Глава 5
13 августа 2018 г., 01:08
Альфред даже отдаленно не представлял как именно должен выглядеть этот район оборотней. Мысли были очень разными. Может он будет похож на какое-нибудь развлекательное место с кучей баров, неона и разными сомнительными заведениями. А может наоборот, мрачное место, где даже в дневное время опасно ходить по улицам. А оборотни мрачно зыркают на всякого чужого на своей территории. В общем, Альфред откровенно побаивался за свою сохранность. Гилберту он не доверял, тот вполне мог бросить навязанный балласт на растерзание своим собратьям. «Ну, может всё будет не так уж и плохо, » — утешал себя Альфред, — «Иван ведь говорил, что я им нужен для расследования, значит он бы не стал отправлять меня в опасное место, где могут убить или похитить.» И всё же он не мог перестать нервничать.
— Эй! — Гилберт пихнул Альфреда локтем. — Не спи на ходу! Да что это с тобой?!
Байльшмидт уже вывел свой мотоцикл из гаража и сейчас настойчиво пихал в руки Альфреда шлем. Джонс шлём машинально принял, но просто вертел в руках. И глядя на это Гилберт начинал закипать.
— Слушай. — Несмело начал Альфред. — А, ну, что такое эта ваша стая? Как у волков, да? Или больше как кружок по интересам?
Услышав про «кружок по интересам» Гилберт скептически выгнул бровь, но честно призадумался над вопросом. Байльшмидт почесал затылок. Сформулировать и донести несведущего человека что значит для оборотней быть стаей оказалось неожиданно затруднительно.
— Так, ну. Если просто, то стая для нас так же важна как и семья. Хоть и между членами стаи в большинстве нет кровного родства. Главное это защищать и помогать друг другу. Мы можем быть не согласны с мнением друг друга, но в случае опасности всегда объединяемся. Стая едина и в этом единстве наша сила. И это не раз нас спасало от уничтожения вампирами или людьми. Да, единство. — Тут Гилберт заметно помрачнел, его лицо ожесточилось. — До того как пришли вампиры всё так и было. Мы были полноправными хозяевами этой земли, как и завещали нам наши предки. Но эти кровопийцы назвали нас дикими животными и заявили, что будут следить за нами, чтобы не раскрыть наш мир людям. Якобы. Ведь мы неразумные твари, не контролирующие себя. — Гилберт фыркнул. — А когда мы попытались вернуть свою свободу эти «стражи правопорядка» просто перебили большую половину наших, даже не разобравшись кто причастен, а кто нет! Чёрт возьми! — Со злости Байльшмидт ударил кулаком в гаражную дверь. От грохота Альфред испуганно дёрнулся назад. — Твою мать. — Гилберт прикрыл глаза, тяжело дыша. — Поехали. Пока я ещё в состоянии вести.
Альфред, всё ещё поглядывая с опаской, поспешно натянул шлем и сел позади Гилберта. Да уж, не такой бурной реакции на довольно безобидный вопрос он ожидал. Видимо тема слишком болезненная. Окей, Гилберта спрашивать об этом он больше не будет. Из нескладного ответа Джонс понял, что жили оборотни себе спокойно, а потом пришли злые вампиры и посадили их на цепь. А потом убили тех, кто был против. Как-то не очень понятно, надо будет Людвига расспросить подробнее, он выглядел как тот кто может рассказать что-то более подробное. Да и вампиров неплохо бы послушать, интересно послушать обе стороны.
— Держись крепче! — Прикрикнул Гилберт. Взревел мотор и мотоцикл резко сорвался с места, за считанные секунды покидая частную территорию.
Альфред и сам порой баловался ездой на приличной скорости. Среди его знакомых была парочка уличных гонщиков, благодаря которым он собственно и познакомился с этим дивным и опасным миром высоких скоростей и поворотов в последние секунды. Когда закладывает уши и сердце колотится от страха и восторга. В общем, пусть опыта у Альфреда было и немного, но скорости он не боялся.
По крайней мере он так считал до поездки с Гилбертом.
Байльшмидт нашел чудесный для себя способ выплеснуть злость. Стоило им отъехать от особняка и вырулить на магистраль, как стрелка спидометра просто начала зашкаливать. И как же резко этот ублюдок разогнался! Джонс вцепился мёртвой хваткой в хохочущего Гилберта (даже не обращая внимания на боль в правой руке), когда их ощутимо тряхнуло и мотоцикл стал стремительно набирать скорость. Он даже заорать не смог и попросту старался удержаться здоровой рукой, пока перед широко раскрытыми глазами мелькали пейзажи, которые даже разглядеть не удавалось, под радостные вопли Байльшмидта. Пиздец, лишь бы на дорогу резко не выскочил какой-нибудь олень! Если они врежутся во что-то на такой скорости, то никакая регенерация уже не спасёт.
К счастью трасса была пуста: в будни из пригорода никто не направлялся в город, да и рабочий день уже начался. Только подъезжая к городской черте Гилберт всё же сбавил скорость. Правда Альфред всё никак не мог заставить себя разжать пальцы до полной остановки. Кажись его душа отделилась от тела и попросту не поспевала за материальной оболочкой.
— Какой же кайф! — Гилберт стянул шлем и тряхнул головой. Но встать с байка он не смог. — Эй! Отцепись от меня!
Ещё несколько минут он возился с Джонсом, через мат и угрозы заставив того вернуться в тело и отпустить уже куртку.
— Ты больной ублюдок! — Альфред поднялся, покачнувшись. — Ты мог убить нас!
— Глупый щенок, Великий Я знает эти дороги как свои пять пальцев, а на байке начал кататься ещё когда ты пешком под стол ходил! — Гилберт горделиво вздернул подбородок и похлопал своего железного коня по хромированному боку.
Альфред скептически выгнул бровь. Даже если это и правда, он всё равно больше не хотел кататься с Гилбертом. Нервы дороже! Ну и жесть, раньше ему доводилось только наблюдать как гоняют на таких скоростях другие. А теперь он даже думать не будет о том чтобы разгоняться до такого.
Пока Байльшмидт заводил мотоцикл в гараж и переговаривался с хозяином этого самого гаража, Альфред окончательно отмер и начал оглядываться. Ну что ж, не все его ожидания оправдались, по крайней мере лиц бандитской наружности не наблюдалось. Место куда привез его Гилберт выглядело уж очень старым. Да, пожалуй, именно этим словом Джонс бы вкратце описал его. Улицы, выложенные брусчаткой (асфальта в обозримом радиусе не наблюдалось вовсе), потрескавшиеся, местами разрушившиеся, тротуарные плиты. Частные одно-двухэтажные домики соседствовали с панельными пятиэтажками. Стены некоторых высоток были покрашены, а другим явно требовался ремонт. И не просто косметический. Да что уж там, в некоторых окнах до сих пор стояли старых деревянные рамы, местами даже стёкла были выбиты! Альфред не знал насколько большим был этот район, может тут не везде так. Но в целом ничего необычного, указывающего на то, что здесь живут нелюди он не увидел. Вполне обычный бедный спальный район на окраине. Зато деревьев много и городского шума тысяч машин не было. На этом плюсы, пожалуй, и заканчивались.
На улице народу практически не было, то ли все были на работе, то ли попрятались от жары. Но те кто проходил мимо с интересом смотрели на Джонса. Даже из окон выглядывали любопытствующие. Альфреду переминался с ноги на ногу, от такого внимания было жуть как неловко. Хорошо хоть на него не смотрели как на добычу. И чего это Гилберт там копается так долго? Всё же бродить здесь в одиночку было страшновато, а потерять даже такого сомнительного проводника в лице красноглазого оборотня Альфред не хотел. Альфред обернулся и недовольно цокнул, увидев, что немец болтает по телефону. О, ну конечно.
Байльшмидт, словно почувствовав недовольство Джонса, наконец махнул на прощание своему знакомому и вернулся к напряженному подопечному.
— Ну чё, погнали? — Гилберт выглядел довольным. Он даже по-дружески хлопнул Джонса по плечу. По правому. Альфред зашипел от резкой боли, чертыхаясь сквозь зубы. Гилберт его недовольство проигнорировал, продолжая глуповато улыбаться. — Расслабься, тут все свои, никто тебя не обидит!
Он потянул Джонса за собой и быстро зашагал по тротуару.
— Ты это, не бойся. У нас тут не Штеглиц, конечно, но и не Харденбергплатц. — Лицо Альфреда стало совсем несчастным. — Народ хороший в общем. Стая о тебе позаботится, не дрейфь. Тут почти все живут, нас сюда сослали в сорок пятом. Вернее позже, как дома отстроили, так и выслали. Чтобы вампирам было легче следить за нами. А после неудачного восстания ещё и комендантский час ввели, хорошо хоть после судейства отменили. Все эти старые и заколоченные окна. — Байльшмидт обвел рукой дома. — Это всё результат того, как кровососы карают за непослушание. Помни, какими бы дружелюбными они тебе ни казались, вампиры — это враги. В конечном итоге их цель истребить нас, медленно, но верно они затягивают удавку. И ты не должен доверять им и вестись на лживые речи!
