Прошептал ему человек, торопливо фиксируя поврежденную руку к туловищу бинтом. — Уже скоро всё. Немного осталось. Ты молодец... Ну вот. К концу Альфреда мелко потряхивало. Он зажмурился, запрокинув голову и считал свои вдохи-выдохи. Но как же больно-то! Незнакомец рядом стучал шуфлядками, потом зашуршала упаковка. — Вот, выпей. — Он вложил в руку четыре круглые таблетки. Альфред с секунду тупо смотрел на них, а потом решил что раз уж он до сих пор жив сейчас травить его не станут, и закинул всё в рот, запивая любезно предложенной водой. Ох, ему определенно нужно выпить ещё бочку воды, такой жажды он не испытывал... пожалуй никогда до этого. — С-спасибо. — Дрожащей рукой он вернул пустой стакан. Вот это он развалина. Ещё большей развалиной Альфред почувствовал себя, когда незнакомец помогал ему подползти к краю. Вернее он просто подпихивал неповоротливое тело в спину, пока не сбросил такие же неповоротливые ноги на пол. Альфред мог только сопеть, пытаясь как-то участвовать, но получалось откровенно не очень. Без опоры он даже сидеть нормально не мог, шатаясь как маятник, и явно пытался свалиться на пол. Ему, конечно, провернуть это не дали, но Альфред жутко злился на своё бесполезное тело. — Аргх, что это за хрень? — Альфред дёрнул рукой, приподнял её и опустил. Это всё на что он был способен. — Ничего необычного. Ты просто слишком долго пролежал без движения, скоро пройдёт. — Спокойствие незнакомца обнадёживало. Альфред вздохнул и вернулся к попыткам заставить свои мышцы нормально сокращаться. И всё было настолько плохо, что он даже не вздрогнул, когда плечо и спину принялись разминать, а это было чертовски неожиданно. И руки его, блин, даже сквозь перчатки Альфред чувствовал что они были холодными. Но ладно, самостоятельно Альфред мог бы возиться до ночи, помощь ему, пожалуй, не помешает. Бывало ему уже приходилось разминать перетруженные мышцы, и каждый раз ему это чертовски не нравилось. И сейчас было не лучше. Ну, может не так неприятно как ожидалось. И правая рука стала ныть определенно меньше. Видимо таблеточки начали действовать. Альфред аж улыбнулся, мысленно вознося хвалу человечеству за изобретение обезболивающего. Пока незнакомец проводил массаж, Альфред с интересом поглядывал на него. Парень этот, вроде как не старше самого Джонса, был высоким. Светлые, скорее даже белые, волосы слегка прикрывали уши и шею, падали ему на глаза из-за чего он периодически дергал головой. Интересно, почему он носит вязаный шарф в помещении, да ещё и летом? Внимание привлекали и глаза чуднóго фиолетового оттенка. Может линзы? Довольный, однако, странный парень, вроде на неформала не похож, но вот цвет глаз и волос уж больно необычный для простого обывателя. А так Альфред вполне мог бы назвать его привлекательным, особенно щёчки, руки так и тянулись их потискать. А вот нос был довольно, кхм, необычным. Альфред неприлично долго пялился именно на него, пока, задумавшись, не брякнул: — Нос странный. — Не самое лучшее замечание в начале знакомства для завязки хороших отношений. Слышал бы его Артур — впечатал бы ладонь в лицо от идиотии младшего братца. Вот только до Альфреда это дошло уже после того, как слова вылетели. — Что? — Парень продолжал дружелюбно улыбаться, но вот глаза удивленно расширились. Забавное вышло выражение лица, он явно не это ожидал услышать. Альфред и сам не ожидал ляпнуть такое. Может он ещё и голову повредил? Вот тебе и первое впечатление. — А-а-а! Я, эм, я хотел спросить, как тебя зовут то? — Иван Брагинский. Можно просто Иван. — Похоже он не обиделся и Альфред мысленно облегченно выдохнул. Портить отношения с человеком, который ему помогает не хотелось. — Окей! А я Альфред, Альфред Джонс! Просто Альфред, то есть друзья зовут меня Ал! Но ты зови как хочешь! Ха-ха! — протараторил Альфред на одном дыхании. Ну, может он немного запаниковал, и ему всё ещё было неловко за ту глупую фразу. И из-за этого он выдавал ещё больше глупых фраз! «Ты ведёшь себя как идиот, Альфред Джонс!» - позвучало в голове голосом Артура. — Хорошо, Альфред. — Иван даже бровью не повёл и продолжал дружелюбно улыбаться. Он, как ни странно, не смотрел на Альфреда как на идиота, и Джонс немного успокоился. Брагинский похлопал его по бедру. — Чувствуешь их? — Вроде как. — Альфред чуть поболтал ногами и пошевелил пальцами. Неплохо, по крайней мере это похоже на нормальные движения. — Эм-м, только штаны не помешали бы, а то расхаживать по чужому дому в одних трусах как-то, ну, слишком неловко. — Позже. Не успел Альфред набрать воздуха, чтобы возразить, как Иван закинул его левую руку себе на плечи, вторую положил на талию. Джонс недовольно засопел, но его проигнорировали. — Готов? — Да. Ноги Альфреда слушались, вот только держать вес тела отказывались. Не удивительно, сколько он там был в отключке, несколько суток, недель? Страшно представить, что думает мать, она наверняка подняла на уши всю родню, полицию, спецслужбы, армию. Джонс ужаснулся, представив масштаб ожидающего его наказания. Пожизненный запрет на выезд за пределы Великобритании казался довольно реальным. Альфред старательно перебирал полу слушающимися ногами. Если подумать, они выглядели такими незнакомо-тощими, как и руки. Альфред подозревал что весь он выглядит похожим образом. Наверное к лучшему, что поблизости не было зеркал. Хорошо что Иван забирал большую часть веса на себя, в одиночку Джонс