Zugzwang

Миссия, вопреки его опасениям, прошла нормально. Пешка неудачно упал и разбил колено, Юси еще раз получил по ребрам (и ныл об этом всю дорогу до базы), у Рана на щеке появилась свежая ссадина, а у самого Рэйити добавилось немного седых волос. Одним словом, успех. Он пытался набрать это слово в сообщении для Ферзь и исправлял его дважды: так тряслись руки. Люди – это не шахматные фигуры, да? Ах, если бы все было так просто. Винить в своих несчастьях можно было кого угодно: Юси с его глупостью и темпераментом, Ферзь с ее так называемой дружбой и советами, или даже Рана, но, увы, склонностью к самообману Рэйити никогда не отличался. Он споткнулся в тот момент, когда увидел фотографию их нового Ладьи в досье Критикер, и с тех пор просто падал, даже не пытаясь сопротивляться гравитации. Зачем? Будущее в любом случае выглядело неутешительно: дно кроличьей норы, в которую превратилась его жизнь, было либо усыпано камнями, либо отсутствовало в принципе (Рэйити не знал, что хуже), так что оставалось только расслабиться и насладиться все ускоряющимся полетом. Звуковой барьер он преодолел тем же вечером. После миссии Ран вел себя подозрительно тихо, зато буквально вибрировал от каких-то ему одному известных эмоций. Скорее всего, дело было в адреналине. Его переизбыток всегда действовал на Рэйити удручающе: хотелось лечь и не шевелиться пока не перестанет ныть тело и раскалываться голова. У Фудзимии же, похоже, он коротил совсем другие провода: Ран ерзал по креслу, бросал на Рэйити короткие, тяжелые взгляды и нервно постукивал ногой, прежде чем снова отвернуться к окну. Наверное ему хотелось поговорить, но Рэйити был слишком вымотан для разговоров. И для всего остального в общем-то тоже, но Фудзимия, как обычно, решил по-своему: вдруг отстегнул ремень безопасности, перегнулся через центральную консоль и вжикнул молнией у него на брюках. - Твою мать! Рэйити на мгновение выпустил руль, машину вильнуло. - Ты что творишь?! Мимо, отчаянно сигналя, пронесся темный седан, в который они едва не вписались. - Хочу тебя, – Ран улыбнулся ему в живот, обдавая теплым дыханием, и запустил пальцы под ширинку. – Сейчас. От скорости собственного падения заложило уши. Рэйити прикрыл глаза, а потом (зря, стало только хуже) бросил взгляд вниз, на темно-рыжую макушку. Возникшие у него желания были объяснимы, но совершенно противоречивы: хотелось то ли оттаскать поганца за ухо и отправить на заднее сидение, то ли притянуть ближе. Вместо этого он свернул на обочину, включил габариты и заставил Рана поднять голову, правда не так, как хотелось, а за волосы. Несколько мгновений он разглядывал опущенные ресницы и трогательно порозовевшие щеки. Фудзимия выглядел так невинно, будто это вовсе не он только что собирался отсасывать собственному начальнику в машине. Мелькнула мысль: «Боже, ему ведь всего восемнадцать», – и сердце тут же кольнула невесть откуда взявшаяся нежность. Рэйити осторожно провел по его щеке пальцами, потом все-таки надавил на свежую ссадину, и Ран наконец поднял на него потемневший взгляд, выдохнул сквозь приоткрытые губы… Не поцеловать его было невозможно. Чуть позже, окончательно забыв про стыд и здравый смысл, Рэйити с лаской наблюдал, как тот курит в приоткрытое окошко, не предпринимая никаких попыток застегнуть штаны, и думал, что это и есть дно, и падать ниже просто некуда. Как же он ошибался. Буквально через пару дней Фудзимия притащил кота. - Смотри, кто к нам пришел! Давай оставим? Удобно устроившись у Рана на руках, кот таращился на Рэйити огромными, синими глазами, особенно выразительными на тощей, угольно-черной морде. Рэйити ужаснулся. - А вдруг у него есть хозяин? А вдруг у него блохи?! Ран закатил глаза. - Нет у него никакого хозяина. А вот блохи очень даже есть. Купишь специальный шампунь. Кстати, по-моему, это не он, а она. Он оторвал кота от груди, поднял на уровень глаз и бесцеремонно заглянул ему под хвост. Кот, в ответ, зашипел и попытался ударить его лапой. - Точно, она! – Ран просиял. – Как удачно! Нам как раз не хватает женского общества. Глядя на то, как он уверенно чешет у кота… нет, кошки