Не успел Альфред как следует удивиться прорезавшемуся красноречию Гилберта и ответить ему, что оборотни в общем-то тоже не такие уж белые и пушистые, как тот начал махать рукой кому-то.
— Хей, Эла! Мы здесь!
Альфред посмотрел в ту сторону. С другой стороны улицы к ним быстро шла невысокая девушка в простом синем платьице. Она с ходу крепко обняла Байльшмидта и тот сжал её в ответных обьятиях.
— Гилберт! Долго же тебя не было, некоторые уже начали волноваться, не убил ли тебя брат ненароком со злости. Но похоже ты в порядке. — Она отстранилась от него и похлопала по плечам, продолжая широко улыбаться. — Рада тебя видеть целым.
— Хах, да, я тоже. — Он потрепал девушку по светлой макушке. А потом обратил таки внимание на своего спутника. — Габриэла, это Альфред, наш новенький. Альфред, это Габриэла. Она будет твоим экскурсоводом сегодня. — Гилберт расплылся в довольной улыбке. — Ну, а я пойду пожалуй. До вечера!
И действительно сунул руки в карманы и ушел, насвистывая. Настолько быстро, что Джонс даже не понял куда именно тот умчался. Впрочем, Альфред был даже рад, не придётся терпеть этого напыщенного оборотня. Общество миловидной девушки всяко лучше насмешек и подколов Гилберта. Да уж, они были знакомы чуть больше часа, а Гилберт уже успел неимоверно надоесть.
— Приятно познакомиться, Альфред. Зови меня просто Элой. — Милашка Габриэла протянула ему руку.
— Взаимно, Эла! — Джонс пожал узкую ладонь. Девушка так и излучала дружелюбие лёгкой улыбкой и светло-голубыми глазами. Улыбаться ей в ответ было естественно. — Тогда и ты зови меня просто Алом.
— Окей, Ал! Итак... — Каблучки босоножек застучали по плитке, и Джонс поспешил нагнать свою спутницу. — Ты ведь совсем недавно пришел в себя, да? И в голове у тебя наверняка жуткая каша.
— Да, я только этим утром очнулся, а тут такое. Это всё так, эм, неожиданно. До сих пор трудно осознать, что вампиры и оборотни существуют. И я стал одним из них. Это пожалуй самое невероятное. — Джонс тяжело вздохнул. — Я ведь до всего этого не верил во всю эту мистическую чушь, а теперь столкнулся с тем, о чём ничего не знаю.
— Не могу сказать, что полностью понимаю твои чувства в такой сложный момент. Но я попробую помочь тебе лучше понять кто такие оборотни. Может это поможет тебе лучше разобраться в себе. Оу, и сразу скажу, что и я в такой ситуации впервые, обращенные — большая редкость, так что заранее извиняюсь, если вдруг, ну, будет не очень понятно. Спрашивай если что, не стесняйся. — Удивительно как споро она говорила, практически на одном дыхании. — Думаю, стоит начать с нашей истории. Основные аспекты, факты. Мне кажется это проще для понимания. И объяснения. Ты не против?
— Ну давай. — Альфред пожал плечами. Габриэлу было приятно слушать: в отличии от Гилберта её акцент был почти незаметен. К тому же она обладала приятным тембром голоса.
— Что ж. На этих землях оборотни жили веками. В глухих лесах, вдали от людей наши предки основывали поселения, строили первые деревни. Но большой единой стаей как сейчас мы были не всегда. Очень давно у нас, как и у людей, было много небольших стай и грызня за территории не прекращалась. Но тогда оборотней было больше, несколько десятков тысяч. Стаи боролись как с вампирами, так и с людьми, которые тогда представляли не слишком большую угрозу. Выживали сильнейшие, а большинство гибло в стычках с другими стаями. Приходя к власти, новый вожак вырезал всю семью и приближенных предыдущего. И постепенно нас становилось всё меньше. И у стай начало не хватать сил для защиты территорий. Когда вожаки опомнились, было уже поздно: вампиры захватили большую часть угодий и начали теснить остатки. Они выжигали леса, убивали дичь, вынуждали нас идти к людям. Тогда впервые за всё время стаи оставили вражду и сплотились вокруг одного вожака, которого определил поединок. Первым вожаком стал Бернхарт Крауц. И с тех пор все оборотни Германии стали единой стаей. Те кто не желал присоединяться — стали одиночками, но в другую стаю не сбивались. Вожака принято выбирать из числа достойнейших оборотней, этот титул не передаётся по крови, но так уж вышло, что все последующие вожаки были из числа Крауцев. А Бернхарт смог не просто дать отпор вампирам, он изгнал их с наших земель и закрепил границы! О, годы его правления считаются этаким золотым веком нашей истории. Он смог сделать невероятное, и за это все оборотни считают его героем. — Восхищение в голосе Габриэлы невольно передалось и самому Альфреду. Он так и представил высокого и сурового мужчину, похожего на Людвига, со следами битв на лице. — Хоть и по словам некоторых он был высокомерным и хвастливым садистом, отличающимся любовью к изощренным пыткам.
— Э-э-э… — Градус восхищения Джонса как-то сразу сник. — Чего? Как вообще можно называть его героем?!
— Да, в наше время это звучит чудовищно. — Согласилась Габриэла. — Но тогда и времена были совершенно другими, и в почёте были не те качества, что сейчас. В своё время Бернхарт смог стать самым уважаемым оборотнем в стае, а это говорит о его хороших лидерских качествах. Да и современников его уже давно нет в живых, так что достоверно узнать каким он был мы не можем, возможно легенды о нём преувеличены. На то они и легенды.
— Возможно. Я понимаю твою мысль.
— Так или иначе, достоверно известно, что у него было много детей. И все от разных женщин, что, опять же, тогда было в порядке вещей. После смерти Бернхарта началась кровопролитная борьба за место вожака между его потомками и другими претендентами. Увы, среди них не нашлось никого столь же влиятельного как Бернхарт. Этот период длился довольно долго, вплоть до середины девятнадцатого века. Вожаки сменялись быстро, история даже не сохранила имен большинства из них. Одно поколение могло жить при двадцати вожаках, которые порой и нескольких лет не выдерживали. На фоне этой постоянной текучки и споров за место, реальная власть и решение жизненно важных проблем отошли к старейшим оборотням, которые обсуждали их коллегиально, иногда даже без участия вожака. Такая вот ну очень упрощенная и грубая версия парламента, куда мог прийти любой желающий высказаться или поделиться проблемой. Стая регулировала себя сама, но слово вожака по прежнему было весомым и решающим. Другое дело, что далеко не все вожаки интересовались мелкими проблемами. Их занимала угроза со стороны вампиров. Вампиры в это смутное время предпринимали множество попыток захвата наших территорий, но им это не удалось. Благодаря собранности, даже без постоянного вожака, стая смогла отбиться. Все это происходило одновременно с нашей интеграцией в людское общество. Города людей разрастались, прогресс шел вперед семимильными шагами, ну ты знаешь, рост промышленности, урбанизация. Мы больше не могли и дальше скрываться в лесах, выживать стало труднее. Пришлось идти в города и жить бок о бок с людьми, работая как люди, тесно общаясь с ними. И постепенно мы начали следовать их нормам. Их мораль, повадки, законы — всё в итоге стало частью и нашего общества. Мы стали частью этого народа, хоть и по сей день стараемся придерживаться своих собратьев. Многое изменилось. Нынче, даже наткнувшись на оборотня люди не понимают кто перед ними. Правда большое скопление оборотней их всё же пугает, хотя природу своего страха они не понимают. Многие из нас стали спокойнее и культ войны медленно пошел на спад. Если раньше все с радостью поддерживали идею полного истребления вампиров и добровольно шли на смерть, ради великого дела, всеобщего блага, то теперь мы стали ценить мир и сытую спокойную жизнь. Но к концу девятнадцатого века сторонников войны на истребление с вампирами всё же было больше. Они считали мир с вампирами невозможным и недопустимым, а смерть в бою с ними — высшим