Оставлю свет для тебя

За столом было неуютно тихо: каждый уткнулся в свою тарелку, нарезал мясо или, как Тэхён, наливал себе уже второй бокал вина. Чонгук сверлил взглядом осматривающегося Чимина и недовольно дул губы. Его ладошка под столом сжимала пальцы Тэ, чтобы чувствовать себя немного спокойней и уверенней. Юнги даже не пытался создать видимость того, что ему интересно в этой компании, и в тупую пялился на Тэхёна. Джин растерял свою прыть и неловко жался, не зная, что сказать и как вообще начать беседу. — Сыльги, — собравшись с мыслями и обворожительно улыбнувшись, Сокджин обратился к темноволосой женщине, лениво накладывающей себе и сыну салат, — я очень хорошо знаю, чем занимается Ваш муж, но совершенно ничего не знаю о Вас. Может быть, Вы раскроете эту тайну? Надеюсь, я не слишком наглею, задавая подобные вопросы? — Да нет, — она деликатно улыбнулась ему в ответ, вытирая и без того чистые пальцы со строгим маникюром и обручальным кольцом на правой руке салфеткой с фигурным орнаментом, — интересуетесь моей сферой деятельности? — Джин кивает, забрасывая в рот сочный кусок мяса. — Многие желторотики из прессы ошибочно полагают, что я работаю вместе с мужем, но это совершенно не так. У нас разные интересы и источники дохода. Я дизайнер одного из модных домов Кореи, слышали о SU? — Признаюсь честно, я за модой не слежу, мне это не интересно, — старший косится на Тэхёна, запивающего большими глотками ложку риса, и незаметно толкает его в бок, пытаясь отвлечь от маринования губ вином и как-то включить в разговор. — Зато вот Лия у меня спец, — гордо вздергивает подборок Джин, вызывая этим непонимающий взгляд Тэхёна, — она работает моделью в Америке, довольно известна и востребована. — Правда? А я и думаю, почему Ваше лицо мне так знакомо, — Сыльги как-то странно ухмыляется и щурит глаза, проходясь сканирующим взглядом по Тэхёну, который в свою очередь награждает её ответной ухмылкой и таким же взглядом. — Хм, а я вот о Вас совершенно ничего не слышала, — локоть Джина больно врезается в ребро Тэ, и он прикусывает верхнюю губу, чтобы не заскулить от боли. — Случайно не с Вами был связан последний скандал на одном из показов? Слышала, что модель вышла на подиум, находясь под действием наркотиков, — уголки губ женщины опускается, и она наигранно вздыхает. — Сейчас молодое поколение такое беспардонное, как хорошо, что в Корее тщательно подходят к выбору и не подбирают всякий сброд с улиц. Тэхён пытается держать на лице ужасающее подобие улыбки, напоминающее больше оскал, но ладонь все сильнее и сильнее сжимает хрупкий бокал. Единственное, что не давало ему сейчас сорваться и окунуть перекроенную рожу этой суки в миску с салатом — теплая ладошка Чонгука, ищущая в Тэхёне защиту и поддержку. — Впервые слышу об этом скандале, меня, вероятнее всего, не было в Америке на тот момент. Мы с моим молодым человеком отдыхали в Испании, я выпала из реальности на некоторое время, сами понимаете — любовь затягивает, — пустая бутылка из-под вина, остатки которого сейчас были в бокале Тэхёна, со стуком опускается на стол. Он чувствует на себе тяжелый взгляд черных глаз напротив, сглатывает и не решается даже голову повернуть, чтобы случайно не столкнуться с ними. — Мамочка, я больше не хочу кушать, можно мне погулять? — Чимин отвлекает Сыльги от метания молний в нагло давящего лыбу Тэхёна и обращает на себя внимание всех присутствующих. — Может, хочешь поиграть с Чонгуком? — по-доброму спрашивает Джин. — Гук покажет тебе свои игрушки, можете посмотреть мультики... — Ничего я с ним смотреть не буду! — Чонгук надувается и мрачнеет еще