Глава 8
4 ноября 2018 г., 18:57
Последующие несколько дней после похищения были для Альфреда особенно сложными.
Произошедшее не могло не оставить свой след. Последний взгляд священника, предсмертная гримаса Томаса и его ужасная рана не покидали голову Альфреда. Хоть он и сам пережил смерть, но воспоминания об этом моменте были туманными, больше напоминающими страшный сон, детали которого уже стерлись из памяти. Больше запомнились ощущения всепоглощающего ужаса и безостановочной боли. И убийство друзей в его памяти не отложилось, тогда он был всецело поглощён своими ощущениями. А сейчас своими глазами увидел как гибли люди. Прямо по-настоящему, в реальности. И это было гораздо страшнее всех просмотренных фильмов ужасов и документалок. Но самоубийство поразило его больше всего, то как быстро человек достиг критической точки отчаянья, когда потерял смысл жизни. И это чужое отчаянье словно заползло и в самого Альфреда, безжалостно отравляя мысли. Альфред был тихим и задумчивым, проводя много времени в одиночестве, наедине со своими мыслями. Он размышлял о хрупкости человеческой души, о важности поддержки других людей и о том как просто на самом деле достичь точки невозврата, когда становиться настолько невыносимо, что свести счёты с жизнью кажется единственным выходом. Чем дольше Альфред об этом думал, тем сильнее понимал, что и сам был близок к такому состоянию. Если бы не поддержка Ивана, Феличиано, Людвига и других оборотней, и желание вернуться к семье Альфред скорее всего бы впал в депрессию, что могло бы закончиться второй смертью. Его так быстро отвлекли от мрачных дум, поставили перед ним цель, окружили заботой, буквально вытянули из трясины страха и отчаянья. Он пришел к определенной мысли в середине третьего дня.
— Я не хочу чтобы ещё кто-нибудь умер. — Альфред говорил серьёзно.
— Никто не хочет. — Иван поднял взгляд на неожиданно прервавшего молчание Джонса. Они сидели вдвоем на террасе. — Смерть пугает, даже чужая.
— Да. И я сделаю всё, чтобы предотвратить подобное в дальнейшем. — Решимость в его голосе заставила Брагинского улыбнуться.
То, что Альфред твердо говорил такое, значило что он закончил анализировать произошедшее, принял его и сделал выводы. Хорошие выводы, Иван когда-то давно и сам сделал такие, столкнувшись с тем как на его глазах гибли вампиры и люди. Пытался быть этаким супергероем, защищающим своих и при этом не убивающим плохих. А потом понял, что если не убивать, то в последствии смертей может стать только больше. Пройдя через боль потери Иван пересмотрел свои приоритеты относительно милосердия к врагам. Забавно, что Альфред ступил на тот же путь, что и он когда-то. Вот только будет ли его дорожка такой же, как и у Брагинского покажет лишь время.
— Мне нравится твой решительный настрой, но сперва нужно окончательно поправиться.
Рана от пули затянулась быстро, после того, как убрали омертвевшие от контакта с серебром ткани и смазали заживляющей мазью Гертруд (просто волшебная вещь!). Однако частицы серебра, успевшие попасть в кровь давали о себе знать приступами мигрени, сбивающими Джонса с ног и заставляющими прилечь там где стоял. А падать на твердый пол было не круто. Обычно в такие моменты кто-нибудь приносил лежащему Альфреду подушку и пакетик со льдом, чаще это была прислуга. Транспортировать Джонса во время приступов было рискованно: после пары раз, когда содержимое «богатого внутреннего мира» оказывалась на полу или чьей-нибудь одежде, Альфреда решили больше не перемещать.
Помимо этого, Джонс получил ещё проблемы со сном. Кошмары, в которых раз за разом на его глазах гибли люди: Андреас, Томас, одногруппники. Произошедшее всколыхнуло старые страхи и пару раз во снах являлся Гилберт, перепачканный в крови и слизывающий её с когтистых лап, а потом пробивающий этой лапой грудь Альфреду. Джонс просыпался с криками и хватался за графин с водой на тумбочке. А потом шел на кухню и просил Феличиано сделать ему чай. После такого заснуть было сложно, но в итоге усталость брала верх. Организм боролся с серебром и ему требовалось много сил. Иван говорил, что когда всё серебро выйдет, то и кошмары уйдут. Джонс на это ой как надеялся, ибо на его мешки под глазами обращал внимание даже Гилберт.
С Байльшмидтом они почти не разговаривали по вполне понятным причинам. После такого градус доверия ушел в минус, и находиться одному рядом с Гилбертом было неприятно. Сколько бы Гилберт ни говорил, что он провернул хитрую операцию по обезвреживанию опасного противника методом ловли на живца, Альфред хорошо знал какими были настоящие мотивы оборотня. Знали это и Людвиг, и Иван, но молчали, поддерживая версию альбиноса. Феличиано так и написал в отчёте дедушке и вроде как всё обошлось, предательством это не посчитали. А вот кто был в полной мере рад Гилберту, так это Стиви. Зверь устраивал в несчастной головушке Джонса настоящий диссонанс, стоило Байльшмидту появиться рядом. Дай волку волю: так и начнёт ластиться и преданно заглядывать в глаза своему создателю, отцу, или кем он там считал Гилберта. Такое поведение бесило даже больше дурацкой мигрени, но поделать с этим Альфред ничего не мог, Стиви его не слушал. Серебро ослабляло его и бороться за контроль над телом он даже не пытался, но отголоски его присутствия были довольно ощутимы. Альфред догадывался, что дальше будет только хуже. Приближалось полнолуние, а до него ещё должно было пройти заседание. И чем ближе был этот день, тем напряженнее становилась обстановка в доме. И Брагинский, и Людвиг занимались сбором всех необходимых бумажек и их правильным оформлением. К тому же возник ещё один довольно неприятный казус.
— У Наташи не получается её разговорить. — Неожиданно выдал Брагинский, отложив мобильный в сторону. Альфред поднял на него удивленный взгляд. Наташа произвела на него впечатление девушки весьма суровой, способной в лепешку расшибиться, но достичь желаемого. Оставалось только поражаться стойкости Саманты, раз она держалась до сих пор. — Придётся обратиться к Франциску. — При этом лицо вампира так перекосило, что Альфред изумился столь пластичной мимике.
— А что этот Франциск какой-то неприятный тип?
Они сидели в гостиной, и Альфред примостился в ногах у Ивана, от скуки втыкая в телевизор, но котором смог таки отрыть один англоязычный канал. Ну, это хотя бы был шпионский фильм, пусть и не блещущий сюжетными изысками, а не сопливая мелодрама. Выбора то у него не было, тренироваться равносильно самоубийству, а все книги были на немецком. Вот и оставалось вникать в проблемы главного героя, которому предстояло спасти мир, победить главгада и спасти возлюбленную — голубоглазую блондинку. Что-то этот сюжет со спасением заложника Джонсу напоминал, но он упорно не развивал мысль дальше.
Судя по тому как тяжело вздохнул Людвиг насчет «неприятного типа» Альфред угадал.
— Не то чтобы неприятный. — Попытался сгладить Брагинский, подпирая рукой щёку и отстраненно наблюдая за тем, как на экране главный герой раскидывает врагов направо и налево, не получая ни одной царапинки. После начала рекламы он всё же продолжил. — Просто довольно специфический, как и все главы домов.
— И как это проявляется? — Продолжал допытываться Джонс. Это было поинтереснее дурацкого клишированного фильма.
— Его любовь к, кхм, прекрасному порой… напрягает. Франциск тот ещё самодур, как вампир он силен, но как глава дома, на мой взгляд, не самый подходящий кандидат.
— Тогда почему его сделали главой, а не кого-нибудь получше?