не смог бы даже встать с кровати. Интересный парень, с виду не очень сильный, а Альфреда удерживал легко, даже дыхание не сбилось. А пушинкой Джонс не был. И он как-то сомневался, что отощал настолько, что не вызывал трудностей. Стоило только выйти за дверь, как в нос тут же ударил аромат готовой еды. Рот наполнился слюной, и Альфред громко сглотнул. Это же сколько времени он не ел нормально, желудок успел прилипнуть к позвоночнику. Как же есть-то хочется! Альфред готов был проглотить все что предложат, даже если это будут ненавистные брокколи, лишь бы набить живот да побыстрее. А потом можно будет и вернуться к размышлениям: куда это он попал и что делать. Благо идти далеко не пришлось. Обеденный стол располагался отдельно от кухонной зоны в огромной объединенной гостиной-коридоре-столовой. Сама же кухня отделялась стеной, но и в ней дверей не было, только арка и некое подобие окна, разве что незастекленное и с очень широким подоконником-барной-стойкой, на которой при желании можно было и тарелки в два ряда выставить. Так что соблазнительные ароматы с кухни разлетались по всему дому, созывая жильцов. Иван отодвинул ближайший стул и помог Альфреду сесть. Уф, даже десяток метров дался с огромным трудом. Колени уже дрожали, хорошо хоть сидеть Альфред мог без посторонней помощи. — Феличиано, уже готово? Тут кое-кто прямо умирает с голоду. — Иван почему-то хитро улыбнулся. — Да, а что такое? — из «окошка» выглянула растрепанная голова. И уставилась на Альфреда, широко распахнув глаза. — Ах! Он очнулся! Из кухни выбежал темноволосый парень в клетчатом фартуке. — Слава богу ты очнулся! Я уже начал бояться что сделал что-то не так. — Он счастливо улыбнулся и смотрел на Альфреда таким взглядом, будто тот был давно потерянным другом. Альфреду стало немного неловко. — Эм. — Ой, я ведь не представился. — Его улыбка стала смущенной. — Феличиано Варгас. — Альфред Джонс. — знакомство закрепилось рукопожатием. «Холодная» — машинально отметил Джонс. Пока они обменивались любезностями Иван зашел на кухню. И зазвенел крышками. — О, это паста, да? — А? Да, да, я приготовил пасту с соусом болоньезе, я попробовал добавить больше томатной пасты, а то в прошлый раз её вкус совсем потерялся … Ой, ты же голоден! — теперь Феличиано вновь обернулся к Альфреду. — Совсем забыл… Он тоже умчался на кухню, оставив Джонса одного. Альфред усмехнулся в кулак. Суетливый Феличиано ему понравился. Альфред и сам был таким же бойким и открытым, так что найти общий язык они смогут. Он повертел головой, осматриваясь. Столовая часть комнаты была меньше гостиной, но всё равно впечатляющей, да и стол довольно длинный, явно рассчитанный на большое количество человек. У них дома тоже такой есть, только не дубовый как этот… Появление Ивана отвлекло от мыслей о доме, и потянувшимися вслед за ними о семье. Он сел рядом с Джонсом и поставил запотевший стакан с чем-то красным на стол. Едва улыбаясь он осмотрел Альфреда, от чего последнего передернуло. Сидеть полуголым возле другого парня не слишком напрягало, но вот его внимательный взгляд — другое дело. — Что-то не так? — не выдержал Джонс. — Удивительно. — Иван потянулся и провел рукой по торсу Альфреда, отчего тот дернулся, пытаясь избежать прикосновения. Недовольный взгляд остался незамеченным. — Ты не помнишь, но здесь всё была огромная рана, а сейчас не осталось и следа. — Брагинский убрал руку и откинулся на стуле. Альфред посмотрел на то место, где только что была чужая ладонь. Ничего необычного, ни шрама, ни рубца, просто чистая кожа. Только вот несколько светлее, чем соседние участки. А загар был ровный, это точно. Получается, здесь действительно была рана. Но где следы, её ведь наверняка зашивали, так? Альфред нахмурился. Такая большая рана на животе, откуда она взялась, откуда… Он похолодел. — Я помню. — Альфред тяжело дышал, воспоминания обрушились на него вместе с приступом паники. Ночь. Костер. Чудовища из леса. Красные глаза. Он судорожно вцепился здоровой рукой в подлокотник стула, не замечая, как дерево захрустело под пальцами. Иван следил за его реакцией, но не вмешивался. — Я, — Альфред прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. Так. Вдох. Выдох. — Я помню. Помню, что на меня напало чудовище и… пыталось сожрать меня… эти раны, это всё от него… И моя рука... — Слова давались тяжело, то и дело прерывались запинками. Мысли носились стаей переполошившихся птиц. — Огромный монстр, красные глаза… — Хватит. — Иван сжал его руку. — Не стоит пока. Альфред только кивнул. Дыхательная практика помогала, как и с силой сжимавшая его рука. Сковавший страх отступил, он снова взял себя в руки. Столько всего ужасного произошло, это напоминало кошмарный сон, вот только жуткая рана доказывала, что кошмар этот случился наяву. — Что там... Что вообще произошло? — Альфред поднял взгляд на Ивана. — Мы постараемся ответить на все твои вопросы. — Он сцепил руки в замок. — Но сперва тебе нужно восстановиться. Как раз в этот момент вернулся Феличиано с большой тарелкой. — Приятного аппетита! — Альфред как зачарованный следил за огромным блюдом, непроизвольно облизываясь. От вида и запаха мяса рот тут же наполнился слюной. Все посторонние мысли и переживания разом вылетели из головы. Наконец-то можно поесть! Такой радости и удовольствия от еды он давненько не испытывал. Левой плохо слушающейся рукой наматывать спагетти на вилку было не