Капля радуги

      1       — Джин, видите угол жилого дома вон там? — Полковник указал рукой куда-то между одно- и двухэтажными постройками.       — Да. — Здание выглядело точно так же, как те, которые стояли по бокам въездной дороги от КПП.       — Это женское общежитие. Я попросил Синдию организовать подготовку вашей комнаты. — Он протянул девушке ключ стандартной заводской чеканки.       — Вы сделали это до нашей встречи с Морисом? Ещё до заседания суда?       — Да, — ответил Дорен и бровью не повёл.       — А если бы я не согласилась?       — Тогда ключ вернулся бы в хранилище. Не усложняйте ситуацию там, где в этом нет необходимости. Столовую вы уже видели, сейчас заглянем в исследовательский корпус, затем в общежитие. Остальное по мере поступления вопросов.       — Хорошо.       Отчего-то сердце Джин заныло, как делает оно каждый раз, когда человек осознаёт в полной мере окончание некоего этапа жизни, потерю всего хорошего, что было в нём. Что будет дальше? Пока что — беспроглядный туман неизвестности скрывает возможные повороты судьбы.       Исследовательский корпус оказался достаточно старым каменным двухэтажным зданием с одноэтажной пристройкой, относящейся к куда более поздним временам. Окна в пристройке были высокими, в таких помещениях потолок зачастую находится на отметке не менее пяти метров. С улицы внутренняя обстановка хорошо просматривалась: рабочие столы, выставленные в четыре ряда, по два обращённых лицом друг к другу. Двух сидящих напротив сотрудников отделяли металлические стойки для книг, бумаг, каких–либо приборов. Только никто не сидел за теми столами. Комната выглядела как школьный класс на перемене. В глубине, в тени, вроде как кто-то двигался, но Джин не могла сказать наверняка.       Поднявшись по трём невысоким ступеням, они оказались в прохладном холле, где в столь раннее время (в половине шестого вечера), без искусственного освещения, по углам собирался сумрак. За простой деревянной дверью слева, плохо вписывающейся в интерьер старого здания, находилось то самое помещение с рядами столов. Про себя девушка обозначила его как «лаборатория», и в ней действительно находились люди. Трое: два парня и девушка, все выглядели как ровесники Джин. Тут впервые её смутил возраст полковника Дорена. До этой минуты она попросту не имела возможности задуматься над тем, как молодой мужчина (явно младше сорока) добился такого высокого звания. Ещё больше сбивал с толку его старший брат — всего лишь майор. Даже для неё, совсем не разбирающейся в иерархии армии, было очевидно, что звание Клауд Дорен получил за какие-то большие заслуги. Логично было также предположить, что благодаря проекту «Багряный отряд».       — Добрый вечер, рефлеры. — Голос полковника отразился от стен слабым эхом. — Джин, хочу тебе представить Хьюго Киммела, Амбер Соун и Пола Грина, — перечислил он слева направо. — Джин Лоуфилд теперь будет работать с вами над проектом «Багряный отряд», часть «Возвращение». Она займёт должность Фреда Бохема.       — Зовите меня Джин. — Девушка протянула руку первому, на кого указал Дорен — Хьюго Киммелу.       Молодой человек с модной стрижкой светло-русых волос и лучезарной улыбкой заключил ладошку Лоуфилд в своей.       — Хьюго, мисс Джин.       Низкорослая девушка и полноватый чуть сгорбившийся парень тоже ответили на протянутую руку нового рефлера. Но внимание Джин вновь вернулось к первому молодому человеку.       — Киммел? Я правильно услышала?       На заводской упаковке примерно четверти всех выпускаемых в Атрополе кристаллов значилась эта фамилия.       — Да. Тот самый. — Его улыбка стала ещё шире. — Точнее, мой отец — тот самый Киммел. А я рефлер исследовательского отдела.       — Очень приятно. Расскажите, чем вы сейчас занимаетесь? — попросила Джин без задней мысли.       — Ну-у, — протянул Пол, глядя то на полковника, то на нового начальника, — читаем отчёты с фронта, касательно всех случаев с багряными кристаллами.       — Составляем статистику, — помогла мисс Соун. От её фразы у Киммела уголок губ дёрнулся вниз, чему Джин значения не придала, но заметил Дорен.       — Слишком много не наработаешь без солдата под рукой, — это уже сказал сам Хьюго.       — Теперь будете навёрстывать, — сообщил полковник. — Введите Джин полноценно в курс дела. Я скажу, чтобы вам принесли документы Бохема, — обратился он лично к ней и ушёл.       — На самом деле, — начал Хьюго, когда дверь плотно закрылась за Дореном, — рабочий день у нас до пяти. Но встретить нового рефлера — одно из редких событий в этой глуши. Я думаю, начиная с завтрашнего дня, у нас будет время рассказать вам всё по порядку, ведь вы сегодня с дороги. Амбер, ты же покажешь Джин дорогу к общежитию?       — Конечно, я же сама туда иду. — Девушка наклонилась за сумкой, стоящей на полу, так стремительно, что её пушистые чёрные волосы взметнулись вверх, напоминая облачко сажи.       — Пол, я думаю, ты можешь отдать свои ключи от корпуса и офиса, пока Джин не сделают новые. — В фразах Хьюго слышалась деловая хватка, которой просто был обязан обладать его отец.       — Да, само собой. — Парень вытащил из заднего кармана ключи на цепочке, пытался быстро отстегнуть два, но его руки дрожали от волнения, на простую операцию потребовалось пара минут.       После этого рефлеры разошлись. Киммел закрыл лабораторию или «офис», как он её обозначил, заодно заметил, что сам корпус закроет охранник около восьми вечера. Второй ключ необходим, если вдруг кому-то с утра будет не до сна, и он не придумает ничего лучше, чем прийти на работу. На прощание они с Полом взмахнули рукой, как-то соединив в одном движении обычное дружеское махание и ответ на приветствие от старшего по званию. Девушки отправились в другую сторону по дорожке.       — Из какого ты города? — Мисс Соун плохо переносила тишину, находясь рядом с другими людьми.       — Из Серена. — В свою очередь Джин не очень-то хотелось говорить. Ей необходимо время наедине с своими мыслями для осознания произошедшего сегодня.       — Это где-то в центре? Ближе к Ниндьяте? У меня плохо с географией. Сама я из западного Джонстона.       Название города было знакомо Джин по рассказам Лили Пэк. Разве существовал какой-то ещё Джонстан? Городок тот занимал большую площадь, но казался плоским, разрастаясь вокруг промышленных предприятий самой различной направленности.       — Да, пару часов езды от Ниндьяты. А какое оно, наше общежитие? — Рефлер, теперь уже главный, решила, что лучше направлять поток информации в нужное русло.       — Ну, тесноватое, на самом деле. Комнатки небольшие, но я уже привыкла. На первом этаже всегда находится сторож — Ричард Эванс. Мне иногда кажется, что он прилагался к зданию по проекту. Никакой мужчина в наше общежитие не пройдет, ни под каким предлогом.       Когда они свернули из-за угла на дорогу, идущую параллельно зданию, около центрального проезда стоял военный. Рядом с ним, на скамейке, лежала коробка.       — Добрый день, мисс Лоуфилд, мисс Соун, — поприветствовал он их. — Полковник Дорен велел передать вам эти документы. — Он взял в руки коробку, перевязанную бечёвкой, с приклеенной к узлу бумагой, на которой стояла чья-то подпись.       — А ты уверен, что сможешь победить дракона? — смеясь, спросила Амбер.       — Мне выдали особый пропуск, — выдохнул он устало.       — Тогда пойдём.       Ричард Эванс оказался старым, щуплым мужичком с цепким взглядом выгоревших до голубизны глаз из-под седых кустистых бровей. На «дракона», по мнению Джин, он никак не тянул. Сторожу представили нового постояльца, после чего военный протянул записку с такой же подписью, которая была на бумажной печати бечёвки. Мистер Эванс разрешил мужчине подняться на второй этаж, но пошёл вместе с ними, из-за чего молодым людям пришлось ждать его на каждой из трёх площадок после пролёта.       — Крайняя дверь справа, мисс Лоуфилд.       За целый день Джин уже устала поправлять всех встречных, она покорно последовала в указанном направлении.       Комнатка действительно оказалась совсем небольшой, около семи квадратных метров. У дальней от входа стены установлена металлическая одноместная кровать, на которой лежал удивительно чистый матрац. На нём же оставили постельное белье, плоскую подушку, пару шерстяных одеял и её сумку с личными вещами. Изножье кровати втиснули аккурат между стеной и квадратной колонной, изголовье от входа закрывал вещевой комод, над которым торчали несколько деревянных штырей для верхней одежды. Напротив комода, под окном, выходящим на восток, стоял простой стол с тремя выдвижными ящиками. Рядом одинокий стул. Край плотной шторы, отодвинутой в сторону, елозил по столешнице, собирая катышки пыли. Около дальнего конца рамы на подоконнике кто-то убил растение в горшке отсутствием полива. Или просто не заметил чахлый кустик за абажуром настольной лампы. Военный поставил коробку рядом со столом и удалился вместе с мистером Эвансом.       — Я живу на первом этаже, в комнате сто пять. Если вдруг что-то понадобится — обращайся, постараюсь помочь. На работу к восьми, но у нас полчаса на завтрак с половины девятого до девяти и час на обед с половины первого. — Произнеся это, мисс Соун ушла, оставив нового рефлера в одиночестве.       Положив ключи на стол, девушка подошла к кровати, поставила сумку на комод, вытащила со стопки белья чистейшую простынь белого цвета, отливающего синевой. Оставив ткань сложенной в четыре раза, постелила на тот край кровати, что был ближе к комоду, села сверху. Взгляд остановился на глухой двери. Чтобы сдержать раздирающий грудь стон, Джин закрыла лицо ладонями. Слёзы сами полились из глаз. Иррациональный страх смёл любую логику, воспротивившуюся ему.       2       — Я вижу, ты уже освоилась, — первое, что произнёс Клауд Дорен, войдя в комнату после устного разрешения Джин.       Она быстро нашла, чем занять свои мысли, кроме самокопания. Забитая под завязку документами коробка стояла около стола. Листы стандартного формата, размерами двадцать на тридцать сантиметров были исписаны мелким, плотным почерком. Некоторые люди шутили, что война началась именно из-за формата листов: в Дайвисе длина одной или двух сторон, зачастую отмерялись простыми числами, в то время как в Атрополе, длины сторон листа делились на десять или на пять. Так канцлер Дайвиса, получив записку на атропольской бумаге на какой-то встрече государств, в сердцах воскликнула что-то вроде: «Да что же это за размер?!», чем сильно обидела парламентера Атрополя эту записку написавшего. Шутки шутками, байки байками, но в Кромверке использовали бумагу того же формата, что и в Дайвисе.       