— Титул передаётся по наследству, от отца к сыну, реже к дочери. Франциск единственный ребенок, а его отец при смерти. Да, Альфред, вампиры могут умереть от старости. — Ответил Иван на удивленный взгляд Джонса. — Франциск не так давно стал главой, может за год или два до начала Второй мировой, но уже ведет себя уверенно и достаточно нагло. Всё же часто он действует в своих интересах, и порой они не совпадают с интересами дома. Никогда не знаешь, чего он затребует за свои услуги. Связываться с ним может быть себе дороже, но выбора нет. Время поджимает, осталось всего три дня.
— И как он вам поможет?
— Всё просто: влезет в голову оборотню и прочитает её воспоминания. Французы лучше всех воздействуют на сознание, а глава дома может воздействовать и на вампиров, и на оборотней. Из-за этой способности отношение к Бонфуа всегда было настороженным, а встречи один на один не проводятся. Можно даже не понять, что в твоих мозгах покопались.
— Это пугает. — Альфред поёжился. Ему с головой хватает одного шумного «соседа». Мысль о том, что кто-то может покопаться в голове была омерзительна. Даже жаль было Саманту, которая всеми силами старалась сохранить свою тайну, а в итоге напрасно.
— Да. В руках Бонфуа сосредоточено больше всего власти, по сравнению с другими, как ни взгляни. Формально все дома одинаково уважаемы, одинаково важны и всё такое. Но Бонфуа обладают уникальной возможностью манипулировать информацией. Сам посуди, всякий раз, когда мы заслушиваем показания оборотня или вампира именно глава этого дома проверяет правдивость информации, и он вполне может предоставить ту «правду», — Иван пальцами обозначил кавычки, — которая выгодна ему. Даже в нашем случае мы будем опираться на то, что он нам скажет! Есть конечно ещё всякие психологические штучки, вроде изменения мимики, бегающих глаз, непроизвольных жестов, а в случае с оборотнями ещё и частота сердцебиения и дыхания. Но это всё можно научиться контролировать.
— Воу, это определенно проблема.
— Ненавижу такие ситуации. — Иван зло оскалился. — Теперь успех зависит от настроения этого пижона. Бесит. — Если бы взглядом можно было замораживать, то телевизор бы уже оброс инеем.
— Так, — осторожно начал Людвиг, поглядывая на раздраженного Брагинского, — когда он прибудет?
— Завтра днём, точнее не сказал. Я так понимаю он хочет сделать «сюрприз» своим появлением.
— Я прикажу слугам убрать дом. — Людвиг поднялся с диван и потянулся, разминая затекшие мышцы.
— Сомневаюсь что он заедет в поместье. Он несколько раз подчеркнул насколько он занятой и сколько много у него дел. — Брагинский насмешливо фыркнул, он видел штат помощников Франциска, занимающийся всей бумажной работой, от самого главы требовались только подписи. О да, очень занятой вампир.
— И всё же на всякий случай стоит привести дом в порядок.
— Состояние дома так важно, он тут жить будет что ли? — Альфред проводил взглядом Крауца и почесал затылок.
— Нет, конечно, ещё чего не хватало! Он просто пару раз заезжал сюда и оценивал условия в которых живут Гилберт и Людвиг, это было когда я только стал их опекуном. А потом сделал выговор мне, якобы грязно тут и дети неправильно питаются! Видите ли, я не оказываю им должный уход! — Иван даже всплеснул руками, пока припоминал тот случай. Появление Бонфуа на пороге было неожиданным, а ещё более неожиданными были его комментарии и вопросы детям не обижает ли их Иван. Испуганные внезапным появлением в своём доме одного из Совета Гилберт и Людвиг на всякий случай ответили что всё хорошо и им всё нравится. Сам же Иван тогда от такой наглости даже не смог достойно ответить и просто покивал, мол спасибо за совет, всё учтём, всё исправим. После этого случая Людвиг и Гилберт до сих пор как-то странно дергались при виде Бонфуа. — Можно подумать ему так интересна их судьба, как же, да он просто нашел к чему придраться чтобы поиздеваться надо мной!
— Ты это, не кипятись так…
— Я спокоен! — Сейчас Иван был похож не на вампира, которому уже лет сто, а на ребенка, громко возмущающегося, да ещё и размахивающего руками.
— Хорошо-хорошо, только не сбей лампу! — Предупредил вампира Джонс, скрывая смешок за покашливанием.
Лампа, стоявшая на тумбочке возле дивана, опасно съехала к краю, после того как в порыве чувств Брагинский задел её и даже не заметил этого. Иван обернулся и поправил как было.
— В общем я понял, завтра к тебе лучше не подходить. — Подвел итог Альфред, хитро поглядывая на недовольного вампира. Тот попытался смирить веселость Джонса суровым взглядом, но сделал только хуже. Видя как старательно Альфред давит в себе улыбку, Иван окончательно обиделся на то, что над ним так явно насмехаются и поступил как взрослый и благоразумный вампир. Показал обидчику язык.
Джонс уставился на него как на восьмое чудо света, благо хоть рот не открыл. Судя по медленно вытянувшемуся от удивления лицу Брагинский и сам не сразу понял что сделал. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.
— Я… — Глаза Ивана забегали по комнате. — Мне пора. — И умчался так быстро, что Альфред даже не успел заметить куда.
То, что обычно сдержанный Брагинский вот так просто повелся на безобидное подтрунивание над собой немало удивило Джонса, не такой реакции он ожидал на свои действия, вероятнее было получить по башке за подколки. Однако детская дразнилка, серьёзно? Неужели этот самый Франциск бесит Ивана настолько, что он не может сдержать всё своё возмущение? Или же вампир чувствует себя в обществе Альфреда настолько комфортно, что позволяет себе дурачиться? От последнего предположения внутри приятно потеплело. Мог ли Иван считать Альфреда своим другом? Они так много времени проводили вместе, пусть даже молча занимаясь своими делами. Рядом с ним Альфреду было уютно и спокойно, даже мигрени случались реже. Да чего уж греха таить, сам Джонс уже давно считал Брагинского другом! Иван был тем, кому Альфред доверял, делился переживаниями и спрашивал совета. Так что Альфред действительно хотел быть для вампира кем-то большим, чем просто парнем, за которым нужно присматривать пока не разрешиться дело.
Главный герой освободил свою возлюбленную, и та благодарила его долгим поцелуем, прижимаясь до неприличия близко. Довольно типичная сцена для таких фильмов, но Альфреда почему-то бросило в жар, щёки запылали, а сердце сбилось с ритма. Он отвернулся, так не кстати вспоминая с чем недавно сравнивал сюжет со спасением. Нет, нет, нет, что за дурацкие мысли! Прочь!
Проходящий мимо Гилберт застал Альфреда за весьма странным занятием: растрепыванием своих волос до состояния вороньего гнезда или жутким приступом чесотки, Байльшмидт так и не понял толком что это было. Понаблюдав за странным поведением, Гилберт пожал плечами и отправился опустошать холодильник.