благом, великой честью. Такие вот рыцарские замашки из средних веков и сейчас встречаются среди молодых и глупых. Но мне кажется с возрастом это уйдёт. Я надеюсь. Так о чем это я? Ах да! В это время вожаком стал Экхарт Крауц. — На этом месте Габриэла тяжело вздохнула. Альфред перевел на неё недоуменный взгляд, до этого её голос звучал ровно. — Я родилась при нём и хорошо его помню. Он был сильным воином, невероятно строгим вожаком, способным одним взглядом поставить на место зарвавшихся. Он ценил дисциплину, порядок во всем и ввел много правил, по которым мы и живем сейчас. Например о том, что обращающиеся первый раз оборотни должны быть под присмотром старших и перекидываться в глуши вдали от людей. Его уважали и даже самые упрямые склонили головы. Но в тоже время он слушал стаю, понимал какие настроения царят в наших рядах и с его решениями большинство было согласно. Некоторые даже называли его вторым Бернхартом. — Она улыбнулась, а её голос слегка дрожал от обуревающих её эмоций. — Казалось что всё будет хорошо, ведь спустя столько лет наконец-то появился достойный вожак. Если бы не война 1914 года. — Её лицо помрачнело. — До этого ни оборотни, ни вампиры не вмешивались в людские конфликты. Но мы настолько сильно сблизились с немцами, что стали считать себя частью их народа, полноценными гражданами Германской империи. И тоже вступили в войну. Но, ты ведь знаешь, чем она закончилась. Разгром и ужасающие последствия. Я тогда была совсем малышкой, из этого страшного времени ничего не помню. Но до сих пор старшие вспоминают об этом с горечью и страхом. То была повальная депрессия, нищета и голод. Этот кошмар только сильнее обозлили как людей, так и оборотней, жаждущих возможности отомстить за унижения и вернуть былое величие. Проигрыш стал сильным ударом по самолюбию стаи, мы же считали себя непобедимыми. Тогда Экхарт пытался убедить стаю, что мы не часть мира людей и было ошибкой участвовать в человеческой войне. Но его идеи не нашли поддержки в широких кругах. В отличии от мыслей о мировом господстве. И грянувшая Вторая мировая привела к ещё более ужасным последствиям. Экхарт запретил принимать участие в этой войне, призывая скрыться до разрешения конфликта, но стая отказалась. На сей раз мы не просто помогали людям в борьбе с другими людьми, мы посягнули на землю вампиров. В доме Брагинских сменилась власть, и мы посчитали это хорошей возможностью, чтобы как в былые времена поохотиться на сильную и опасную добычу. Это была ошибка, просто огромная ошибка за которую пришлось дорого платить. Даже несмотря на то, что Иван только недавно стал главой рода, вампиры действовали сплоченно. Нас отбросили и не просто до границ Советского союза, а много дальше, до Берлина. Впервые, со времен Бернхарта, оборотни проиграли вампирам, ещё и настолько разгромно. Но то, что сучилось потом было неожиданностью для всех нас. Иван Брагинский предложил нам заключить мирный договор, уже стоя у самой столицы. По его условиям мы прекращали нападения на вампиров и признавали их власть над нами. Взамен Брагинский пообещал не вмешиваться в жизнь стаи, лишь в крайних случаях, и не допустить проживание на нашей территории вампиров. Сразу же возникли споры: одни говорили, что всё это ловушка и нужно послать вампиров куда подальше, даже если это приведет к смерти стаи, другие утверждали, что умереть мы всегда успеем и лучше заключить мир и посмотреть что из этого выйдет. В итоге Экхарт подписал договор и, как ни странно, наша жизнь не сильно изменилась. Нам выделили определенные земли для охоты, вдали от людей, но мы и раньше их использовали, а других ограничений не было. Только в обязанности вожака теперь входило отчитываться перед вампирами о нашей численности, деятельности, местах проживания и прочем. Стая смирилась с таким положением дел. Но не все. Были и те, кто не желал мириться с властью вампиров, считавших, что этот позор можно смыть только кровью. Они подняли восстание, назвав себя «Волчьим воинством», но большой поддержки не получили: все же от войн и смертей многие устали, нужно было восстанавливать дома, работы было уйма. Мятежники же действовали как террористы: пытались убить представителей вампирских семей, когда те были в Берлине. Брагинский не обращал внимания на их выходки, отдав этот вопрос Экхарту, который пытался вычленять бунтовщиков и переубеждать. Пока один из терактов не привел к гибели подчиненных Брагинского и подчиненного семьи Варгас. После этого развернулась полномасштабная охота за членами «Волчьего воинства» и их пособниками. Всех подозреваемых арестовывали, вся стая была сослана в этот район, для того, чтобы облегчить слежку, был введен комендантский час, по улицам ходили патрули, собираться в группы более четырёх запрещалось. Моих родителей обвинили в пособничестве восстанию. — Габриэла закусила губу, слова давались ей с трудом. Её ладони побелели, от того как сильно она сжимала их. — Их убили, как и многих тогда. Сотни оборотней были расстреляны, сотни детей остались сиротами. Не все из убитых были действительно причастны. Это была чистка. Это была месть и предупреждение. Вот к чему приводит непослушание. От последствия этих казней мы не можем оправиться до сих пор, нас всё так же мало. И что самое ужасное, мы лишились нашего вожака. Экхарт и его жена Юльхен были расстреляны, вместе с мятежниками. За день до казни Экхарт выступил с речью. Он призывал нас не ненавидеть вампиров за то, что они сделали, не пытаться отомстить, чтобы не было больше бессмысленных смертей, остановить этот поток жестокости и жить в мире с вампирами. — Габриэла всхлипнула, не выдержав потока воспоминаний. Она снова почувствовала себя маленькой испуганной девочкой, которая смотрела на суровое лицо вожака и не могла поверить, что видит его в последний раз. Альфред растерянно застыл на месте, при виде слез девушки. — Прости меня. — Дрожащим голосом прошептала она. — Это так больно вспоминать… Прости, столько лет уже прошло, но смириться тяжело… — Альфред неуклюже сгреб девушку в объятия. Он и сам толком не понял откуда взялся этот порыв, словно что-то подтолкнуло его. А она вцепилась в него, как в единственную опору, удерживающую её от падения в кошмар полувековой давности. Так они и стояли, пока Габриэла не успокоилась, а её плечи не перестали дрожать. Альфред уже начал чувствовать себя неловко, обнимаясь посреди улицы с едва знакомым человек, но она отстранилась, благодарно улыбаясь. — Спасибо. Я… Мне очень неловко, прости за это.
— Ничего-ничего, всё в порядке! — Джонс поспешно замахал руками. — Я понимаю, некоторые воспоминания причиняют боль даже спустя много лет. Так что всё в порядке, тебе не нужно извиняться!
Габриэла улыбнулась. Когда Гилберт только прислал ей сообщение, где кратко обрисовал произошедшее и попросил присмотреть за новеньким, Габриэла волновалась о том, каким человеком тот окажется. Пока Альфред произвёл впечатление хорошего человека, о чем ей нашептывал и внутренний зверь, хоть парень и был зажат и напуган. Впрочем, кто бы на его месте не относился с осторожностью ко всем новым лицам? Альфред явно не заслуживал столь жестокой смерти. Судьба обошлась жестоко, но всё же подарила второй шанс с перерождением. Матушка частенько говорила Габриэле: всё что ни делается, то к лучшему, и не стоит пугаться трудностей и неудач. Путь к счастью бывает тернист и сложен, но награда стоит того. Габриэла искренне надеялось, что Альфред найдёт своё счастье, что сполна окупит его страдания.
А сейчас она хотела помочь ему развеяться, отвлечь от мрачности, которую и сама ненароком навела, увлекшись рассказом.
— Пожалуй не стоит задерживаться тут, среди пустых зданий, навевает тоску. Лучше я покажу тебе живую часть района. Идём.