больше, отворачиваясь от всех и пытаясь спрятаться в объятиях Тэхёна, поглаживающего его по макушке. — Чонгук! — строго прикрикивает Сокджин, но младший брат останавливает его, недовольно качая головой. — Не кричи на него, он смущен и ему не очень комфортно. Ты же лучше меня знаешь, как Гуку тяжело заводить знакомства. А еще не забывай, что Чимин старше, и твоему сыну просто неловко, — притянув Чонгука ближе, Тэхён смачно чмокнул мальчика в макушку, перед этим шепнув на ушко, чтобы он не стеснялся и немного поиграл с Чимином, пообещав, что потом Тэ обязательно присоединится к ним, и они будут веселиться втроем. — Обещаешь? — Конечно, обещаю, будь умничкой, Гук-и, — парень легонько подталкивает его к стоявшему рядом Чимину и едва слышно хихикает, когда Чонгук с самым серьезным выражением лица протягивает Чимину руку. Темноволосый мальчик смотрит на неё растерянно и недоверчиво, но все же решается ухватиться и позволить увести себя в комнату, подальше от взрослых разговоров. — Вижу, Вы довольно-таки неплохо ладите с детьми, — говорит Сыльги, наблюдая за удаляющимся сыном и легкой улыбкой Тэхёна, — тяжело наверное знать, что никогда не сможете иметь своих. — Неплохо я лажу только с Чонгуком, — холодно чеканит Тэхён, — мне вполне хватает своего племянника, дети — это большая ответственность, которую я не хочу на себя взваливать. — Наверное, это будет бестактно с моей стороны, — хриплый голос во второй раз за сегодняшний вечер подламывает бедного Тэ чуть ли не вскочить из-за стола и убежать, сверкая пятками, — но почему ты не можешь иметь детей, Лия? — Не помню момента, когда весь этот фарс перерос в дружескую беседу, и мы успели перейти на ты, — ехидно подмечает Тэхён, но на Юнги взгляд поднять все еще боится. Зато на Джина не боится, и очень даже зря: тот смотрит на Тэхёна так, словно уже приобрел ему участок земли, на котором Тэ должен будет себя закопать живьем, под пристальным надзором и чтобы с летальным исходом и никак иначе. — Простите, Лия очень устала. Вы же знаете, как тяжело продолжать вести непринужденные беседы, когда единственное желание — заснуть и не просыпаться ближайшую пару-тройку лет, — Джин пытается перевести всё в шутку, но у него это не получается. — Дорогой, ты разве не слышал об Офелии раньше? — в разговор снова вступает жена Мина, напрочь игнорируя Сокджина и его фразы, всем видом демонстрируя свое пренебрежительное отношение, а Тэхён моментально вспыхивает от злости, и в воздухе начинает пахнуть жареным. — Нет, — отрицательно покачивает головой Юнги, окидывая тяжелым взглядом присутствующих. — Офелия — это феномен модельной индустрии. Самая успешная травести-модель за все времена, поразительно, правда? — с глупым, наигранным детским восторгом восклицает Сыльги, явно очень сильно пытаясь развязать скандал. — То есть, — на пару секунд Юнги замолкает, — если я правильно понимаю, ты парень? — Пристальный взгляд прикован к сдерживающему в себе бурлящую злость Тэхёну, глаза жадно пожирают каждую деталь юношеского лица, запоминают, ставят в рамочку и под замок прячут. Как хорошо, что доступа к его мыслям нет ни у кого, кроме него самого. Ведь они напрочь забиты Тэхёном. — А что в слове трансгендер тебе не ясно? — Тэхён делает резкий, хамоватый выпад в сторону Юнги. — Или «богатым и успешным» перестали давать общее образование? — спусковой крючок сорван, Тэхён больше не может молчать. — Да, я одеваюсь, как девушка и чаще всего позиционирую себя как девушка, да, у меня есть член и неодобрение окружающих, а знаешь, чего нет у тебя? — Чего же? — брюнет, на удивление жены и побледневшего Джина, спокойно улыбается, слегка