***
Следующее утро началось так хорошо, что Альфред даже заподозрил неладное. Солнышко светило, птички пели, голова почти не болела, он выспался, позавтракал вчерашней лазаньей в гордом одиночестве, а потом Феличиано предложил ему кое-что неожиданное. — Я собираюсь в город, не хочешь составить мне компанию? — Итальянец мило улыбался и буквально излучал «лучи добра и позитива». Вот уж у кого всегда было хорошее настроение. — Я? А можно? — Джонс хотел поехать, но немного колебался. — Конечно можно, я буду с тобой и всё будет хорошо! Тем более тебе нужен хороший костюм, а подбирать его без примерки довольно глупо. — А без костюма никак? — Альфред скривился. Дурацкий официоз он не любил ещё с детства. У Роуз даже есть где-то фотография с Альфредом и Мэттью в строгих чёрных костюмах, где у Джонса такое лицо, словно он съел что-то не то и оно сейчас полезет наружу. Артур всегда ржал с этой фотки, а Альфред всё мечтал порвать её, только не знал где она лежит. — Таковы правила, официальный стиль одежды обязателен. — Эх, ладно. Но тогда мы сходим ещё в "Макдоналдс"! — Нужно было сгладить дурацкую покупку чем-то приятным! — Хорошо. — Феличиано улыбнулся, видя как загорелись глаза Джонса. — Машина будет ждать нас у входа через пятнадцать минут. В назначенное время Альфред вышел на крыльцо, полной грудью вдыхая утреннюю свежесть. На часах была половина девятого и жара ещё не успела окутать дом, да и близость леса её сглаживала. Страшно представить что творилось в огромном городе в обед: куча людей и машин, да ещё и солнышко сверху «ласково» припекает. Хотелось бы вернуться в прохладу поместья до того, как в Берлин превратится в филиал Ада. Как и говорил Феличиано машина уже ждала их. Серенькая «BMW» приветливо сверкала блестящим боком. Насколько Альфред знал эта была не самая дорогая модель, просто добротная машина с вместительным багажником, тонированными стеклами и не заоблачной ценой. Альфред ожидал чего-то более вычурно-дорогого, и удивился тому, что их транспорт оказался довольно обычным. Водитель стоял возле задних сидений и услужливо открыл дверь, когда Джонс подошел. — Доброе утро, господин, присаживайтесь. — Доброе, спасибо. — Альфред забрался в салон. Осмотрев автомобиль изнутри, он порадовался, что было достаточно удобно и можно было вытянуть ноги. Поездка пройдёт в комфорте. — Прости, я задержался! — Немного растрепанный Феличиано забрался на соседнее сиденье и положил рядом с собой сумку и черный зонтик-трость. — Да ничего страшного. А что, дождь будет? — Ве? — Варгас недоуменно хлопнул глазами. Альфред кивнул на зонтик. — А, нет-нет! Это от солнца, у меня есть гель, но на всякий случай нужен и зонт, раз уж я не надевал плащ. — Поспешно объяснил итальянец. Глаза его бегали от зонта к сумке и обратно. — Что-то ты рассеянный какой-то, что-то случилось? — Нет, ничего такого, просто Людвиг попросил забрать кое-какие документы из офиса и сначала мы поедем туда. — Офис? — Джонс не совсем понимал зачем оборотню офис, на его памяти Крауц всегда работал в своем кабинете. — Людвигу принадлежит строительная компания, перешедшая ему от отца. Именно она занималась постройкой района оборотней, да и ремонтом старых зданий. Официально президент Людвиг, однако на деле там всем заправляет его кузина Луиза, но Людвиг иногда посещает офис и даже хранит в нём часть документов касающихся оборотней. Не переживай, это не займет много времени. — Вот как. — У Альфреда сложилось впечатление, что Людвиг занимается только делами стаи, он и подумать не мог, что у Крауца есть ещё бизнес. А с другой стороны, такой огромный дом нужно было как-то содержать. — Какая у нас программа? — Я думал начать с покупки одежды, потом завтрак, ну, а дальше можно погулять, купить продукты и вернуться. Вообще весь день у нас свободный, может есть какие-нибудь пожелания? — Пожелания? Даже не знаю. — Альфред почесал затылок. Не то чтобы он прям так сильно горел желанием гулять по Берлину. После злополучной вечеринки всё желание изучать город дальше отпало. — Я плохо переношу жару, да и тебе будет неудобно постоянно находится под солнцем. — Да брось! — Феличиано отмахнулся от последнего предложения как от чего-то незначительного. — Нам ведь не обязательно находится всё время снаружи! Есть уйма мест куда можно пойти! Берлин — это не только оборотни. — Варгас чуть сжал ладонь Джонса. — Я знаю. — Альфред криво улыбнулся. — Мы с друзьями гуляли по нему почти весь день, пока не поехали в коттедж и там… — Джонс осёкся, почувствовав, что голос начал подводить его. — Ох, Альфред. — Итальянец сильнее сжал его руку. — Не стоит зацикливаться только на плохом, неприятные воспоминания сопровождают нас всю жизнь, с этим ничего не поделать. Я не прошу тебя откинуть их и забыть, я прошу тебя дать шанс хорошим воспоминаниям. Дать шанс этому городу запомниться тебе с лучшей стороны. Альфред посмотрел в тёплые карие глаза. Феличиано мягко улыбался ему, продолжая держать его ладонь в своей. Джонс был согласен с его словами, плохие воспоминания всегда были, есть и будут и от этого никуда не деться. Но позволять им становиться определяющими в его жизни Альфред не собирался. Да, Берлин был пропитан горько-сладкими воспоминаниями о счастливых часах, проведенных в шумной компании, но отказываться из-за этого от города было бы глупо. Да, это больно, но Альфред собирался жить дальше. Он сохранит память о друзьях в своём сердце, но позволит Берлину подарить ему приятные воспоминания о себе. Феличиано заметил как глухая тоска ушла из голубых глаз. Альфред открыто улыбнулся вампиру и кивнул. Автомобиль въехал в черту города.***
Едва они успели остановиться, как Джонс тут же выскочил из салона ещё до того, как водитель открыл перед ним дверь. Альфред восхищенно присвистнул. — Воу, да оно огромное! — Пришлось задрать голову, чтобы увидеть верхние этажи инженерного чуда из стекла и алюминия. Офис блестел на солнце как какой-нибудь маяк, наверняка заметный на многие километры вокруг. — Ты не подумай, оно не всё наше, только четыре этажа. — Феличиано тоже вылез из салона и принял из рук водителя зонт. — Хочешь взглянуть изнутри? — Конечно! — Голубые глаза загорелись азартом. Они вместе прошли через раздвижные двери и пост охраны, направляясь к лифтам. Варгас потянул Альфреда к самому дальнему, с загадочной улыбкой поглядывая на Джонса до самого приезда лифта. Вскоре Альфред понял почему. Одна из стен кабинки была стеклянная и выходила прямо на город. Альфред тут же прилип к ней, с воистину детским восторгом наблюдая за тем как крыши домов и других высоток остаются внизу, открывая вид на улицы. Лифт ехал достаточно неспешно, чтобы дать возможность насладиться прекрасным видом на город с высоты птичьего полёта. У Альфреда аж дух перехватило от такого зрелища. Со своими пестрыми крышами, снующими точками людей и разноцветными машинами город напоминал цветастый муравейник. Джонсу всегда нравилась высота, в такие моменты он чувствовал себя этаким властелином мира, возвышающимся над всей этой городской суетой. Высота дарила пьянящее чувство свободы, свободы от всех забот и переживаний, остававшихся там внизу, в этой суете. Только он, небо над головой и цветастый муравейник под ногами. Не хватало только ветра, призывно дующего в спину, словно предлагающего встать на крыло и подняться ещё выше в небесную синь. Альфред даже не заметил что лифт остановился, и если бы Феличиано не вытащил его за руку из кабинки он так бы и остался стоять и разглядывать цветастое многообразие. — Да, в первый раз это сильно впечатляет. — Варгас