Нужные слова

Этот день — одно сплошное чертово дежавю! Он поехал в клуб, где разосрался с Платоном в пух и прах. Он в деталях помнил, как, взбесившись, смел со стола все напитки на пол, а уходя решил, что лучше у него в стае будут отъявленные дегенераты, чем сам будет ходить под кем-то. А сейчас Дин в полной прострации стоял на пороге скромного домика где-то под Гатчиной, опирался на папулину дорогущую «малышку» и мял в пальцах сигарету, понимая, что сегодня всё по-иному. Пожертвовав сегодняшней поездкой в Москву, решив всё-таки не сажать нервничающего папу за руль, и подкинув их с Кики к какому-то очередному шаману, он явно что-то изменил, только еще не может выразить словами что. О чем они тёрли уже полчаса оставалось только гадать. А если этот ритуал затянется на дольше? Дин медленно прикурил, выпуская колечки дыма в яркое летнее небо. Нет, всё это точно уже было, только как-то по-другому. Из размышлений его вывел велосипедный звонок, радостно звякнувший рядом. — У-у-у, понаставили, — голос был тонкий, почти мальчишеский, но в нем не было и йоты недовольства. Мальчик припарковал верного «коня» с другой стороны машины и посмотрел сквозь стекло на Дина, задорно улыбнувшись. — У-у-у, понаехали. Обошел машину и снова улыбнулся — словно солнышко взошло. Дин смотрел на него и не мог понять, что его так завораживает. Лохматые каштановые кудри, аккуратный вздернутый носик, смешная цветастая майка, открывающая одно плечо — всё было слишком мило. «Там метка должна быть» — пронеслось в голове, но Антипов тут же себя одернул — на вид ребёнку было лет четырнадцать-пятнадцать. — Твоя тачила? — мальчик оперся рядом, с интересом разглядывая Дина и откидывая с лица длинную чёлку. — Моя детка, — Дин манерно погладил машину по крыше, чтобы контраст маленькой машинки и здорового альфы был очевиден, и удостоился еще одной светлой улыбки. Не сводя глаз с нового знакомца, и пытаясь уловить, в чем же заключается та магия, не позволяющая отводить от него взгляда, кивнул в сторону дома— Да папина, конечно, было бы странно, если бы альфа гонял на минике. — Ну, всякое бывает! — он заинтересованно потянулся носиком к сигарете, но тут же получил шутливый щелчок по носу, — Не больно-то и хотелось! А я сначала подумал, что ты к деду приехал, а зайти боишься. Вы, альфы, все такие ранимые и неуверенные. — О, я ж не знал, что общаюсь с внештатным экспертом по альфам! — Дин беззлобно улыбнулся, щелчком выкидывая окурок в кусты. Мальчишка рассмеялся — Господи, словно колокольчики зазвенели — он весь молодость, беззаботность и радость. Солнышко как есть. — Вообще-то, у меня два старших брата — альфы, — омега отлип от машины и уселся на ступеньки веранды. — А как тебя зовут? — Дин. — Динь-динь, — и почему-то это прозвучало так мило, что Антипову не захотелось привычно одернуть наглеца, пытающегося исковеркать его имя, — это от Динияр? — Я похож на казаха? — альфа подошел и оперся на перила напротив. Омега снова рассмеялся и развел руки, сделав самую недоуменную мордашку, мол, мне-то откуда знать. — А я — Елисей. — Ну-у, тебе подходит. Эдакий принц из глубинки. — Сам ты… из глубинки! Деревня! — это просто невозможно, он даже обижается мило! Дин примирительно поднял руки: — Всё-всё, звиняюсь! Быть из деревни очень даже круто! Женихи в очередь выстроятся аж до Владика. Елисей скептически посмотрел в ответ, как на несмышленыша. — Таких, неизбалованных, чистых, — «и красивых» добавил про себя Дин, — омежек, в столицах разбирают в секунды. Честно! Так что, будь осторожен, без братьев не ходи, — последняя фраза получилась как-то сама собой, и перечеркнула весь шутливый тон разговора. Казалось бы, ему не должно быть никакого дела до безопасности совершенно незнакомого омеги. Но ему было. Этого смешного, светящегося задором и счастьем мальчишку хотелось уберечь от любых проблем, чтобы ни одна даже мелкая грязь не смогла омрачить его лицо. Личико. И глаза. Дин залип, так и не опустив руки. Огромные, тёмные врата в космос. — Я со своим альфой буду. А он из Питера. Антипов неприятно резко отвис и скептически уставился, подперев ладонью щеку: — И ты думаешь, какой-то малолетка справится тебя защитить? — Ему двадцать два, он меня любит и поставит метку! — отчеканил Елисей. — Я даже не знаю, чему больше возмущаться: совращению малолетних или наглому пиздежу. — Он моя Пара. Мальчик поднялся и, возмущенно надув губки, сделал несколько шагов к дверям. Разочарование захлестнуло с головой, нерациональное, странное, маревное. Дин только сейчас обратил внимание, как омега двигался: еще слегка по-детски угловато, но уже с ярко выраженной звериной грацией. Оборотень. И ему не было резона врать про Пару. — А ты хоть знаешь в каком состоянии волки метку ставят? Что делают с невинными омегами? Готов к такому? Зачем? Ну, вот зачем? Кто тянет за язык? Щеки у парня горели румянцем, а в глазах сверкали молнии, но он всё равно запальчиво выпалил: — Знаю! И я разрешу ему! Он же хочет этого? Потому что… потому что он… мы… — Неужто мифические братья рассказали? А что же они не позаботились, чтобы ты без метки из дома носа не казал? Под сигналкой сидел. А не спокойно на велике разъезжал и глазки незнакомым альфам строил. — Я… я не… — попытался возмутиться парень, но захлебнулся своим негодованием. Но Антипова несло уже неостановимо, в груди горело какой-то невысказанной обидой, и он всё больше и больше давил на Елисея: — Что ты? Мы знакомы три минуты, я захотел бы, уже сделал с тобой всё что угодно в соседних кустах. Ты же даже отпора дать не можешь! — Дин легко тронул край майки на оголенном плече, — Тебя ж любому нагнуть как нефиг делать! И где твой ненаглядный?.. Елисей поправил майку и изумленно уставился на альфу. А того стало вдруг отпускать, не постепенно остывая, а как-то рублено, кусками. — Чего ты привязался?.. — У меня брат, — легкий кивок в сторону двери, — твой ровесник. Думаешь, я не догадываюсь, сколько с чистокровными омегами проблем? Мальчик почти вжался спиной в столбик перил, а Дина неожиданно, и странно долгожданно, охватила апатия. Ровный, ровный океан, только на дне которого сияет еще неосознанная обреченность. — Понятно… Как это сказать… проецирование на меня братских чувств? Так с нотациями и Родик с Яриком справляются! Повернувшись спиной, омега попытался уйти, но на запястье, узеньком и нежном, сомкнулись чужие пальцы. — Прости, не знаю, что на меня нашло. Но не стоит так легко всем доверять. Слушай братьев. Если он реально твоя Пара, то подождет. Столько, сколько надо, — глупые, ненужные слова, полные надежды, — Не торопись. Не торопись. Последняя фраза была произнесена уже почти шепотом. Дин сам не понимал, откуда в нем это рождается. Но ему было жизненно важно хотя бы попытаться отвести беду от этого большеглазого чуда. И если бы хоть один психолог мира сейчас спросил у него, что он чувствует в этот момент, Дин не смог бы внятно ответить. Грусть? Разочарование? Желание бороться? Равнодушие. Парнишка закусил губу, вырвал руку и буквально влетел в дом, будто за ним гнались. Альфа облокотился на перила, уставившись в горизонт, зажжённая сигарета неизвестно как оказалась в руках. «Да ебись оно всё!» — в раздражении подумал Антипов. Встреча с Елисеем что-то сдвинула внутри. Он это чувствовал, волк это чувствовал. Если не смог совладать даже с одним малолетним омегой, то как справится с толпой здоровых «лосей» в стае? Дин криво усмехнулся: неуверенность в себе — не самое лучшее качество для будущего вожака. Смятение — не лучшее качество. И колоссальный затуп — что может быть лучше? Он же просто… ноль. Громкая фамилия и пустота. А как говорили древние римляне: «Из ничего ничего не получается». И поэтому, наверное, всё-таки лучше идти к Громову. В Москве весело, а от него особо ничего зависеть не будет. Смарт, словно откликнувшись на мысли, пиликнул месседжем от Тохи. — Ну, значит, это судьба, — грустно сказал ему Дин. Сзади послышались шаги выходящих родных. Они стучали дробью по полу, постепенно меняли интенсивность и глухость, трансформируясь в звонкие звуки разбивающихся капель о подоконник.