удобно, но Альфред старался и кропотливо цеплял макароны. Тарелка пустела довольно быстро, а Альфред едва ли не мурчал от удовольствия. Джонс не был поклонником итальянской кухни, но восхитительный вкус фарша, сладковатый от томатной пасты, просто не мог оставить его равнодушным! Альфреду вообще будто заново познавал всю прелесть еды. Наверное это было не далеко от правды. — Вот это скорость. — Варгас опасался, что Альфред может подавится, но тот, похоже, приноровился к такому быстрому темпу и активно работал челюстями. — Эм, может стоило начать с чего-нибудь более лёгкого для пищеварения, вроде каши? — Феличиано с лёгкой тревогой взглянул на Ивана. — Нет, плохо точно не будет. Только если не подавится. — Брагинский покачал головой. — Сейчас для восстановления нужно много калорий, одной кашей не прокормим. Альфред не обращал внимания на них, пока не втянул последнюю макаронину и облизнул вилку. И посмотрел на Феличиано полными благодарности глазами. — Это просто невероятно вкусно, спасибо, я в восторге! Ты просто бог кулинарии, чувак, я серьёзно! И как же я недооценивал итальянскую кухню, это офигенно! — Альфред так широко улыбался, что у него заболели щёки. Или это жевательные мышцы давали о себе знать после такого поспешного приема пищи. — Я рад, что тебе понравилось, — Феличиано смутился от похвалы, но выглядел жутко довольным, — как ты себя чувствуешь? — Замечательно. — Приятная тяжесть в животе неплохо подняла настроение. И перебинтованная рука не беспокоила. — А можно воды? Удивительно, но для удовлетворения понадобилась не бочка, а всего один стакан. — Теперь можно и поговорить. — Иван сложил руки на столе и опустил на них голову. — Расскажи, что произошло в ту ночь? Всё что помнишь. — Мы всей группой праздновали день рождения у костра на заднем дворе. — Альфред тяжело вздохнул, погружаясь в воспоминания. — Потом мы услышали вой, тогда была уже ночь, но сколько времени точно не знаю. Вой повторился ещё несколько раз и каждый раз всё ближе. А потом появились они. — Альфред сжал кулак. — Сначала один, а потом ещё двое. Они не нападали. Пока не появился белый зверь с красными глазами. — На этом моменте Феличиано переглянулся с Иваном. — Я попытался добежать до дома, но… Белый меня загрыз. — Альфред замолчал. — Как вы меня нашли? — Я нашел, по запаху. — Э? — Альфред непонимающе посмотрел на Варгаса. — В смысле с собакой? — Он — вампир. — подал голос Иван. — А на тебя напал оборотень. — …Не понял. Это типа шутка такая? — Альфред не смог сдержать смешка. Ну это уж слишком. — Типа нет. — Передразнил Брагинский. — Феличиано смог найти тебя, потому что оборотень, напавший на тебя, пришел сюда весь перемазанный в твоей крови. А выжил ты, потому что из-за его укуса обратился. — Стоп-стоп! Какие ещё оборотни? Кончайте прикалываться, я в эту мистическую ахинею не верю! — Джонса уже начал раздражать этот бред, сказанный с таким серьёзным лицом. — Ну смотри. — Иван развернулся к нему. — Я тоже вампир, и температура моего тела намного ниже человеческой. — Он сжал предплечье Альфреда, перед этим стянув перчатку. Действительно ледяной ладонью. Джонс даже пощупал лоб Брагинского, такой же ледяной, как и рука. — Может у тебя кровообращение слабое! — нашел объяснение Альфред. — Ну ладно, умник, как ты объяснишь вот это? Иван взял стакан и сделал глоток. Не отрывая взгляда от Альфреда, он широко улыбнулся, чтобы показать как верхние клыки на глазах вытягиваются, становясь чуть ли не втрое длиннее. Альфред аж рот раскрыл. — Это… — Джонс дотронулся пальцами до одного клыков, дернул. Иван поморщился. Крепко держатся. — Ауч! — Палец укололся об острие. — Убедился? — Иван не спешил втягивать клыки обратно. Хотя говорить ему из-за них было заметно неудобно. — Или мне порезать себя, чтобы показать как работает регенерация? Мне не сложно. — Не стоит! — Альфред поспешно замахал рукой. Только крови ещё не хватало! Джонс всё ещё недоверчиво осматривал длинные нечеловеческие клыки. Может это какой-то хитрый механизм, а он что-то упускает? Изменить своё мнение было сложно, особенно будучи твердо убежденным в своей правоте. Альфред всё ещё сомневался. И Брагинский заметил это. — Что же ты за Фома неверующий такой. — Недовольно пробормотал он, поднимаясь со стула. — Кто? — не понял Джонс. — Забей. Иван подошел к окну, завешенному шторой. — Смотри внимательно, второй раз так делать не буду. — Иван, может не стоит? — встревоженно спросил Феличиано. Но его проигнорировали. Брагинский закатал рукав рубашки до локтя. Он чуть отодвинул штору и подставил незащищённую руку под солнечный свет. Альфред во все глаза следил, как бледная кожа быстро краснела, а потом и вовсе начала шипеть и покрываться волдырями. Иван, морщась от боли, задернул штору до того как последствия стали слишком серьёзными. — Теперь веришь? — он подошел к Джонсу и продемонстрировал руку во всей красе. Огромные, наполненный красным волдыри выглядели болезненными, напоминая сильный ожог. Альфред и сам поморщился. — Верю. — Тихо выдохнул он. С таким трудно поспорить. Иван кивнул и одним махом допил содержимое стакана. Поврежденная рука его мелко подрагивала, да и сам он был напряжен, всё ещё испытывая боль. — Я всегда думал, что вампиры — это галлюцинации людей из средневековья. — Ну, большинство встреч со сверхъестественным обусловлены фантазиями и домыслами, но иногда люди сталкивались с настоящими