Фигуры из папье-маше

И снова ординаторская, не самый лучший кофе из автомата. Только теперь разговор более предметный, чем в прошлый раз. — Рассказывай, что узнал. Ты два дня не объявлялся. Были проблемы? — Богдан сидел напротив Миши в мягком кресле и старался не выдавать свое беспокойство. Он позвонил другу сразу после того, как узнал от Степы имя, но Миша пришел с новостями только через два дня, которые показались Стоцкому вечностью. — Да, возникли некоторые сложности, — Миша тяжело вздохнул. — Этого Чадова я не смог пробить ни по одной своей базе, пришлось обращаться к Ринату, у которого есть выход на пару серьезных людей в вышестоящих структурах. — И почему все так засекречено? Только не говори, что он работает в ФСБ, МВД или еще где? Нет же? — если эта бредовая мысль окажется правдой, то это значительно осложнит предстоящую вендетту. — Да нет, ты что. Он как раз таки на противоположной стороне. Я предполагал, что такое возможно, но растерялся, когда вся информация о Чадове оказалась закрыта. — И что в итоге? Он кто вообще? — Богдан нервно крутил в руках стаканчик с кофе. — Он шестерка одного криминального авторитета, дело которого сейчас очень активно ведет МВД. Фамилию этого товарища мне так и не удалось узнать — до такой степени все серьезно. Там куча всего намешано, вплоть до убийств, насколько я понял, но главное — наркота. В итоге, этого Чадова тоже пасут как одну из «шестерок» и, собственно, все данные по нему закрыты из-за его участия в этом деле. — Так что, к нему теперь не подобраться? Он же не информатор, который находится под защитой властей, а просто очередной мусор, который планируют «закрыть»? Я правильно понимаю? — Богдан отхлебнул остывший уже кофе и уставился на Мишу, кладущего на столик какую-то папку с бумагами. — Да, все верно. С одной стороны — это плюс, властям до него есть дело только с целью засадить вместе с его шефом. С другой стороны есть огромный минус: этого Чадова «крышует» не просто гопота с окраины, а очень серьезные и опасные люди! Тут нужно действовать предельно осторожно. — Что это? — Богдан указал на папку, лежащую сейчас прямо перед ним. — Это все, что Ринат помог мне нарыть на Чадова. Почитай. Богдан отставил черное пойло на столик, взял папку и начал внимательно ее изучать. «Чадов Олег Владимирович, 26 лет. Образование: среднее. Вид деятельности: не указан. Родственники: мать Ольга Романовна Чадова (55 лет); отец Владимир Владимирович Чадов (57 лет); брат Илья Владимирович Чадов (17 лет)». Далее было огромное количество информации о незаконной деятельности Чадова, оперативные сводки, даже доклады о слежке за объектом, датируемые аж позапрошлым годом. Богдану потребовался час, чтобы просмотреть все бумаги. Полезного для себя он нашел мало. Разве только адрес Чадова, марку и номер его машины, номера телефонов и любопытную сноску о том, что он проживает с младшим братом уже более двух лет. С матерью видятся редко, с отцом практически никогда. — И что ты думаешь обо всем? Я немного далек от темы, — Богдан отложил бумаги обратно на стол. — Что я думаю? Дело — дрянь. В целом, нам никто не мешает сегодня же прийти к нему домой, благо есть и адрес, и куча инфы о том, во сколько и с кем он бывает дома, и устроить ему аттракцион неслыханной щедрости садиста, а потом грохнуть эту шваль и закопать в лесочке. — Но? — это «но» просто сквозило в каждом слове Миши. — Но! Блять, этих «но» тут вагон и маленькая тележка! В основном, тут есть две весомые проблемы: первая — это его «крыша». Если Чадов пропадет без вести, начнут искать, если найдут его не очень живым, то начнут искать тех, кто учинил над подонком