***
Альфред сначала не совсем понял, что имелось в виду под «живой частью», но когда увидел, то согласился с выбором определения. В отличии от окраин, куда привез его Гилберт, эта была ближе к центру Берлина и действительно выглядела куда как лучше. И дома, и тротуар — всё было в хорошем состоянии, ухоженное и явно ремонтировалось. Здесь не было широкой дороги, по которой можно было бы проехать на машине, а все улицы являлись пешеходными. Они вышли на самую широкую из них, и Альфред остановился. Первые этажи домов, возле некоторых из которых были навесы и деревянные ряды, все были сплошь магазинчиками, мастерскими, кафешками, да небольшими ресторанчиками. И народу здесь было действительно много. Отовсюду звучали разговоры, смех, радостные визги детей, бегающих друг за другом, споры. Альфред словно оказался на рынке. Вот где кипела жизнь стаи. — Да, здесь у нас всегда шумно и днём, и ночью. — Габриэла следила за его реакцией. — Мы называем эту улицу Центральной, хотя на карте она носит другое название. Оно довольно сложное, да и редко мы им пользуемся, так что тебе будет проще запомнить именно местное название. Габриэла попутно махала рукой, приветствуя других оборотней. А Альфред шел рядом, рассматривая прилавки, вывески и самих местных. Они не выглядели опасными, обычные мужчины и женщины. Причём женщин было намного больше. Да и старики и дети попадались на глаза намного чаще, чем взрослые, которых даже десяток не набрался. Видимо, это последствия казни, которая чуть ли не полностью выкосила целую прослойку населения. Альфред весьма внимательно вглядывался в тех мимо кого они проходили, но до сих пор не мог поверить, что перед ним оборотни. Ну вот никак в его голове не вязался образ дикого зверя из кошмаров и какой-нибудь молодой мамы с коляской. Или дряхлого старичка, сидящего на лавочке и держащего трость трясущимися руками. Это казалось таким диким и неправильным, просто не стыкующимся в голове. Вот Гилберта он легко принял в качестве оборотня. Тот был действительно похож на зверя, особенно своим взглядом хищника. А Людвиг и Габриэла на оборотней не походили, не было у них этой затаенной кровожадности во взгляде, которую Альфред постоянно ловил в глазах своего так называемого «наставника». Габриэла остановилась возле одно из прилавков, за которым сидела старушка. Та подняла светло-голубые, почти прозрачные, глаза на подошедших, немного щурясь. Такие же светлые глаза, как и у Габриэлы. — Ал, это моя бабушка Гертруд. — Представила она старушку. Внезапно женщина ловко вышла из-за прилавка и тут же взяла Джонса за руку, не дожидаясь пока ей её протянут, на удивление крепко сжимая. — Здравствуйте. — Поздоровался Альфред, но та не ответила. Она внимательно осматривала его. Стало неуютно. — Несчастное дитя, — она на удивление хорошо говорила на английском, — нелегка твоя доля, — она прикоснулась к забинтованной руке, — но Луна благословила тебя, это редкий дар. Уже давно не было достойных… — Э-э-э… — Бабушка! — повысила голос Габриэла и недовольно посмотрела на старушку. Но та не обратила на внучку внимания, продолжая несколько странно улыбаться чему-то своему. Но её взгляд был ясным, в нём не было безумия или помешательства. Она смотрела… с восхищением? — … это знак для всей стаи! Грядут большие перемены! — Так. — Габриэла тяжело вздохнула и осторожно развернула бабушку к себе. — Бабушка, нам нужна заживляющая мазь. — Хорошо, милая. — Женщина вернулась за прилавок и начала греметь баночками и флакончиками. Альфред вскинул бровь, покосившись на Габриэлу и та пожала плечами да развела руками. Наконец пожилая женщина протянула внучке круглую баночку. — Спасибо. Мы скоро вернёмся. — Габриэла торопливо схватила Альфреда за здоровую руку и потянула за собой дальше по улице. Довольно скоро они свернули в узкий переулок и вышли во внутренний двор нескольких пятиэтажек. — Моя квартира здесь, я помогу поменять бинты и обработать рану. Ну, раз уж она сама вызвалась, Альфред решил не отказываться. Габриэла жила в однокомнатной квартире на третьем этаже. Она провела Джонса по узкому коридору в зал и усадила на поскрипывающий диван. — Подожди немного, я быстро. Альфред кивнул, осматриваясь. Даже комната в университетском общежитии, куда Альфред пару раз заглядывал по приглашению, и та была просторней чем эта. Большой ковер на полу, маленький телевизор на широкой тумбе, над которым ещё висело две полки, многочисленные фотографии на стенах, книги, стол с компьютером, парочка растений на подоконнике. Однако, несмотря на большое количество вещей в небольшом зале, комната захламленной не казалась. Она была уютной, живой. Этот самый домашний уют был в деталях: в нагромождении книг на столе, в наброшенных на стул вещах (Альфред тоже часто использовал стул как шкаф), даже в коробке из-под пиццы на полу в углу. — Прости, тут немного не убрано. — Габриэла вернулась с аптечкой. — Да ничего, у меня в комнате так же. Эх, даже ностальгию вызывает. — Безмятежно отозвался Альфред, наблюдая за её манипуляциями. — Ого, вот это арсенал! — Оценил он количество блистеров таблеток, бинтов и баночек в аптечке. — Да, есть такое. — Она хихикнула. — Мой жених работает спасателем, нужно быть готовым ко всему. Правда большая часть человеческих лекарств на нас не действует, но некоторые помогают. Те же антибиотики хорошо работают. Но в основном лекарства мы делаем сами из трав. Моя бабушка хорошо в этом разбирается. В отличии от меня. — Габриэль взяла левую руку Альфреда и начала осторожно разрезать окровавленные бинты. Присохшая к коже марля плохо снималась, даже размочив её, это всё равно было довольно больно. Альфред сдавленно шипел и не смотрел постепенно освобождающуюся от бинтов руку. Ох, лучше отвлечься и не думать, не думать о том как там выглядит рука. — Так, твой жених работает спасателем как, эм, человек? Вместе с людьми? — Ну да, не первый десяток лет оборотни работают вместе с обычными людьми. В некоторых структурах нас больше, в некоторых меньше. Но, знаешь, мы любим пощекотать себе нервы опасностью и часто выбираем профессии, предполагающие экстренные ситуации. Вроде пожарного, спасателя, полицейского. Зверь любит опасность, а будучи оборотнем проще справиться с подобными случаями. Сила, регенерация, обостренное чутье, все дела. Если мы можем помочь спасти жизни, почему бы и нет? Но не всем такое по душе. Я вот работаю переводчиком. — О, так вот почему ты так хорошо знаешь английский. — Да, поэтому Гилберт попросил меня сопровождать тебя. У нас немногие говорят на других языках. Габриэла нахмурилась, разглядывая руку Альфреда. Которая выглядела, мягко говоря, не самым лучшим образом. — Боже, я не думала, что всё так плохо. — Габриэла хмурилась, пока разглядывала слабо кровящую рану, с потемневшими и багровыми участками. Для оборотня, ткани восстанавливались слишком медленно. — Спасибо Гилберту. — Альфред скосил глаза и сразу отвернулся. Утром он насмотрелся достаточно. Габриэла недовольно покачала головой, откручивая крышку принесенной баночки. Она зачерпнула немного густой мази и начала наносить её на поврежденные участки. Лёгкими прикосновениями распределяла её равномерным слоем. Каждое прикосновение отзывалось болью, но Альфред мужественно терпел, сжав зубы. Мазь немного жгла, но это быстро прошло, однако неприятные ощущения не исчезли полностью. Наконец Габриэла закончила с мазью и начала разворачивать новую упаковку бинта. — Ты прости мою бабушку, она иногда глупости говорит. — Да ничего, я не обиделся. — Габриэла бинтовала быстро и аккуратно, видимо ей уже не раз приходилось это делать. — Что за благословение Луны? Звучит так будто луна, ну, живая. — Ах, это. Просто детская сказка, мне её тоже рассказывали. — Габриэла махнула рукой, мол — неважно. — Она рассказывает о том, как появились оборотни. Якобы жил когда-то давно великий воин, сильный и честный, защищающий слабых и безжалостно карающий врагов. Он был настолько силен, что один стоил целой армии. Была у него и любовь народа, и близкие друзья, и прекрасная жена. Но однажды друзья предали воина, кто ради золота, кто из зависти. Ночью заманили в лес и воткнули в спину кинжал. Он умирал под светом полной луны, однако в его сердце не было ненависти, лишь сожаление о том, что он не сможет попрощаться со своей семьёй и дальше защищать свою землю. И Луна благословила его, потому что он был хорошим человеком и не заслужил такой подлой смерти. Он возродился в обличии могучего волка. И в таком виде продолжил оберегать свою родину и людей. Такая вот сказка. Во многих культурах похожие есть, но наши старики считают что это прямо легенда, и