вампирами. — Услужливо пояснил Феличиано. — Выходит, вы, ребятки, пьёте человеческую кровь, боитесь чеснока и распятия, а убить вас можно солнечным светом и осиновым колом? — Не всё из этого правда. — Покачал головой Варгас. — Мы действительно пьём кровь, но не обязательно человеческую. Чеснок нам неприятен, впрочем, как и другие сильные запахи из-за более чуткого обоняния. Что касается распятия. — Тут он улыбнулся и вытянул из-под футболки серебряный крестик. — Я католик, как и все в моей семье. И мы довольно часто ходим в церковь. — Ого. А что насчёт отсутствия отражения в зеркале и невозможности войти в дом без приглашения? — Это всё неправда. Людям нравится думать, что они могут при встрече распознать нелюдя. Из-за страха, они придумывают разные способы защиты, так они успокаивают себя и могут спать спокойно. Иначе им кажется, что вампиры перегрызут всё человечество, если единственным сдерживающим фактором для них будет солнечный свет. Но мы и так уже давно не нападаем на людей. Наше существование держится в тайне. То, что случилось с тобой и твоими друзьями, это недопустимое для нашего общества преступление. — Тут он отвел глаза и сложил руки в замок. — Обычно молодые оборотни охотятся на специально отведенной территории под присмотром старших. Сейчас мы проводим расследование, чтобы найти причастных и наказать. — Возможно нападение не было случайным. — Добавил Брагинский. — Тот оборотень, что напал на тебя, он брат вожака стаи. Он утверждает, что его опоили, правда пока не ясно чем. Помнишь что-нибудь о других нападавших? — Их точно было трое. Первым появился чёрный с жёлтыми глазами. Это я хорошо помню. Двое других появились одновременно. Они выглядели… эм… ничего необычного, у них была тёмная шерсть… — Что ж. Уже хоть что-то. — Спасибо, Альфред. — Феличиано ободряюще улыбнулся поникшему Джонсу. — Не знаю поможет ли это, но, когда один хотел напасть на нас чёрный зарычал на него, и он подчинился. — Припомнил Альфред. — Вот как. Повисло молчание. Феличиано поднялся и забрал пустую тарелку и стаканы на кухню. Зашумела вода. — Эм, можно спросить? — нарушил молчание Джонс. — А? — Растерянно отозвался Брагинский, вынырнувший из своих мыслей. — Конечно. — Где мои вещи? — Оу, видишь ли, — Иван отвел взгляд, — дом пришлось сжечь. Вместе со всеми вещами. — Что?! — Мы спешили, нужно было как можно быстрее избавиться от улик. — Мои вещи, — ошарашенно повторил Джонс, — телефон, документы… Мне нужно связаться с семьёй! — Э-э-э, нет. — Иван покачал головой. — Ты официально мёртв как человек, сгорел в пожаре. Ты теперь оборотень и скоро почувствуешь изменения во всей красе. Теперь стая твоя семья. — Я против! Я хочу вернуться домой к настоящей семье, я ничего им не расскажу! — И как ты объяснишь своё чудесное воскрешение? — насмешливо фыркнул Брагинский. — Нет. Ты умер для мира людей. Теперь ты часть стаи и никуда не пойдёшь. Альфред аж подавился воздухом от возмущения. Какая ещё блин стая? У него своя семья есть! Да и кто этот Иван Брагинский такой, чтобы ему приказывать?! Джонс, конечно, благодарен им за спасение и заботу, но это не значит, что он теперь будет подчиняться. — Я не собираюсь здесь оставаться! — Альфред подскочил. — Ну и куда ты пойдёшь в одних трусах? — Иван насмешливо оглядел Джонса. Хоть взгляд у Альфреда был и решительный, но в таком виде тот кроме смеха ничего не вызывал. — Не дури, оставайся. Ты в любом случае нужен нам для разбирательства как единственный свидетель и живой пострадавший. Да и твои раны ещё до конца не затянулись. И тебе нужно научиться контролировать зверя. — Какого зверя? — Несмотря на дружелюбный тон Ивана, Альфред не спешил соглашаться с ним, хоть доводы того были и разумными. Бунтарский дух требовал поступить по-своему, а голос разума призывал послушать что ему скажут. Всё же ситуация слишком странная. И в голове до сих пор не укладывалось что он тут разговаривает с живым, блин, вампиром (можно ли называть вампиров живыми?) из-за того, что был покусан оборотнем. Подумать только, оборотни существуют. Хотя увидев той ночью больно крупных волков, в его голове проскользнула подобная мысль. — Ты пока его ещё не чувствуешь, но потом сможешь ощущать его желания и мысли. Он теперь неотъемлемая часть тебя, в полнолуние ты сможешь перекинуться в звериную форму. После этого ваша связь окончательно укрепится. — Ты хочешь сказать, что сейчас в моей голове сидит чудовище, наподобие тех, что напали ночью?! — Альфред схватился за голову, словно мог почувствовать изменения так, пощупав черепушку. — Грубо говоря да, он сидит в твоей голове. В твоём теле происходят изменения: ты станешь лучше слышать, видеть, нюх будет острее. Могут даже изменится предпочтения в еде, оборотни не очень жалуют овощи и фрукты. Хищники, сам понимаешь. Что важнее. — Иван подался вперед, внимательно глядя в голубые глаза Альфреда. Тому стало не по себе. — В полнолуние зверь неизбежно получит контроль над твоим телом. Даже если ты вернешься к своей семье, ты будешь опасен для них. Зверь не считает их своими родственниками, он нападёт, потому что инстинкты велят ему охотиться. Они могут погибнуть. — Иван отметил как испуганно расширились глаза Джонса. — Не волнуйся, мы о тебе позаботимся и проследим чтобы всё прошло хорошо. — Вот чёрт. — Альфред упал на стул. Он и предположить не мог, что в нём поселится дикая и опасная сущность, которая ещё и сможет взять