наклоняя голову в бок, и с интересом ожидает ответа Тэхёна. — Мозгов и такта, — ядовито выплевывает парень, поднимаясь из-за стола и швыряя в пустую тарелку скатанную в шарик бумажную салфетку. — Вроде бы взрослый мужик, а додумался такую херню спрашивать. Стоите друг друга с женушкой. Лучше бы молчал сейчас, втихую погуглил и не портил никому настроение, хотя, чего это я — твоя жена умудрилась его испортить до тебя, своей вопиющей бестактностью. — Тэхён! — отчаянно вскрикивает Сокджин, в надежде спасти ситуацию и усмирить брата, вот только, когда тормоза отказали — ничем не поможешь. — Ой, да завались ты, — стул отодвигается с противным звуком и, демонстративно отбрасывая волосы назад, Тэхён шагает к двери, — в принципе, я ничего другого и не ожидал от такой напыщенной семейки самодуров. Продолжай вылизывать им задницы, братец, приятного аппетита и замечательного вечера, а я пойду. Когда за Тэхёном захлопнулась дверь, в кухне стало тихо. Еще тише, чем было в начале трапезы, хотя, казалось, что тише, в принципе, быть и не может вовсе. Юнги поднялся из-за стола, вслед за стремительно скрывшимся парнем. Сыльги попыталась удержать его за локоть, но он грубо отдернул её ладонь. — Мне так жаль, господин Мин, простите меня и его, — Джин запинается, — её, простите нас. Я не думал, что может произойти подобное. Дайте мне минуту, я переговорю с Лией и она извинится, — умоляюще причитает мужчина, в надежде спасти хотя бы конец этого ужасного вечера. — Не стоит, Сокджин, я виноват перед Вашим братом, поэтому извинюсь сам. Дайте мне пять минут и займите увлекательной беседой мою жену, постараюсь вернуться с Т… — он запинается и оттягивает ворот рубашки, — Офелией. Не слушая возражений Сыльги, брюнет широким шагом пересекает кухню, заглядывает в гостиную, где Чимин пытается отобрать у Чонгука его зайца или кроля — черт знает, что это за срань вообще такая. Тэхёна с ними нет. Куда он подевался? — Детишки, вы не видели куда ушел… ушла Офелия? — переступив порог, интересуется Юнги у все еще воюющих за право играть с уродским зайцем мальчишек. — Лия пошла на балкон, она очень злая была, не нужно её трогать, — отвечает Гук, при этом пытаясь укусить Чимина за руку. — А где у вас тут балкон? — В папиной комнате. — Ладно, найду, спасибо, — кивает Юнги, не придавая особого значения детскому баловству, и уходит. Ноги сами ведут его прямо по коридору, к двери, находящейся рядом с входной, к той, из которой сегодня вышел Тэхён. Он понимает, что это совсем не комната Джина, понимает и нажимает на ручку двери, что со скрипом открывается, впуская его в крохотную комнатку, утопающую в тусклом свете фонарей и разноцветной палитре горящих неоном баннеров, льющейся из приоткрытого окна. Юнги задыхается. В нос ударяет шлейф легких, ненавязчивых духов с ароматом сандалового дерева, оставшийся после недавнего использования. Но сама комната пахнет им — Тэхёном. Пахнет морским воздухом и детством, пахнет солнцем, и совсем чуть-чуть его любимым вишневым пирогом. Не ошибся. Узнал. Нашел. Мужчина невесомо проводит ладонью по холодным смятым простыням, представляет, как на них сегодня спал Тэхён, сжимает в кулаке одеяло, которым тот укрывался, трогает его подушку и замечает, как дрожат пальцы и как трудно их разжать. Юнги исследует каждый уголок, смотрит шкаф, заглядывает под кровать, перебирает стопки с вещами; надеется, что найдет среди всего этого барахла хотя бы какое-то напоминание о себе, хранящееся Тэхёном долгие двенадцать лет. Дурак? Возможно. Прошло двенадцать лет с их последней встречи, двенадцать долгих, тяжелых лет. Кажется, что произошло