так всё и было… Готово. Габриэла завязала узелок и осмотрела свою работу. Бинт прилегал достаточно плотно, а благодаря повязке рука не болталась. — Здорово, спасибо! — Всегда пожалуйста! — Усмехнулась она, собирая аптечку. Напоследок Альфред получил две таблетки обезболивающего и стакан воды. — Мне нужно ещё забрать кое-что у бабушки. Они вновь вернулись к знакомому прилавку. Старушка, казалось, не обратила на них внимания, продолжая поправлять пучки трав, что сушились рядом в теньке. Габриэла забежала в дом, а Альфред остался на улице, от нечего делать рассматривая прилавок. Сушеные травы, флакончики с разноцветной жидкостью, знакомые круглые баночки и баночки побольше, даже целые бутылки с мутными настоями. Нос щекотали запахи трав, резкие и едва уловимые. Альфред наклонился к одной из бутылок, чтобы рассмотреть надпись, когда почувствовал пристальный взгляд. Старушка внимательно смотрела на него светло-голубыми глазами. — Как твоя рука, мальчик? — Добродушно поинтересовалась она. — Эм, неплохо, спасибо. Уже лучше. Женщина кивнула и протянула ему круглую баночку, побольше той, что брала у неё Габриэла. — Возьми, она может тебе ещё пригодиться. Молодые волчатка такие неаккуратные. — Я не могу, у меня денег нет! — Замахал руками Альфред. — Не надо денег, это подарок. Бери, бери. Альфред ещё несколько секунд колебался, но всё же взял мазь. — Большое спасибо! — Он осмотрел гладкий деревянный бок без надписей и наклеек. Похоже баночка выстрогана вручную. — Могу я спросить? — Женщина кивнула, и Джонс продолжил. — Что вы имели в виду под благословением Луны? — Я живу уже долго, при мне сменилось четыре вожака, но ты второй обращенный, которого я вижу. Первый умер вместе с герром Экхартом. — Она улыбалась с затаенной тоской во взгляде. — Оборотни часто кусают людей с тех пор, как мы начали жить в городах. Молодёжь плохо контролирует свои инстинкты, такие казусы случаются, как бы старшие ни пытались их контролировать. За всеми не уследить. Укус оборотня смертельно ядовит для человека. Если же в ночь полнолуния человек умрёт от яда оборотня, то он может стать оборотнем, если Луна посчитает его достойным своего дара. Луна дала жизнь всем нам, мы её дети. Наши волки могут слышать её голос. И мы верим, что просто так люди не обращаются, Луна избирает их с определенной целью. И она выбрала тебя. Альфреду стало как-то не по себе, даже мурашки по спине пробежали. Эти слова про избранность звучали довольно сомнительно. Избранный ради чего? Луна же просто спутник Земли, а эта женщина преподносила её как разумное божество с далеко идущими планами. Судя по всему, это какая-то особая религия оборотней, а в религии Альфред не верил. Но с другой стороны он так-то и в вампиров не верил, а вот оно как оказалось. Как знать, может Луна и правда живая? Хотя звучит бредово. У Альфреда опять разболелась голова. Аргх, ну и ситуация! К счастью Габриэла вернулась с небольшим рюкзачком за плечом. Она поцеловала бабушку в щёку и бросила напоследок пару слов на немецком. — Пошли, Ал, погуляем ещё немного, ты ведь не устал? — Нет, совсем нет. — Заторможено отозвался Альфред, следуя за Габриэлой. — Что с тобой? Тебе нехорошо? — Всё в порядке, я просто задумался. Может быть меня и правда избрала Луна или типа того. — Альфред растерянно почесал затылок. — Бабушка опять несла этот бред про Луну?! — Возмущенно воскликнула Габриэла. — Не забивай себе голову! Некоторые старики в это верят, но всё это не более чем мистическая чушь! — Забавно было слышать от мистического создания такую фразу. — Уже давно известно, что вероятность обращения зависит от силы оборотня, здоровья обращаемого и места укуса. Тебя укусили в шею и яд быстро попал в мозг. Гилберт сильный оборотень. Твоё обращение — это результат удачно сложившихся обстоятельств, а не избранности и неких «планов Луны». — Пальцами она обозначила кавычки. — Это научный факт! — У вас и свои ученые есть? — Альфреда развеселила её эмоциональная реакция. Похоже, тема эта была острой. — Конечно! Ну, не совсем у нас. У вампиров есть свои институты, где проводятся исследования, в том числе и о природе вампиризма и ликантропии. Я про это знаю немного, вампиры довольно скрытные. — Это круто! — Джонс и подумать не мог, что такое существует. «Институт исследования сверхъестественного» — похоже на привет из какого-нибудь мистического сериала. Вряд ли конечно вампирский институт так глупо называется. Нужно будет расспросить кого-нибудь из вампиров поподробнее об этом. — А куда мы идём? Габриэла широко улыбнулась. — Буду знакомить тебя со стаей!***
В очередной раз за день Альфред обманулся в своих ожиданиях. Они вернулись в начало Центральной, откуда и пришли, и Габриэла начала ходить вдоль рядов, представляя Альфреда всем, играя роль переводчика с немецкого. Оборотни на удивление радушно приняли Джонса. Они улыбались, некоторые даже приобнимали или хлопали его по плечу. Интересовались здоровьем, спрашивали как ему в стае, что он планирует делать, приглашали в гости и даже предлагали помочь найти работу! Альфред сперва чувствовал себя неловко от таких предложений и потока дружелюбия от незнакомых людей. Такая открытость коробила. Но постепенно он втянулся, где-то на пятнадцатом знакомстве, и стал искренне улыбаться в ответ, немного расспрашивая других оборотней уже об их жизни. Альфред не чувствовал от них чего-то враждебного, только искренний интерес и желание помочь. Некоторые старушки даже пытались накормить его и Габриэлу, причитая что нынешняя молодежь плохо питается. Такими знакомыми ворчливо-заботливыми интонациями, что Альфреду вспомнил свою бабушку, которая так же жаловалась, что Роуз недокармливает внуков и скоро их совсем видно не будет. Видимо, во всех странах есть такие сверхзаботливые бабушки. Район оборотней был вполне самодостаточным. Кого тут только не было: и портные, и сапожники, и гончар, и мастер по дереву. Вывески встречались далеко не везде: местные и так знали к кому идти нужно, когда случались проблемы. Вдобавок ещё ресторанчики (где Альфреда покормили бесплатно, не слушая никаких возражений), небольшие магазинчики с посудой, техникой, продуктами, книгами, обувью и одеждой. Пожалуй, столько разношёрстных заведений в одном месте он нигде не встречал. Здесь действительно можно было вполне комфортно прожить, даже будучи изолированным от остального города. Правда, школы здесь не было, да и больницы или хотя бы аптеки он не увидел. Видимо лечились они тем, что делали знахари, вроде бабушки Габриэлы, а в школы дети ездили в город. Как объяснила Габриэла в воспитании детей есть свои особенности. Родившиеся оборотнями начинают слышать своего зверя в три года и тогда им нужно объяснить что с ними происходит и почему нельзя разговаривать со зверем вслух при людях. До семи лет их воспитывают в группе с другими маленькими оборотнями, в человеческие детские сады они не ходят. А потом уже в обычную школу, вместе с людьми. Детишек они всё же встретили, когда дошли до конца Центральной, где уже даже и лавочек почти что не было, да и брусчатка заканчивалась и дальше шел песок. Детвора постарше носилась с футбольным мячом, поднимая клубы пыли, а более мелкие следили за ними под тенью деревьев или играли в свои игры. И как в такую жару только были силы носиться по полю? Альфред наблюдал за шумными мальчишками и девчонками, толпой бегающими от одной условной границы до другой всей гурьбой, даже вратари выбегали из ворот на несколько метров. Дворовой футбол без строгих правил, где главное просто не брать мяч в руки. Ну и не ломать друг другу эти самые руки-ноги. У Альфреда после знакомства со стаей уже голова болела от кучи имён, причём непривычных уху. Ох, большую часть он уже и не помнил. Ему нравилась стая, он чувствовал их внимание и поддержку (пожалуй, теперь он понял, почему одиноких людей так просто заманивают в секты). Но сейчас очень хотелось отвлечься от всех этих разговоров. Шальная мысль пришла в голову, и Альфред потянул Габриэлу к играющей ребятне. — Переведи-ка кое-что, Эла. — Его хулиганская улыбка позабавила ту. Когда они подошли детишки сбились в кучку, с интересом разглядывая нового члена стаи, перешептываясь. Они ещё ни разу не видели обращенного, да и иностранца вблизи тоже. Старший из ребятни, на вид которому было лет пятнадцать, выслушав Габриэлу нахмурился. Он смерил Альфреда оценивающим взглядом и небрежно бросил пару слов. — Он говорит, что какой-то хилый иностранец с покалеченной рукой будет только мешать. Насмешливый взгляд мальчишки только раззадорил Альфреда, который широко улыбнулся и заверил, что мелкого сопляка он бы уделал и без