контроль над телом! Это слишком, он не может подвергнуть такой опасности свою семью. От осознания того, что, возможно, увидеться с ними не сможет больше никогда, Альфред испугался. Страх и чувство одиночества, потерянности затопили сознание, заставляя паниковать. Альфред никогда не представлял своей жизни без поддержки матери и братьев, а сейчас он один, а близкие считают что он мёртв и сказать им что это не так он никак не может. Страшно представить что они чувствуют, Альфред бы с ума сошел, если бы узнал о гибели Мэттью или Артура, а Роуз… Роуз сильная, но и любовь к детям у неё столь же сильная. И новость о смерти приёмного сына может сломить её. От того, что он причиняет матери боль Альфреду и самому стало больно. Сейчас он совершенно беспомощен, словно маленький щенок, и полностью зависит от этих вампиров. Чёрт! Это бессилие и неспособность распоряжаться своей судьбой злили. Он кусал губы, чувствуя как слёзы страха и злости щипают глаза. Альфред вздрогнул, когда на его макушку легла ледяная рука и заставила наклониться вниз, уткнуться лбом в грудь Ивана. Альфред так удивился, что не стал вырываться и вообще что-либо делать. Он чувствовал как его гладят по волосам и спине, пытался давить в себе истерику. — Ты не один. — Тихий голос Брагинского и осторожные прикосновения как ни странно успокаивали. Что-то в его интонации было таким располагающим, что Альфред поверил ему. Ну, если так подумать, с момента своего пробуждения он действительно не был один. Да и эти ребятки серьёзно настроены. Так что, можно и попробовать. Довериться. «Так странно», — Джонс несмело обнял вампира в ответ, — «мы знакомы всего ничего, но, почему-то я ему верю.» Альфред усмехнулся. Возможно, он идиот. Потом, разобравшись подробнее в этой истории, будет понятно есть ли у голоса Артура в его голове моральное право громогласно обзывать его. Но пока Альфред чувствовал себя потерянным ребенком. Которого аккуратно гладили по голове, стараясь не дёргать за волосы. Альфред совсем расслабился и прикрыл глаза. Так приятно. — Тебе бы голову помыть. — Иван продолжал перебирать спутавшиеся пряди. Альфред промычал в ответ нечто бессвязное, явно не горя желанием сейчас идти куда-то. — Хочешь я тебе помогу? — Не надо! — Поспешно выкрикнул Джонс, вскидывая голову. — Стесняешься? — Брагинский не смог сдержать улыбку от вида покрасневших щёк Альфреда. — Ты так мило смущаешься! — Краска поползла на уши. Иван не выдержал и хихикнул. — Очаровательно. — Что за странные вещи ты предлагаешь! — пробормотал Джонс, отстраняясь. Обниматься больше не хотелось. — Ну не злись. — Вампир примирительно поднял руки. Вот только судя по искоркам веселья в глазах он совсем не раскаивался. — Я сам справлюсь! — Альфред вскочил с решительным видом намереваясь пойти в душ. И бодро зашагал в ту сторону откуда и пришёл несколько минут назад. Удивительно, как за такой небольшой промежуток окрепло его тело: Альфреда больше не шатало из стороны в сторону, и стоял на ногах он крепко. — Удачи! — насмешливо донеслось вслед. И тут перед Альфредом встала ещё одна проблема. Он недоуменно оглядел одинаковые двери. И которая из них ванная? Открывать каждую Альфред не решился. Мало ли что там вампиры хранят, он пока не готов увидеть гору трупов, банки с кровью или ещё какой-нибудь жуткой фигнёй. Вернуться и спросить у Ивана значит получить ещё один насмешливый взгляд. Спасибо, не надо! Уж лучше он сам найдёт чертову ванную. Альфред уже несмело потянулся к ближайшей ручке, когда услышал шаги на лестнице. Он замер, не зная куда деться. Чёрт, он совсем не подумал, что в таком большом доме ещё кто-то живёт, помимо двоих вампиров! На первый этаж спустился высокий довольно мускулистый светловолосый мужчина, вытирающий голову полотенцем. Альфред дал бы ему лет двадцать пять или около того, во многом из-за мелких морщинок на лбу. Заметив Джонса, он остановился и нахмурился. — Здрасьте. — Альфред поёжился под пронизывающим взглядом голубых глаз. Да что же его сегодня все норовят посверлить глазами? — Ты очнулся. — Взгляд блондина смягчился, и он даже слегка улыбнулся уголками губ. — Да, спасибо за заботу! — Альфред глуповато заулыбался, почёсывая затылок. — Эм… — Людвиг. — Я Альфред, приятно познакомиться! — Альфред всё ещё чувствовал себя неловко и говорил громче чем нужно. Благо Людвиг отреагировал спокойно (вернее никак не отреагировал), иначе Джонс окончательно бы растерялся. — А где тут у вас ванная? — Вот, дверь напротив той комнаты где ты лежал. — А, спасибо большое! — Джонс поспешно скрылся в ванной комнате, довольно громко хлопая дверью и закрываясь на замок. Людвиг усмехнулся и покачал головой. Забавный паренёк, бойкий, хоть и шумный. Но это всяко лучше истерики и потопа из слёз и соплей. За обеденным столом Людвиг застал подозрительно радостного Брагинского. Крауц недоуменно выгнул бровь, он не так уж часто видел как Иван искренне улыбался, как сейчас. — Видел его? — Брагинский обернулся к немцу. — Забавный мальчишка! Он довольно быстро смирился и неплохо отреагировал, почти без криков. — Твоя заслуга? — Самую малость. Я уже не могу прочитать его мысли, но кое-что всё же получилось. — Иван вспомнил как при прикосновении к чужой голове его окатило потоком страха одиночества и тоской. — Просто немного втёрся в доверие. Ты ведь понимаешь, что нам нужно расположить его к себе? — Тон вампира резко сменился с веселого