Оставлю свет для тебя

— Как там мама? — мирное тиканье настенных часов, словно стук отбойного молотка, разрывает напряженную тишину, царящую в кухне. Сокджин наливает себе кипятка, выбрав чашку с замысловатым узором, на дно которой бросает горсть заварки, а Тэхёну красного вина. Маленький Чонгук не сводит взгляд с вальяжно развалившегося на стуле гостя. Раньше он еще никогда не видел эту женщину, ему было интересно узнать о ней хоть что-то — но она только криво ухмылялась и окидывала взглядом интерьер кухни, оценивая обстановку и атмосферу — странная. — Надеюсь, спилась и откинулась, — быстрыми движениями пальцев Тэхён скручивает ниспадающие на плечи локоны в тугой пучок, закрепляет найденными на столе зубочистками и берет бокал из рук брата, при этом учтиво кивая и растягивая алые губы в широкой улыбке в благодарность. — Где твоя жена? — Мы развелись, — Джин опускается на стул напротив брата, и, не моргая, смотрит на него: на светлые локоны, обрамляющие лицо, на подведенные глаза, на повзрослевшее и кардинально изменившееся лицо. Чем больше он всматривается, тем больше замечает что-то схожее с тем старым Тэхёном, который был раньше. Правда, этих деталей так мало, словно их специально прятали, маскировали, пытались искоренить, уничтожить. — Вот как, — он делает два больших глотка вина и откидывается на спинку стула, — тяжело одному с ребенком? — Нет, совсем нет. Чонгук послушный, он помогает мне, нам вместе хорошо, — отвечает мужчина заученной фразой, которую повторяет каждому, кто осмеливается спросить и надавить на больное. Только сам Джин знает, что это самая настоящая ложь. Чонгук любит свою маму и скучает, он хотел остаться с ней, а она не хотела оставаться с ним. Ни у Сокджина, ни у Гука не было выбора; либо вместе — либо никак. — Хм, — Тэхён смотрит на брата с недоверием, потому что видит того насквозь. Его не так-то просто обмануть: он замечает больше других, чувствует больше, он просто сам по себе больше, чем кто-либо. — Сколько ему? — Чонгуку? Ему пять, в следующем году пойдет в школу. — Ты хочешь в школу, Чонгук-и? — повернувшись корпусом к усевшемуся на низенький детский стульчик мальчику, Тэхён улыбается и отставляет бокал в сторону. Чонгук очень рад, что на него обратили внимание, поэтому искренне улыбается в ответ и покрепче прижимает к себе любимую игрушку. — Честно ответить? — Конечно, честно, — кивает Тэхён. — Не хочу. — Чонгук! — Сокджин укоризненно смотрит на сына, мгновенно ссутулившегося и уткнувшегося носом в макушку зайца. Он не хотел расстраивать отца, но и врать тоже не хотелось. — Не кричи на ребенка, — пригрозив Джину, как нашкодившему коту пальцем, Тэхён встает из-за стола и подходит к Гуку. Присев напротив него, он всё с той же улыбкой протягивает ладошку, в которую тут же вцепился мальчик, а затем бережно притягивает ребенка к себе и легко поднимает на руки. — Тёте можешь говорить только правду, тетя все поймет и все выслушает, а папа у тебя самая настоящая бука. — Тэхён… — Если ты моя тётя, значит, ты сестричка моего папы, да? А почему тогда у тебя имя мальчишеское, тёть? — Чонгук цепляется за худощавые плечи Тэхёна, чтобы не свалиться, но одной ручкой, все же умудряется играться с приглянувшимися длинными сережками, переливающимися при свете лампы самыми разными цветами. — Это мое второе имя. Тоже думаешь, что оно мне совершенно не подходит, да? — мальчик кивает, продолжая наматывать на мизинец одну из сережек. — Поэтому лучше называй меня Лия, хорошо? — Хорошо. Лия мне нравится. — Мне тоже, Чонгук-и. — Сынок, тебе не кажется, что сейчас самое время посмотреть последний вечерний мультик перед сном? — Джин отодвигает чашку с чаем, оставляющим после себя горьковатый привкус во рту, и кивком указывает Гуку на дверь в гостиную. — Беги, мы завтра еще пошушукаемся, — Тэхён ставит погрустневшего Чонгука на пол, поправляет сползающие лямки комбинезончика и треплет его по мягким волосам. — Я давно не видел твоего папу, нам нужно многое обсудить. — Ладно, — мальчик был вправду очень послушным, поэтому, по привычке схватив своего зайца за ухо, он потопал в гостиную, оставляя Сокджина и Тэхёна наедине. — Может теперь объяснишься? — брюнет переводит тяжелый взгляд на брата, спокойно допивающего плещущееся на дне бокала вино. — Включи музыку, хочу расслабиться, — Тэхён прикрывает глаза и прислоняется спиной к столешнице, слегка покачивая головой, словно в такт мелодии. Но в