Рефлер не стала подниматься и открывать полковнику дверь, встречать его горячим вином (как предписывалось традициями северо-востока страны), потому что разложила на полу, столе и кровати все записи бывшего главы исследовательского отдела. Дорен остановился почти на самом пороге, аккуратно закрыв за спиной дверь. В руках он держал несколько листов с печатным текстом, набранным на пишущей машинке.       — Все записи перепутаны. — Она демонстративно подняла две пачки листов вверх.       — Я не ставил себе цель усложнить твою работу. Фред просто вбежал в мой кабинет с грудой этих бумаг, когда приехали члены комиссии, кинул мне на стол. Думаю, он собирал их со всех поверхностей своего кабинета и рабочему офису. Не скажу, что он был хоть немного аккуратным. Так что, если найдёшь среди всего этого бумаги, не относящиеся к делу — они, скорее всего, мои.       — На столе лежат. С печатями.       Осторожно переступив листы, лежащие на полу, Клауд оказался около стола в два шага. И действительно, в одной из стопок он обнаружил некоторые документы, которых давно не мог найти. Отобрав только свои записи и письма, остальные, не принадлежащие ему, вернул на прежнее место. Взгляд его выхватил пыльные разводы по дальнему краю стола, засохший цветок.       — Спасибо. Ты ещё договор не подписала, а уже полностью в работе.       Девушка вперилась в него взглядом. Из-за падающего сверху жёлтого света настольной лампы, лицо выглядело жёстким, напряжённым. Такое могло принадлежать исключительно решительному человеку.       — Собственно, именно договор я и принёс. — Он присел рядом, придерживаясь за спинку стула. — Похожий ты подписывала с полицией, когда давала своё согласие на сотрудничество. Отметь все места, по которым у тебя возникнут вопросы, завтра обговорим. Вообще, если тебе что-нибудь понадобится, обращайся к любому, кого видишь, если у него нет звезд на погонах. Можешь заглянуть в корпус тех части, там тебе выдадут почти всё, что пожелаешь. Даже форму подберут.       — Я попрошу подругу прислать мои вещи. — Она взяла протянутые бумаги.       — Отлично. Друзья — это очень важно. Отправить письмо можно и около административного корпуса, а вот за посылкой придется ехать в Камдер. И самое главное: отдыхать тоже нужно. Пока втянешься в работу — пройдёт много времени. Не загоняй себя.       — Хорошо.       — Спасибо, что взялась за это. — Взмахнув своими документами, он выпрямился, отошёл к выходу. — До завтра, Джин. Спокойной ночи.       Растворившись в вечере также быстро, как и объявился в нём, Дорен оставил рефлера в компании полностью перепутанных мыслей. Поборовшись с бардаком в исследованиях ещё около получаса, Джин собрала их в несколько аккуратных стопок, оставила на столе. Раздевшись до нижнего белья, она выключила свет, улеглась в кровать, и натянув одеяло повыше, закрыла глаза. Желудок противно урчал, требуя забытый ужин. Вряд ли сейчас ей дадут «почти всё, что пожелаешь».       Попытка отвлечься от голода мыслями сработала, только результат был ещё хуже. Сон отказывался приходить в царство тревоги, разросшееся в душе мастера наполнения кристаллов. Происходящих в её жизни важных событий было слишком много для такого короткого промежутка времени. Как будто она снова была маленькой девочкой, и поезд нёс её из родного дома на другой край страны. Только теперь она не хочет терять близких ей людей, да ещё и сама отвечает за жизни других. Особенно за жизнь багряного солдата, которого могут расстрелять по завершению проекта. Можно ведь ничего не делать, разве что создавать видимость увлечённости процессом, тогда он проживёт аккурат до того момента, как её попросят уйти и не мешать другим выполнять завещание Крайста. Тем временем тысячи солдат этой войны будут возвращаться домой в таком же, если не в худшем состоянии, хотя последнее ей было трудно представить сегодня.       Решив, что всё равно так просто не уснёт, Джин встала с кровати, нащупала выключатель на настольной лампе. Основой для письма послужила половина чистого листа, оторванная от какой-то записи Бохема. Перевернув найденную в столе ручку вверх ногами, затем обратно, открутила ёмкость с чернилами, оставив её в стороне. Говорят, самое сложное — это начать. Поэтому Джин написала просто: «Привет, Лили!». Дальше текст ложился, как будто она знала его наперёд.       «Знаешь, моя поездка в Камдер немного затянется. Не переживай, у меня всё хорошо. Мне предложили работу в исследовательском центре. Не уверена, что смогу чем-то помочь, но буду очень стараться. Хочу сделать что-то для ребят, которые защищают нас.       Я хочу попросить тебя переслать мне несколько личных вещей. Я постараюсь приехать домой на праздник Солнцестояния. Позже пришлю деньги за аренду мастерской. Список смотри на другой стороне.       Твоя Джин».       Набросав около двадцати позиций личных вещей, вроде зубной щётки и пижамы, девушка подоткнула краешек листа под другие бумаги. Закрутила ручку, отправила её на прежнее место.       Перед сном она решила ещё раз заглянуть в уборную. За входной дверью в комнату Джин поджидал неприятный сюрприз — кромешная темень. Вечернего света, льющегося в окна лестничного пролёта, хватало, когда она поднималась сюда в первый раз, а вот где включать лампы, висящие под потолком, ей не показали. Она клацнула выключателем около наличника со стороны своей комнаты. Искусственный свет протянул свой квадратный язык к двери напротив. Обув туфли, она глубоко выдохнула и зашагала вперёд.       Пустота за поворотом — там, где находилась лестница, возникла, будто из неоткуда, заставив девушку отшатнуться в сторону. Днём этот коридор казался намного короче. Она поняла, какую глупость совершила, попытавшись использовать одинокую люстру своей комнаты в качестве источника света. Глаза бы уже давно привыкли к сумраку. Вместо того, чтобы легко отыскать ручку входа в уборные, лихорадочно шарила по деревянному прямоугольнику, никак не могла найти его — казалось, это будет длиться вечность. Какой-то умник прикрутил ручку слева, а не справа, как на других дверях. Внутри поиски продолжились, но быстрее увенчались успехом. Выключатель она нашла там, где положено — около левого косяка на уровне бедра.       Из небольшой прихожей, выложенной чистым кафелем, голубым снизу и белым сверху, уходили в стороны два помещения, в которые двери были открыты. Справа находились туалеты в индивидуальных кабинках, с другой стороны более просторная общая душевая комната. Помещения напоминали букву «Y» с коротеньким нижним хвостиком.       — Можно было бы и душ принять, — сообщила она пустоте, поставив засечку в памяти — дописать большое полотенце к списку вещей.       Справившись со всеми делами в уборной, она быстро вернулась в свою комнатку, буквально пробежав по коридору. И пусть её шаги кого-то разбудят. Безотчётный страх был связан с лестницей и разверзшимся над ней и под ней свободным пространством. Закрыв дверь и повернув ключ в замке, Джин выключила свет, прошла к кровати и вновь подтянула одеяло к подбородку. Она решила думать о ресторане «Вечерняя звезда» на набережной, в котором ужинала как минимум три раза в неделю. Вспоминая нижний зал, заполненный мягким оранжевым светом, девушка погружалась в сон, который закружил её, затянул в глубины, сменив привычный пейзаж за панорамными окнами на ночное небо с фиолетовыми и розовыми разводами.       3       — Привет! — Стоящий на другой стороне улицы Хьюго помахал вышедшей девушке и поспешил к ней. — Решил тебя встретить и провести.       — Спасибо. Только я не хочу быть обузой. — Джин прижала две пачки записей Бохема к груди, разделённые письмом, которое собиралась отправить в обед. На самом деле она хотела побыть наедине с собой.       — Не переживай насчёт этого. — Он поднял обе руки в примиряющем жесте. — Дорен, который полковник, попросил познакомить тебя с ещё одним пациентом.       — Гавриил Брауни? — Его имя почему-то запомнилось чётко.       — Да. — Наверное, что-то такое отразилось на лице Джин, заставив молодого человека спешно добавить: — Он нормальный, в отличие от Мориса. Ну, насколько может быть нормальным багряный солдат.       Они зашагали в направлении исследовательского корпуса. Мир казался прекрасным и новым.       — Как долго ты меня ждал? Откуда ты знал, во сколько я выйду?       — Полковник сказал прийти к семи двадцати, я и пришёл. Он сказал, что ответственные люди в первый рабочий день приходят раньше на полчаса.       То, что полковник Дорен читал её как открытую книгу, уже не просто раздражало, а сильно настораживало. Рефлер чувствовала, как теряет контроль над ситуацией.       — Ты знаешь их всех? — спросила она, имея в виду солдат.       — Да что их там знать, шесть человек?       — Всего шесть? — Какой же это отряд?       — Их вроде как больше было, но до проекта «Возвращение» дожило только шестеро. Я сам здесь только год, попал сюда после окончания учёбы.       — Я такой информации не нашла, — перебила Джин Хьюго, — я имею ввиду дела солдат.       — А–а, — протянул он как-то весело, — мистер Бохем ими не пользовался, он их знал чуть ли не наизусть. Дела хранятся в архиве, в исследовательском корпусе.       Через семь минут после встречи у женского общежития, двое рефлеров стояли на пороге большого зала, в котором Джин предстояло провести много часов. Около входной двери висело с дюжину белых халатов, гораздо больше, чем работало людей. Следуя примеру Киммела, девушка надела первый попавшийся под руку.       Багряный солдат, о котором Виктор Дорен и Хьюго отзывались положительно, сидел перед открытым окном в залитом естественным светом офисе, спиной ко входу. Рядом с ним находился военный, тот самый, который вчера принёс ей коробку с документами. Джин ещё не отличала армейских нашивок, чтобы определить его звание. Да и не имело это большого значения. Её интересовал Гавриил. Он сидел в расслабленной позе на стуле, одна нога стоит на полу, другая на перекладине между ножками, голова задрана вверх. «Наверное, он смотрит на небо» — решила для себя девушка. Таинство момента нарушил Хьюго, выкрикнув своё «Привет!».       