между ушами, Рэйити решил возмутиться. Он твердо вознамерился отстаивать свою позицию: у него никогда не было домашних животных, и ему не нужна была такая ответственность, но вместо этого он обнаружил себя в машине и на полпути к городу с четким намерением купить шампунь от блох, капли от ушных клещей и какие-нибудь витамины: кошка была слишком тощей. Выбор имени Ран тоже возложил на его плечи, а потом решительно отметал все предложенные варианты. Куро – слишком очевидно. Химэ – чересчур претенциозно. Момо – у нее же черная шерсть, ну какой из нее персик? Наконец, после долгих переговоров, они сошлись на «Хоси». Хоси стоически терпела обработку ушей, с гордым видом расхаживала по саду, увлеченно драла диван и, разумеется, обожала Рана всей своей кошачьей душой, прощая ему все. Рэйити ее понимал. Смириться с ее присутствием оказалось удивительно просто. Особенно когда она взяла за привычку заходить к нему в комнату на рассвете и теплой, вибрирующей тяжестью устраиваться на ногах. Хотя, на самом деле, Хоси сделала для него куда больше: у вдруг Рэйити появилось чувство законченности, будто со щелчком встали на место самые важные детали паззла. Картина его нового быта наконец-то сложилась, и, глядя на то, как резкий и порывистый Ран бережно перекладывает кошку к себе на колени и гладит ее по спине, Рэйити впервые позволил себе задуматься о будущем. Переподготовка Масато должна была закончиться в следующем месяце, и, хотя Фудзимия был временной заменой, Рэйити собирался настаивать на том, чтобы в Крашерс теперь было две Ладьи. Ради этого он был готов на все: ругаться, спорить и даже шантажировать. Ран останется. А потом Рэйити уж как-нибудь научит его спать с собой в одной постели. Все его прекрасно выстроенные планы разрушил очередной звонок Ферзь. - Привези Ладью в Токио, – сказала она, и Рэйити похолодел от ее тона. – Кое-кто хочет с ним поговорить. Когда он пересказывал их разговор Фудзимие, тот трижды поменялся в лице, прежде чем криво усмехнуться: - Мы же не можем отказать Критикер, верно? Дорога до Токио получилась напряженная, оба нервничали, но, стоило им зайти в штабную квартиру, все стало только хуже: внутри, удобно устроившись на диване перед телевизором, их ждала женщина, которую Рэйити никак не ожидал здесь увидеть – Китада Ханаэ. Увидев его, она поднялась, улыбнулась: - Сирасаги-кун. Их совместная история была долгой и запутанной. Один детский дом, одна полицейская академия, один пьяный секс и последующие неловкие попытки встречаться... Рэйити был ей, мягко говоря, не рад, но Рану явно приходилось хуже. Он замер в дверях, побелел как полотно, сказал чересчур ровным голосом: - Здравствуй, Эрика. И сжал зубы. - Вы знакомы? – удивился Рэйити. - Да, – сдавленно ответил Ран. – Встречались. - По работе, – тут же добавила Ханаэ. – Ран, ты же понимаешь зачем я здесь? - Догадываюсь. – У Фудзимии был такой вид, будто его сейчас вырвет, Ханаэ же, напротив, выглядела очень довольной. - Поговорим? – предложила она. - Поговорим, – Ран кивнул и бросил на Рэйити один короткий, потерянный взгляд, прежде чем выйти из комнаты. Вернулись они минут через пятнадцать. Бледность никуда не исчезла, но теперь на лице Рана была написана мрачная решимость. - Я позвоню, – сказал он. - Хорошо, – Ханаэ подхватила с дивана свою сумочку, холодно улыбнулась им обоим: – Пока, мальчики! И была такова. Рэйити обернулся к Рану. - Так что она… – начал он, но Фудзимия только качнул головой. - Не сейчас. Поехали домой… – Ран вдруг замер, нахмурился, потом несчастно выдохнул, старательно пряча взгляд. – Да. Домой. Он молчал всю обратную дорогу, а стоило им переступить порог, сразу направился в кабинет. Рэйити попытался придержать его за плечо, но Ран резко сбросил его руку, заорал, не оборачиваясь: - Не трогай меня! После чего сбежал, напоследок громко хлопнув дверью. Он просидел взаперти весь вечер, не выбравшись даже к ужину, и, подумав немного, Рэйити решил к нему не приставать. Ему, как никому другому была понятна необходимость отстраниться и все обдумать. А всякие побочные эффекты, вроде ощущения собственной ненужности… К