хихикнул, видя насколько ошеломлен и восхищен Джонс. — Подожди меня тут, пожалуйста. Варгас поспешил к высокой светловолосой немке с короткой стрижкой. Она с непроницаемым лицом передала ему папку, а Феличиано дружелюбно спрашивал у неё что-то на немецком. Альфред разглядывал женщину, казавшуюся ему знакомой, напоминающей кого-то. А когда она подняла на него голубые глаза Джонса осенило. Луиза Крауц была почти полной копией Людвига, разве что с более нежными чертами лица, ну и с косметикой. А так и взгляд, и манера хмуриться во время разговора у них была одинаковой. Ну точно женская версия Людвига! — Ал? — Джонс обернулся, услышав знакомый голос за спиной. — Эла! — Альфред широко улыбнулся, узнав в девушке в деловом костюме и пучком на голове давнюю знакомую. — Рад тебя видеть! — И я тоже! — Она довольно проворно подбежала на каблуках. — Не ожидала тебя здесь увидеть, признаться честно я даже сперва решила что обозналась! — Девушка радостно улыбнулась с восхищением оглядывая Альфреда. — Ты так изменился за это время, вот теперь точно похож на настоящего оборотня! — Это точно. — Вот чего, а изменений было валом. — Правильное питание и упорные тренировки творят чудеса! Гилберт уже перестал называть меня дохляком. — Кстати о Гилберте… Он ничего не просил передать от меня? — Габриэла огляделась и понизила голос прежде чем спросить. — Нет, мне он ничего такого не говорил. — Альфред нахмурился. Он с Байльшмидтом вообще не разговаривал дольше двух секунд после похищения. — А что такое? — Просто… — Она неуверенно переступила с ноги на ногу и ещё раз огляделась. — Помнишь, когда ты был в районе и вы собирались уезжать я несла Гилберта от паба до байка? — Альфред кивнул. — Так вот, тогда он попросил меня разузнать про того, с кем он ушел в полнолуние. Я попросила свою знакомую порасспрашивать и она кое-что узнала. В общем… Не знаю стоит ли тебе говорить, но другой возможности передать может не быть. — Она беспомощно посмотрела на Альфреда, кусая губы. — Скажи Гилберту, что того оборотня зовут Самюэль Варцбург. И после полнолуния он в районе не появлялся. — Он случайно не желтоглазый брюнет? — Альфред вспомнил одного из волков которых видел в полнолуние. — Да. Откуда ты знаешь? — Габриэла удивленно хлопнула глазами. — Среди тех, кто напал на моих друзей был волк с чёрной шерстью и желтыми глазами. Он появился первым, я запомнил его больше других. Необычная у него внешность. — Альфред пожалуй и не встречал такого человека, он бы точно запомнил такое сочетание. Чёрные волосы, жёлтые глаза… Погодите-ка. — Слушай, а у него нет родственницы по имени Саманта? — Его сестру зовут Саманта, но она не мелькала в районе… — Альфред! — Габриэла и Альфред вздрогнули, когда к ним приблизился довольно улыбающийся Феличиано, прижимающий к груди заветную папочку. — Ве? А кто это очаровательная леди? — Габриэла смущенно захихикала и залилась румянцем, когда Варгас поцеловал её руку в лучших джентльменских традициях. — Это Габриэла, мы с ней познакомились когда я был в районе оборотней. Эла, это — Феличиано Варгас. — Ох! Так это Вы помощник герра Людвига, Гилберт рассказывал о Вас. — Девушка удивленно рассматривала вампира перед собой. — Я представляла Вас несколько иначе… — Габриэла! — От грозного рявка вздрогнули все. Луиза недовольно смотрела на подчиненную. — Чем ты занята в рабочее время?! — Ой-ёй. Прошу прощения, фрау Луиза. — Девушка втянула голову в плечи под грозным взглядом босса. — Мне нужно идти, работа не ждёт. Рада была тебя повидать, Ал! Приятно было познакомиться, господин Варгас! — Напоследок Габриэла с силой сжала руку Джонса, молча напоминая об обещании. Альфред кивнул ей, и девушка поспешила юркнуть в кабинет, чтобы не злить начальство. Что ж, больше им тут делать нечего. Они двинулись к лифтам. — Она довольно милая. — Феличиано с хитринкой посмотрел на Джонса. — Ну да. — Объективно это было правдой, и Альфред легко признавал это. Поймав в отражении кабинки странный взгляд загадочно улыбающегося вампира Альфред запнулся. — Э, ты не подумай ничего такого, мы просто друзья. — Оу, конечно-конечно. — Вампир кивнул, но странная улыбка с его лица не пропала. — Нет, я серьёзно. — Альфред даже развернулся к нему. — Я не воспринимаю её как, эм, любовный интерес. Она просто хорошая девушка, которая помогла мне освоиться, вот и всё! В конце концов у неё жених есть! — Ох, вот как. Просто ты так широко и открыто ей улыбался что я подумал… Неловко вышло. — Феличиано отвел взгляд, смущенный своей оплошностью. — Да ничего страшного! — Альфред замахал руками. — Просто она не нравится мне в этом плане! — А кто-нибудь другой нравится? — Варгас снова оживился, когда заметил как замялся Джонс от его вопроса. — Я… ну… эм. — Как-то Альфред не задумывался об этом, не до того было. Он не то чтобы много общался с новыми знакомыми, чтобы могли возникнуть какие-нибудь особенные чувства, разве что… С Иваном он действительно много времени проводил вместе, особенно в последние дни. Ненавязчивое общество вампира более чем устраивало Альфреда. Брагинский не докучал бессмысленными разговорами о погоде, зачастую они молча сидели рядом, но когда Альфреду становилось плохо вампир касался его своей холодной рукой, прогоняя жар. Его руки были на удивление мягкими, а прикосновения ласковыми. Альфреду нравились эти моменты, когда Брагинский гладил его по голове или как-нибудь иначе прикасался. По телу пробегали приятные мурашки от его голоса, а необычные глаза хотелось рассмотреть получше, увидеть каждый перелив фиолетового… Ох черт, это же по всем признакам похоже на влюбленность! Альфред и сам не замечал когда откровенно залипал на Брагинского, беззастенчиво рассматривая, не замечал как стремился сам коснуться вампира или сесть к нему поближе. И когда это началось? С того разговора о вампирских институтах и их исследованиях или даже раньше? В любом случае это проблема, по отношению к вампиру эти чувства совсем неуместны! Будучи главой дома Иван наверняка только и успевал отбиваться от поклонников и желающих приблизиться к власти. И он уж точно не обратит внимания на обращенного мальчишку без роду и племени. Разве что посмеётся над ним. Нет, насмешку в прекрасных глазах Джонс точно не выдержит… — Альфред? — Наблюдая за тем, как Альфред сначала залился румянцем, а потом резко побледнел, Феличиано не на шутку испугался. — Всё в порядке? — Да, всё нормально. — Альфред кисло улыбнулся. Подумать только, он даже не заметил, как проникся симпатией к Брагинскому, хотя сначала этот вампир ему совершенно не импонировал! Альфред в очередной раз поражался своей удачливости: хотел повеселиться с друзьями — умер и превратился в оборотня, хотел влюбиться в красивую девушку — получи столетнего вампира, да ещё и мужчину. Потрясающе, как ещё судьба решит поиздеваться над ним? Феличиано совершенно не понимал почему Альфред сейчас был мрачнее тучи. Варгас не такой реакции ожидал на столь безобидный вопрос. Он просто хотел поддержать разговор, а в итоге сделал только хуже. Теперь Феличиано вообще боялся что-либо говорить. Так молча они дошли до машины и сели в салон. Альфред выглядел как загнанным в угол зверь: глаза его лихорадочно блестели, а губы он постоянно кусал. Джонс даже не заметил, что машина остановилась. Только когда Феличиано тронул его за плечо он понял, что нужно выходить. Как Варгас и обещал сперва была покупка костюма. — К сожалению, времени у нас недостаточно, чтобы снять мерки и сделать костюм на заказ. Но думаю мы сможем подобрать что-нибудь тебе. — Феличиано ободряюще улыбнулся, и