столько всего, и в тоже время — совсем ничего не случилось. Юнги существовал, притворялся, что живет счастливую жизнь, обзавелся женой и ребенком, взял в свои руки управление фирмой матери, стал успешным и влиятельным человеком, но продолжал ощущать себя чужим в собственной жизни. — Что ты здесь делаешь?! — бесшумно прикрыв за собой дверь, Тэхён подкрался со спины к смотрящему в окно мужчине и специально, как можно громче, со всем недовольством рявкнул ему в ухо свой вопрос. Голос у Тэхёна, когда он не старается выдавать себя за девушку, бархатистый и до неприличия глубокий. От него мурашки по коже и в штанах тесно становится. Юнги оборачивается к нему, задирает голову чуть выше, подмечая их разницу в росте, и усмехается. — Ты стал таким высоким и красивым, Тэхён-и, — с придыханием шепчет брюнет, пальцами играясь с длинным высветленным локоном волос ошарашенного парня. — Откуда? — испуганно спрашивает Тэхён, пятясь назад. — Кто ты такой?! Как ты узнал мое имя?! — ему хочется накинуться на этого наглого, самодовольного мужчину, разорвать его в клочья и сжечь ошметки, но, помимо ярости и злости, он ощущает страх; Тэхён чувствует его когтистые лапы, заползающие под кофту и вспарывающие тонкую кожу, слышит скрипучий голос, приказывающий бежать и не оглядываться. — Ты не помнишь меня, Тэхён-и? Или ты притворяешься? Это твое наказание для меня? — Юнги наступает на него, как хищник на свою добычу, ему непонятен испуг в глазах Тэхёна, но до одури приятен. — Я никогда тебя раньше не видел, — отрицательно качает головой парень, борясь с желанием сорваться и закричать. — Не приближайся ко мне! Стой, где стоишь! — Тэхён-и, я тебя никогда не обижу, — нежно, едва слышно выдыхает Юнги, — почему ты боишься меня? — Потому что я не знаю тебя, — выдает он как что-то очевидное, простое для понимания, — или не помню. Мы пересекались в Америке? — Юнги нельзя контролировать — это Тэхён понял, когда вне зависимости от просьбы тот делает несколько шагов вперед и замирает, когда расстояния между ними остается меньше, чем пять сантиметров. — Не верю, — дыхание брюнета становится тяжелым. — Во что? — на автомате задает вопрос Тэхён и понимает, что у него предательски дрожит голос и нижняя губа. — В то, что ты забыл меня, мой милый мальчик, — прохладная ладонь Юнги нежно опускается на горячую щеку парня напротив, боящегося лишний вдох сделать, чтобы в обморок не грохнуться. — Ты, наверное, так славно прижился в своей новой семье, что просто вычеркнул единственного друга из архива своей памяти. Это обидно, очень, — улыбка на его лице меркнет и превращается в устрашающий оскал, пальцы, блуждающие по смуглой коже лица, с силой сжимают округлый подбородок, вызывая этим злое шипение Тэхёна. — Отпусти меня! — отдернув от себя ладонь Юнги, он делает шаг назад, врезаясь спиной в стену. Комнатка слишком маленькая, чтобы бегать, но сбежать никак не получится, так как брюнет предусмотрительно оттеснил его в противоположную от выхода сторону и перегородил собой путь. — Кто ты такой, чтобы так со мной обращаться? Будь ты мне хоть братом, хоть самым близким человеком во всем этом мире, кто дал тебе право делать мне больно? Если я тебя не помню, значит ты совершил что-то ужасное и не заслуживаешь права быть частью моей жизни. — Зря ты так, Тэхён-и, — мужчина прячет руки в карманы своих брюк и широко скалится, — но ничего, я займусь твоим перевоспитанием. Пожалуй, не сегодня, но в ближайшее время, — он отступает, но не отрывает своего пронзительного взгляда от испуганного Тэхёна. — И только попробуй сбежать, радость моя, теперь я тебя даже из-под земли достану, помни