на деловой, а взгляд похолодел. — Он напуган и тоскует по семье. Вы с Гилбертом должны помочь ему войти в стаю и забыть о человеческой жизни. Ясно? — Конечно. — Людвиг кивнул. Под этим взглядом он чувствовал себя беспомощным мальчишкой, каким был при их первой встрече. — Чудненько. — Иван отвернулся. — Поговори с братом, он должен тренировать Альфреда. — Почему Гилберт? — Зная брата Людвиг прекрасно понимал что тому это не понравится. Очень не понравится. Пусть Гилберт и сидел сейчас безвылазно в четырёх стенах, но контактировать с обращенным он не хотел. И вряд ли он с пониманием отнесётся к юному оборотню. — Пусть несёт ответственность за свои поступки. Да и зверь Альфреда более расположен к нему. — И всё же это не самая лучшая идея, как учитель Гилберт никуда не годится. — Людвиг откровенно не понимал зачем мучить Альфреда не самым приятным обществом Байльшмидта. Парень и так натерпелся, а тут ещё и жестокий Гилберт в качестве наставника. — Посмотрим. — Иван поднялся. — Проследи, чтобы всё прошло хорошо, вожак. — Подойдя он улыбнулся Людвигу и похлопал его по плечу. И ушел в свою комнату на втором этаже. Раз уж Иван твёрдо решил делать так, то Крауцу оставалось только подчиниться. Пусть Людвиг и не был согласен. Осознав сколько головной боли принесёт в будущем это обучение, Людвиг поморщился. Связь между обратившим и обращенным конечно помогает, но в целом не обязательна для обучения. Можно было бы найти какого-нибудь другого опытного оборотня на роль наставника, более подходящего на эту должность чем вспыльчивый Гилберт. И о чём только думает Брагинский? — Доброе утро! — От невеселых мыслей Людвига отвлек звонкий голос. В домашней одежде и фартуке Феличиано вызвал у оборотня мгновенную ответную улыбку. — Будешь завтракать? Я сделал пасту! — Конечно. Людвиг наблюдал за тем как Феличиано суетится вокруг него, попутно не замолкая ни на секунду. Он говорил обо всём, о том как ночью, когда он обходил окрестности, его напугал сначала филин, потом подкравшийся со спины Брагинский, который всё ныл что ему скучно и в итоге они почти всю ночь смотрели какую-то глупую комедию. Параллельно Варгас бегал туда-сюда на кухню то за приборами, то за салфетками. Людвигу нравилась такая домашняя суета. Он бы с радостью променял место вожака на более спокойную и тихую жизнь. Ходил бы работу, как все (а не появлялся в офисе два-три раза в месяц), а по вечерам сидел бы у камина с газетой, жалуясь на политиков. Может завел бы парочку собак, Крауц давно уже об этом думал. И ещё хотел видеть рядом с собой Феличиано. Людвиг уже признался в этом самому себе, оставалось только сообщить об этом итальянцу. Вот только решиться пока всё никак не получалось. Да и достойного преемника на место вожака не было, а бросить стаю и уйти в закат Людвиг не мог, не так его воспитывал отец. Оставалось ждать удобного случая, чтобы подобрать преемника, обучить его и уже тогда отправиться на покой. Хорошо если такой шанс вообще подвернётся. А учитывая сложившуюся ныне ситуации, в ближайшее время о мечтах нужно забыть. — Вот! — Варгас поставил перед оборотнем тарелку и сел напротив. — В этот раз я добавил меньше чеснока. — Он смущенно почесал затылок. В прошлый раз с чесноком он откровенно переборщил. Все бы ничего, вот только это произошло как раз накануне встречи с вампирской коллегией. Вышло неловко. — Спасибо. — Людвиг попробовал пасту, неспеша пережевывая и наслаждаясь домашней едой. Да, с появлением в доме Феличиано Людвиг стал получать больше удовольствия от еды. Во многом потому что теперь он ел не в одиночестве. — Весьма недурно. Феличиано расплылся в широкой довольной улыбке. Людвиг хвалил сдержанно, но искренне, и Феличиано больше радовался именно его простым словам, чем высокопарным эпитетам, которыми так любит сыпать вампирская знать. Пока Людвиг ел Варгас болтал ногами и рассказывал, что купил новые масляные краски и сильно хотел пустить их в ход. Общаться с Людвигом было легко. Феличиано не нужно было быть сдержанным и тщательно подбирать слова и темы для разговоров, как в высшем обществе. С Людвигом он мог быть эмоциональным и говорить на любые темы, перескакивая между ними. Оборотень с одинаковым интересом слушал и мнение о прочитанной книге, и глуповатые истории из детства, вроде той, когда Феличиано полез на дерево за котёнком, а потом снимать его пришлось дедушке. И Феличиано всегда хотел, чтобы у него был именно такой друг, который бы принял его настоящим и ценил не за известную фамилию. Пожалуй, именно поэтому Феличиано согласился быть помощником Людвига, чтобы проводить как можно больше времени вместе. И он нисколько не жалел о своём решении. Шепотки за спиной были незначительной платой. — Чёртов Брагинский! — Похоже Гилберт с Иваном всё же пересеклись. Байльшмидт спустился на первый этаж весь полыхая от гнева. Его пятна на щеках были сопоставимы по цвету глазам. — Он приказал мне показать этому пацану наш район, можно подумать Великому мне больше нечем заняться! — Ты и так ничем не занят. Познакомишь его со стаей, сам прогуляешься. Не вижу причин для злости. — Спокойно ответил Людвиг. — Я не собираюсь с ним нянчиться! На кой он мне нужен? — Иван поручил именно тебе воспитание новообращенного. — Ещё чего! Да пошел он! — Так ему и скажи. Гилберт прекратил бушевать довольно быстро. Видимо представил что с ним сделает Брагинский за такие слова. Поворчав для проформы, он ушел на кухню, соблазненный ароматом жареного мяса. — Эй, я не понял, почему все кастрюли и сковорода пустые?! Где еда?! — Возмущенно, даже с ноткой обиды донеслось из кухни. Людвиг спрятал улыбку в чашке с кофе. Судя по хулиганской улыбке Феличиано сделал он это намеренно. Крауц, конечно, издевательства не одобрял, но такие безобидные подставы тоже были частью приятной домашней суеты. И их он тоже любил.