Альфред выдавил из себя ответную улыбку. Он уже смирился со своими чувствами и решил просто игнорировать их. В конце концов скоро всё закончится, пройдёт суд, и вампир потеряет к нему интерес. Уж как-нибудь Альфред продержится. Одного взгляда на богатое убранство магазина было достаточно, чтобы понять насколько огромные здесь цены. Пока Альфред крутил головой, осматриваясь, Феличиано обаятельно улыбался девушкам-консультанткам, которые смотрели на него восхищенными взглядами и кивали как китайские болванчики. Да, вампирский шарм — штука страшная. Зато Альфреда мигом завели в примерочную, всучив пять разномастных комплектов. И началась самая неприятная для Джонса часть. Он бы особо не заморачивался, выбрал бы самый удобный и желательно не сильно дорогой и с чистой совестью покинул бы это место. Но у Феличиано был другой подход. Вампир каждый раз критично осматривал Альфреда, заставляя его по десять раз вертеться на месте. И всё ему было не то: то цвет не подходит, то в плечах слишком широко, то на спине висит мешком, то рукава слишком длинные или короткие, то пуговицы не те! Консультантки только вторили ему и тащили всё новые комплекты. И не было им ни конца, ни края! Перемеряв с дюжину костюмов Джонс начал уже злиться. Даже Стиви устал от постоянных переодеваний и недовольно ворчал на своём зверином. — Хм. — Феличиано в очередной раз внимательно осмотрел порядком задолбавшегося Джонса. — Как вариант, только я бы слегка укоротил рукава и штанины бы… В общем мы можем съездить в ещё одно место… — Нет!!! — От вопля Альфреда вздрогнули все, а одна из девушек уронила вешалку. — Смилуйся, я больше этого не вынесу! — Стиви в голове вторил жалобным завыванием. — Ве? Ну хорошо, тогда принесите нам пятый, седьмой и двенадцатый комплекты. Будем выбирать из них. — Мамочки. В итоге Феличиано остановился на классическом чёрном варианте без особых изысков. Для Альфреда три последних комплекта вообще выглядели одинаково, но Варгас так не считал и долго выбирал между ними. С обувью и рубашкой благо разобрались быстро, Феличиано сжалился над страдающим Джонсом и наметанным глазом быстро подобрал подходящее. Напоследок Альфреду купили и повседневную одежду. Тогда-то Джонс смог облегченно выдохнуть и наконец-то выбрать на свой вкус. — А теперь. — Альфред помог вампиру сгрузить все пакеты в машину и довольно улыбнулся. — Пойдём поедим! Недалеко как раз маячила большая желтая «М». Стоило войти в помещение, как знакомый запах масла и жареной картошки окружил Альфреда. Он был не столько приятным, сколько ностальгическим: сколько раз они всей группой ходили после пар в Макдоналдс возле универа трудно сказать. В груди защемило, Альфред кисло улыбнулся светлым воспоминаниям. — Тут так необычно. — Голос Феличиано вывел Джонса из задумчивости. Вампир с интересом оглядывал кассы и место выдачи. — Разве? Типичный Макдак. — Альфред на всякий случай ещё раз окинул взглядом помещение. — Ни разу в таком месте не был. — А? Серьёзно?! — Джонс сдержал удивленного возгласа. Стоящие в очереди люди недовольно зыркнули на слишком шумного молодого человека. — За столько лет ни разу не был?! — Неа. — По-детски непосредственно выдал вампир. — Как-то не доводилось пробовать фастфуд. — В смысле пробовать? Разве вампиры могут есть человеческую еду? — Альфред забрал свой заказ, и они сели за столик в углу, подальше от чужих взглядов и ушей. — Немного можно. Даже вкус чуть-чуть почувствовать получается. — Варгас беззаботно улыбнулся и стащил с подноса одну картошку фри. Повертев палочку в руках, он откусил немного и зажмурился от непривычных ощущений. — Ве, как много соли! Они всегда кладут столько? — Ну да. — Альфред откусил от своего Биг-Мака, смакуя его вкус. Ооо, как давно он не ел любимые гамбургеры! Еда в поместье была вкусной, даже очень, но сердце Джонса уже давно принадлежало фастфуду. Уж сколько Роуз с ним ругалась и пыталась отучить от вредной еды, но так просто расстаться с обожаемыми вкусняшками было выше его сил! — Неужели это настолько вкусно? — Пробормотал себе под нос Феличиано, наблюдая за тем как Альфред расплывается в блаженной улыбке. Вампир отправил в рот остатки картошки, пытаясь получше распробовать необычную еду. Но даже если бы там и был какой-то особенный интересный вкус, то соль забивала его полностью. — Это пища богов! — Выдал довольный Альфред. Зверь внутри мнение Джонса не разделял и недовольно повел носом. Впрочем, его недовольство Альфреда не волновало. — Хочешь попробовать? — Нет, спасибо, но нет. — Феличиано помахал руками с опаской косясь на большой гамбургер с двумя котлетами. — Это слишком для моего желудка, такое он точно не переварит! — Ну ладно. — Альфред не сильно обиделся и вернулся к еде. — Может быть Иван бы и смог такое осилить. — Варгас задумчиво склонил голову к плечу. — Всё-таки учитывая его необычное происхождение… — Феличиано довольно резко осекся что резануло по слуху. — А что в нем такого особенного? — Альфред даже от еды отвлекся. — А, ну… — Варгас метался растерянным взглядом по помещению, стараясь не смотреть на Джонса. Такая странная реакция немало удивила Альфреда. — Неужели ты не знаешь особенность его семьи? — Ве? — Итальянец недоуменно посмотрел на него, а через секунду его лицо просветлело. — А, ты про это! У русских весьма интересная особенность: они, так сказать, самые живые из вампиров. Сейчас попробую объяснить. — Заверил итальянец Альфреда, видя как вытянулось от удивление лицо собеседника. — Видишь ли, хоть люди и считают вампиров ходячими разумными мертвецами, называть нас именно «мертвецами» неправильно. Все же некоторые обменные процессы в наших телах происходят, пусть и не так интенсивно как у людей. У нас есть вполне человеческие потребности, вроде сна и жажды. Может быть ты не обращал внимания, но даже наши сердца бьются, слабо и редко, но всё же бьются. Это определяет способность вампира к регенерации. Все эти вещи, вроде частоты сердцебиения и обменных процессов разнятся у разных семей. Русские в этом плане выделяются сильнее всех, из всех семей они больше всего похожи на людей. Они легко залечивают свои повреждения, за исключением солнечных ожогов, а глава семьи, по слухам, может даже прирастить оторванную руку или даже голову за несколько секунд! Насколько это правда я не знаю, но их регенерация просто поразительна. К тому же Иван намного лучше чувствует вкус пищи и гораздо лучше её переваривает. Он с удовольствием дегустирует мои блюда. — Варгас довольно улыбнулся, вспоминая как Брагинский давал ему советы. Пока он говорил Альфред разделался со своим обедом и потягивал колу из стаканчика. Узнавать новое о вампирах было интересно, но Джонса беспокоило ещё кое-что. — Здорово. — Он выпустил соломинку изо рта. — Но почему ты так растерялся, когда я спросил тебя про особенность Брагинского? О чем ты подумал? — Эм… — Феличиано беспомощно посмотрел на него, беспокойно ёрзая на месте. — Ну, я даже не знаю могу ли сказать тебе об этом. Раз Иван сам не рассказал тебе, то я не уверен, что он хочет чтобы ты знал. — Это что-то серьёзное? — Альфред во все глаза уставился на итальянца. Реакция Феличиано только сильнее разжигала интерес. — Нет, то есть, эм, для кого как… — Вампир запнулся и неловко почесал затылок. — Думаю, если Иван захочет, то сам расскажет. Я не знаю какую игру он ведет и насколько твое владение информацией ему необходимо. Прости, но я не могу тебе ничего сказать. — Эх, ну ладно. — Мучить итальянца расспросами не хотелось, уж больно неприятной для него была эта тема. Вопросов вокруг личности Брагинского