Оставлю свет для тебя

— Небо сегодня такое серое, — шепчет мальчик, всматриваясь в затянутый тучами свинцовый небосвод. Хрупкое детское тельце покачивается на прохладных волнах, бережно окутывающих тело. Ему не нужно двигаться, море трепетно держит его в своих объятиях и никогда не позволит, чтобы единственный друг навечно остался покоиться где-то на песчаном дне. — Может, лучше пойдем на берег? Тебе не холодно? — голос Юнги слегка дрожит, в отличие от Тэхёна, ему не так комфортно от нахождения в воде длительное время. Море никогда его не влекло к себе, больше отталкивало и пугало. Оно любило Тэхёна, но отказывалось принимать Юнги, словно старалось отгородить младшего, уберечь. Длинные пальцы блондина касаются совсем крошечных, в сравнении с его, детских пальчиков со сморщенной на подушечках кожей, и слегка тянут на себя, стараясь привлечь внимание. — А ты? — намокшие волосы прилипли к лицу, закрывая обзор. Тэхён небрежно отбрасывает их, зачесывая назад, и поворачивает голову в сторону, чтобы посмотреть на Юнги, застывшего в воде с чуть заметной синевой на замерзших губах. — Что я? — Тебе не холодно? — они уже не первый раз вот так плавают вместе. Ему не обязательно дожидаться ответа от Юнги, он знает того как облупленного, знает, что Мин никогда не признается в том, что ему холодно, или что он голодный, или что устал. Поэтому мальчик просто сжимает его ладонь в своей и гребет в сторону берега. — Бабуль! — запыхавшийся Тэхён ворвался на кухню к мирно копошащейся у плиты госпоже Ким, еле успевая притормозить, чтобы не вписаться в обеденный стол. — Он пришел! Я привел его! — Тэхён, — спокойно выдохнула женщина и вытерла мокрые руки о кухонное полотенце, — отдышись, успокойся и пригласи своего друга в дом, хорошо? И, между прочим, я слышала, как вы пришли. Тебя за километр слышно, пищалка моя неугомонная, — она засмеялась, а мальчик слегка покраснел и что-то забурчал себе под нос: явно у Юнги перенял привычку. — Хён, заходи, бабуля не занята! — внезапно громко воскликнул Тэхён, а затем покосился на бабушку, шепотом добавляя, — он очень не хотел тебе мешать, поэтому попросил меня проверить, не занята ли ты, — мальчик довольно улыбнулся, гордясь своим вежливым другом, а госпожа Ким улыбнулась, наблюдая за взволнованным внуком. Юнги неловко перешагнул порог входной двери и поплелся в сторону кухни. Даже на экзамене в школе он так не нервничал как сейчас. Странные ощущения, совершенно не свойственные ему и непривычные. — Здравствуйте, меня зовут Мин Юнги, рад с Вами познакомиться, — парень учтиво поклонился и попытался не выглядеть нервно. Тэхён смотрел на него блестящими, как морские камушки глазами, и выглядел безумно счастливым. — Здравствуй, Юнги, — женщина подарила ему добрую улыбку, — я тоже рада знакомству. Ты не голодный? — Я? Нет, все в порядке, — затряс светлой головой Юнги, — но Тэхён голоден. — Совсем нет! — нахмурился Тэхён, но тут же вернул себе прежнюю блаженную улыбку. — Бабуль, а Юнги очень понравился твой вишневый пирог, у нас еще остался? — младший подскочил к блондину и заговорщически подмигнул, тем самым смущая парня еще больше. — Будет вам, сластенам, пирог. Только придется подождать. Ты никуда не торопишься, Юнги? — госпожа Ким принялась порхать по периметру небольшой кухни, заглядывая то в холодильник, то в шкафчики, в поисках всех необходимых ингредиентов. — Нет, не тороплюсь. Но вам не обязательно так себя утруждать, я правда не голоден. — Не переживай, готовка — моя страсть, особенно для Тэхёна и его друзей. Мне это не в тягость, — женщина потуже затянула фартук и, притянув к себе внука, чмокнула его в макушку. — Идите, погуляйте пока, я позову вас. Веселый и как всегда активный Тэхён схватил влажную от нервов ладонь Юнги и потянул в сторону двора. Парень еще не отошел от эмоциональной встряски и больше походил на тряпичную куклу: вот почему все эти знакомства с родственниками друзей заставляют его так сильно волноваться? Хотя, возможно, тут дело именно в самом Тэхёне. Юнги не хотел ударить в грязь лицом перед его бабушкой, не хотел, чтобы она посчитала его плохим другом для