это, — внезапно Юнги делает пару резких, широких шагов в сторону Тэ, и, не дав тому даже глоток воздуха сделать, впивается колючим, болезненным поцелуем в его горящие во тьме алым цветом губы. Он болезненно кусает дрожащую нижнюю губу, слышит стон парня и чувствует сильные удары в грудь — сопротивляется. — Почему твои губы такие сладкие? — Отвали от меня! — еще один удар и толчок, после которого Тэхёну удается вырваться из хватки Юнги. Он испуганно мечется взглядом по комнате, ищет место, где мог бы спрятаться, но ничего не находит. — У меня есть парень, а у тебя есть семья, и ты мне противен! — Эти проблемы быстрорешаемы, — Юнги издает смешок и поправляет пятерней вьющиеся волосы, — до скорой встречи, Тэхён-и. Надеюсь, что ты все же вспомнишь меня, и мы снова будем счастливы, как раньше, — он разворачивается и уходит, оставляя растерянного и оцепеневшего Тэхёна один на один с его страхами. Парень дрожит, оседает на пол и пытается выровнять дыхание, но воздух перекрыли, в глазах темно и свист в ушах рубит последнюю связь с внешним миром. Тэхён рыдает, но не издает и звука, умывается слезами, кусает костяшки пальцев и даже не слышит, как в коридоре Джин в тысячный раз извиняется за неудавшийся ужин, а затем закрывает дверь за ушедшими гостями. Буквально в ту же секунду, дверь в его комнату распахивается и со стуком ударяется о стену. Брат за локоть поднимает его с пола, и, как тряпичную куклу, швыряет на кровать. Тэхён даже не пытается утереть с лица сопли или же возмутиться, он просто замирает и ждет. — Я ведь просил тебя! По-человечески просил! Мало того, что ты нахамил жене Мина, так еще и умудрился вступить в дебаты с ним самим, — Сокджин был вне себя от ярости, злость клокотала в нем и рвалась наружу. — Ты мне жизнь разрушил, понимаешь? Знаешь, какое счастье будет, если меня не уволят? Черт, от тебя всегда были одни проблемы! Сначала, своим появлением, ты разрушил мою семью и разделил мать с отцом, теперь ты рушишь мое благоустройство, опять-таки сваливаясь как снег на голову из неоткуда. Почему ты вообще лезешь ко мне?! Почему продолжаешь пытаться разрушить то, что так долго строилось?! — он яростно выплевывает свои болезненные слова в лицо Тэхёна, смотрящего на него расширенными от шока и обиды глазами. — Я просто… — Ну что? Что просто? Ты просто ненавидишь меня? Просто пытаешься стравить со свету? Отвечай! — Джин замахивается на Тэхёна, но ударить не решается, духу не хватает. — Я просто думал, что мы братья, думал, что всегда смогу обратиться к тебе за помощью, — голос Тэхёна охрип и сел, он даже удивился, что смог выдавить такое длинное предложение из себя. — Прости, что опять всё испортил. Я больше не потревожу тебя, обещаю. Дай мне двадцать минут, соберу вещи, — парень медленно встает с кровати, открывает шкаф, выволакивает оттуда свой чемодан, в который сразу начинает складывать разложенные вещи. — Тэхён… — Сокджин внезапно осознает, сколько дерьма он наговорил брату, и ему становится стыдно. В чем виноват этот мальчик? Он ведь и вправду не мог знать, что все обернется именно так. Господи, вот сейчас Джин ненавидит свою вспыльчивость и дурацкий взрывной характер. — Прости меня, я погорячился… — Нет, Джин-и, все хорошо. Я все понимаю. Ты все верно подметил. — Тэхён, все не так, послушай… — Пожалуйста, оставь меня одного, я хочу спокойно собраться, — парень сдирал с тремпелей свою одежду и хаотично швырял в чемодан. Наверное, это было еще одно неправильное решение в его жизни, но Сокджин слушается Тэхёна, уходит, закрывает за собой дверь и не слышит, как всхлипывает брат, в очередной раз оставшийся совсем один.