двух рук. Тот насмешливо фыркнул и предложил соревнование. Хоть тон его был и нарочито небрежным, но по заинтересованному блеску в глазах Джонс видел, что перспектива посоревноваться ему нравилась. Решили сыграть три игры, поделившись на две команды. И Альфред, и тот наглый мальчишка были нападающими, так что всё их соревнование свелось к отбору мяча и забиванию голов. Альфред наскоро размялся, вспоминая свои прошлые игры. По умениям он был, пожалуй, чуть лучше любителя. В старший классах и универе он участвовал в дружеских матчах. Но, чтобы надрать зад кучке детворы, этого скудного опыта должно было хватить. Даже с тупо ноющей рукой было несложно обходить защитников и пробивать ворота. Быстрая игра была хорошей разминкой после долгой отключки. Сначала Альфред двигался несколько заторможено и в борьбе за мяч проигрывал довольно ухмыляющемуся юнцу. Так что первый матч уступил с перевесом в пять очков. А вот ко второй игре Альфред достаточно размялся и смог оценить особенности игры команды соперника. Их повадки, расположение на поле, кто кому отдает пасы. Как Альфред и подозревал, они предпочитали играть по одной схеме, любое отклонение от которой рушило их защиту и сбивало нападение. И теперь уже Альфред с довольной ухмылкой наблюдал за вытянувшимся от удивления лицом. Уверившийся в своей победе мальчишка не ожидал, что не показавший себя в первой игре соперник вдруг резко начнет показывать хорошую игру. Альфред лихо перехватывал мяч, попросту предугадывая куда его собирались отдать, и забивал голы один за другим. Наблюдавшая за этим детвора так и взорвалась радостными криками, поддерживая, как ни странно, Альфреда. Видимо зазнавшийся мальчуган уже порядком всем надоел, и они были рады, что нашел тот, кто смог поставить его на место. Вторая игра осталась за Джонсом. Третья, как ни пытались раззадорившиеся детишки обхитрить Альфреда и закрыть путь к воротам, тоже вышла не в их пользу. Когда последний матч закончился наблюдающие так и бросились к Альфреду. Он едва успел перевести дух, как шумная детвора с радостными воплями подхватила его на руки. — Эй, вы меня уроните! — Совершенно не по-мужски завизжал Альфред, но его все равно пронесли на руках пару метров. Хорошо хоть подкидывать в воздух не решились, это уж точно закончилось бы плохо. Почувствовав твердую землю под ногами Джонс облегченно выдохнул. Габриэла похлопала его по плечу, поздравляя с победой. Хоть Альфред и понимал, что победа над кучкой малолеток-самоучек довольно сомнительный повод для гордости, но все равно широко улыбался. Во многом потому что восторженные крики ребятни заражали своей радостью даже его и Габриэлу. Только проигравший зазнайка выглядел каким-то потерянным, видимо до сих пор не мог осознать, что проиграл, пусть и старшему по возрасту противнику. Теперь-то его авторитет пошатнулся, а остальные увидели, что не такой уж он и непобедимый. Мальчишка всё же подошел к Альфреду и пожал ему руку, скомкано благодаря за игру. Сказано это было через силу, но Джонс и не ждал, что тот будет рад проигрышу. На ответную благодарность за игру тот только поморщился и поспешил отойти. Немного погодя к нему присоединились ещё двое детей помладше. И теперь они втроем бросали на Альфреда косые взгляды. — Его зовут Альберт, — шепнула Габриэла, — и он негласный вожак местной ребятни. Похоже теперь этот титул твой. — Э? Чего?! Не обращая внимание на его ступор и растерянный вид, детвора потащила своего нового супер-крутого "вожака" в кафе, где они вместе пили прохладный лимонад. Вернее пили ребятишки, а Альфред отвечал на кучу вопросов. Неугомонная детвора наперебой засыпала его самыми разными вопросами. И про то откуда он родом, и про любимые комиксы и мультфильмы, и даже поинтересовались есть ли у него девушка. Спрашивали бы и дальше, если бы хозяйка не прикрикнула на них за шум. Детвора мигом утихомирилась. — Они спрашивают что мы будем делать дальше. — Габриэла наблюдала за потугами Альфреда с улыбкой, но хотя бы молча. Детишки явно хотели поиграть с новым членом стаи, вот только в планы Альфреда быть вожаком кучи малышни не входило. Нужно их как-то отвадить от себя, чтобы они захотели вернуть Альберта обратно или выбрать кого-нибудь другого, не суть важно. Альфред глотнул лимонада и пронаблюдал за тем, как хозяйка даёт одному из мальчишек поднос и велит собрать пустые стаканы. Тот кривился, но делал. Хей, вот оно! Альфред даже просиял. Габриэла недоуменно проследила за тем, как быстро Джонс развеселился и посветлел лицом. — Скажи им, что мы идем помогать стае.***
Ребятишки ожидали, что новый знакомый поиграет с ними. А вместо этого Альфред водил их по всей Центральной и спрашивал у оборотней, не нужна ли им помощь. Некоторые отказывались, но большинство соглашалось и давало их отряду работенку. Перетаскать коробки, подмести пол, протереть столы, вынести мусор и прочее по мелочи. Заглянули и к пожилым членам стаи, которые очень обрадовались внезапным помощничкам. Детишки сначала недоумевали, почему они занимаются такими неинтересными делами, но послушно выполняли команды «вожака». Альфред даже произнес довольно пафосную речь, что они все одна стая и должны помогать друг другу, потому что сила в единстве. Он не был уверен, что Габриэла передаст всю страсть и экспрессию с которой была произнесена речь, но некоторые ребятишки прониклись одной только интонацией Альфреда. Мелкотня в основном, те что постарше видимо уже наслушались подобного от родителей и почти никак не отреагировали. Заниматься добродетельностью им было откровенно скучно. Они-то думали, что Джонс с ними ещё в футбол погоняет или какую другую интересную забаву предложит, а не вот это. Альфред всё гадал, на сколько их хватит. Не то, чтобы ему приятно было так мучить детишек, но он надеялся таким образом преподать им урок, о том, что доверять едва знакомым людям очень опрометчиво и первое впечатление может быть обманчиво. Ну и отвязаться от статуса "вожака" конечно же! Первыми отсеялись те, что постарше. Сославшись на срочные дела дома, подростки сбежали, да так, что пятки сверкали. С Джонсом остались детишки помладше, и теперь он был похож на воспитателя с младшеклассниками. О чем ему и сообщила Габриэла, заливаясь хохотом. Альфред подозревал, что она тайком сфотографировала его на телефон. Образ няньки дополняла ещё и розовая заколка с бабочкой в светлых волосах, которую Альфреду дала девятилетняя девочка, чтобы пряди не лезли в глаза. Она настолько сильно смущалась, что Джонсу даже пришлось попросить её повторить, от чего она порозовела ещё сильнее. Вообще все девочки от мала до велика крутились вокруг него, очарованные красивым иностранцем, который вел себя совершенно не так, как другие глупые мальчишки. И как отвязаться от этой толпы малолетних фанаток Альфред не знал. Они были очень упорными и делали всё старательно, в надежде на похвалу кумира. Занимались они этим до вечера. Все мальчишки отсеялись, да и часть девчонок убежала. Остались только самые преданные. Было уже довольно поздно, заходящее солнце окрасило улицу тёплым желтым светом, они были в книжном магазине. Пока его маленькая стая рассортировывала книжки на полках сам Альфред беззастенчиво залипал в комиксы. Диалоги прочитать он не мог, но на картинки поглядеть ему никто не запрещал. От этого дела его отвлек голос Габриэлы. Она говорила на немецком, пока остальные так и замерли на месте. Выслушавшие её девочки переглянулись и высыпались гурьбой на улицу. Альфред отложил комикс, удивленный такой дружной реакции его фан-клуба. — Что ты им сказала? — Из города возвращаются остальные, рабочий день уже закончился. — Габриэла поманила его за собой на улицу. Они подошли как раз вовремя. Вернувшихся с работы оборотней встречали их семьи. Детишки с разбега вешались на родителей, крепко обнимая. Жены целовали мужей. Родители встречали детей, тепло улыбаясь друг другу. Альфред следил за этим, чувствуя как внутри неприятно тянет. Воссоединение семей это трогательно, он бы и сам так хотел. У него даже дыхание перехватило, когда он заметил женщину с длинными светлыми волосами. Прямо как у Роуз. За всей этой суетой он совсем забыл про свою семью. В горле встал ком. — Всё в порядке? — встревоженная Габриэла коснулась его рукой, заметив перемену в настроении. — Я… просто вспомнил про свою семью. — В конце голос подвел его, и Альфред замолчал. Габриэла крепче сжала его плечо. — Да, я тоже. Иногда мне кажется, что они могут вернуться вместе со всеми. Иногда я вижу их в толпе. Не знаю смогу ли когда-нибудь смириться. — Её голос дрогнул, но дальше она продолжила уверенно. — Но я точно знаю, что