кухне тихо, только тиканье часов и доносящийся из гостиной звук включенного телевизора. — Тэхён! — Ну что? Что ты хочешь от меня услышать? — рука сама тянется к оставленной без присмотра бутылке. Не желая утруждать себя лишними телодвижениями, он просто с горла делает пару глотков и с громким, влажным чмоком отрывается от горлышка, чтобы вытереть стекающие по подбородку алые капли. — Всё. Я хочу услышать всё, Тэ. Что с тобой такое? Что ты здесь делаешь? Как ты меня нашел? — Ну, найти тебя было не особо проблематично. Адрес взял у твоей матери, понадеялся, что ты не сменил место жительства и не прогадал. А приехал я потому что устал, мне нужно отдохнуть. Я устал от Америки. Устал от людей, работы… — Кем ты работаешь? — Сокджин вертит в руках пустую чашку, очерчивает пальцами контуры, но взгляда от брата не отрывает. — Когда в последний раз заглядывал в модные журналы? — с ехидной усмешкой спрашивает Тэхён, вновь жадно присасываясь к бутылке. — Ты модель? — Ведущая травести-модель, попрошу, — говорит парень, чуть ли не раздуваясь от гордости за себя. — Я довольно успешен и богат сейчас, только вот оставил основную часть дохода в Америке, а сюда приехал как бедный турист. Найдется койка для брата? — Надолго? — Не знаю, пока не знаю. Мне нужно время, я хочу немного поискать. — Что ты собираешься искать? — Пока не знаю, когда найду, обязательно сообщу, — Тэхён почти допивает бутылку, когда замечает укоризненный взгляд брата. — Тоже хочешь? Тут немного осталось. — И когда ты стал таким? — Каким? — Чужим, — Джин устало выдыхает и трет уставшие глаза. Он весь день работал и никак не ожидал, что вечером судьба преподнесет подобный сюрприз, в виде недобрата, допивающего бутылку дорогого вина на его вечно стерильной кухне. — А разве я когда-то был своим, братик? — смеется Тэхён, а Джин тушуется. — Почему ты сказал Чонгуку, что тебя зовут Лия? — Это мой псевдоним. Я работаю под именем Офелии Ким. А вот Ким Тэхёна, по сути, и не существует вовсе, — равнодушно жмет плечами парень. — Иногда мне кажется что его никогда и не существовало. Для твоего сына будет проще воспринимать меня как женщину. Потом как-нибудь объясню ему, почему у меня член между ног. Не ломать же «хрупкую детскую психику» в таком раннем возрасте, — приглушенный смех не разбавляет атмосферу, а наоборот накаляет её еще больше, Сокджин сжимает чашку сильнее, грозясь раздавить её в ладони. — Я выделю тебе комнату, можешь пока пожить здесь, это не проблема, но, пожалуйста, погуляй завтра вечером где-нибудь. У меня будут очень важные гости, и я не знаю, как тебя им представить, — он моет бокал и кружку под холодной водой, а затем выставляет их на сушку, — вообще, в мои планы твой приезд как-то совсем не вписывается, если честно. — Джин, ты что, стесняешься меня? — обиженно дует губы Тэхён. — Нет, не стесняюсь, — врет мужчина, — просто от этого человека зависит мое повышение. Он очень крупная шишка. Плюс ко всему — ему прекрасно известно, что я разведен с женой. — Можешь представить меня как свою новую пассию, — парень хихикает, заправляя за ухо выбившуюся прядь волос. — Тэхён. — Ну или сестрой, в конце концов, что такого в том, что я буду присутствовать на вашем ужине? Ты меня вообще видел? Да я же стану его главным украшением. — В том то и проблема, Тэхён, — еще тяжелее чем раньше вздыхает Джин, — он будет со своей женой и сыном… — А, думаешь его женушка будет чувствовать себя блекло на моем фоне? Понимаю, понимаю, — Тэхён активно кивает головой, соглашаясь со своим предположением, — но я могу одеться поскромнее. У меня есть парочка простых нарядов, краситься ярко не буду, никаких вычурных причесок. — Боже-е-е, — протяжно и горестно стонет Джин, утыкаясь лицом в ладони. — Хотя да, я все равно буду лучше её, черт. Ну, знаешь братец, тут ничего не попишешь — кому-то всё, а кому-то ничего. Она либо смирится с тем, что я произведение искусства, либо нет. — Ты сейчас вообще понимаешь что несешь? — Ой, да ладно тебе, я же шучу, — прыскает в кулак Тэхён, наблюдая за разозлившимся Сокджином. — Просто слегка обидно, что ты не хочешь показывать меня своим друзьям. — Он мне пока еще не друг, — наспех протерев стол влажной кухонной тряпкой, мужчина манит за собой Тэхёна, — я покажу тебе комнату, она маленькая совсем, там только кровать, окно и шкаф, еще стул есть, но на него лучше не садиться. — Так я могу остаться завтра? Обещаю, что не буду ничего