прибавилось. Альфред припомнил ещё кое-что, то что говорил ему священник до того, как вытащил пистолет из кобуры. — Ты не знаешь что Иван ищет у оборотней? — Ве? — Феличиано недоуменно посмотрел на Джонса. — Ищет? Что ты имеешь ввиду? — Тот священник перед тем как выстрелить в меня сказал, что Иван не просто так стал главой особого округа, что у оборотней есть нужное ему… что-то. Не знаю что именно, священник и сам не знал. Может ты что-нибудь знаешь об этом? — Хм… Честно говоря, ничего такого не слышал. Никаких поисков не проходило, по крайней мере при мне. — Итальянец на несколько секунд замолчал, обдумывая что-то. — А ты не думал, что он соврал тебе? — Может быть. — Это было вполне вероятно, учитывая то как яро Андреас хотел настроить Альфреда против оборотней. Вот только священник сказал это уже после того как решил убить Альфреда. Какой прок ему врать, да и сочинять для этого такую странную ложь? Зверь подсказывал, что в словах священника не было лжи, он говорил то, во что сам верил. Ох, если подумать, то Джонс же может просто спросить об этом у Ивана, а не строить догадки. — Ладно! — Альфред поднялся и задорно улыбнулся Варгасу. — Помниться ты предлагал погулять в городе. Феличиано широко улыбнулся и кивнул.***
—… Блин, чувак, я не думал что ты будешь танцевать с тем парнем! Серьёзно, это было капец как неожиданно! — Альфред первым ввалился в дом, шурша многочисленными пакетами с едой и одеждой. — Но он так старался зажечь толпу и вытянуть хоть кого-нибудь танцевать. Мне стало так жаль его… — Феличиано зашел следом и поставил свои пакеты пол. Вампир улыбался, вспоминая как в Мауэрпарке, где как обычно собралась весьма разношерстная компания из музыкантов, хиппи и разномастных фриков, они наткнулись на группу танцоров. Их было трое: двое стояли в стороне возле колонок, а третий парень исполнял какую-то дикую смесь из разных видов танца. По отдельности движения были знакомы, но вместе это смотрелось настолько необычно, что волей-неволей Феличиано и Альфред остановились посмотреть. Танцор периодически призывно махал руками, пытаясь затянуть кого-нибудь из толпы зевак. Варгас всегда поощрял искусство, что бессмертная классика, что новые веяния находили одинаковый отклик в сердце. Поэтому Феличиано вышел вперед, позволяя этому человеку затянуть себя в его ритм. — Тем более он довольно неплохо танцует, мне понравилось! — Да, со стороны это было прямо вау, особенно когда он резко дернул тебя на себя… — Что за парень? — Людвиг, до этого спокойно читавший газету за обеденным столом, дернулся, едва не опрокинув на себя чашку с кофе. Ревность в его голосе прозвучала настолько отчетливо, что сидящий на диване Гилберт недовольно цыкнул. Когда дело касается итальянского вампирчика от хладнокровия и рассудительности его брата не остается и следа. Серьёзно, Людвиг вот так открыто при всех демонстрировал свою ревность, даже не пытаясь хоть как-то скрыть! Как же бесит. — Людвиг! — Варгас мигом подскочил к немцу, падая на соседний стул и придвигая близко-близко. — Это был просто уличный танцор, я просто немного поддержал его, только и всего! Гилберт закатил глаза. Итальяшка тоже хорош: рассыпается в оправданиях как провинившаяся женушка перед мужем! Эти двое ведут себя как парочка, но стоит спросить их прямо, как оба тут же начинают всё отрицать. Как же Байльшмидта уже задолбала вся эта Санта-Барбара в исполнение его брата и чертового вампира! Гилберт прибавил звука в телевизоре, пытаясь хоть так отвлечься от звонкого голоса Феличиано, восторженно рассказывающего как прошел день. Переключиться на вечерние новости ему помешали шаги слева. Альфред остановился в метрах двух от него, не решаясь подойти ближе. После стольких дней взаимного игнорирования друг друга Джонс не мог просто так заставить себя приблизиться к Гилберту, но ему нужно было поговорить с ним. Альфред тяжело сглотнул, заставляя себя сделать ещё пару шагов к оборотню. Гилберт удивленно приподнял бровь и повернулся к Джонсу. — Я должен тебе кое-что передать. От Элы. — Ты виделся с ней? — Красные глаза удивленно расширились. Гилберт сразу подобрался, внимательно смотря на Альфреда. — Что она сказала? — Оборотень, с которым ты пил в полнолуние это Самюэль Варцбург. Саманта — его сестра. И мне кажется он был среди нападавших — черный волк с желтыми глазами. — Самюэль, Самюэль… — Бормотал себе под нос Гилберт. Он знает его, они даже неплохо общались. Оба были частью «Волчьего воинства». А в ту злополучную ночь… Гилберт поморщился и схватился за голову. Воспоминания, мутные и смазанные, всколыхнулись, и он отчаянно пытался ухватить их за хвост. Так нужно восстановить хронологию: он пришел в паб, злой как тысяча чертей и попросил Клауса налить ему. Да, тогда за стойкой был Клаус и он спрашивал что случилось и действительно ли Людвиг принял указ, об открытии территорий для вампиров. Потом Гилберт пил, долго и упорно, попутно жалуясь то на вампиров, то на брата. В какой момент у него появляется компания Байльшмидт вспомнить не мог, но в голове, словно молния, мелькнули тёмные волосы и желтые глаза. Гилберт вздрогнул и поднял голову, смотря в пустоту перед собой широко распахнутыми глазами. Точно, Самюэль сидел с ним, говорил, пил и то хлопал по плечу, то закидывал руку на плечи, пытаясь приободрить. Только ли приободрить? Рука Самюэля была в достаточной близости к кружке Гилберта, чтобы незаметно добавить что-нибудь. К тому же после его появления воспоминания Гилберта были спутанными. Он помнил вспышку злости, после которой подскочил и отправился на охоту, преисполненный решимости убить. Что же так разозлило? Байльшмидт знал, что так взбеситься может разве что из-за вампиров… Вампиры, вампиры, было что-то связанное с вампирами… Ещё одна молния пробудила воспоминание: Самюэль улыбается: «Слушай, Гил, погнали с нами на охоту. Сегодня же полнолуние, выпустишь зверя, развеешься. Соглашайся. Будет интересно, обещаю». А затем подаётся ближе, почти прижимается к Гилберту и горячо шепчет на ухо: «Мы нашли мальчика от которого так и несёт вампирами.» Гилберт вспоминает, как вскочил после этих слов и бросился в ночь, следуя за Самюэлем и двумя перекинувшимися первый раз волками. Вспоминает поляну, запах страха от кучки людей, возбуждающий зверя и аппетит. Вспоминает как один из людей пытался сбежать и как он одним прыжком настигнул его и опрокинул на землю. Вспоминает светлые волосы, испуг в глазах и едва уловимый, совсем слабый отголосок мертвечины. Запах, присущий всем вампирам, запах, что заставил Гилберта взбеситься и окончательно потерять рассудок, отдавая власть зверю. Вот что случилось в ту ночь. Гилберт тяжело дышал, пытаясь осмыслить резко вернувшиеся воспоминания. Его глаза метались по комнате, а кулаки то сжимались, то разжимались. Альфред с тревогой следил за этими метаморфозами, но вмешиваться не решался. Наконец Гилберт застыл и медленно повернул голову в сторону Джонса. Альфред вздрогнул от полубезумного взгляда красных глаз. — Почему? — Хрипло начал Байльшмидт. — Почему от тебя пахло вампирами? — Что? Какие ещё вампиры? — Альфред почувствовал как тревожно забилось сердце в груди. Предчувствие плохого обострилось в разы. — Альфред. — Джонс обернулся и столкнулся с фиолетовыми глазами. Иван подкрался неслышно и внимательно следил за тем что происходило в гостиной. Застывшее лицо вампира и его напряженная поза только усилили чувство тревоги. — Мне нужно сказать тебе кое-что. — Холодно начал Брагинский, скрещивая руки на груди. Он говорил через силу и смотрел как-будто сквозь Альфреда. И