своего внука. — Рору! — уже во дворе, мальчик отпустил руку блондина и на всех парах помчался к спящему на кресле-качалке щенку. — Смотри, кого я привел! — сонный, не до конца понимающий, что происходит, Рору не успел даже тявкнуть, когда его сунули на руки не менее растерянному Юнги. — Он очень скучал по тебе. — Мы же только два дня не виделись, — парень осторожно погладил щенка и неосознанно улыбнулся, когда увидел, как Рору зевает. — Он быстро привязывается. Я тоже быстро привязываюсь, — Тэхён завалился на траву и уткнулся вниз головой, почему-то не решаясь поднять свой взгляд на Юнги. — Знаешь, мы будем очень скучать, когда ты уедешь. Это будет очень печальная осень, самая одинокая зима и очень тяжелая весна. Но ты ведь приедешь следующим летом? Если бы Тэхён сейчас поднял глаза, Юнги бы потерялся в этом бушующем океане надежды. Мальчик верил, правда верил, что его Юнги вернется к нему. Сам же парень не знал, как сложатся обстоятельства, что запланирует его мать, отпустит ли она его одного, если он попросит. У него нет ответа на заданный Тэхёном вопрос, но почему-то с губ сорвалось простое и короткое: — Да. Конечно приеду. — Здорово! Я очень рад, Юнги! Спасибо, что стал моим другом, — мальчик потянул к нему руку, приглашая лечь на траву рядом. — Давай завтра опять пойдем на лодках кататься, а вечером можем дождаться бабулю с работы и поужинать на пляже, хочешь? — Если ты хочешь, то давай, — Юнги кивнул и присел рядом с ним, а Тэхён быстро переложил свою голову с твердой земли на не менее твердые худощавые коленки блондина. — Тэ? — Мм-м? — еле слышно мычит мальчик, прикрыв глаза от удовольствия, когда почувствовал прохладные пальцы Юнги у себя в волосах. — Можно задать тебе один вопрос? — Конечно, — он едва заметно кивнул и почувствовал, как парень напрягается всем телом, снова начиная нервничать. Изначально, в первый день их знакомства, Юнги казался Тэхёну довольно уверенным в себе бойким пареньком. Возможно, когда он контактирует с теми, кто ему абсолютно не важен, — он именно такой, но когда рядом находится кто-то близкий, Мин трансформируется в совершенно другого человека: заботливого, постоянно переживающего, старающегося делать всё, чтобы тем, кто ему дорог, было комфортно. — Где твои родители? — Мои родители… — Тэхён завис на пару секунд, и кажется, даже перестал дышать. — Мама отдала меня бабуле совсем маленького, а сама уехала по делам. Потом бабуля сказала, что мама теперь вместе с ангелами и охраняет меня. Сначала я думал, что она вернется, но, как сказала бабушка, ангелы никого обратно не отпускают. Странно, правда? — А твой папа? — Папа… У папы другая семья. — Он знает о тебе? Ну, где ты живешь, с кем ты. — Да, знает. Но я никогда его не видел, он меня тоже. Бабуля говорит, что я слишком похож на маму, поэтому папа боится встречаться со мной, — Юнги пугает то, с каким спокойствием мальчик говорит о таких вещах. Все же Тэхён очень сильный и мудрый ребенок. Возможно, даже слишком зрелый для своего возраста. — Но знаешь что, хён? — Что? — Мне совсем не обидно. Я тоже не особо хочу встречи с ним. У меня есть бабуля, Рору, море, а теперь еще и ты есть, — его ручки с нежностью обвили ноги старшего, — я самый счастливый ребенок. Они еще долго так сидели: любовались горизонтом, сливающимся с морем в одно целое, ели пирог, который им вынесла госпожа Ким. Юнги никогда не было так комфортно в чьей-либо компании. За малое количество дней Тэхён стал для него не просто другом, а чем-то намного большим, чем-то более глубоким. Нить судьбы плотно связала их друг с другом, сплела прочные узлы, которые нельзя было распутать. Наверное, именно такие отношения должны быть самыми светлыми и чистыми. Должны, определенно должны. Или же нет? — Закутайся в полотенце, оно большое и хлопковое, быстро впитает всю воду, и тебе станет теплее, — Тэхён бережно вытирает светлые мокрые волосы слегка подрагивающего Юнги, беспокоясь, чтобы тот не простыл. Они выбрались на берег, и сидели чуть поодаль от воды, на расстеленном покрывале цвета марсала. — Ты сначала лучше о себе позаботься, я и сам справлюсь. — Как же я могу