портить, честно-честно, — как в старые добрые, Тэхён хвостиком семенит за шагающим по коридору братом и пытается его уговорить на очередную шалость. — Посмотрим, — сухо отвечает Джин, открывая дверь комнаты, расположенной рядом с детской. — Я никогда раньше не был в Сеуле, у меня нет друзей и знакомых. Хён, ты же не выгонишь меня одного, ночью, не выгонишь ведь? — Не выгоню, заходи и располагайся, постельное в шкафу, твой чемодан затаскивать я не буду. Постарайся не шуметь, я уложу Гука. — Спасибо, буду тебе должен, братик, — Тэхён дурашливо чмокает в щеку Джина, который в ту же секунду отшатывается от него как от огня и вылетает из комнаты под заливистый смех младшего брата. Тэхёну понравилась комната. Конечно, с его шикарными апартаментами в Нью-Йорке она не сравнится: здесь тебе ни джакузи, ни личного мини-бара, ни качелей. Зато кровать с мягким матрасом у самого окна, да и окно огромное, вид красивый. Да, крошечная совсем, но уютная. Чем больше в комнате пространства, тем сильнее ощущается одиночество. Вещи аккуратно разложены по полочкам и развешены на тремпелях. Постельное белье пахнет лавандовым освежителем воздуха, который был неряшливо присобачен к внутренней стороне дверцы шкафа. Тэхён распускает волосы и уже по привычке тщательно расчесывает. С каждым прохождением расчески по волосам, с его головы сыпалось все больше и больше волос, что неудивительно для того, кто юзает, как поехавший, но очень плохо для того, кому нужно тщательно следить за собой и бережно относиться к своему телу. Отбросив расческу от злости куда-то в сторону, Тэхён тянется к деревянной шкатулке, закрывающейся на ключик, который вместо кулона парень носит на шее. Два оборота в скважине, щелчок, никому не нужная бижутерия сыпется на пол, а неупакованные таблетки атома, небрежно раскиданные по дну шкатулки, выкладываются на белоснежные простыни. Чтобы спать спокойно — нужен атом. Тэхён приучил себя к этому, не раз пытался уснуть без него, да только вот вместо сна он мучался от страшных кошмаров, или размытых воспоминаний, пугающих и делающих куда больнее, чем самый жуткий кошмар. Таблетка уже зажата между подушечками пальцев и готова быть на сухую проглоченной, но тихий стук в дверь, вынуждает парня зло выдохнуть через нос весь воздух скопившийся в легких, наспех сгрести таблетки обратно в шкатулку, и прохрипеть нелепое: — Войдите. С тихим скрипом дверь открывается, а в проеме сонный Чонгук, в милейшей пижамке с розовыми кроликами. Он трёт сонные глазки кулачком и всматривается в силуэт на кровати. — Тетя Лия, не спишь еще? — Просто Лия, Чонгук-и, — тут же расплывается в улыбке Тэхён, — уже собираюсь ложиться, а ты чего не спишь? Папа знает, что ты не в кроватке? — Не говори ему, хорошо? Я просто ворочался и не мог уснуть. Мне немного одиноко и страшновато, — шлепая босыми ножками по полу, малыш подходит к Тэхёну и всматривается в его лицо. — Лия… — Да, Чонгук-и? — А можно я посплю с тобой? — его огромные глаза смотрят с надеждой и мольбой. — Раньше мама разрешала мне спать с ней. Она не любила с папой спать, поэтому часто приходила в эту комнату, и я тоже к ней так приходил. Если ты не хочешь спать со мной, я пойму. — Конечно, я не против, малыш, — Тэхён затаскивает Гука на кровать и заботливо укладывает его у стенки, укрывая одеялом. — Только мне бы в ванную еще сходить, зубы почистить… — Нет, Лия, не уходи, пожалуйста! Можно я усну рядом с тобой? Я очень быстро засну, а потом ты пойдешь в ванную, ладно? — мальчик жмется к Тэхёну, а тот попросту не может отказать нуждающемуся в нём малышу и согласно кивает. Как только Тэхён забирается под одеяло, Чонгук тут же прижимается к нему всем тельцем и забрасывает махонькие ручку и ножку на его талию. Парень посмеивается про себя, но старается не давить больно широкую лыбу, чтобы Гук не заметил. — Знаешь, сначала я подумал, что ты какая-то плохая, потому что папа говорит, что все кто курит — плохие люди. Но ты совсем не плохая, даже очень хорошая. Ты мне нравишься, Лия. Я очень рад, что ты приехала и теперь будешь с нами, — Тэхён чувствует, как его ночную рубашку стискивают крохотные пальчики и задерживает дыхание. В голове мутной кляксой расползается воспоминание нечеткое, бесформенное, но хранящее какое-то внеземное тепло, волны которого сейчас исходят от засыпающего Гука и накрывают Тэхёна с головой. Так знакомо, но забыто. Не вспомнить. Кого? — Я тоже рад, Чонгук-и, очень сильно рад.