***

Альфред смог таки кое-как одной левой вымыть голову. Он мысленно выписал себе медальку, ибо намучился он немало. Сначала долго смотрел на баночки с надписями на немецком, пытаясь определить что из этого шампунь. Потом долго пытался подобрать такую позу, в которой можно было бы и голову помыть, и правую руку не намочить. А в конце чуть не поскользнулся на кафеле. Вот было бы здорово пережить нападение оборотня и свернуть шею в ванной. Это слишком глупо даже для него. Посмотрев в зеркало на себя Альфред удовлетворенно отметил, что волосы вернули прежний пшенично-золотистый цвет, а непослушная прядка как обычно гордо торчала вверх. На этом хорошее во внешности заканчивалось: лицо заметно осунулось и было какого-то нездорового цвета, что уж говорить про мешки и круги под глазами. В общем, Альфред действительно выглядел как вернувшийся с того света. А ещё до него дошло, что очки то пропали, а видел он отлично, на единичку. За очки было обидно. Ну а восстановившееся зрение — это конечно приятный бонус к непрошеному жильцу в его голове. Такие явные изменения в собственном теле окончательно убедили Альфреда в том, что его не просто покусали. Выходит он действительно превратился в существо из сказок и мифов. С ума сойти, кому расскажи не поверят! А, он ведь и не может никому рассказать. Мда, здорово он попал, конечно. Но и опускать руки Джонс не собирался. Он как-никак жив, так что не всё потеряно! Он разберётся с этим монстром в своей голове, а потом вернётся к семье. Что бы Иван не говорил ему про принадлежность к стае Альфред всё равно не собирался здесь оставаться. Но сначала нужно прийти в себя, раздобыть хотя бы одежду, а потом приручить животное в своей голове и связаться с Артуром, чтобы попросить забрать отсюда. Звучит просто. Почти план. Набросок плана. С боевым настроем Альфред вышел из душа и решил попросить у Феличиано какую-нибудь одежду. Но в столовой того уже не было, как и Людвига. Вот чего Джонс совершенно не ожидал, так это наткнуться на знакомые красные глаза. От неожиданности Альфред даже поперхнулся воздухом, чувствуя как выступает холодный пот на спине. Он здесь! Черт, черт, что же делать? А вдруг он захочет закончить начатое?! — Чё пялишься? — грубо крикнул беловолосый оборотень, жуя огромный сэндвич с помидорами, сыром и ветчиной, из-за чего вышло немного невнятно. Но Альфред и так ни слова не понял на немецком. — Что? — А, я забыл, ты же не понимаешь. — Байльшмидт перешел на английский. И его грубый акцент с проскальзывающим рычанием резал Альфреду уши почти на физическом уровне. Ауч. — Чего стоишь? Садись, поговорим. Рядом с дикими животными рекомендуется не совершать резких движений. Джонс медленно, не сводя взгляда с оборотня, опустился на стул. Пока он решил подчиниться, этого явно лучше не злить. Он и так выглядел как бандит какой-нибудь, да и откровенно недружественный взгляд доверия не внушал. Может, если Альфред будет тише воды, ниже травы, его не тронут. — Так вот. Так уж вышло, что теперь Великий я твой наставник. И раз уж так, то называй меня учителем. — Гилберт довольно оскалился. Он собирался извлечь максимум выгоды из этого пацана. — Будешь делать что я скажу. Но, так и быть, разрешаю тебе задавать вопросы. Возможно я даже на них отвечу, но это не точно, ксе-се-се. Великий я очень даже великодушен! Альфред недоуменно уставился на него, словно увидел перед собой живого мамонта как минимум. Вот те на, это же надо быть таким нарциссом! И как этот самовлюбленный выскочка может быть его учителем?! Да он же наверняка будет просто гонять его туда-сюда в качестве раба! Про тише воды, ниже травы сразу забылось. И праведный гнев нашел выход в громком: — Я не согласен чтобы ты был моим учителем! Я требую кого-нибудь получше! — А ну цыц, щенок! — Гилберта всё же задела последняя фраза про «кого-нибудь получше». — Теперь я над тобой командую, и мне плевать нравится тебе это или нет! Ясно тебе? Несколько минут они сверлили друг друга яростными взглядами, пока Альфред не заставил себя кивнуть. Глаза Гилберта откровенно пугали, особенно когда недобро щурились и наливались кровью. Альфред попросту оробел, чувствуя липкие щупальца страха. — Так бы сразу. И будь повежливей! «Повежливей?!» — Джонс скрипнул зубами. Как же ему хотелось сейчас сломать нос и выбить пару зубов этому ублюдку! Он даже не раскаивался в том, что сделал и вел себя настолько вызывающе, что кулаки чесались аж жуть. И в то же время он вызывал страх. Рядом с ним было некомфортно. — Вы ещё здесь? — Появление Ивана стерло довольную улыбочку с лица Гилберта. Волосы Брагинского пребывали в полнейшем беспорядке и сам вампир выглядел сонным. И недовольным. — А ты что тут делаешь? Ты же спать шел. — Проворчал в ответ Байльшмидт, сложив руки на груди. — Жажда. — Иван разблокировал экран своего телефона и поморщился, увидев сколько времени. — Мне, конечно, лестно, что тебя волнует моё состояние, но будь добр. — Иван поднял взгляд на Гилберта и угрожающе