заботиться о себе, когда ты нуждаешься в моей помощи? — мальчик совсем по-взрослому смотрит на опустившего свой смущенный взгляд блондина и смеется. — Не сопротивляйся и не отталкивай меня. Я просто хочу заботиться о тебе больше, чем о себе. В этом нет ничего странного. Ведь я просто очень люблю тебя, Юнги. — Тэхён, — шум накатывающих на берег волн кажется всё громче и громче, шторма не миновать, парень неосознанно ближе придвигает к себе младшего и обнимает его за плечи, — в следующем году мне уже будет двадцать. — Да, ты будешь совсем-совсем взрослым, я знаю, — кивает Тэхён. — Дослушай меня, ладно? — мальчик соглашается, а Юнги продолжает. — Мать хочет, чтобы я занялся бизнесом, поэтому, скорее всего, я не смогу больше приезжать на все лето. — Даже на месяц не сможешь приехать? — растерянно спрашивает младший. — Не знаю, Тэхён-и, я уже ничего не знаю, — блондин тяжело вздыхает и укладывает голову Тэхёна на свое острое укрытое полотенцем плечо. — Скажи, солнце, ты бы хотел жить со мной и бабушкой в Сеуле? — А? — сидевший мрачнее нависнувшего над их головами неба Тэхён не сразу понял, что имеет в виду старший. Он уже успел сто раз разрыдаться внутри, собраться и заново рассыпаться и так по кругу. — Я хочу забрать вас с бабушкой к себе. Хочу, чтобы мы жили вместе. Я буду много работать, сначала будет тяжеловато, но я справлюсь, обещаю. Снимем квартиру прямо у школы, чтобы ты далеко не ходил, а бабушка, думаю, найдет чем себя занять. Если что, я сам сообщу ей об этой идее, так что не бойся и не беспокойся. — Ты сейчас серьезно? — Как никогда серьезен, Тэхён-и. — Боже, Юнги, это же моя мечта! — восклицает мальчик, хлопая в ладоши от восторга. — Мне так хотелось, чтобы настал день, когда мы с тобой станем жить вместе и всегда-всегда будем неразлучны. Ты правда можешь сделать эти мечты реальными? — в его глазах, ставших еще более выразительными за минувшие два года, вспыхнул свет, способный осветить чуть ли не всю вселенную. — Обещаю, я сделаю все возможное: вывернусь наизнанку, переломаю себя, разрушу любые преграды, но мы будем вместе, и у нас все будет хорошо, — крепко прижав к себе хрупкое худощавое тельце, Юнги улыбнулся и чмокнул младшего в макушку, пахнущую вишневым пирогом, домом и ноткой женских духов, вероятнее всего принадлежащих госпоже Ким. — Я верю тебе, правда верю. Только можно один вопрос? — змейкой Тэхён прячется под полотенце, в которое кутается старший, и прижимается холодной спиной к уже успевшей согреться груди. — Ай, ну ты серьезно? Сам же хотел, чтобы я согрелся, а теперь остужаешь! — Мне вообще-то тоже не жарко, не будь таким злюкой, погрей меня! — по-доброму огрызнулся мальчишка и нарочно прижался еще сильнее. — Говори уже, какой там у тебя вопрос был, вредное дитя. Иначе я передумаю и не захочу больше тебя слушать, — грозится Юнги, но обнимает Тэхёна крепче. — А мы ведь можем забрать Рору с собой, да? — быстро тараторит младший и отчего-то зажмуривается. — Тэхён-и, как тебе вообще могло взбрести в голову, что мы оставим Рору одного и не заберем с собой, мм-м? Он же наша семья, без нас ему никак, — Юнги зарывается подбородком в мягкие волосы мальчика и улыбается до глазок-щелочек и голых десен. — Тогда я полностью спокоен, осталось только, как ты там говоришь… — Тэхён силится вспомнить фразу друга, даже напрягаясь от прикладываемых усилий. — О, реализовать, точно. Осталось только реализовать все, что мы тут запланировали, да? — Да, ты прав, — кивнул Юнги. — А знаешь, что еще нам нужно сделать? — Что? — Поспешить вернуться домой, пока не хлынул ливень и мы тут не превратились в лягушек, — громко свистнув, блондин зовет пса, дремлющего на лежаке в сторонке и надевает на него поводок, пока Тэхён складывает покрывало. Море негодует, морю плохо и совершенно не хочется отпускать от себя Тэхёна. Оно слышало каждое слово, ему было страшно, ведь его маленький друг мог больше никогда к нему не вернуться. Оно не знает, когда наступит этот день, день их расставания, а от этого еще страшнее и тревожнее. Молния озаряет небо своей яркой вспышкой, и гремит раскат грома. Море плачет, а вместе