ним он тоже давно привык. Уже утром, кое-как разлепив глаза, Рэйити понял две вещи: Хоси не пришла составить ему компанию и снаружи не доносились ритмичные вскрики. Может еще слишком рано? Нащупав очки и надев их, он посмотрел на часы и почти подскочил на кровати. Было уже почти десять утра. Сбросив одеяло, Рэйити бегом направился по коридору, пока внутри у него все сжималось от нехорошего предчувствия: Ран ведь не мог просто взять и сбежать? Не мог же?! Не мог. Заглянув в кабинет, он не сдержал облегченного вздоха: повернувшись к двери спиной и укрывшись почти с головой, Фудзимия лежал на своем футоне. Рядом с ним, свернувшись в кольце рук, дремала Хоси. Несколько мгновений Рэйити просто любовался ими, переводя дух, но потом все-таки зашел в комнату и аккуратно опустился рядом. Ран вздрогнул, напрягся, когда он прижался к его спине грудью, но почти сразу расслабился и даже откинул голову Рэйити на плечо. Вздохнул. - Я думал, ты сбежал, – тихо признался Рэйити. - Я думал об этом, – Ран говорил тихо и чуть хрипловато, – но решил, что это будет невежливо. - Невежливо… – Рэйити хохотнул ему в волосы, наслаждаясь теплом, близостью, запахом. Им определенно надо было поговорить о вчерашнем, но Рэйити совсем не хотелось разрушить этот маленький, идеальный момент, поэтому он начал издалека: - Я перепугался до полусмерти, уже черт знает что надумал, а ты, выходит, просто проспал свою тренировку? - Не проспал, – Ран немного развернулся, глубже зарываясь в футон, – просто нет настроения тренироваться. - У тебя? Нет настроения? Кто ты и что ты сделал с моим Раном?! – Рэйити обхватил его за пояс и сильнее прижал к себе. Ему хотелось растормошить Фудзимию, но тот молчал и не шевелился, и это можно было расценить по-разному. Например, как согласие. Несколько мгновений Рэйити смотрел на его затылок и открытую, кажущуюся странно хрупкой шею, а потом наклонился и прихватил ее основание зубами. Возбуждение накатило сразу, закрутило горячей, удушливой волной. Рэйити застонал, сунул руку под одеяло, нащупывая соски и ребра, и навалился на Рана всем весом, намереваясь утянуть за собой, но Фудзимия вдруг дернулся, отталкивая руки и выворачиваясь из объятий. - Нет! – Он сел на футоне и посмотрел на Рэйити сверху вниз. Его лицо покраснело и кривилось от эмоций. – Не надо! - Почему? – Рэйити заморгал и быстро поправил съехавшие очки. В таком состоянии он Рана еще не видел. - Ты не понимаешь! Я… – Ран попытался выбраться из-под одеяла, но Рэйити по-прежнему лежал у него на коленях, затрудняя процесс. – Я так зол на тебя! Черт! Он закрыл лицо руками и наконец замер, тяжело дыша. Рэйити похолодел. - Эй, – стараясь двигаться как можно медленнее и предсказуемее, он сел и аккуратно взял Рана за локоть. – Это все Эрика, да? Она тебе что-то про меня наговорила? Ран? Ран?.. - Я же говорю, ты не понимаешь… – Буря стихла так же внезапно, как началась: Фудзимия вздохнул и сложил руки на коленях. Вид у него был донельзя усталый. – Прости, Сирасаги-сан. Ты ни в чем не виноват. - Ран… – Рэйити не удержался и все-таки притянул его к себе, немного удивившись тому, как легко это оказалось сделать. – Ничего страшного. Все хорошо. - Нет, не хорошо. – Ран буквально осел в его объятьях, но обнимать в ответ не спешил. – Я хочу кое-чего. Сильно. Уже полтора года. Я думал, это все, чего я хочу, но… – Он тихо, невесело усмехнулся. – Вот он я… Поэтому и злюсь. В основном на себя, но и на тебя немного. - Почему? - Я к тебе привязался. Они сидели посреди его кабинета, на его футоне; в душном, летнем воздухе плавали пылинки и тончайшие ворсинки кошачьей шерсти, и Ран покорно льнул к нему всем телом, но, в то же время, был бесконечно далеко. Рэйити резко отстранил его от себя. - Что тебе сказала Эрика? - Король собирает новую команду, – Ран старательно не смотрел ему в лицо. – Он хочет, чтобы я вошел в ее состав. Вот, значит, как. - Что за команда? - У нее будет больше полномочий, чем у Крашерс. Рэйити попытался сглотнуть тяжелый ком в горле, но не смог. Он ожидал от Критикер почти любой подлости, но не такого. Они опять собирают команду убийц? И почему