это ох как не нравилось Альфреду. — Что-то случилось? — Голос чуть не подвел Джонса. С каждой секундой находится в помещении становилось всё сложнее, напряжение в воздухе давило на грудь, мешая дышать. — Франциск не смог вытянуть из той женщины имена пособников, за исключением тех, кто уже мертв. Но я хотел поговорить о другом. — Иван прикрыл глаза, тяжело вздыхая. — Думаю нам лучше присесть. Альфред молча опустился на диван, рядом с таким же напряженным Гилбертом. — Альфред, это касается твоей семьи. Ты приёмный, не так ли, как и твой брат Мэттью. — Вампир не спрашивал, а утверждал. — Что с моей семьёй?! — Успокойся, с ними всё в порядке. — Брагинский положил руку на плечо Альфреда, удерживая его на месте. — Ты можешь не поверить мне, но у меня нет причин лгать тебе. — Иван достал из кармана фотографию и протянул её Альфреду. На снимке было пять человек, из которых Джонс узнал только двоих: Ивана и тётю Алису — сестру Роуз. — Это Совет Пяти. Меня ты уже знаешь, я глава русского клана. Это — Франциск Бонфуа, глава французского клана. — Иван ткнул пальцем в светловолосого мужчину на снимке и продолжил указывать на каждого по мере представления. — Ромул Варгас, глава итальянского клана. Родерих Эдельштайн, глава австрийского клана. И Алиса Кёркленд, глава английского клана. — Я… Я не понимаю. — Прошептал Джонс, вглядываясь в изображение светловолосой женщины в викторианском платье с длинным рукавом. Это точно была Алиса, Альфред хорошо её помнил и уж точно бы не перепутал. Разве что с её близняшкой Роуз. Но, если Алиса вампир, то и Роуз тогда… — Как… что… Что за херня?! Как такое возможно?! Я же, я же…! — Это форменное безумие, бред! Как женщина, которую он знал всю жизнь, которая растила его с самых пеленок могла быть вампиром?! Это всё равно, что начать утверждать, что дважды два пять! Это не так, это невозможно, это неправильно! Альфред не мог принять этого, его мозг просто отказывался воспринимать эту информацию как что-то правдивое. — Ты лжёшь! — Послушай меня! — Иван схватил Альфреда за плечи с силой сжимая и заставляя смотреть в глаза. — В это трудно поверить, но это правда, Альфред, твоя приёмная мать — вампир. Как и её сын Артур. Кёркленды — главный дом Великобритании, высшие вампиры. И Роуз, и Артур оба принадлежат этому дому. Прими это. — Нет! Нет! Я не верю! Это невозможно! Я бы заметил, по любому бы заметил странности, как вообще можно не заметить что ты живешь с вампирами?! — Альфред истерически хохотнул. Иван говорил твердо и серьёзно, и Стиви подсказывал, что вампир не врёт. Но Альфред отчаянно отказывался верить в его слова. — Ты замечал. — Продолжал настаивать Брагинский. — Но ты просто игнорировал это, отмахивался, находил оправдания, даже мысли не допускал, что живешь со сверхъестественными созданиями. Я уверен, что Роуз и сама повлияла на твоё сознание, усыпив твою бдительность. Вампиры могут заставить людей не обращать внимания на некоторые странности, если они не выходят за рамки объяснимого. Помнишь, когда ты только узнал что вампиры существуют ты пытался всячески опровергнуть мои доводы и находил им другое объяснение? И пока я не показал тебе то, что выходит за рамки объяснимого ты не верил. Так и в случае с Роуз ты пытаешься оправдать странности. Вспомни, что необычного или странного ты замечал в ней и в Артуре? Сейчас ты освободился от влияния её сил и твоё сознание ничего не ограничивает. Подумай над этим, Альфред. Брагинский погладил большим пальцем его по щеке. Сейчас он был без перчаток и Джонс чувствовал в полной мере насколько холодные у него руки, насколько бледная у него кожа, сквозь которую просвечивались синюшные вены. Альфред вспомнил руки Роуз. Нежные, мягкие женские руки. И холодные. Кажется, в детстве он спрашивал её об этом, а Роуз ответила что болеет очень редкой болезнью. По этой же причине она очень редко выходила на улицу, разве что в пасмурную погоду, когда облака затягивали всё небо, либо с зонтиком, скрывающим её от солнца, и в длиннющих платьях до пят. И ела она совсем немного: на совместных ужинах её тарелка никогда не оставалась пустой, как и у Артура. Зато она много пила красной жидкости и слуги постоянно наполняли её бокал. Как и бокал Артура. А когда Альфред, только недавно начавший ходить в школу, спросил у мамы что это за жидкость, Роуз лишь печально улыбнулась и сказала что это особое лекарство. Альфред даже как-то смог попробовать чуть-чуть «лекарства», когда женщина отвлеклась, уж больно ему было интересно, а не сладенькое ли оно, как сиропчик от кашля. «Лекарство» оказалось далеко не сладким: солёное, со странным привкусом, неприятным для семилетнего мальчика. После этого Джонс потерял всякий интерес к красной жидкости, которая даже хранилась в особом месте, отдельно от других лекарств… Ох чёрт. Альфред почувствовал, как зашевелились волоски на затылке, а по спине пробежали ледяные мурашки. Он никогда не задумывался обо всём этом, что всплыло в памяти сейчас, после слов Брагинского. Он просто не считал это странным. Потому что это было всегда, с самого его детства, когда он только начинал познавать мир и задавать вопросы. Альфред получил ответы на свои вопросы и удовлетворился ими. Холодные руки, боязнь солнца, странное «лекарство» со вкусом крови. Казалось бы, всё очевидно, тут и семи пядей во лбу не надо, чтобы догадаться! Но всё это было присуще Роуз, всегда было частью её, сколько Альфред её помнил. И это было нормально для Роуз и Артура, это было их нормой и не казалось странным или неестественным. Просто особенность, ведь все люди разные: у кого-то нет руки, кто-то не слышит, кто-то не видит, кто-то не может прожить без инъекций или таблеток. Вот и у его приёмной семьи была такая вот особенная «болезнь», а в потустороннее Альфред не верил. Раньше не верил. — Как же так… — Джонс сгорбился, плечи его опустились. Сложно было признать что твоя приёмная семья вампиры, но это идеально объясняло все странности. Это было логично, а игнорировать логику Альфред не мог, как бы всё внутри него не противилось этому. — Но ведь… — Он посмотрел в глаза Ивану и тот вздрогнул от боли, переполняющей Альфреда. — Днём она была со мной, я точно помню. Конечно периодически она отлучалась и её могло весь день не быть, я понимаю почему. Но на каникулах мы могли проводить вместе больше недели, и она не отлучалась! — Особенность Кёрклендов это усиленное сопротивление к дневному оцепенению. Они могут бодрствовать до десяти дней, а глава и того дольше, насколько мне известно. — Огорошил Альфреда Брагинский. Джонс опустил голову, рассматривая свои руки и кусая губы. — Я не понимаю. — Через минуту молчания выдавил из себя Альфред. — Почему она сделала это, почему забрала меня и Мэтти? Раз она скрыла от нас свою природу, значит мы нужны ей не как слуги, но тогда зачем? — Джонс пытался найти причину такого странного поступка и не находил. Если бы они нужны были Роуз в качестве пищи, то она бы не стала тратить столько сил на их воспитание и обучение. Нет, они были частью семьи: и в гости к родственникам ездили, и Рождество с ними праздновали, и подарки получали на Дни Рождения, и у бабушки жили, которая искренне была привязана к приёмным внукам. Альфред никогда не пытался выяснить у Роуз почему она усыновила его и Мэттью, хотя ему и было интересно. А теперь он ещё сильнее хотел узнать почему. — Я должен встретиться с ней. Мне нужно вернуться к семье. — Понимаю. — Иван отвел взгляд. Это было ожидаемо. — Думаю, после полнолуния ты сможешь к ним вернуться. — После полнолуния?! — Альфред вскочил. — Почему