с ним рыдает и небо. Зато бегущие под дождем Тэхён и Юнги, как никогда счастливы и радостно смеются. — Бабушка, — парень подхватил тяжелый ящик со старой макулатурой и перенес его в кладовую, куда составлялись отправляющиеся на утиль вещи. Сегодня в доме Кимов уборка, и Юнги добросовестно предложил свою помощь, которую с радостью приняли. — Я уже спрашивал у Тэхёна, но хочу спросить еще у Вас, если можно. — Конечно, дорогой, что тебя тревожит? — откликнулась на вопрос Юнги госпожа Ким, откладывая в сторону тряпочку для пыли и поворачиваясь к нему. — Что все-таки случилось с родителями Тэхёна? Почему он живет с Вами? — вытерев руки бумажным полотенцем, блондин поднял взгляд на госпожу Ким и замер, видя её переменившееся лицо. — Простите, если это не мое дело, я просто… Мне бы хотелось знать о Тэхёне всё. — По правде говоря, — женщина сняла с головы платок и опустилась на старенькую софу, хлопая ладонью по свободному месту рядом, чтобы Юнги присел, — я никогда об этом не говорю. Знаешь, люди часто спрашивают меня, им интересно, почему женщина в таком возрасте и с маленьким ребенком, где его родители, почему он не с ними. Скажи, что тебе рассказал Тэхён? — Что его мама теперь ангел, а у отца другая семья, — диванчик жалостливо скрипнул под весом парня. — Почему его мама умерла? — Мой сын встретил мать Тэхёна в одной из своих командировок. Циу полюбил её сразу, да и немудрено, ведь она была такой красивой женщиной. Тэхён очень похож на неё. — Как её звали? — Её звали Офелией, но только самые близкие. Всем остальным она представлялась как Лия. Офелия не была плохим человеком, скорее, очень несчастным и потерявшим заветный свет в окошке, маяк надежды, если можно так выразиться, — госпожа Ким тяжело вздохнула, собираясь с мыслями и нервно теребя платок. — Офелия до встречи с моим сыном работала в борделе. Её родители отказались от неё в очень раннем возрасте, и ей пришлось выживать всеми возможными способами. Циу помог ей, забрал из того ужасного места, увез в Корею, подарил новую жизнь, но, к сожалению, её уже нельзя было спасти. Лия сидела на наркотиках, причем не на самых легких. Насколько я знаю, даже когда она вынашивала Тэхёна, не упускала возможности, как сейчас говорят, закинуться чем-то. — Она умерла от наркотиков? — Да, передозировка героином, возможно, она покончила с собой. Не помню, как это называется в тех кругах, но иногда наркоманы осознанно вводят запредельную дозу, понимая, что убьют ею себя. — Но почему ваш сын оставил на вас Тэхёна? Он отказался от него? — полученная информация с большим трудом пыталась улечься в голове Юнги, пробиваясь сквозь невидимые, выстроенные мощной стеной барьеры. — Я сама забрала внука, — сухо отрезала женщина, — Циу было больно и тяжело. Он смотрел на Тэхёна и видел в нем Офелию, его страх читался в каждом поступке, в каждом взгляде. Я боялась, что когда Тэхён-и подрастет, он не сможет этого понять, и ему будет больнее в сто раз. — Новая семья Вашего сына знает о Тэхёне? — Конечно, знает. Офелия никогда не была женой Циу, не уверена, к сожалению или к счастью, — горечь в словах госпожи Ким чувствовалась так явно, что парень даже поморщился, словно вкусил её сам. — Когда родился Тэхён, старшему сыну Циу уже было шесть лет, его жена узнала о Лие тогда, когда та забеременела. Ох, Юнги, это такая запутанная и страшная история. Когда я заново проживаю все это в своих воспоминаниях, мне становится плохо, — словно в подтверждение своим словам, женщина вытерла платком выступившую на лбу испарину. — Знаешь, какой бы ни была Офелия, она все равно всегда оставалась хорошим человеком. В ней было столько всего, такие краски, такая натура, просто поразительно. Я знаю, Лия не была плохой, она просто несчастный ребенок, внутри которого погас свет. — Вы скучаете по ней? — Как бы странно это ни звучало из моих уст, но это так, ты прав, я скучаю. У меня была к ней безумная привязанность и материнская любовь. Увы, ни я, ни мой Циу не могли спасти её. — Но почему? — Дитя, — она подняла тяжелый взгляд на Юнги и грустно улыбнулась, — нельзя спасти того, кто не желает быть спасённым.