я не одна. У меня есть бабушка, есть жених и есть стая. И я точно уверена, что даже будучи немощной больной старушкой стая меня не бросит. Что бы ни случилось мы едины. Мы семья, хоть и не связаны кровными узами. Её уверенность приободрила Джонса. Да, стая приняла его, и он чувствовал их готовность помочь. Эти люди, то есть, оборотни приняли его как часть своей большой семьи. Но даже несмотря на это Альфред не мог отказаться от своей настоящей семьи. Как бы он ни был благодарен стае за доброту и поддержку, даже чувствуя себя частью их большой семьи сердце его стремилось туда, где были его братья и мать. Он слишком сильно любил их, чтобы так просто отказаться от возможности быть с ними. — Спасибо, Эла. — Благодарность была искренней, и улыбка не выглядела фальшивой. — Не раскисай, Ал. — Девушка потрепала его по волосам. — Ты всегда можешь поделиться своими переживаниями со мной. Альфред кивнул. Габриэла перевела взгляд на прибывающих оборотней и вдруг побежала. Девушка кинулась на шею высокому светловолосому парню, который подхватил её и закружил на месте. «Жених», — догадаться было не сложно. Темнело, постепенно зажглись фонари. Габриэла предложила остаться на ужин, и Альфред согласился. Всё равно ему нужно было дожидаться Гилберта. И где его только черти носили? Он думал, что ужинать они будут в квартире, но, как оказалось, стая ужинала вместе. Мужчины выносили столы и стулья, женщины готовили еду, дети носили посуду и приборы. Альфред тоже помогал носить блюда с картошкой, салатами и жареным мясом. Дорога Центральной вся уставилась столами с едой и напитками, словно здесь проходило настоящее пиршество. Вся стая собралась вокруг столов, взрослые раскладывали еду по тарелкам, передавая её сначала старикам и детям. Вынесли телевизоры, настроили радио. Улица снова наполнилась разнородными разговорами. — Вы всегда так ужинаете? — Альфред был несказанно удивлен таким способом принятия пищи. — Не всегда. Но если погода позволяет стараемся разделять трапезу все вместе. Это хороший способ обсудить последние новости. Помню когда были последние выборы дискуссия была такой жаркой! — Габриэла хихикнула, помешивая ложечкой сахар в чае. — Даже до драки дошло! Всё-таки было здорово есть горячую еду на свежем воздухе в окружении своих. Навевало воспоминания об совместных ужинах и завтраках в беседке в саду. Альфред потряс головой. Сейчас он хотел насладиться вкусной горячей едой, без привкуса горечи от разлуки с семьёй. Он подсел на лавочку рядом с Габриэлой. Владелица ресторана, которой он сегодня помог починить ножку стула, подложила ему ещё пюре. — Спасибо! — Искренне поблагодарил он. Нежное, тающее на языке картофельное пюре ему особенно понравилось. Заметив, что детвора снова собралась вокруг Альберта Джонс только усмехнулся. Так же быстро, как выбрали нового лидера, они вернулись к старому. Ну что сказать, дети. Альфред хотел вернуть заколку той девочке, но не увидел её поблизости. «Может, в другой раз» — он спрятал её в карман к баночке с мазью. После ужина включили музыку и на середину улицы вышли парочки, чтобы потанцевать. Габриэла и её жених тоже были там, смотрели друг другу в глаза и улыбались. Альфред помог занести посуду, а затем вернулся, чтобы понаблюдать. Пары двигались медленно, прижавшись друг к другу. «Танцы под звездами, чертовски романтично», — отметил он про себя и усмехнулся. Такое ему доводилось видеть только в мелодрамах. В какой-то момент запели: сперва один голос, а потом подхватили и другие. Спокойная мелодия, немного грустная, веющая тоской. Альфред чувствовал, как от одних интонаций внутри всё сжалось и захотелось прижаться к близкому человеку, чтобы ощутить родное тепло. Джонс даже поёжился, чувствуя как вокруг стало прохладней. В какой-то момент смотреть на танцующих стало как-то неловко, уж больно много чувств выражали их взгляды и осторожные прикосновения. Чувств, не предназначенных для чужих глаз. Альфред посмотрел себе под ноги и пнул камешек. В нём всколыхнулось нечто странное, похожее на зависть. Так уж вышло, что за свои полные восемнадцать лет полноценных отношений у него не было. Подростковые годы прошли в футболе, играх в приставку с друзьями и совместных вылазках по всяким прикольным местам. Тогда отношения его мало интересовали, хоть он и получал записки на розовых бумажках в виде сердечек, но посмеивался над теми кто ходил держась за ручки. Потом подготовка к поступлению и собственно само поступление, тогда всё время уходило уже на учебу. К счастью ему помог умный Мэттью, без его конспектов и объяснений сам бы Альфред не разобрался. Ну и после поступления и начала учебы, отношения опять же не сложилось. Секс был, а вот серьезные долговременные отношения всё никак. Альфред даже не помнил как выглядела та девчонка, и его «незабываемый» первый раз прошел в пьяной дымке и был воистину головокружительным. Головокружительным от выпитого спиртного. Альфред даже не помнил предохранялись ли они, но претензий к нему в дальнейшем не было, да и «подарочков» на память девушка после себя не оставила. Всё обошлось, но пьяный секс Альфред практиковать зарёкся. Слишком сумбурно, не понятно, приятного мало. В какой-то момент он понял, что хотел нормальных отношений, со всем этим конфетно-букетным периодом, свиданиями, постепенным узнаванием друг друга. Только вот всё не везло пока. — Сегодня такая светлая ночь. — Альфред вздрогнул, когда к нему подошла сияющая от счастья Габриэла. Задумавшись, он даже не заметил, что грустная песня стихла, а ей на смену пришла более веселая музыка, под которую танцевали уже не только парочки. — Но уже поздно, тебе наверняка нужно вернуться домой. — А, ну да. — Точное время прогулки по району ему никто не сказал, но внутреннее чутьё подсказывало, что пора и честь знать. — Только нужно найти Гилберта. — Это не проблема, я догадываюсь где он. Альфред распрощался с чудесными оборотнями, выслушал все напутствия и пообещал обязательно вернуться ещё. По ощущениям, только через полчаса вместе с Габриэлой они покинули Центральную и направились к окраине, откуда и пришли. Аккуратные дома сменились на те полупустые, которые Альфред видел по приезду. В сумерках они выглядели ещё более неприятными. — Эта часть района тоже жилая, хоть по ней и не скажешь, особенно по сравнению с Центральной. Здесь в основном склады, но есть ещё и бар. Это единственное место, где разливают алкоголь, всё же он слабо действует на нас, так что спросом не пользуется. Но в больших дозах можно и захмелеть. На здании вывески не было, так что понять, что это бар можно было только зайдя внутрь. Здесь было на удивление уютно. Пахло жареным мясом и соленой рыбой, стены, отделанные древесиной так, словно были выложены из цельных бревен, крепкие столики на разное количество человек, круглые люстры, напоминающие колеса телег со вставленными лампочками в виде свечей, широкая блестящая деревянная стойка. Местечко атмосферное, возможно дизайном отдавало дань времени, в котором было основано. Только одетый по современному бармен выбивался из образа. Ну и большая плазма на стене. Как раз под этой плазмой и расположилась шумная компания молодых оборотней. Они смотрели футбольный матч, громко разговаривая и стукаясь пузатыми кружками, расплескивая пиво. Белая макушка Гилберта прекрасно выделялась. Тот был навеселе и судя по всему в состоянии не стояния. Заплетающимся языком он что-то втолковал своему соседу, жестикулируя свободной рукой. Тот слушал, изредка кивая, ну или делал вид что слушает. Габриэла церемониться не стала, просто подошла и выдернула Байльшмидта за шиворот, разворачивая к себе. — Привет, Гилберт. — Мило улыбнулась она. — О-о-о, Эла-а. — Гилберт расплылся в улыбке и полез обниматься. Вернее, просто свалился на подругу. Та его поймала, с легкостью придерживая пьяное тело. — Хорошо что ты пришла, я как раз хотел идти искать тебя. — Конечно-конечно. — Она похлопала его по спине. — Где твой байк? В ответ невнятное мычание. Гилберт обхватил Габриэлу и уткнулся лицом в её плечо, кажется, собираясь отключиться. К счастью в разговор вмешался один из компании, на удивление трезвый. Альфред узнал его, это с ним разговаривал Гилберт когда они только приехали. Именно у него остался мотоцикл Байльшмидта. — Он спрашивает: заберешь ли ты Гилберта домой? — Габриэла не напрягаясь держала Гилберта практически на весу. — Конечно. Без вопросов. — Девушка перевела и тот поднялся, направляясь к выходу. Перехватив Байльшмидта поудобнее девушка направилась за ним. — Эм, тебе не тяжело? — Нет, совсем нет. Я же оборотень. — Она подтянула сползшего Гилберта, который обнял её