with you

oh, yeah, under the kitchen lights you still look like dynamite and i wanna end up on you oh, we don't need no place to go just put on the radio you know what i wanna do we can just dance to this

***

      Солнце исчезало за горизонтом, неторопливо опускаясь всё ниже, когда Юнги подошёл к окну, чтобы распахнуть его настежь. Последние летние дни медленно догорали, теряясь на страницах календаря, но само лето упорно не хотело прощаться.       Юнги встряхивает головой, чтобы откинуть лезущую в глаза, взмокшую чёлку, и вздыхает мученически. Жарко, даже с открытыми окнами, невыносимо жарко. Он приваливается к чуть прохладной стене и вытирает тыльной стороной ладони пот со лба — кондиционер сломался пару дней назад, и это, как ему кажется, настоящая трагедия, пережить которую он сам еле в состоянии, потому что устранить неисправность смогут только через неделю, и то в лучшем случае, потому что «ну, вы же понимаете, какое сейчас время — заказов невпроворот». Юнги, конечно же, всё понимает, но это не особо ему помогает, по крайней мере, лучше ему от этого понимания ничуть не становиться.       Он раздражённо трёт переносицу и невольно прислушивается к звукам на кухне, где подозрительно долго возиться с чем-то Лиса. Что-то неожиданно громко щёлкает, и Юнги вздрагивает, когда слышит, как за щелчком следует ещё один, но тише. Неприятное, стучащее в голове раздражение, вызванное поломкой дурацкого кондиционера, улетучивается, сменяясь чувством лёгкой тревоги.       — Лиса? — негромко окликает девушку Юнги и вполне ожидаемо не получает ответа, — Лиса! — уже громче повторяет он.       — А? — отзываются с кухни, Юнги облегченно вздыхает и нехотя отлепляет себя от стены, слыша ещё один щелчок и наконец-то распознавая в нём звук нажатия на клавиши клавиатуры.       На кухне зажжены только настенные лампы, расположенные только с одной стороны прямо под навесными шкафами, отчего обстановка комнаты кажется совсем незнакомой, другой, поддёрнутой лёгкой дымкой таинственности, на столе стоит включённый ноутбук, воспроизводящий тихую и до боли знакомую мелодию песни, спродюсированной им самим, а рядом с открытым холодильником маячит Лиса. На её лице играет мягкая улыбка, светлые, немного растрёпанные волосы, подсвеченные яркой лампой, установленной в холодильнике, кажутся золотыми, она, одетая в одну только — его — футболку, негромко подпевает певице, надрывающейся в динамике, и пританцовывает в такт на месте. Юнги замирает на пороге, любуясь картиной и ловя себя на непреодолимом желании присоединиться к Лисе.       — Звал? — спрашивает она, оборачиваясь, в её руках Юнги замечает форму для льда, из которой Лиса в следующее мгновение достаёт несколько кубиков.       Он кивает безмолвно и подходит чуть ближе.       — Я седлала лимонад, — гордо заявляет девушка и кидает добытый лёд в кувшин с вышеназванным домашним лимонадом, — Он холодный. Будешь?       Юнги улыбается ей и качает головой, в которой одна за одной появляются странные, но весьма заманчивые мысли.       — Позже, — говорит он и тянется к ноутбуку, чтобы добавить громкость.       — Что ты.?       — Потанцуем? — перебивая отчего-то смутившуюся Лису, спрашивает Юнги, следуя странному порыву и чувствуя, как грудь сдавливает необыкновенно приятное ожидание чего-то необъяснимого, заставляющее всё внутри трепетать, и протягивает девушке руку, — Я, конечно, не лучший танцор, но всё же…       Лиса задумчиво смотрит на его ладонь, а потом, что-то для себя решив, широко улыбается.       — С радостью! — отвечает она и тут же оказывается в его объятиях.       Они танцуют посреди тёмной, скудно освещённой кухни. Лиса тихо смеётся, когда он сбивается с ритма, оступаясь, но не перехватывает инициативу, позволяя ему кружить себя. А Юнги смотрит на неё завороженно, бережно держа одну её ладонь в своей руке и ощущая холодное прикосновение второй на плече через тонкую ткань футболки, улыбается ей мягко, чувствуя, как все неприятные мысли отпускают его, сменяясь стучащей в висках нежностью, осознанием правильности происходящего; он не вспоминает ни про сломанный кондиционер, ни про задерживающихся мастеров, ни про невыносимую жару.       Тихая музыка льётся из динамиков, прохладный вечерний ветерок пробирается в квартиру из распахнутого настежь окна, в котором уже почти не видно садящегося солнца догорающего лета, лёд в лимонаде медленно тает. Лиса зеркалит улыбку Юнги и тянется к нему ещё ближе, сильнее, откровеннее — ей нравится танцевать без особой на то причины посреди кухни, провожая день, устремляясь к ночи. А Юнги нравится Лиса, очень.