расправу. А начнут непременно, ведь в первую очередь спишут все на криминальные разборки, а такие дела на тормоза не спускают. Если выйдут на нас (а это, скорее, вопрос времени), то нас к нему и прикопают. Но самое страшное даже не это! Догадайся, кто пострадает за компанию? Степка! Снова пострадает Степа. Эти люди сначала «учат», вырезая всех близких родственников разом, а потом и виноватых пускают в расход! Ну и второе — запись Чадова со Степой! Это основное, по чему выйдут на нас. Причем сразу с двух сторон, если блюстители порядка тоже его хватятся. Свезет, если правоохранительные органы отловят нас первыми. Хотя, в этом случае мы-то, может, и отделаемся тюремным заключением за убийство (это если в камере не порешат), Степка — нет. Его найдут. И догадайся, что с ним сделают, в то время, как мы будем прохлаждаться за решеткой и никак ему помочь не сможем?! — Твою мать, Мих! И что теперь делать? Спустить этому ублюдку все с рук и ждать, когда же доблестное МВД засадит его на нары? — у Богдана все закипало внутри и опускались руки от бессилия. Он понимал, что Миша абсолютно прав, что если они сейчас наломают с Чадовым дров, то аукнется не только им. Снова пострадает Степка. Пострадает Миша. Богдан точно знал, что готов пожертвовать своей жизнью, лишь бы отомстить за брата, но жертвовать жизнями близких он не мог. Богдан не допустит, чтобы его брат прошел через еще один Ад! Да и жизнь друга также подвергать опасности не хотел. — Тише ты, не кипятись. Есть у меня мысль, но тебе она не понравится, — глядя прямо на Богдана, сказал Миша. — Говори! Я на все готов! Я не могу это просто так оставить! Степку выпишут из больницы и что, он всю жизнь будет шугаться каждого шороха, зная, что где-то рядом обитает эта тварь? — Ты слушай. План, конечно, не бриллиант, но сработать может с минимальными для нас потерями. Первое, что мы должны сделать — это раздобыть запись со Степой, причем, не привлекая внимание к себе. Чадов не должен узнать, что мы в курсе, и что Степка все рассказал. Ну, а когда запись будет у нас, останется только немного подождать и госслужбы окажут нам небывалую услугу: в скором времени ликвидируют «крышу» Чадова. Тогда он будет только в нашем распоряжении. И эта тварь получит по заслугам. — Стой, если заметут его супер-криминального босса, разве он не отправится с ним же на пару в места не столь отдаленные? Ну и самое главное: это как ты думаешь найти и забрать у него запись, не привлекая внимания? Я кроме как вломиться и выпотрошить всю квартиру, других вариантов не вижу! Сомневаюсь, что два бугая в его доме останутся незамеченными. — На то ты и хирург, что нихрена не соображаешь в таких вещах! Его не заметут за компанию только потому, что мне сообщат о предстоящей поимке. Есть человек, который мне должен. Он нам сольет информацию. Мне позвонят и скажут, что я могу начать действовать. МВД не получит Чадова, так как мы их опередим. Не обеднеют, им того засекреченного авторитета хватит за глаза. Вот и весь секрет. Мы же не хотим, чтобы он жил и радовался, пусть даже в тюрьме? Верно? — Ну ладно. Это я понял. А что с записью, если мы не должны себя выдать? — Вот это и есть тот момент, который тебе не понравится. — Хорош тянуть. Говори! Я сказал, что готов на все? Сказал! Я реально все сделаю. — У Чадова есть младший брат. Зовут его Илья и учится он в параллельном классе со Степкой. Нужно заставить Илью найти запись среди личных вещей Чадова. Возможно, он даже копий не делал, а просто так и оставил видео на телефоне. — И как же мы заставим его это сделать? Они же живут вдвоем уже как два года (судя по твоим бумажкам), значит, и отношения у них