всеми руками и ногами, будто обезьянка. Он что-то бормотал, но Альфред его не слышал. Габриэла, как ни странно, даже негромко ответила ему. От бара до знакомого гаража они добрались по всяким тёмным переулкам, которые внушали тревогу. Альфред не верил, что все оборотни могут быть так же дружелюбны к нему, как обитатели Центральной. Весь путь ему казалось, что кто-то наблюдает за ним. Хорошо хоть идти было недалеко. Знакомый Гилберта отпер замок и вывел байк, вручив ключи Альфреду. — Сможешь доехать сам? — Габриэла выразительно посмотрела на забинтованную руку. Альфред уже и забыл про неё. Он поднял руку, согнул, разогнул, пошевелил пальцами, сжал в кулак. — Двигается хорошо. Почти не болит. — Удивленно подытожил Джонс. Ничего себе, вот это чудо мазь! — Хорошо, а дорогу ты помнишь? Я могу попросить кого-нибудь… — Не стоит, Эла, я помню как мы ехали. До трассы доберусь. — «Такую поездку забудешь». — Ты и так много для меня сделала, спасибо тебе. — Да ладно, ничего особенного же. — Засмущалась она. — Каждый бы поступил так же. Альфред повернул ключ в замке зажигания, осмотрел руль и приборную панель. Пока он разбирался в особенностях этой модели Габриэла усадила Гилберта ему за спину и надела на подвыпившего оборотня шлем. — Если поцарапаешь — убью. — Выдохнул Байльшмидт на ухо Альфреду, обхватывая его за пояс. Он на удивление легко принял место пассажира, видимо понимал, что если сядет в таком состоянии за руль, то любимому байку точно придет конец. А так, в случае неприятностей можно будет списать все на криворукость Альфреда и стрясти с него компенсацию. Зарычал мотор, Альфред отсалютовал Габриэле, медленно трогаясь с места. — Возвращайся в любое время! — Крикнула та напоследок и помахала рукой вслед. Альфред чувствовал, что ещё вернется сюда. Возможно даже за помощью. Они медленно выехали за пределы города, на трассу. Гилберт даже пару раз подсказал куда поворачивать. Удивительно, как в таком состоянии он ещё мог связно мыслить. Или же он был не настолько уж и пьян, как хотел показать? Но всё же ехать быстро Альфред не решился, Гилберт вполне мог сорваться. Хотя соблазн резко газануть и понестись с ветерком, да так, чтобы Байльшмидта снесло и раскатало по асфальту был велик. Его безответственность жутко раздражала, мало того, что он спихнул Альфреда на свою подругу, словно ненужный балласт, так ещё и напился вдрызг. И о чем только думал? Альфред немного жалел, что сумрак не позволял рассмотреть пейзажи. Природу он любил, и в каменных джунглях частенько тосковал по широким зеленым лугам и лесам, по которым бегал в детстве. Ходил босиком по мягкой травке и грелся на ласковом солнышке. Но ни солнышка, ни травки Лондон предложить ему не мог. Хорошо хоть на время каникул жили они в загородном доме и изредка у бабушки, иначе Альфред совсем бы захандрил. Добрались без приключений. Въехав через открытые главные ворота, Альфред заметил свет на первом этаже. Вампиры уже давно должны были проснуться. Альфред заехал в гараж и заглушил мотор. Байк он оставил у входа, пусть Гилберт завтра переставит куда там ему надо. Сам же Байльшмидт висел мертвым грузом, да и был ещё подозрительно тихим. Альфреду пришлось самому снимать с него шлем и взваливать на себя. Гилберт даже не пытался идти, так что Джонс, мысленно выругавшись, взвалил его на спину. Да так и согнулся под его весом. Тяжелого оборотня Альфред, с горем пополам, едва смог дотащить до парадного входа. Это же насколько сильной была Габриэла, раз тащила его на руках без особых усилий?! Интересно, он тоже станет сильнее, когда зверь проявит себя? «Было бы неплохо», — понадеялся Джонс, сгибаясь под тяжестью пьяной туши и пыхтя от натуги. Вдвоем они ввалились в коридор, едва не сбив вешалку для одежды. На грохот показался Людвиг. Вот же ж, не могли не слышать как они приехали и никто не вышел встретить! Правда Людвиг выглядел каким-то бледным и взволнованным. — Вы вернулись. — Альфреду показалось, или он облегченно выдохнул? — Он пьян? — Заметив состояние брата Крауц нахмурился. Альфред только кивнул, пытаясь одновременно разуться и не уронить Гилберта. — Я не удивлен. — Отозвался Иван откуда-то со стороны гостиной. "Мог бы тогда выйти и помочь!" — Неприязненно подумал Альфред, передавая нелегкую ношу. — Раз знал, что этим закончится, почему тогда отправил Гилберта с Альфредом? — Проворчал Людвиг, забирая брата. Тот обхватил его за шею и довольно забормотал, как он рад видеть братика. Крауц поморщился. — А я и не знал. — Пожал плечами Брагинский. — Я до последнего надеялся на остатки добропорядочности Гилберта. Привет, Альфред, как погулял? — Ну ниче так, было здорово. В гостиной собрались все знакомые обитатели дома. Но на добродушные семейные посиделки это не было похоже. Феличиано выглядел не менее взволнованным чем Людвиг и заламывал руки, да и глаза его бегали то к Альфреду, то к другим присутствующим. Только Брагинский расслабленно откинулся на диване, правда улыбка его была несколько натянутой. Что это у них тут произошло пока их не было? — Ты, наверное, устал и спать хочешь. — Прозвучало вполне дружелюбно, но с намеком. Однако. — Эм, есть такое. Я тогда того, пойду. — Ла-а-адно. Альфред обвел взглядом странную картину ещё раз и решил подыграть на сей раз. Он действительно устал за этот насыщенный день. А если эта компания решила устроить тут тайное собрание без лишних ушей, то и пёс с ними. Вопросы вполне могут подождать до завтра. — В твоей комнате бельё уже поменяли. Спокойной ночи. — Иван помахал рукой. А Феличиано и Людвиг проводили его странными взглядами. «Да что это с ними?» Стоило Альфреду скрыться за дверью, как Феличиано перевел взгляд на Ивана. — Мы ему не расскажем? — Прошептал он. — Ни в коем случае. Иначе он точно уйдёт к своей, — тут вампир насмешливо фыркнул, — семье. — Я до сих пор не могу поверить. — Феличиано опустил взгляд на свои руки. — Это точно правда, вы всё перепроверили? — Он задавал этот вопрос уже не первый раз. — Точно-точно. — Раздраженно отозвался Брагинский. — Ошибки быть не может. Гилберту говорить не будем, меньше знает крепче спит. Тот и так вполне крепко спал, похрапывая и пуская слюну на плечо Людвига. — Если они узнают что Альфред жив, то тогда точно попытаются его забрать. — Верно. — Иван сцепил руки в замок. — Они в любом случае узнают об этом, но мы будем до последнего скрывать его. До полнолуния нам точно нужно не дать забрать Альфреда, а там уже расскажем ему что да как. Будем оттягивать разбирательство как можем и скрывать имя свидетеля. — И что мне им сказать? — Раздраженно спросил Крауц. Разбирательство будут вести вампиры и причина такой скрытности должна быть достойной. — Я поговорю с ними. Скажу что дело необычное и личность свидетеля скрыта в целях его безопасности. История ведь действительно странная, теперь мне кажется, что это не совпадение. — Голос Феличиано немного дрожал. Он боялся, но старался храбриться. — Я до сих пор не могу выяснить личности нападавших. Мы опросили всех, бывших в баре в тот вечер, но черноволосого парня с желтыми глазами никто не вспомнил. И с кем ушел Гилберт тоже не сказали. — Людвига это особенно раздражало. Ни свидетелей, ни подозреваемых. — Копай дальше. Маловероятно, что такую операцию можно провести без единой ошибки, не оставив улик. — А может они знают, но не хотят сознаваться? — Робко предположил Варгас. — Если это так, то я обращусь к Бонфуа. Франциск точно сможет из них всё вытащить. — Отрезал Брагинский, зло щурясь. — Но сперва постараемся справиться своими силами. Выносить это дело за пределы округа и моей семьи не самая разумная идея. Чем меньше посвященных, тем проще сохранить тайну. — А что если они узнают до полнолуния? — Ну, как только у нас заберут Альфреда для Гилберта точно всё будет кончено. Его казнят. Людвиг похолодел, машинально прижимая брата чуть крепче к себе. Гилберт конечно не подарок и далек от идеала, но смерти ему Крауц не желал. Он не допустит этого. Из-под земли достанет ублюдков и докажет что Байльшмидта подставили. Людвиг понёс брата наверх в его комнату. Он уложил расслабленного оборотня на заправленную кровать и тихо прикрыл за собой дверь. Гилберт открыл глаза. Он всё слышал и едва смог отыграть спящего. Хорошо хоть ни брат, ни вампиры не пытались прислушиваться к сердцебиению Гилберта, которое заметно подскочило. И что самое важное: какого черта они скрывают от него то, от чего зависит его жизнь?! Он раз за разом прокручивал в голове весь подслушанный разговор. И что такого может таить в себе этот мальчишка, раз даже жизнь Гилберта зависит теперь от того, знают ли другие вампиры жив он или нет?