Багряный дёрнулся от неожиданности, видно было, как спина, обтянутая серой рубашкой, напряглась, шея втянулась. Охраняющий солдат скривил недовольную мину, глядя на коллегу Джин.       — Эй, Гиви, хорошо, что ты вернулся к нам! Ну, пойдём, — это уже относилось к Лоуфилд, — посмотришь на него.       Осторожно повернув голову, казалось, Брауни рассматривал приближающуюся парочку в белых халатах, но на самом деле это было не так. Джин уже видела этот взгляд, направленный куда-то вне этого мира. Так Вондер развернулся к серой стене, чтобы поразмыслить вне общей реальности и вернуться к рассказу уже другим человеком. Этот взгляд проходил сквозь их тела.       Когда до Брауни оставалось несколько шагов, Хьюго схватил Джин за плечо чтобы остановить.       — Дальше не надо, подходить к ним близко опасно. Особенно девушкам, то есть более слабым жертвам. Вы же читали отчёты Бохема?       — Ещё не успела.       — Они стремятся к убийству, чтобы получить заряд, как кристалл.       Первые секунды рефлер испытала настоящую волну страха. Она перевела взгляд с Хьюго на Гавриила. Солдат не казался ей сколько-нибудь опасным, тем более со скованными наручниками запястьями. Правда, и Морис показывал себя с лучшей стороны, прося наполнить багряный кристалл, а потом убил человека и пересказал ей всё произошедшее, наслаждаясь.       Багряный продолжал глядеть на неё, возможно, находясь где-то глубине сознания, или просто гадал, парень она или девушка.       — Но нам нужно продолжать исследования. Принеси мне его дело.       — Ну, хорошо. — Хьюго не успел остановить гримасу отвращения, мелькнувшую на мгновение на его лице. — Не подпускайте её к багряному, капрал.       Дверь офиса задребезжала, когда Киммел захлопнул её со всей силы. Этот грохот заставил Брауни закрыть глаза.       — Простите, капрал, не знаю вашего имени…       — Хансфишер, мисс Лоуфилд.       — Капрал Хансфишер, вас прислал полковник Дорен?       — Да, мисс. — Скрещенные на груди руки он теперь отвёл назад и немного наклонил голову вправо.       — С какими указаниями?       — Присматривать за Гавриилом Брауни, чтобы он не навредил ни себе, ни другим.       — Других указаний не давал?       — Нет, мисс Лоуфилд.       — Зовите меня Джин. Это не приказ, а просьба. Пожалуйста.       — Хорошо. А я — Чак.       Удовлетворительно кивнув на согласие капрала, рефлер обошла багряного солдата, встав спиной к окнам. С изменившегося угла обзора она видела нездоровую худобу тела, глубокие тени под глазами, высыпания на коже. Она подтянула стул и села напротив Брауни на расстоянии вытянутой руки.       — Меня зовут Джин Лоуфилд. Я буду работать с вами вместо Фреда Бохема. Если вам понадобится поговорить со мной, то обращайтесь — просто Джин.       К концу фразы горло её пересохло, от осознания, что этот солдат находится куда в худшем состоянии, чем Вондер. И как, скажите на милость, она справится с таким ужасом? «Кажется, Джин, ты совершила самую большую ошибку в своей жизни, — подумала рефлер, — на тебя повесят всех собак, отправят в тюрьму, а то и расстреляют». А этот полковник — самый что ни на есть…       — Гавриил Брауни, мисс Джин, солдат особого отряда «Багряный», — выдохнул он, прерывая размышления девушки.       — Капрал, вы ослушались моего приказа! — вернувшийся Хьюго добавил неразберихи в мысли Джин.       — Глава исследовательского отдела дала мне другой приказ. — В голосе Хансфишера слышалось едва уловимое торжество.       — Я принёс дело и несколько последних отчётов, Джин. Если что, все остальные документы в архиве. Я на завтрак. — Оставив папки и листы на дальнем конце стола, Киммел покинул комнату.       — Чак? — несмело начала она, когда взяла последний отчёт, датируемый четвёртым июня.       — Да, мисс Джин? — Всяко лучше, чем «мисс Лоуфилд».       — А вы можете… Мне пока… — Она махнула в сторону Брауни листами и тут же устыдилась за свой жест.       — Я приведу его по первому вашему требованию, если суд сегодня не решит иначе.       — Суд? Его будут судить сегодня?       — Да. Он дезертир, мисс Джин, такой же, как и Вондер.       Она смогла лишь кивнуть в ответ. По крайней мере, не убийца. Капрал Хансфишер прикоснулся к плечу Брауни и тот покорно поднялся, чтобы идти впереди своего конвоира, опережая ровно на шаг. Он низко опустил голову и не посмотрел на неё, проходя мимо. В повисшей тишине Джин начала читать отчёт, желая понять мотивы солдата. Мотивов она не нашла, только причину, из-за которой Брауни, скорее всего, окажется в одной лодке с Вондером. За дезертирство здесь полагалось наказание куда более суровое, чем за убийство человека. Самое ужасное в том, что причина лучшего состояния Мориса может крыться в этом самом убийстве. Вондер взял то, что было нужно его организму, в мирном городе, а этот человек, судя по отчёту, который она держала в руках, шёл по лесам северо-востока страны, планируя добраться до границы боевых действий.       — Доброе утро, Джин. — Звонкий голос Амбер отразился от стен. — Не видели тебя в столовой.       — Я пока ещё не добралась.       — Как?! — воскликнул Пол, стоящий за девушкой. — Завтрак пропускать нельзя! Да и обед тоже.       — И ужин, — поддакнула коллега.       — Хорошо, сейчас пойду. Куда мне можно положить документы? Где будет мой рабочий стол?       — Да где угодно! — Джин нравились энергичные возгласы этого крупного парня. — Мы трое — всё, что осталось от исследовательского отдела. Точнее, теперь — четверо. У нас каждого свой ряд, я сижу вон там, где бардак на столе. Там, где все подшивки Реф-а, это столы Хьюго.       — Там, где цветы — мои, — добавила Амбер.       — Тогда я подумаю над этим после завтрака.       Дело Брауни и отчёты, прилагающиеся к нему, она оставила на столе. Документы Бохема забрала с собой. Неспроста же так Дорен передал их в запечатанной коробке.       4       Офицерская столовая и зал приёма пищи для солдат находились в одном здании, но в каждый из них имел отдельный вход, расположенный на противоположной стороне фасада от другого. В офицерскую часть вела прямая вымощенная дорога от тыльной стороны административного здания.       Зал был заполнен людьми приблизительно наполовину. Хотя бы здесь, среди ароматов еды и звуков столовых приборов, клацающих по фарфоровым поверхностям тарелок, чувствовалась жизнь. Хьюго Джин заметила сразу, благодаря идеально уложенным светлым волосам и белому халату, который он не снял. Рефлер сидел за столом около окна и было не похоже, что он думает о том, как поскорее бы приступить к работе. Пока девушка представляла себе, как найти общий язык с младшим Киммелом, её рассматривали все остальные, кто находился в это утро в столовой.       Выбор на завтрак был щедрым: омлет в форме квадратного пирожного, несколько капустных салатов с разными заправками, хлебные треугольники, поджаренные с одной стороны, творожная запеканка, несколько видов каш, мелко рубленое мясо, скорее всего, курица и многое другое. Взяв себе кукурузную кашу, омлет, пару кусочков хлеба и воды, Джин села за свободный четырёхместный столик. Вкус у блюд был не хуже, чем у Альберты. По крайней мере, с голоду она не умрёт, о чём необходимо дополнительно сообщить Лили, иначе та начнёт присылать пирожки из Серена экспресс доставкой. Осторожно она рассматривала окружающих, замечая иногда ответные заинтересованные доброжелательные взгляды. Люди, по большей части мужчины, были в форме, и знай она обозначение нашивок на погонах, быстро бы определила их звания, в свою очередь, они понимали немного больше — как и Хьюго, Джин свой халат не сняла.       То и дело её подмывало взять один из документов Бохема и продолжить изучать его прямо здесь, как иногда она делала в своей мастерской с булкой в правой руке и Реф-ом или газетой в левой.       — Доброе утро.       — Доброе утро. — «Куда же без него», — подумала девушка, подняв взгляд на полковника Дорена.       — Это всё, что осталось от документов Фреда? — Он указал на бумаги, лежащие рядом.       — Это то, что я планировала изучить сегодня.       — Хорошо, — полковник улыбнулся, — зайди ко мне между завтраком и обедом с контрактом. Хорошего дня.       Дорен ушёл, оставив девушку заливаться краской в одиночестве. Про контракт она совсем забыла и даже не помнила, куда могла положить его.       Позже Джин быстрым шагом шла в общежитие, едва не срываясь на бег. Договор Дорена она нашла в одной из стопок, перебирая её во второй раз и осознавая, что вчерашняя проделанная работа курам на смех. Неразберихи в документах не поубавилось, она просто выглядели иначе.       — По крайней мере, я отдала ему его документы. — Убеждала девушка саму себя.       К полковнику она пришла около десяти утра, угрюмая и необщительная, что само собой не укрылось от мужчины. Он и сам был завален работой, потому подписание документов прошло быстро, в скупой на слова обстановке. Джин наконец-то вновь почувствовала себя в месте, где балом правят армейские законы. В исследовательском отделе, да и в стенах этого кабинета, про порядок и субординацию периодически забывали. Подтверждение этому она услышит совсем скоро.       5       Лаборатория представляла собой сонное царство. Солнечный свет был редким гостем, окна выходили на северную сторону. Тихо зайдя в приоткрытую дверь, Джин застала рефлеров за привычным для них занятием — созданием видимости работы. Хьюго читал журнал, закинув ноги на соседний стул, Амбер что-то писала и, судя по лежащему рядом конверту, к работе это имело мало отношения, а Пол и вовсе похрапывал за столом, устроив голову на массивной руке. Она прошла дальше, застучав каблуками по плитке и переполошив подчинённых. Младший Киммел тут же скинул ноги со стула, девушка поспешно запихнула письма под груду бумаг, и только храп раздавался с прежней регулярностью. Захватив с собой документы из архива, оставленные на ближайшем столе второго ряда, Джин села за второй стол на третьем ряду. С этого места хорошо просматривался вход. Впрочем, ей было всё равно, что увидит любой входящий. Джин собиралась вникнуть в работу, и наличие подчинённых не должно было мешать процессу.       Понаблюдав за новым начальником с минуту, Хьюго вновь вернулся в удобную позу, продолжил читать статью в Реф-е за прошлый месяц. Мисс Соун тихонько, подобно мышке, проскользнула к Полу, разбудила его, указывая на Джин. Как только сладкий сон ушёл в небытие, Грин побагровел от стыда.       — Давно она здесь? — спросил молодой человек.       — Только пришла.       — И что теперь?       В ответ Амбер только пожала плечами. Тишина вернулась в офис рефлеров, где каждый занимался своим делом. Ближе к двенадцати часам Джин сама почувствовала сонливость. Она поймала себя на том, что перечитывает некоторые предложения по два-три раза, решила, что свежий воздух может немного улучшить ситуацию. Подойдя к ближайшему окну, потянула за ручку. Рама протяжно заскрипела, но осталась неподвижной. На выручку пришёл Грин, который ловко открыл окно одним рывком, придержал при этом стекло левой рукой. Рефлеры улыбнулись друг другу в ответ.       — Спасибо, Пол.       — Без проблем, мисс Джин. Обращайтесь в случае чего.       — Вы вчера сказали, что просматриваете отчёты с фронта про багряные кристаллы. — Надо же как-то начинать работать с подчинёнными, пусть начальником Джин себя не чувствовала.       — Да, отслеживаем все случаи отклонений. А их становится всё больше. Солдаты теряют контроль.       — Всё потому, что они необразованные неучи, знающие только как пистолет держать, — высказал своё мнение Киммел. — Кристалл — это не игрушка.       — О каких отклонениях идет речь? — спросила Джин.       — Ну-у, один, например, совсем недавно не подчинился приказу, когда миссия была сорвана. — Он подошёл к одному из свободных столов, полки над которым были заставлены подшивками в твёрдых обложках, вытащил крайнюю, открыл нужный лист. — Или этот, — Грин перевернул несколько страниц, — он застыл на месте после выполнения приказа, прямо посреди улицы. На раздражители не реагировал, был доставлен в лазарет, где напал на санитара, перевозящего кровь для переливания. Застрелен на месте.       — Как читаешь, так собственная кровь холодеет, — добавила писклявым тоном Амбер.       — Я возьму? — Джин протянула руку к папке.       — Конечно. — Пол пожал мощными плечами. — Это же всё нашего отдела.       Когда пришло время обеда, Джин ещё не успела проголодаться, но всё же в столовую отправилась вместе с остальными. Она слышала о том, что лучше питаться по расписанию, в одно и то же время, только выходило это у неё исключительно по вечерам, когда они с Лили отправлялись в плавающий ресторанчик, или с утра, когда подруга приносила пироги. Иногда Джин могла забыть про обед.       Рефлеры болтали, расположившись за столиком на шестерых — по двое с каждой стороны. Обсуждали то погоду, то последние достижения в машиностроении, когда Хьюго спросил:       — Какой ты закончила университет? Ниндьятский или Ортогорский?       — Я закончила училище в Серене.       — И всё?       — И шесть лет опыта работы.       Она заметила, как Пол ухмыльнулся. Поймав её взгляд, он провёл распрямлённой ладонью по воздуху горизонтальную линию. Что означает этот жест, Джин не знала.       Четыре года обучения в университете вполне равноценны её работе, если Джин не собирается пополнять ряды инженеров-рефлеров. По тем сведениям, которые к ней поступали, именно наполнению кристаллов для технологий уделяется чуть ли не шестьдесят процентов курса. Ещё двадцать уходит на общие предметы, вроде экономики, права и других. Путём нехитрых подсчётов выходит, что для изучения человеческих эмоций и методов работы с ними  года в училище вполне достаточно.       Остальную часть дня Джин вновь читала отчёты, стараясь не запутаться в тех, что находились в лаборатории и тех, которые принадлежали Бохему. Затем был ужин, на который она отправилась с мисс Соун. Блюда выглядели просто, вместе с тем оказались вкусными, скорее всего, по причине своей свежести. Впервые Джин подумала о том, что с таким распорядком дня может набрать несколько кило. На озвученную в шутку тревогу, Амбер сообщила, что бегает по утрам три раза в неделю. Ещё на территории городка есть спортивный зал, бассейн и спортивная площадка. Их считают чуть ли не единственными развлечениями. Девушкам общество друг друга нравилось и, подходя к общежитию, они смеялись, обсуждая последние тенденции моды, за которыми так трепетно следила Лили Пэк.       6       — Добро пожаловать домой! — наигранно весело поприветствовал Морис Гавриила, пребывающего до суда в лазарете, а теперь переведённого в здание гауптвахты.       Брауни сел на нары, низко опустив голову. Смертный приговор через расстрел не самый худший вариант. Нужно будет предложить выдать по багряному кристаллу каждому исполнителю. Его смерть не должна быть напрасной. Интересно, сработает ли кристалл у тех, кому попадутся холостые патроны? Почувствовав на себе взгляд, он поднял голову на Вондера, которому досталась камера напротив.       — Где ты уже влез?       — А-а, это, это, — засунув палец в рот, Морис оттянул левый уголок губы в сторону и вверх, показывая отсутствие третьего и четвёртого зуба, — меня труп шандарахнул. А это, — он указал на уже пожелтевший синяк под правым глазом, — схлопотал в полицейском участке. Они пытались отобрать мои личные вещи, и я стал сопротивляться. Даже не знаю, это кто-то из них дёрнулся не в ту сторону или я сам головой дёрнул не туда. Потом я додумался закричать, что я подам жалобу, и они будут иметь дело с военной полицией. Короче, они от меня отстали. Да и навряд они нашли бы мою удачу.       — Тот кром, что ли?       — Ага, он самый. — Вондер продолжал ухмыляться, демонстрируя пустоту на месте выбитых зубов.       — Морис?..       — Что, Гиви?       — Не, ничего. — Он махнул рукой в сторону соседа.       — Говори давай. Сказал «А», выплюни и «Б».       — Я понял, что знаю ответ на свой вопрос. Ты действительно псих.       — С чего это вдруг?       — С вот этого. — Браун указал пальцем на свою скулу. — Ты заработал фингал под глаз ради сплющенной монетки.       — Нет, дружище. Это не просто сплющенная монетка. Это — твоя удача. Ты отдал мне свою удачу тогда. Теперь у меня их две. Поэтому я доживу до конца войны, а ты — нет.       — А она закончится, эта война?       — Закончится. И мы приберём к рукам территории Дайвиса так же, как сделали это с Кромверком. Кто к нам с чем зачем, тот от того и того и туда! — Он громко рассмеялся.       — Заткнись, Вондер! — донеслось с другого конца коридора, из приоткрытой двери комнаты наблюдателя.       — Мы получим добротные дома и участки земли в каком-нибудь захолустье. Я свои продам и перееду в город. Или просто возьму рюкзак и пойду, куда глаза глядят.       — Тебе не надоело ещё ходить?       — В форме? Надоело — аж тошнит. Но тогда я буду свободным. Буду идти куда захочу, а не куда прикажут. И делать, что захочу. А главное, я — высплюсь. А ты что будешь делать после войны?       — Не знаю.       — Да ладно тебе, Гиви. У таких, как ты, вся жизнь по полочкам разложена.       — Женюсь, заведу троих детей, собаку, кошку. — Он повернулся на койке лицом к стене, показывая, что не намерен продолжать.       — Тогда тебе нужен точно такой макияж, как у меня. Девушки теряют голову от парней с подведёнными глазами.       — Обойдусь, — буркнул Гавриил.       На удивление, Морис не стал больше болтать, за что сосед поначалу был ему благодарен. Потом пришли мысли, тяжёлые, давящие на сознание и как будто на черепную коробку извне. Отгоняя их, он вернулся в тот день, когда они только пришли в армию.       Военная часть находилась около железной дороги. Чем ещё заниматься рядовым, которые только-только перешагнули порог между детством и взрослой жизнью и сразу отправились защищать родину, кроме как устраивать всякие глупости? Ну, как «отправились»… Морис провалил вступительные экзамены в институт правоохранительной деятельности Нидьята; Джонатан, погибший год спустя, поссорился с отцом и сбежал из дому. Семья Гавриила жила в городе Вигельт, сейчас оказавшемся под контролем Дайвиса. Его мама сильно заболела, требовалось дорогостоящее лечение, а в армии, на тот момент, платили больше, чем на любой работе, на которую мог рассчитывать неквалифицированный молодой человек. Кроме того, глубоко внутри его разъедало чувство несправедливости, заставляющее идти вперёд. Он хотел вырвать свою родину из лап захватчиков.       Тогда они просто ребячились. Разложили пару дюжин монет на рельсы и спрятались за худенькие деревца у подножия гравийной насыпи.       — Едет! — воскликнул кто-то, может, Стив или Сэм, трудно сказать спустя столько лет. Остальные ребята зашикали на него, как будто машинист поезда мог их услышать.       — Товарняк, — довольно протянул Морис.       — Откуда ты знаешь? — спросил Брауни.       — Чувствую. — Он прикоснулся к земле около себя.       Проносящийся поезд заставил мелкие камушки на земле подпрыгивать. Юные солдаты легли, закрыв голову руками, как их учили на подготовке. Товарняк грохотал около минуты, хотя Гавриилу (тогда он ещё не получил кличку «Гиви») показалось, что прошло минимум минут десять. Головы они подняли, как только проехал последний вагон. Сейчас бы Брауни лежал куда дольше, после чего медленно оценивал ситуацию, как было это в окопах. Тогда они тут же кинулись к рельсам. Расплющенные монетки раскидало в разные стороны. Некоторые упали между шпалами, и их подобрали самые проворные, остальные были вынуждены искать на насыпи и в траве.       Увидев слабый отблеск за колышущимися под ветром листьями молодого дерева, Гавриил спускался вниз, придерживаясь за ветки. Он почувствовал, как что-то укусило его за мизинец. Поднеся палец к лицу, он заметил тонкий порез, на краю которого собралась алая капля. В ветке, толщиной с запястье, растущей вверх, торчал сплющенный кусок металла. «А ведь могло кому-то в спину прилететь или в голову…», — подумал юноша. Вытащив монету, заметил, что ей оказался кром, на котором цифра V вытянулась в стрелу; Брауни спустился дальше и подобрал ту, за которой шёл изначально. Это уже были деньги его родины — десятины алисей. В отличие от крома, который выпускался как в бумажном, так и в металлическом виде, валюта Атрополя печаталась исключительно на бумаге. Монеты предназначались для денег самого низкого номинала. В то время они уже не имели ценности. Гавриил не помнил, чтобы кто-то из товарищей положил целый кром на рельс. Это была серьёзная сумма, на которую восемь лет назад можно было купить обед.       — Чё застрял? — Сбегая вниз, Морис так вцепился в плечо Брауни, что оба они едва не повалились на землю. — О, отдай мне одну! Я ни одной монеты так и не нашёл, а у тебя две. Ты чё? С тобой всё норм?       — Да вот, я не видел, чтобы кто-то оставлял кром на рельсе. Это странно.       — Может, мы не первые, кто здесь монетки плющит.       — Держи. — Гавриил протянул раскатанный металл человеку, который пройдёт с ним последующие восемь лет войны. Они не были друзьями, у них не было общих интересов, кроме одного — выжить.       Из одиннадцати ребят, которые в тот день находились в подлеске около насыпи, на фронте остались только он и Морис. Остальные либо погибли, либо вернулись на гражданку. Через несколько лет платили в армии уже не так хорошо, тогда-то Гиви предложил записаться в экспериментальный «багряный». Жалование простому солдату там обещали майорское. Даже аванс дали, который Брауни тут же отправил домой. И он подписался ещё на три года ада, который уже казался бесконечным, а затем ещё на три.       «Ты отдал мне свою удачу тогда. Теперь у меня их две. Поэтому я доживу до конца войны, а ты — нет», — прокручивал он в голове снова и снова. Каждый год им говорили, что ещё несколько месяцев, несколько битв, и всё закончится. Сначала обещали победу, потом перемирие. Когда они пришли в «багряный», уже ничего не обещали. Конфликт всё больше походил на вялотекущую шизофрению с обострениями. Чаши весов замерли, как будто нагруженные тысячами человеческих жизней, они повалились на землю. Пребывание в «багряном» немного продлило убеждённость в важности их дела. Теперь исчезла и она. Если для окончания войны и достижения мира нужна жертва в качестве одной его жизни — то это совсем мизерная цена.       — Эй, Гиви… — донеслось из соседней камеры. — Я пошутил насчёт того, что ты… умрёшь.       Брауни не ответил. Поделом Морису, будет думать, прежде чем нести всякую чушь.       7       В бумажной работе прошла целая неделя. Джин силилась втиснуть в свою голову всю информацию, записанную Бохемом, наблюдателями-рефлерами, находящимися на передовой и ещё много сопутствующей. В тоже время Пол подсказывал, находя ответы на все вопросы, возникающие у начальника, те, которые ему не давались, разъяснял Хьюго, не забывая вставлять комментарии относительно любого солдата, служащего с багряным кристаллом. Амбер пыталась создать систему связей и каталогов, чтобы в случае необходимости быстро найти нужный материал.       Полковник Дорен сообщил то, о чём Джин догадалась ещё в утро понедельника, когда познакомилась с Гавриилом Брауни. Его, как и Мориса приговорили к расстрелу на тех же условиях.       — Теперь у тебя будет два багряных солдата для работы. — Он зашёл в офис рано утром, когда главный рефлер находилась там в блаженном одиночестве.       В ответ она молча кивала. Две человеческих жизни, здесь и сейчас — на одной чаше весов, и тысячи — на другой, в далёком, ещё слабо обозримом будущем.       — Джин? — Клауд подождал, пока она поднимет на него взгляд. — Всего двое, и об этом никто знать не должен, кроме тебя и меня.       Около минуты ей потребовалось, чтобы осознать его слова.       — А остальные? — Со слов Хьюго выходило, что должно было быть ещё как минимум четверо человек.       — Мертвы. — Дорен покачал головой. — Я передам тебе отчёты, как только они будут готовы.       — Да, сэр.       Еще четыре небольших подшивки дополнили кипу бумаги, которая грозила вскоре заполонить все поверхности в офисе. За эту неделю Джин узнала о проекте «Багряный» если не всё, то почти всё. Начался он около пяти лет назад, в первоначальном списке было порядка шестидесяти человек. Сперва в опытный отряд входили и рефлеры, но в них быстро отпала надобность. Багряные кристаллы превосходно наполнялись в руках обычных людей. Собственно, кристаллы перестали быть накопителями в привычном понимании. Из-за специфики использования они отдавали энергию и наполнялись ей же заново. Как будто сердце солдата втягивало эмоции, принимая чуть ли не за собственную кровь, прогнав по кругу несколько раз — выплёвывало переработанные излишки. До первой миссии из шести десятков дожило двое. Они погибли полтора года назад.       Вондер и Брауни попали в проект за три месяца до реальной боевой миссии, произошедшей раньше намеченного срока. Первые отчёты Бохема были трёхгодичной давности. До этого почти все документы подписывал полковник Дорен, да и последующие шестьдесят процентов тоже. Все проведённые испытания были расписаны по часам, открывая полную картину происходящего за ширмой исследовательского отдела. Одни цепляли своей простотой: Испытатель: Рефлер к. н. С. Милтон. Наблюдатель: Рефлер Л. Чамбери. Испытуемый: Солдат номер сорок шесть, Мэтью Хогарт. Цель: Выяснить скорость впитывания эмоций и их возвращение в кристалл у опытного багряного солдата. Примечание: Копия оригинального отчёта.       Испытуемому выдан его личный багряный кристалл за полминуты до того, как он оказывается в помещении, где находится пленный. Накопитель закреплён на тыльной стороне ладони солдата. Наблюдатель записывает все изменения, происходящие с кристаллом. Приказы отдаёт рефлер Милтон. Пленный зафиксирован на металлическом стуле кожаными ремнями, лишённый возможности сопротивляться.       Ещё до первого приказа заметны изменения в поведении и рефлексах испытуемого. Весь его вид выказывает настороженность и напряжённость, взгляд статичен, прикован к пленному, моргание редкое, не чаще одного раза в минуту. Дыхание поверхностное, размеренное. Пульс не измеряется. Края багряного кристалла светлые, испытуемый уже начал поглощать эмоции. Полное впитывание произошло за три минуты пятьдесят одну секунду, что в семь раз быстрее, чем средний показатель у багряных солдат, использующих кристалл впервые и в четыре раза быстрее, чем при использовании нового накопителя.       В других записях Джин нашла информацию, согласно которой Мэтью Хогарт использовал один и тот же кристалл в течение двух с половиной месяцев испытаний.       Наблюдатель перемещается к пленному. После того, как в накопителе не осталось эмоций, рефлер Милтон протягивает нож солдату, отдаёт приказ убить пленного и вернуться с докладом о проделанной работе. Испытуемый мгновенно забирает оружие, кидается в сторону зафиксированного человека, перерезает ему горло. В тот же момент кристалл начинает наполняться эмоциями. Время между истощением и наполнением накопителя — двадцать две секунды. Солдат возвращается к испытателю, отдаёт честь и отчитывается о проделанной работе.       Процесс наполнения не завершён из-за нехватки жертв, кристалл наполнен на одну четвёртую объёма. Показатель соответствия палитры — чистый багряный. Примечание: Оригинальный отчёт был забрызган кровью пленного из-за близкого нахождения наблюдателя к испытуемому. Рефлеру Чамбери сделан выговор. Отчёт переписан, оригинал хранится в архиве.       Если тут цели проведения эксперимента Джин были более чем понятны, то некоторые испытания заставляли её вспоминать нецензурную лексику из-за своей нелогичности. Например, выданная солдату винтовка, работающая на кристаллах. На вопрос начальника, Хьюго объяснил, что это оружие давно заменило пароприводные ружья, обойдя их в точности, кучности, пусть первоочерёдной задачей была мобильность. Винтовки на кристаллах использовали армейские спецподразделения, а в жизнь мирного населения они вошли в качестве дорогого, качественного охотничьего оружия. С течением времени появились модели пистолетов с кристаллами, для «домашнего использования».       — Думаю, глубже раскапывать эту тему смысла нет. Слишком много технических терминов.       — Полностью согласна, — ответила она, прекрасно понимая, к чему он клонит: «какой университет ты окончила?»       Согласно отчёту об испытании, солдат не смог использовать винтовку, ни одного выстрела она не произвела. Оба кристалла, участвовавших в испытании, пришли в негодность: оружейный треснул, а багряный потерял свой чистый цвет, напитался какой-то частью заряда технического накопителя. Солдат выказал разочарование касательно порчи своего кристалла и был отстранён от службы на две недели по причине агрессивного поведения.       — Они уже тогда должны были понять, чем всё кончится, — поделилась Джин с подопечными своими мыслями.       — У них были другие цели, — ответил Киммел.       — Это был единичный случай, — добавил Грин. — Это сейчас у нас статистика, наблюдения. Тогда никто не собирался отбирать у солдат кристаллы.       8       В четверг Джин написала запрос на проведение эксперимента с багряным солдатом на утро пятницы, отнесла его секретарше Дорена. Рефлер хотела уточнить — дописать фамилию Брауни, но решила, что может навредить Вондеру подобной припиской. Забирая лист, Синдия заверила, что ей не о чем переживать и её просьба будет выполнена.       — Вы не верите отчётам? — спросил Хьюго утром следующего дня.       — Верю. Просто лучше один раз увидеть своими глазами, чем прочитать сотню раз. Принеси, пожалуйста, кристаллы. Только из коробки не вынимай. — Она передала ему ключи, как оказалось, для работы здесь нужна целая связка.       Главный рефлер (она начала уже привыкать к этой должности) решила: раз Киммел уже на ногах, пусть разомнётся ещё немного. Пол подготавливал бумаги для эксперимента. Джин дала ему это монотонное задание, чтобы он успокоился перед тем, как быть её правой рукой — наблюдающим. В свою очередь Амбер искала все документы, в которых шла речь о похожих испытаниях. Дела двоих оставшихся багряных солдат она приподняла уголками вверх, но с ряда не вытаскивала. Похоже, что она прекрасно разбиралась в построенной системе архивации.       — Жаль, что в живых осталось так мало экземпляров, — сообщил молодой человек, вернувшись с кальцитом, пустым накопителем, а также с синим и багряным кристаллами.       — Людей, Хьюго. Они — люди. — Джин иногда чувствовала, будто пытается лететь против ветра, общаясь с младшим Киммелом.       — Ну, да. Прошу прощения.       Сердце Джин ликовало, когда капрал Хансфишер завёл в комнату Гавриила Брауни.       «Полковник же умный человек, — напомнила она себе, — иногда даже слишком». Багряный солдат выглядел немного лучше, чем при первой их встрече. За прошедшие с тех пор четыре дня он спал, ел и не пробирался по лесам северо-востока страны с одним желанием — убить врага. В щеках добавилось полноты, цвет лица перестал быть землистым, но остался взгляд загнанного зверя, настороженность в каждом шаге. Жгучее желание дать ему багряный кристалл завладело сердцем Джин. Вместе с тем она осознала, какую страшную ошибку совершила, попросив Хьюго принести его.       — Добрый день, Гавриил, Чак. Мы скоро начнем, располагайтесь, где вам будет удобно.       С той скоростью, с которой она схватила две металлических коробки и выбежала из офиса, Джин только за трамваем бегала, опаздывая на поезд. В офисе ей было некогда разбираться, где лежал багряный кристалл, а где синий, хотя на коробочках стояли соответствующие цветовые разметки, нанесённые краской и тиснёные на крышке буквы. Краска имела свойство стираться, особенно стараниями некоторых особенно экономных граждан, выкидывающих пришедшие в негодность кристаллы. На восстановление их забирали только в заводской упаковке. Класть в неё кристаллы с другими эмоциями запрещено. По закону, забирать кристаллы на наполнение без упаковки тоже не желательно, но большинство рефлеров, вроде самой Лоуфилд, сознательно игнорировали этот момент. Джин осмотрела обе коробки, ту, что с синими полосами опустила в карман. Проверила, чтобы во второй был именно багряный кристалл. Вид его заставил её передёрнуть плечами, вспомнить кровь на брусчатке, распотрошённое тело, зацепившийся за подкладку накопитель в металлической оправе, покрытый запёкшейся кровью.       Лишь после того, как багряный кристалл был возвращён на своё место в хранилище, у девушки отлегло от сердца. У куска породы «своё место есть», а у людей — нет.       — Можем приступать, — оповестила она рефлеров и солдат по возвращению, — Пол, ты готов?       — Да, уже записал время и основные данные. — Часы показывали семь минут одиннадцатого.       — Гавриил, возьмите, пожалуйста, этот кальцит.       Джин протянула солдату породу. Выполняя приказ, он смотрел сквозь неё отсутствующим взглядом, какой можно увидеть у покойников. Видение распростёртого тела в тупиковом переулке возвращалось с ужасающей настойчивостью. Как и следовало ожидать — ничего не произошло. Осколки кальцитовой породы подвластны исключительно рефлерам.       — Хорошо.       Стараясь держать на лице улыбку, главный рефлер попросила солдата положить куб на металлический поднос, который держала Амбер. Та поместила кальцит в ёмкость с водой и уже включила духовой шкаф на разогрев. Стоя с другой стороны от Джин, Пол царапал ручкой листы, записывая все её действия. Подобное ведение эксперимента настораживало, вдруг она сделает что-то не так. Запретив себе думать об этом, главный рефлер продолжала. Упаковка пустого накопителя была отмечена синим цветом. Большого значения это не имело, но Хьюго мог бы пораскинуть мозгами и взять какой-нибудь другой, а не ближайший. С другой стороны, может, так наоборот лучше.       — Пустой кристалл. Цвет основы — синий. — Произнесла она для наблюдателя.       Послушно приняв накопитель, Брауни сидел неподвижной статуей. «От него снега зимой не добьёшься, не то, что эмоций здесь» — подумала про себя Джин. По прошествии десяти минут — ничего. Вот тут-то и крылась первая загвоздка. Эмоции в бипирамидах при контакте с людьми долго не держались, они стремились переместиться в более крупный накопитель, например, человеческое тело. Благодаря этому свойству наполнялись они так же легко и быстро. Просто о чистоте эмоций речи идти не могло. В руках багряного солдата кристалл оставался пустым. Этот накопитель тоже отправился на очистку — на всякий случай.       — Амбер, посмотри его всё же на белом. — Опомнилась начальница, когда мисс Соун была уже около ёмкости с водой.       — Хорошо, — ответила она с виноватым выражением лица, как будто это был её промах. Через минуту объявила: — Около пяти или семи процентов содержания чистого синего. Как в любом новом накопителе.       — Все знают, что даже лёжа в заводской упаковке, они теряют заряд. Консервировать идеально их ещё никто не научился, — пробубнил Киммел.       — Да, Хьюго, — миролюбиво откликнулась Джин, догадываясь, чем вызваны слова парня, — всё в порядке. Они наверняка давно там лежат. — Ведь и на этих металлических коробочках стояла его фамилия. Содержание первоначальной эмоции должно находиться в пределах от десяти до пятнадцати процентов.       — Давненько, — поддакнул Пол, закончив записывать этап.       — Последний на сегодня. — С этими словами Джин достала из кармана халата упаковку с наполненным кристаллом. — Гавриил?       — Да, мисс Джин. — С обращением она уже смирилась.       — Я знаю, что в проекте «Возвращение» багряным солдатам давали кристаллы с разным наполнением. Сегодня у меня нет цели заставить ваше сердце принять любую из эмоций хранящуюся у нас. Мы просто смотрим на реакцию тела и накопителя. Пожалуйста, просто держите его в руках и не думайте о том, должны ли вы что-то кому-то. Думайте о каком-то моменте, когда вам было грустно или радостно. Хорошо?       — Да, мисс Джин. — Сухой, безжизненный голос.       «Он вообще слушал меня?» — задавалась она вполне логичным вопросом, опуская синий кристалл в ладони, сложенные лодочкой. Она заметила, что подушечки, между пальцами и линиями судьбы у него загрубевшие, более тёмного цвета, чем остальная ладонь. На коже среди складочек отчётливо видны несколько шрамов.       То, о чём Гиви смог думать в эту минуту, оказались слова Мориса об удаче в пять кром, о приговоре к смертной казне — мысли, которые были также далеки от спокойствия, как он от границы боевых действий, к которой шёл пару недель назад.       — Гавриил? Гавриил Брауни?       Он почувствовал, как что-то тяжёлое упало на его плечо под этот женский голос. Зрачки сфокусировались на лице в обрамлении ровных светло-русых волос. Вспомнив, что находится в исследовательском отделе недалеко от города Камдер, багряный солдат позволил себе выдохнуть нагретый в лёгких воздух.       — С вами всё в порядке?       Почему эта молодая девушка так близко? Неужели она не боится? Неужели не видит, что вся его форма испачкана в крови?       — Я могу забрать кристалл?       — Нет, — ответил он.       Как она не понимает?! К багряным кристаллам нельзя прикасаться. Это было большой ошибкой! Морис вправе забрать его удачу и его жизнь, потому что, именно по его вине они оказались в багряном отряде. Ему — Гавриилу Брауни — нужны были деньги для семьи. Когда он последний раз писал домой? Да вроде пару дней назад только получил ответ: «Всё хорошо, сынок. Как там твоя новая служба?». Мама, папа, я здесь уже четыре года. Или они говорят о проекте «Возвращение»? Им нельзя говорить о нём, знать тоже.       — Нет, нет, не нужно применять силу. — Джин остановила Чака, предложившего встряхнуть Гиви, чтобы «Вернуть к нам».       Кто эта девушка? Она и есть его новая служба? Не красавица, но улыбка приятная. Он в исследовательском отделе, на испытании. Только бы не убивать её. У девушки такая добрая улыбка.       — Что будем делать, мисс Джин? — спросил Пол, склонившись к ней. — Он опасен.       Рефлеры отошли в сторону. Начальница оглядывала то багряного солдата, то капрала Хансфишера. Из отчётов Бохема следовало, что в таких случаях он отдавал приказ, который багряные солдаты выполняли. Но главу исследовательского отдела Гавриил знал ещё в те времена, когда понимал, что происходит вокруг. Её он попросту не помнил.       — Что делать? — повторил Грин.       — Может, за полковником сходить? — предложила мисс Соун.       — Если ты его найдешь. Полковника сейчас попробуй найди. Если он вообще в городе, — сказал Хьюго и был полностью прав. — Надо как-то решать это. Капрала Брауни тоже не послушает.       — Морис тоже не всегда понимал, где находится.       — Морис? — переспросил Киммел. — Вы проводили эксперименты с Вондером?       — Нет. Заседание суда. — Джин решила, что чем меньше они знают — тем лучше.       — Он сам выходил из этого состояния, мисс Джин? — В голосе мисс Соун слышалась тревога.       — Да. Он рассказывал про убийство, потом его как будто переключили. Амбер, можешь найти какой-нибудь отчёт про Брауни, чтобы он был объёмным и… чёрт, красочным, что ли?       — Могу. Дайте мне несколько минут.       — Пол, — продолжила главный рефлер, — не прекращай записывать эксперимент. Хьюго, будешь читать отчёт вслух.       — Почему я-то, мисс Джин?!       — У тебя голос хороший, — не покривив душой, ответила она.       — Вот, мисс Джин, держите. — Амбер протянула начальнице открытую бежевую папку на завязках, внутри которой металлическим держателем были закреплены листы.       — Ага, спасибо. — Пробежавшись по строкам первого листа, Джин вспомнила, о чём именно был этот отчёт. Перевернув несколько страниц, она указала пальцем на нужную строчку, протянула бумаги Киммелу. — Отсюда, пожалуйста.       Откашлявшись, Хьюго сглотнул, затем снова откашлялся и начал зачитывать действительно хорошо поставленным голосом:       — По наблюдениям сослуживцев Гавриил Брауни проявил доблесть и отвагу, взяв командование на себя после смерти командира Ирвинга. Он повёл отряд в обход западне — горящему завалу, устроенному врагом на улице, по которой они продвигались к цели.       Сидя напротив багряного солдата, Джин следила за его реакцией, за тем, как отражались эмоции на лице. Он в самом деле разумом был там, слегка покачиваясь взад-вперёд, глядя в пустоту. Аккуратно прикоснувшись пальцами к руке Хьюго, главный рефлер дала знак остановиться.       — Гавриил, где мы? Что нам делать? — Она взяла отчёт.       — Пойдём в обход, — отвечал багряный.       — Это ловушка, нас убьют там. Отступать нельзя.       — Нет. Я видел дом, он сквозной.       — Ты не можешь этого знать, — она почти шептала, подстраиваясь под него.       — Я знаю. Я помогал ремонтировать такие дома отцу. Там один вход по центру, а другой сбоку, на соседнюю улицу. Они скоро будут здесь, пойдём скорее.       Быстрее, чем кто-либо смог отреагировать, Гавриил схватил Джин за запястье правой руки. Кристалл выпал на пол. Чак дёрнулся на защиту рефлера, но остановился, когда увидел её взгляд, говорящий «всё нормально». В самом деле, Брауни не причинял ей боли. Так держат друзей, которым нужна помощь, или детей, которые готовы броситься за мячом на проездную часть — немного крепче, чем обычно, но заботливо.       — Что дальше? — Подалась она к нему.       — Мы пройдем по дому, чтобы уйти от алого зарева и обойдем тех, кто устроил ловушку сзади. Даже если на следующей улице враг, мы устроим засаду внутри. В квартирах в этих домах по одному окну и одна дверь, друг напротив друга. Я помогал ремонтировать такие дома отцу. Но этого не потребуется. Мы обойдём их сзади и убьём всех. Закончим миссию, отклонившись от общего плана всего на одну улицу и двадцать три минуты.       Слова Брауни полностью повторяли отчёт. Именно по этой причине он говорил о том, что будет с такой уверенностью. Для него уже всё это произошло, одновременно с тем, происходило сейчас.       — Гавриил, ты знаешь, кто я?       — Да, мисс Джин. Вы — главный рефлер исследовательского отдела.       Взглянув на её руку, зажатую в своей, он медленно разогнул пальцы, открывая на обозрение покрасневшую кожу на запястье девушки.       — Простите. Я не хотел. — Он опустил голову так низко, что казалось, она сейчас соскользнет с шеи и покатиться в сторону.       — Всё в порядке, Гавриил. — Мыском она толкнула в сторону синий кристалл, который Амбер тут же поймала рукой в кольчужной перчатке. — Ты готов вернуться?..       — К себе, — подсказал он, услышав её запинку. — Да, готов.       Конечно, вопрос «Ты готов вернуться в тюрьму?» звучал как минимум издевательством. Брауни в сопровождении Хансфишера покинул офис рефлеров.       — У–у–й, ***, — прокомментировал Грин, заставив щёки девушек краснеть. Стыдиться за использование нецензурной лексики полагалось ему. — Давно я так не пугался. У вас стальные… — Хорошо хоть здесь он подобрал общепринятый аналог: — Стальные нервы, мисс Джин.       — Спасибо, Пол. Ты дописал отчёт? — Стали она внутри себя не чувствовала, разве что маленького мохнатого зверька, трясущегося от собственного чиха.       — Да. Слово в слово, всё, что тут происходило. Может, вычеркнем некоторые моменты?       — Давай я сперва его прочту.       Дочитывая каждую страницу, Джин передавала её Грину, который тут же брался переписывать отчёт со всеми исправлениями. Орудуя карандашом, девушка лишь заменила некоторые слова и уточнила пару моментов. Конечно, кое-что из произошедшего ей хотелось вычеркнуть. Полковник будет как минимум в ярости, прочитав, как она проводила сегодняшнее испытание. Сколько же моментов отсутствовало в отчётах Бохема? Сколько подсказок, а возможно, и решения проблемы?! Нет, её отчет будет полным и правдивым.       После обеда Джин зашла в приёмную Дорена, спросить Синди, когда полковник сможет принять её с отчётом.       — В четыре часа у него окно.       — Но это в моё рабочее время, — уточнила рефлер.       — Так это же по работе. — Улыбнулась секретарша.       Когда длинной стрелке часов на башне оставалось ещё шесть кругов до четырех часов, девушка сидела напротив кабинета полковника. Он опаздывал. Ожидая увидеть его взмыленным, как иногда видела издалека в течение недели, бегущим куда-то, она была приятно поражена, когда Дорен, пусть и в двадцать минут пятого, но совершенно спокойный, представительный, как в первый день их знакомства, показался в коридоре по ту сторону стеклянной двери.       — Добрый день, леди.       — Добрый день, сэр. Для вас два письма и записка. Мисс Лоуфилд ожидает возможности обсудить с вами проделанную работу.       Не привыкла Джин, когда за неё кто-то дает ответы, пусть даже Синди всё сказала верно. Щёки налились краской.       — И давно ожидает? — спросил он с улыбкой.       — С четырёх часов.       — Спасибо за терпение. — обратился он к рефлеру. — Проходи.       Когда они оказались в кабинете, полковник закрыл за ней дверь, по обычаю предложил чай или кофе, на выбор. Она по обычаю отказала.       — Как прошло первое испытание?       — Красочно.       Комментарий девушки заставил Клауда вздёрнуть вверх правую бровь. Сама Джин хотела провалиться на месте или оказаться как можно дальше. Про возможность рассказать всё своими словами лучше сразу забыть. Она чувствовала, что едва ли сможет связать вместе три слова. Открыв отчёт, Дорен начал читать, откинувшись назад в кресле, заставляя рефлера нервно мять ткань полотнища, завернув её на колени.       — Джин?       Когда она подняла голову, Дорен шумно выдохнул вместо того, чтобы выразить свою мысль словами. В глазах девушки он видел страх и решимость защищаться.       — Джин, будь осторожна. — После её кивка, он продолжил: — Отчёт хороший, — хмыкнул, — действительно, красочное испытание.       — Мне нужно провести ещё одно, с Морисом Вондером.       Напускную весёлость полковника как ветром сдуло. Если Гиви был из тех людей, с кем не страшно пойти на врага, то Морис был опасен для сослуживцев в те времена, когда о багряных кристаллах ещё речи не шло. Приказов Дорена он не нарушал, но с большинством остальных сталкивающихся с ним людьми возникали проблемы. На редкость вздорный характер.       — В понедельник утром он будет в исследовательском отделе. Джин… Будь осторожна.       — Да, сэр. Буду. Если честно, Гавриил напугал меня, пусть он и не хотел того. А Морис, я знаю, какой он.       — Нет, — покачал головой Клауд, — ты его совсем не знаешь.       — Он опасен.       — Это точно. Но Морис гораздо сложнее, чем просто колючки. Он странный, этого не отнять и не описать словами. Я вижу, ты не судишь по людям по отношению к ним окружающих и предоставлю тебе возможность самой понять Мориса. Но повторюсь: будь…       — Осторожна, — закончила она за него. — Сэр, я хотела спросить о возможности писать Фреду Бохему.       — Есть вопросы по документам?       — Могут быть. Там очень много работы.       — Я сделаю запрос в Центральный штаб. Если там дадут добро — будете переписываться напрямую по внутренней почте. Есть вопросы, на которые могу ответить я. — Оставив подпись на документе, Клауд вернул его рефлеру. — Так что обращайся.       — Спасибо, сэр.       Встреча с её собственным начальством прошла куда лучше, чем представляла себе Джин. В исследовательский корпус она возвращалась в приподнятом настроении. В десять минут шестого офис пустовал. Положив отчёт на свой стол, главный рефлер стояла рядом, глядя на те стулья, где сегодня проходил первый эксперимент с багряным солдатом. Желание поделиться мнением о случившемся с кем-то посторонним, а если конкретнее — с Лили Пэк, жгло изнутри. Джин хорошо понимала глупость такого поступка, тем более, что подруга не ответила на предыдущее письмо.       — Мисс Джин, вы вернулись! — Амбер зашла в офис с цветочной лейкой в руках.       — А я думала, вы забыли дверь закрыть.       — Я всегда поливаю цветы в пятницу водой, отстоявшейся за неделю. У нас редко есть вода после кристаллов.       Уборная находилась в этом же здании, в помещении под лестницей. Джин действительно видела там наполненные банки, но считала их запасным источником воды на случай перебоев. Если бы ей надумалось когда-нибудь обойти территорию военного городка вдоль забора по периметру, то в дальней северной части она обнаружила бы водопроводную башню и небольшую насосную станцию, качающую воду из скважины. Рядом с насосной располагалась пристройка, в которой стоял старый генератор с двигателем внешнего сгорания. Около него, при последней реконструкции, втиснули новую установку, работающую на кристаллах. Оба резервных способа заставить работать насосы были решением лишь на короткий срок, но давали достаточно времени на то, чтобы запастись водой.       — Мисс Джин, вы пойдете сегодня на танцы?       — На танцы? — переспросила глава отдела.       — Да, каждую пятницу в спортивном зале проводятся танцы. Там стоит граммофон, но зачастую играют солдаты и вообще все, кто умеет.       — Звучит потрясающе, но, наверное, я в следующий раз. Не ожидала, что устану так за эту неделю.       Ко всему вышесказанному, Джин банально не в чем было пойти на танцы. Не может же она прийти туда в рабочей одежде, составленной из её личных вещей и комплектов формы, взятых у снабженцев. Такой вид будет держать в напряжении и её и окружающих.       9       Выходные прошли быстро и тихо. Глава исследовательского отдела ходила в столовую по расписанию; сидя в своей комнатке, читала некоторые из отчётов; провела уборку; занялась собой. Остальное оставшееся время она бездельничала, гуляла по территории городка.       В понедельник всё началось вновь. Капрал Хансфишер привел в офис Мориса Вондера. Запястья багряного солдата были плотно стянуты наручниками с тремя звеньями цепи. Джин запланировала провести тот же эксперимент, что и с Гавриилом. Пока отдел занимался приготовлениями, она вновь перечитывала события пятницы, зафиксированные на бумаге, иногда поглядывая на Мориса.       — Что-то ты молчаливый. — Сдалась рефлер вопросу, разъедающему горло.       — Полковник сказал, что если я буду много болтать и мешать вам работать, то он прикажет мне убирать в казарме, а затем сделать кляп из носков и трусов, которые там найду, и засунуть себе в рот. Вы ели когда-нибудь армейские носки, мисс Джин? Поверьте — не стоит.       — Обсуждение приказов командира запрещено, — вклинился Хьюго. Морис медленно повернулся к нему.       — Главный рефлер задала мне вопрос, и я должен отвечать честно. После полковника Дорена, она — для меня второй человек. Ясно, сынок?       Фраза Вондера заставила уголки губ Джин коротко дрогнуть вверх, ведь он был всего на несколько лет старше Киммела. Хьюго изменился в лице. Скрывающееся внутри, проглядывающее иногда за тонкой маской его истинное лицо, показалось полностью, во всей красе. Капрал Хансфишер положил руку на плечо Вондера.       — Ты кого назвал «сынком», подопытная крыса?! — слова вылетели изо рта Хьюго вместе со слюной.       — Прекратите! — вскрикнула Джин, она чувствовала себя, словно около бесконтрольно разгорающегося огня.       — Ты должен выполнять и мои приказы! — не унимался Хьюго, его уже держал Пол, но молодой человек как будто не чувствовал огромной руки, сомкнувшейся на бицепсе.       — Да ща! Не буду я выполнять приказы щенка, писающего на отцовские ботинки! Ни твои, ни чьи-либо ещё! — Когда Морис чуть наклонился вперёд, Чак дёрнул его назад так резко, что у багряного зубы клацнули.       — Прекратите, это приказ! — Главный рефлер совладала с голосом, тон получился по-настоящему приказным. Краска, прильнувшая к лицу, почти моментально сошла.       — Я не буду работать с этим отребьем. — Дёрнув рукой, чтобы высвободиться из захвата Грина, Хьюго развернулся и быстрым шагом покинул комнату. От захлопнувшейся двери задрожали стёкла.       — Пол, присмотри за ним, пожалуйста, — попросила Джин. — Амбер, если тебе не по себе, можешь быть свободна до обеда.       — Но мисс Джин? — протянула девушка, убирая чёрные пряди за уши. — Вы уверены?       — Да. Исследования с багряными солдатами на сегодня закончены.       — Спасибо, мисс Джин.       Как и хотела главный рефлер, она осталась наедине с Морисом. Хансфишер не в счёт, Дорен не поставил бы человека, который болтает без умолку присматривать за багряными солдатами. Ещё при первой встрече капрал показал своё отношение к ней, к Вондеру и к Киммелу.       — Морис, что это было?       — Он мне не нравится, мисс Джин.       — У вас это взаимно, — улыбнулась она.       — Мне не нравится, что он рядом с вами.       — Он мой коллега, Морис.       — Да, я знаю. Но это ничего не меняет.       Багряный солдат повернул голову в сторону окна. В то время, пока он думал о своём, Джин наблюдала за человеком, от которого столько бед. Сейчас он казался обычным, спокойным, как будто пару минут назад они с Хьюго мило поговорили о погоде. Младший Киммел, наверное, сейчас на говно исходит, в то время как Пол пытается его успокоить или хотя бы не дать навредить себе, словом или делом.       — Придётся мне есть армейские носки, мисс Джин. — Он вновь смотрел на рефлера. — Я сорвал вам исследование.       Капрал безуспешно пытался сдержать улыбку, растягивающую тонкие губы, его дергающийся подбородок стал последней каплей, Джин рассмеялась в голос, и Морис вторил ей. Они смеялись так, как будто оба были приговорены к смертной казни, и это был последний день, позволяющий вспомнить какой вкус у жизни.       Остановился первый Вондер, почувствовав, как быстро бьётся сердце, как дрожь распространяется от поясницы к кончикам пальцев, сбивает дыхание в лёгких. Он сжал челюсть так сильно, что вдруг сместившиеся зубы из-за продолжающейся дрожи вызвали дикую боль, ударившую электрическим разрядом мозг. Заметив изменения, Джин вгляделась в лицо солдата, весёлость как ветром сдуло.       — Всё в порядке, — заверил Морис, — просто устал. Если мы на сегодня всё, можно вернуться на койку?       — Можно. Чак, если ему станет хуже — вызовите врача.       — Да, мисс Джин.       То, как Хансфишер помогал Вондеру подняться на ноги, словно старику, немного успокоило девушку. По крайней мере, багряный солдат в надёжных руках, а с остальным разбираться предстоит ей.       — Морис! — Имя багряного вырвалось прежде, чем она успела остановить его, военные обернулись. — Почему вы назвали меня тогда «Крайстлером»?       — Потому что я ждал от вас чуда, мисс Джин.       Они ушли, оставив полнейший бардак в чувствах рефлера.       10       На следующий день Джин всё-таки удалось провести исследование с участием Вондера, предварительно дав Киммелу какое-то пустяковое задание, позволившее ему официально отсутствовать в офисе. Результаты взаимодействия с кальцитом и пустой бипирамидой в точности повторили результаты эксперимента с Брауни и другими багряными, которых проверял Фред Бохем.       С кристаллом, наполненным синей эмоцией, всё прошло также, как и с пустым — никаких изменений. Морис предупредил Джин, что во время эксперимента будет думать об увольнительных днях, когда такие ещё были в его службе и попросил принять как само собой разумеющееся реакцию его тела на некоторые воспоминания. Увы, Грин записал и это. В среду, направляясь в административный корпус, Джин наблюдала, как Вондер, стоя на коленях на пешеходной дорожке, ложкой вычищает проросшую между брусчаткой траву под надзором двух военных, спокойно беседующих в тени ближайшего дерева. Рядом с Морисом стояло ведро, валялась деревянная щётка.       В отделе корреспонденции и связи ей передали бланк, согласно которому в Кемдере её ожидала посылка. Если, загибая пальцы, считать дни, то выйдет, что последний день бесплатного хранения в субботу. Во всяком случае, у Джин появились планы на выходные.        11       Увидев посылку, в которую были упакованы вещи, присланные Лили, девушка немного опешила. Оператор поставил на стойку коробку высотой около тридцати сантиметров. Судя по деформациям в нижней части — достаточно увесистую.       — А это точно моё? — Выглянула она из-за посылки, чтобы задать свой вопрос оператору.       — Да. Номер, фамилия и отделение совпадают. Вот, смотрите. — Он протянул ей листок, и они вместе сверились с наклеенным бланком на боку коробки.       По скромным прикидкам рефлера, коробка весила никак не меньше семи килограмм. «В следующий раз нужно обязательно взять тачку для перевозки», — подумала она, протискиваясь в двустворчатые двери спиной вперёд. Расстояние до автовокзала составляло чуть более километра. Прикинув, девушка поняла, что на автобус опоздает. Раздумывая, чем бы занять себя на это время, она шла вдоль проездной части.       — Джин! — окликнул её знакомый голос. Двухместный автомобиль с откидным верхом притормозил рядом. Полковник Дорен открыл дверь, едва замерли колёса. — Что ты делаешь? — Он перехватил коробку из рук девушки.       — Забираю посылку. — От виска скатилась капля пота. — Спасибо, полковник.       — Здесь все книги, которые выдают рефлерам на учёбе? — Он поставил коробку на багажник машины.       — Нет, это мои личные вещи.       — Почему они весят, как снаряд для миномёта? — Судя по выражению лица девушки, шутку она не оценила. — Ладно. Загрузите это лейтенант.       Солдат пулей вылетел с водительского сиденья выполнять приказ полковника. Схватив посылку, он одной рукой открыл багажник, растолкал его скудное содержимое по углам и опустил коробку. Та идеально вошла в прямоугольный отсек.       — Давайте, подкинем вас в часть. — Он открыл дверь для Джин.       — Но, сэр! — Запротестовал лейтенант. — Вы опоздаете на встречу!       — Исследования для особого отряда — первоочерёдная задача. — Произнося полные триумфа слова, Дорен неотрывно смотрел на рефлера.       — Нет, — припечатала она. — Я подожду автобус. — Джин сделала шаг назад.       Полковник последовал за ней, в одном плавном движении приблизился. Сейчас он напомнил тигра в броске, заставив сердце девушки пропустить удар, а воздух стремительно покинуть лёгкие.       — Джин, дайте мне отсрочку хотя бы на час, — прошептал он ей на ухо. — Мне наблюдать жирных жополизов из отдела финансирования ещё три дня. Я скоро начну молиться по утрам, чтобы кто-нибудь там сверху дал мне сил не убить кого-нибудь из этих бумажных крыс.       Он немного отстранился. Добродушная улыбка совсем не сочеталась с тоном и словами, произнесёнными перед этим. «Да он страшнее Мориса», — вдруг осознала девушка. Настроение Вондера менялось быстрее, чем погода весной, но над ним можно было установить контроль. Полковник использовал своего приручённого внутреннего тигра в повседневной жизни осознанно. С другой стороны, он хотя бы не притворяется невиновным и чистым.       — Я пока выпью чашечку кофе «У Лиуз» и позавтракаю блинчиками с джемом. Лейтенант, занесёте вещи мисс Лоуфилд прямо до дверей её комнаты.       — Да, сэр! — отчеканил молодой человек, пока Джин пыталась прожечь в полковнике дыру взглядом.       Забравшись на сиденье, она позволила ему захлопнуть дверь автомобиля. Нажав педаль газа, солдат медленно вывернул руль, аккуратно встраиваясь в ряд между проезжающих машин.       — Надеюсь, он знает, что делает, — прошипел лейтенант, когда они проехали несколько метров. Костяшки его вцепившихся в руль пальцев побелели.       12       За картонными створками Джин обнаружила короткую записку от Лили, лежащую сверху чёрного полотна ткани.       «Здесь всё, что ты просила, и немного больше. Держись там, подруга! P.S. Почему ты ещё не замужем? Твоя Лили»       В нижнем правом углу под именем девушки красовался завиток сердечка. Мисс Пэк подписывала подобным образом все свои письма, вне зависимости от того, кому их адресовала. Тем не менее, Джин могла не сомневаться в искренности чувств лучшей подруги. Убрав защитную ткань, девушка поняла, почему ждала посылку от Лили почти две недели. Она ещё раз взглянула на бумажку, приклеенную сбоку. Отправлено во вторник экспресс почтой. Тяжело выдохнув, Джин вытащила на свет платье, запакованное в прозрачную шифоновую ткань. Этой вещи точно не было в её гардеробе.       Стянув упаковку с лифа, она провела пальцами по гладкой поверхности плотного чёрного шёлка. Красивое, несомненно, пошитое на заказ, дорогое платье. Аромат духов лучшей подруги медленно смешивался с запахами комнаты. Прижавшись щекой к платью, Джин закрыла глаза, представляя себе их дружбу — все годы, собравшиеся в один момент.       — Лили, ты вся в мать, — сообщила она подарку.       Разбирая свои вещи, она дождалась часа, когда на этаже затихло движение. Редкие звуки доносились с улицы, например, монотонный лай далёкой собаки, напоминающий лекцию в училище от старого заместителя декана, который иногда подменял основных преподавателей. Так же, как много лет назад звучало однообразное «распределение энергии внутри кристалла подчиняется законам заполнения пустот…» сейчас доносилось заунывное «гав–гав–гав–гав–гав».       Полностью вытащив платье из упаковки, Джин просунула руки в рукава длинной три четверти, закинула воротник на голову и потянула вниз. Ткань ласкалась к телу. Она легко дотянулась до потайной молнии на спине. Юбка, покроенная полусолнцем, доставала до колен. Взяв зубную щётку, мыло, полотенце и пижаму, девушка направилась в ванную комнату.       Перед входом туда было принято разуваться, но она решила пренебречь правилом и посмотреть на себя во всей красе. Оставив вещи на столике, она подошла к зеркалу, висящему боком к душевым кабинам. В холодном свете, отражающемся от белой и голубой плитки, её образ казался ещё более хрупким, чем прежде. Что-то было не так. Одним ловким движением Джин стянула резинку с волос, тут же поспешившим прикоснуться кончиками к обнажённым плечам. Она провела руками, очерчивая своё тело с боков, от груди до бёдер. «Потрясающе красивое», — подумала она и не осмелилась озвучить мысли вслух.       На волне радости Джин решила ответить на письмо подруги сразу:       «Дорогая Лили, спасибо за платье. Оно просто чудесно. Если ты заказывала его по тем меркам двухгодичной давности, по которым мы шили платья подружек невесты на свадьбу Марии Сандер, то я совсем не изменилась. Платье сидит идеально. Спасибо тебе огромное! P.S. Свадьбы не будет, пока я не закончу один большой и сложный заказ. Твоя Джин»