***

Дин рывком поднялся в постели. Раннее утро. Дождь. Ласковая рука прошлась по пояснице, Лис сонно приподнялся, и прошелся губами по предплечью, уткнулся носом в шею. По-настоящему любовно и ласково. — Тшш, любимый. Что бы тебе ни приснилось, это был всего лишь сон, — легонько боднул и сладко зевнул, — и если ты сейчас не успокоишься, то я нарушу все свои обещания. Давай спать? И не дожидаясь ответа опустился на подушку, требовательно протянув ладонь. Дин поймал её, поцеловал тонкие пальцы, которые — о, альфа знал точно! — могли сделать и очень хорошо, и очень больно. — Спи, я сейчас приду. Он натянул штаны и вышел на веранду. В воздухе приятно пахло озоном, прохлада освежала, но остатки сна не желали уходить. Дед Лиса не мог сказать, что происходит с Марком, он замечательный прорицатель и шаман, но у него нет дара чувствовать других. В тот день, когда папа и Кики приехали к Бернацким, Лис был там. И он сам мог бы быть, но не был. Вот так. Всего один день, поменявший всё. А что если бы он был там? Смог бы убедить Лиса, что его мудак ведет себя явно не как Пара? И тот бы отказался от него? Спрятался за спинами братьев? Приехал бы раньше? Не изломанный, не растоптанный, не искалеченный. Маленький, смешливый, с улыбкой подобной солнышку, с красивым быстрым волком. Он был бы прекрасен, как принц из сказки. Но не самим собой. Сейчас Дин — вожак сильной стаи, связь с которой крепла с каждым днём. Его волки, его друзья, его братья — это не просто привязанность, это что-то, что невозможно передать никакими человеческими словами! Встать во главе собственной стаи — это лучшее, что с ним когда-либо случалось! Он был рожден вожаком, был создан, чтобы вести за собой. Откуда вообще могли зародиться какие-то сомнения? Но был ли у него выбор на самом деле? Дин оперся на перила, точно так же, как и во сне, только сигарет не хватает — бросил уже давно. Дождь постепенно усиливался, но альфа не чувствовал холода. — Значит, судьба…