На кончиках пальцев

      Василиск шипит уродливо и гротескно. Гарри слышит его за каждой картиной, за каждым учеником. Василиск преследует его во снах, шипя нечто, понятное лишь ему (Гарри вот понять не может, кому именно?). Гарри сходит с ума, закрывает уши руками. Кожа на них, воспаленная и сухая, чешется от каждого шороха, зудит и дрожит. Гарри умирает от страха, паники, и думает, что зелёный его поглотит.       Гарри двенадцать, он слеп и абсолютно беспомощен в этом темном непонятном мире. Луна обнимает его крепко-крепко, чуть крепче черного кофе, и он неожиданно может ощутить землю под ногами. Земля холодная и пустая (Гарри думает о могилах и чуланах под лестницей), Луна излучает тепло.       Мимо проносится ветер за Снейпом, идущим своей практически бесшумной походкой. У Снейпа сердце бьётся глухо и быстро, почти болезненно и будто у-м-и-р-а-я. Гарри почти жаль, почти искренне, Гарри разворачивается и бежит в какой-то тупик, потому что не в состоянии выдержать количества боли.       — Белая плитка, — шепчет почти бессвязно, понимая под этим смерть, в том ее естественном виде, угрюмую и уродливую. Гарри хочется умереть и он шепчет это снова и снова исступлённо и глупо. Он повторяет раз за разом, чтобы это перестало иметь смысла, стёрлось из книги мироздания, умерло и забылось.       Гарри теряет голову, дрожащие руки и ноющее тело в потоке сознания. Гарри бы выжить, Гарри бы снова усмехнуться и засмеяться чуть громче обычного.       Луны рядом нет, и Гарри забывает, что его слова не могут не иметь с-м-ы-с-л-а             и умирает.