оскалился. — Познакомь уже Альфреда со стаей. Байльшмидт пробормотал что-то несвязное, уставившись в пол. Альфреду откровенно понравилось, то, как с красноглазого сбили спесь. — Пойдём, Альфред, помогу тебе одеться. — Иван поманил Джонса за собой. Альфред снова оказался в той комнате, где и очнулся. Только на этот раз на застеленной кровати лежала футболка и штаны. Штаны Альфред натянул самостоятельно, правда ремень застёгивал уже Брагинский. С футболкой проблем было больше. — Она уже начинает восстанавливаться. — Иван улыбнулся, развязывая бинты и осматривая покалеченную руку. Альфред осторожно присмотрелся, опасаясь что его опять замутит. Выглядела рука всё ещё кошмарно, но кажется мышц действительно стало больше и цвет их был уже не таким тёмным. Некоторые корки растрескались и кровь сочилась маленькими алыми каплями. Альфред поморщился и отвернулся. А вот Брагинского вид нисколечко не смущал. — Она точно будет как раньше? — Альфред не мог поверить, что сможет пользоваться правой рукой в принципе хоть когда-нибудь. Она совершенно не подчинялась ему. — Ну да. — Иван разорвал пачку бинтов и начал осторожно забинтовывать раны. Но даже легкое прикосновение вызывало боль. Таблеточки явно начали сдавать. — Знаешь, даже если оторвать оборотню руку или ногу, то она может прирасти обратно, если присоединить не слишком поздно. — Серьёзно? Прям целая рука?! С костями и прочим? — Вампир кивал на каждый удивленный возглас. — А вампиры так могут? — Не всегда. У давно обращенных отделённые части буквально за пару секунд начинают рассыпаться в прах. А у высших может прирасти, но не так быстро, как у оборотней. У оборотней может срастись за несколько часов, в зависимости от объёма повреждения. Вампирам нужно несколько суток. Обычно вампиры конечности не приращивают, а отращивают новые, впадая в непрерывный сон на сутки двое-трое. Но в некоторых случаях отрастить утраченное непросто, тогда нужно пришивать, так же впадать в длительной сон и при этом необходимо поить спящего кровью. Хотя бы раз в трое суток. Я слышал об одном обезглавленном, который спал месяц и голова у него действительно приросла обратно. Только после этого его правая нога стала непроизвольно дрожать, а так вроде бы все отлично срослось. Лично я его не встречал, но история занятная. — Ага, очень. — Альфред поежился, однако это и правда было любопытно. — Получается вы типа как ящерицы? — Ну, можно и так сказать. «Шок! Сенсация! Вампиры-рептилоиды!» — Альфред едва не прыснул со смеху, представив подобные заголовки. — Готово. — Отвлек его Иван и помог аккуратно просунуть правую руку в рукав. Дальше Альфред с кряхтение влез самостоятельно. — Эта Людвига. Ему уже мала. Иван широко улыбнулся, видя как футболка висит мешком. В ней бы поместилось полтора Альфреда. — Зато свободно. — Отлично. — Иван помог ещё зашнуровать кроссовки (которые так же принадлежали Людвигу) и хлопнул Джонса по плечу. Хорошо хоть по здоровому. — Гилберт проведёт тебя по району оборотней, там живет практически вся стая. — Тот красноглазый, да? Почему он мой наставник, он ведь напал на меня! — Альфред жалобно посмотрел на Ивана. Похоже он тут был авторитетом и с подобными просьбами нужно обращаться к нему. Альфред не оставлял надежды избавится от общества Гилберта. За пару минут разговора Альфред уже понял, что не хочет больше с этим придурком никогда, блин, не пересекаться. — Как раз таки, потому что он обратил тебя. Когда зверь внутри тебя начнёт обретать силу только Гилберт сможет его утихомирить, потому что он укусил тебя и, так сказать, дал зверю жизнь. — То есть это чудовище в моей голове считает его своим отцом?! — Ужаснулся Альфред. — Ну может и не отцом, но определенная связь между ними есть. Пойдём, не тормози, спросишь у Гилберта что тебя интересует. — Брагинский вытолкал его из комнаты и повел в сторону главного входа. Альфред смотрел перед собой пустым взглядом, пытаясь осознать открывшиеся перспективы. И чем больше он об этом думал, тем мрачнее ему казалось ближайшее будущее. — Какой-то он бледный. — Пробормотал Гилберт, махая рукой перед глазами не реагирующего Джонса. — Отойдёт. — Махнул рукой Иван. Весьма пренебрежительно. И устало потёр глаза. — Ну ладно. Пойдём, сомнамбула. — Пока-пока! — Брагинский помахал им рукой. Гилберт только фыркнул, Джонс всё ещё слабо реагировал на внешние раздражители. Дверь захлопнулась. Улыбка сползла с лица Ивана, и он зевнул. Оцепенение становилось всё более ощутимым, но отключаться он пока не собирался. Вытянув из холодильника начатый пакет, он перелил кровь в стакан и одним глотком осушил его, довольно жмурясь. Брагинский подтянул рукав, осматривая руку, которую подставлял под солнце. Красные пузыри меньше не становились, даже несмотря на подпитку кровью. Мда, с демонстрацией он явно перестарался. А с другой стороны выражение шока и вытаращенные глаза Альфреда порядком позабавили. Зазвонил мобильный. Иван нахмурился. От дневных звонков добра не жди. Взглянув на имя на дисплее Брагинский всё же улыбнулся, принимая вызов. — Слушаю тебя, Наташа. — Весело сказал он в трубку. Услышать сестру действительно было приятно. К несчастью Наташа его радости не разделяла. — Я пробила этого Альфреда Джонса, как ты просил. У нас проблемы. — Ну что там, он сын какой-то большого человека? — Хуже. От последующей фразы сестры улыбка сползла с лица Ивана, а стакан лопнул в руке. — Твою мать.