with you

      Дыхание приближающегося лета чувствуется на коже, Юнги жмурится, смотря на солнце и звонко чихает, в ответ тут же получая громкое «будь здоров» и заливистый смех.       Лиса улыбается, встряхивает головой, убирая с лица волосы, выбившиеся из конского хвоста, и тянется к пачке с солёными крекерами. Упаковка шуршит в её руках, когда она её открывает, а солнце бликами играет в её светлых волосах. Юнги с ужасом и восторгом смотрит, как Лиса окунает один из крекеров в подтаявшее клубничное мороженое и ест его, довольно жмурясь.       Птицы громко и определённо радостно щебечут, прячась на ветках высоких деревьев, люди неподалёку шумно о чём-то переговариваются и смеются, дети запускают в небо разноцветных воздушных змеев, а солнце так нежно касается впервые за долгое время открытой кожи, что где-то на душе зарождается сладостное, тянущее в груди ожидание грядущего лета, которое только усиливается от вида полностью расцветшего за два месяца весны парка.       Юнги с Лисой решили пойти на пикник совершенно спонтанно — сидеть в душной квартире в свой единственный, выдавшийся после трудной недели выходной никто из них не собирался, поэтому, когда Лиса предложила пойти в парк, Юнги тут же согласился — и вот они тут, посреди бушующей зелени, как ни странно, в центре Сеула, сидят на расстеленном на траве пледе, наслаждаются обществом друг друга и необыкновенно тёплым днём, счастливые.       Лиса хмыкает, видя смесь противоречивых чувств, отразившихся на лице Юнги, и с довольной улыбкой снова макает крекер в мороженое.       — Это вкусно! — восклицает она, слыша неразборчивое осуждающее бормотание парня. — Ты даже не пробовал!       — Как может быть сочетание сладкого мороженого и солёного крекера вкусным? — ворчит Юнги и качает головой, наблюдая за возмущённой девушкой.       — Что за вкусовой расизм! — Лиса всплёскивает руками и чуть не роняет мороженое на покрывало, успевая его перехватить, — Ты обязан это попробовать! По крайней мере, для того, чтобы об этом судить.       Она погружает очередной крекер в уже почти растаявшую сладость и почти что тыкает им в лицо Юнги. Тот тяжело вздыхает и снова морщится, глядя в лицо явно решительно настроенной Лисы и понимая, что не сможет ни отказать ей, ни, в принципе, отвертеться, поэтому только и делает, что кивает головой, позволяя ей делать всё, что она захочет. Его сердце трепещет, когда её пальцы касаются его губ, а рецепторы сходят с ума, ощущая сладко-солёный привкус на кончике языка.       — Вкусно? — спрашивает Лиса, уже точно зная ответ по непередаваемой гамме эмоций, отразившейся на лице Юнги.       Вкусно.       Он улыбается ей, ловя ответную улыбку и ощущая, как в груди распространяется тепло, вызванной одним лишь нежным прикосновением, оставившим после себя кожу пылать непонятно откуда взявшимся смущением.       Лиса смеётся звонко, когда Юнги тянется к крекерам и мороженому, а он подхватывает её смех, чувствуя себя счастливым, по-настоящему живым, и думает отстранёно, наблюдая за радостной девушкой, увидевшей разноцветных воздушных змеев в небе, что его солнце всегда ему светит вне зависимости от того: чувствуется ли дыхание лета на светлой, ещё не успевшей загореть коже.