очень близкие. Как у нас со Степкой, наверное. Мелкий бы никогда не пошел против меня. Этот Илья тоже против брата, думаешь, пойдет? — Я сказал, нужно заставить, — последнее слово Миша выделил с особым нажимом. — Мне в голову пришла только одна мысль: нужно тоже сделать подобное видео. Только в этот раз с Ильей. Есть, правда, риск, что он растреплет брату, но придется рискнуть. Я уже всяко думал, это наш единственный вариант. Богдан нервно сглотнул. Теперь предложение Миши выстроилось в ровную и четкую картинку. Снять такое же видео с младшим братом Чадова. Снять видео, чтобы шантажом заставить Илью найти ту злополучную запись. Видео. Снять. Снять изнасилование… Богдан сглотнул снова, но почему-то комок в горле никуда не делся. Его прошиб холодный пот от осознания того, что он должен будет сделать с этим парнем. Затем его резко шибануло в жар. Ладони вспотели. Но тут услужливый мозг подкинул ему картинку с окровавленным, полуживым тельцем брата, которое было не так давно распростерто на кухонном полу их собственной квартиры. Это, внезапно заполнившее мозг, видение всколыхнуло ярость, так прочно укоренившуюся в Богдане в последние несколько дней, оно быстро стерло едва намечающееся сострадание к ни в чем неповинному парню, расправу над которым он, по всей видимости, собирается совершить. Степа тоже ни в чем не виноват. Его унизили, растоптали, уничтожили в нем все светлое и нежное. Это чистой воды возмездие. Никакого сострадания. Никакой жалости. Око за око. Как урод Чадов поизмывался над братом, так теперь и Богдан встанет с ним на одну ступень и тоже станет уродом, станет человеком без принципов и милосердия. Он надругается над братом своего врага, сделает это гадкое видео, сломает парню жизнь, но отомстит за Степу. — Эй, Богдан, ты аж побелел! Слушай, я не сказал, что ты это должен сделать. Я за вполне сносную сумму смогу найти человека. Он все решит без нашего участия. Я все оплачу. Богдан сидел с опущенной головой почти минуту. Миша уже было подумал, а не плачет ли он? Нет, не плачет. Богдан поднял на друга взгляд полный маниакальной решимости и злости. Жутко. Если бы перед Мишей сейчас сидел не его закадычный друг, которого он знал уже уйму лет, то даже бывалый, ничего не боящийся бывший боец СОБРа, содрогнулся бы под таким взором. — Никого не нужно. Не хочу впутывать лишних людей. При том, что я собираюсь сделать с Чадовым в скором времени, свидетели мне не нужны. Я и так тебя втянул во все это и больше не хочу, чтобы ты залазил в эту грязь, Мих. — Ты что ахинею несешь? А? Я бы и без твоих просьб втянулся! Или ты думаешь, что мне нет до Степы дела? Да вы самые родные люди для меня, Богдан! Я никуда не денусь и вместе с тобой уничтожу эту гниду. Еще одно слово против и я тебе въебу, серьезно! — ноздри у Миши раздувались, а в глазах появился нездоровый блеск. Он был очень зол. И он говорил от чистого сердца. Богдан это знал. Его друг вообще никогда не страдал лицемерием, выдавая всю правду как на духу. — Я сказал, ни о чем не беспокойся, не надо тебе о такое мараться. Это бесследно не проходит. Ты пойми, тебе придется изнасиловать человека! Ты разве сможешь такое сделать? — Смогу. — Богдан… — Я сказал, что смогу! Миша знал Богдана слишком хорошо, чтобы продолжать этот бесполезный спор. Когда друг говорил таким тоном, с такими стальными нотками в голосе, никто не мог сдвинуть упрямца с наметившегося пути. — Хорошо. Если передумаешь — скажи. Я все устрою. Богдан больше не сказал ни слова, только кивнул. Брови сдвинуты, челюсть сжата так, будто сейчас превратит зубы в крошево, кулаки стиснуты на коленях. Зверь готов, можно выпускать на арену.