так поздно?! — Потому что первое обращение. Тебе нужно быть здесь со стаей, чтобы старшие оборотни проследили за тобой. Таковы правила. — Чёрт! Но ведь я могу встретиться с ними до полнолуния, после заседания? — Альфред умоляюще посмотрел на Брагинского. — Возможно. — Неохотно сказал Иван. Сопротивляться жалобному взгляду было сложно. — Посмотрим как будет вести себя зверь. — Это получается, я могу вернуться к ним. — Альфред не сдержал радостной улыбки. Раз Роуз и Артур являются вампирами, то тайну придётся хранить только от Мэттью, но с этим Альфред уж как-нибудь справится. Сердце радостно ёкнуло от мысли что скоро он сможет вернуться к ним. Только ещё кое-что не давало Альфреду покоя, и он решил уточнить. — Слушай, а Роуз в курсе что произошло со мной? — Ох. — Иван тяжело вздохнул и поморщился. — Полагаю ещё нет… — Как это нет, она же сестра главы! — Мы не раскрывали твою личность, по сути вампиры узнают кто ты только на послезавтрашнем заседании. Им известно что есть свидетель: обращенный в оборотня юноша. Но не более. Вот только Франциск увидел достаточно в голове той женщины-оборотня. Он раскрыл их план и твою личность. Я попросил его не распространяться до заседания, но вот после он вполне может рассказать всё Кёрклендам. — Роуз имеет право знать. — Верно. — Иван кисло улыбнулся, подпирая рукой щёку. — Вот только реакция у неё будет далеко не самая дружелюбная. Не удивлюсь если она соберет Совет и затребует казнить Гилберта. — Чего? — Альред недоуменно похлопал глазами. — Зачем казнить? — Месть. Вампиры и так не любят оборотней, а представь что разъяренная мать может сделать с кровным врагом за нападение на своего ребенка? — Альфред хорошо знал какова в гневе его мама и поёжился. — Я не хочу чтобы Гилберта казнили! Это ничего не изменит и попросту бессмысленно! — Дежавю какое-то, Альфред уже говорил это священнику. — Рад что ты так считаешь. — Брагинский слегка улыбнулся уголками губ. — Потому что судьба Гилберта зависит как раз-таки от твоих показаний. — И как я могу помочь? — Альфред бросил взгляд на наблюдавшего за разговором Байльшмидта. Гилберт не выглядел удивленным последней фразой Ивана, он напряженно следил за Джонсом, ожидая его решения. — Что ж, нужно будет сказать, что претензий к обратившему ты не имеешь. Да, обращение было насильственным и имеется факт нападения, но на наказании ты не настаиваешь. Насколько я помню ты начал бежать к дому, когда появились оборотни? — Альфред кивнул. — Значит можно утверждать, что имела место провокация зверя с твоей стороны. Инстинкт охотника заставил его преследовать тебя и напасть… — И запах. — Подал голос Байльшмидт. — От мальчишки несло вампирами, и зверь сорвался. — О, так ты оказывается кое-что всё-таки помнишь? — Брагинский угрожающе прищурился. — Что же ты молчал всё это время? — Я только сейчас вспомнил! — Проворчал Гилберт, скрещивая руки на груди. — Я вспомнил кто меня надоумил на охоту. — О. — Иван вскинул бровь и подался вперёд. — А вот это уже интересно. — Ты вспомнил?! — Людвиг подскочил к брату. Феличиано маячил за его спиной. — Вспомнил. — Криво усмехнулся Байльшмидт. — Всё вспомнил. Ну или почти всё, разве что кроме мелких деталей. Главное найти Самюэля Варцбурга, это он позвал меня на охоту. Да ещё и подсыпал что-то в пиво, уж больно быстро я потерял контроль над зверем, да и хреново мне так было после этого. — Самюэль Варцбург. — Повторил Людвиг. — Я отдам распоряжение. — Ага. — Брагинский проводил взглядом ушедшего Крауца и шмыгнувшего за ним Варгаса. По крайней мере у них есть сутки чтобы найти этого Варцбурга. Хорошо если он ещё не покинул Берлин, искать его по деревням да лесам времени нет. — Ну, спокойной ночи. Иван махнул рукой на прощание и направился на второй этаж. Нужно ещё отправить своих людей на поиски, авось и получится найти этого оборотня. — Иван. — Едва Брагинский ступил на первую ступеньку со спины его окликнули. — Да, Альфред? — Я хотел спросить, как давно ты узнал что я приёмный сын Роуз? Ох, этого вопроса Иван и опасался. Вернее того, что последует за ним. —… В тот день когда ты очнулся. — Нехотя ответил Брагинский. Он хорошо помнил тот короткий разговор с Наташей, из-за которого даже умудрился лопнуть стакан чрезмерно сильной хваткой, когда осознал кого обратил Гилберт. — А. — Джонс недоуменно моргнул. — Столько времени прошло. Почему ты сказал об этом только сейчас? — В голосе зазвенела обида. — Я решил дать тебе сначала освоиться и привыкнуть к изменениям в теле. Скажи я раньше, ты бы тут же сорвался и поехал в Лондон. Альфред не мигая смотрел в фиолетовые глаза, чувствуя как внутри что-то натягивается и лопается, сдавливает легкие и отдаёт в горло. — Чёрт возьми… — Альфред пошатнулся от резкой вспышки боли в голове. Из-за стресса остатки серебра напомнили о себе. Иван придержал Альфреда за локоть, но Джонс вырвал руку из его хватки. — Не трогай меня! — Угрожающий рык вырвался сам собой. Зверь внутри напрягся, готовясь то ли защищаться, то ли нападать. Его ярость смешивалась со злостью самого Альфреда, подпитывая её. — Альфред, успокойся, пожалуйста. — Брагинский примирительно поднял руки, прекрасно чуя в каком состоянии сейчас собеседник. — Да как тут успокоиться! Я же, я же… Я же доверял тебе. — Альфред беспомощно посмотрел в фиолетовые глаза, и Иван замер от того шквала эмоций, что читались во влажно заблестевших голубых глазах. — В какой-то момент мне начало казаться, что ты относишься ко мне хорошо не ради выгоды, а потому что мы друзья. Ты говорил что тебе не нравится Франциск, который манипулирует информацией, но ты делаешь то же самое! Улыбаешься мне, помогаешь, всячески пытаешься расположить меня к себе, показать что ты мне друг, но друзья не утаивают друг от друга такое! Чёрт… Мы ведь просто могли поговорить об этом, понимаешь? Я, я понимаю что ты опасался, что я тут же уеду, но мы ведь могли обсудить всё, ты бы объяснил мне что да как и почему я пока не могу вернуться к семье, сказать гораздо раньше, а не вот так вот в последний момент! Зачем нужно было тянуть, по-твоему я бы не понял, не пошел бы тебе навстречу? Не доверяешь мне…? А вот я доверился. Какой же я идиот, правда? — Альфред хрипло рассмеялся. Он то решил, что Иван относится к нему как к равному. Точно идиот. И вроде бы сам же говорил себе, что Брагинский не просто так обходителен с ним, но как же — чёрт возьми! — хотелось верить в лучшее. Собственно, сейчас наивная вера разбилась вдребезги, тысячей осколков впиваясь в сердце. — Ты показался мне таким доброжелательным, столько времени проводил со мной. Я ведь и правда решил что мы друзья. Чёрт возьми, да ты мне даже нравишься! — Альфред резко оборвал себя, но слова уже вылетели изо рта. Вот так вот просто взяли и вылетели вместе со всем что накипело. — Ч-что? — Брагинский отмер, приоткрыв рот от удивления. — Я… — Первое что испытал Джонс это дикий прилив смущения. Какого чёрта он вообще это сказал?! Тупоголовый кретин! Смущение сменилось злостью на самого себя. — …Это уже не важно. И прежде чем Иван успел ответить Альфред метнулся в свою комнату с грохотом захлопывая дверь. Тяжело дыша он прислонился спиной к двери и медленно сполз на пол. Джонс ничего не слышал и не видел перед собой, до него медленно доходило что только что произошло. «Что же я наделал?» Он закрыл лицо руками и подтянул колени к себе. Как же ему хотелось сейчас уменьшиться до размеров песчинки, а в идеале и просто исчезнуть, чтобы оказаться подальше от всех этих проблем и больше не чувствовать эту ноющую боль в груди. Какой отвратительный вечер.