Ран сообщал ему об этом таким спокойным, будничным тоном? Рэйити вгляделся в его осунувшееся лицо: отметил уже обозначившуюся морщинку между бровями (все-таки он слишком много хмурится), еще немного неровную светлую щетину, поджатые губы… Ран замер и словно бы ждал чего-то. Может быть того, чтобы Рэйити подтолкнул его к правильному решению? Он мог бы плакать и умолять его на коленях. Мог бы приковать его наручниками к газовой колонке и оставить так, пока не поумнеет. Мог бы назвать ему сотню причин не губить свою жизнь, но Рану требовалось явно не это. - Я тоже к тебе привязался, – сказал Рэйити, и, прежде чем Фудзимия смог ответить, схватил его за волосы и поцеловал. Ему хотелось вложить в этот поцелуй все свои дурацкие, болезненные чувства и всю свою силу убеждения. Он сжал Рана в объятьях, заставляя откинуться на себя («Останься со мной»), провел ладонью по лопаткам и пояснице («Ты дорог мне»), погладил затылок («Я о тебе позабочусь»), и определенно преуспел, потому что Ран уперся руками в его плечи и с силой отстранился. - Спасибо тебе, Сирасаги-сан, – сказал он, утерев губы. – Мне было здесь очень хорошо. Несколько секунд Рэйити молча вглядывался в его злые, холодные глаза, и внутри у него стремительно сворачивалась стальная пружина, которая вдруг распрямилась, когда он наотмашь ударил Рана по лицу. Сильно. Так, что голова мотнулась и медленно, как на шарнире, повернулась обратно. - Ты… – начал Рэйити. Ты из меня всю душу вытянул. Ты соображаешь, что делаешь?! Ты, выродок. Ты – самое лучшее, что было в моей жизни. - Мне надо в ванную, – перебил его Ран. В уголке его рта проступила кровь, он быстро стер ее, поднялся и ушел, бросив Рэйити в одиночестве. Стоило двери захлопнуться, Рэйити подскочил. В его жизни было так мало разрывов, потому что в ней почти не было отношений. Было ли их с Раном сожительство отношениями он не знал, но то, что происходило сейчас, определенно разрывало ему сердце. Беспомощно оглядевшись, он приметил Ранову сумку (уже собранную, ну разумеется), со всей силы врезал по ней ногой, так что та отлетела к стене, и хотел было ударить еще раз, но вдруг поймал испуганный взгляд Хоси, которая опасливо выглядывала на него из-под стола. Она сбежала с футона еще в самом начале их разборок, а теперь не могла понять, стоит ли ей выходить. Рэйити тут же сделалось стыдно. - Эй, Хоси. – Он опустился на корточки и поманил кошку рукой. – Иди, иди сюда. После нескольких секунд размышлений Хоси немного высунулась из своего укрытия, недоверчиво обнюхала предложенные ей пальцы, а потом все-таки вылезла и обтерлась о них мордой. Рэйити тут же подхватил ее на руки, зарылся лицом в теплый, черный мех, от которого все еще немного несло противоблошиным шампунем, и к горлу мгновенно подкатились рыдания. Они с Раном мыли ее вдвоем: Рэйити держал, а Ран намыливал. Хоси категорически отказалась сушиться феном, и Рэйити пришлось пожертвовать ей свое полотенце. Она сбежала и пряталась от них весь вечер, но потом все-таки пришла, чтобы улечься между ними на диване. А теперь Ран бросал их обоих ради какой-то своей самоубийственной цели, не дав Рэйити даже возможности себя переубедить. Хоси в его руках вдруг начала извиваться, намекая, что ее неплохо бы отпустить, и Рэйити наконец оторвался от нее, но внезапно понял, что на них кто-то смотрит. Ран стоял, прислонившись к дверному косяку, и наблюдал за ними со странным выражением: злым и ласковым одновременно. Так и не выпустив Хоси, Рэйити шагнул ему навстречу, желая то ли обнять, то ли ударить еще раз, прямо в наливающийся на щеке синяк. - Ран… - Я позвонил Эрике. Она заберет меня через час. – Фудзимия протянул руку и погладил Хоси по спине. Его ладонь скользнула дальше, на руку Рэйити и замерла там. – Мне правда было хорошо здесь. Безопасно. Я уже почти забыл, что где-то может так быть. Но если я останусь, это будет предательство. Это буду уже не я. – Он все-таки заглянул Рэйити в глаза и сжал пальцы. – Я не могу прятаться от того, кто я есть, Сирасаги-сан. - И кто же ты? – устало спросил Рэйити. - Сейчас – дурак. – Ран печально усмехнулся. – Но я постараюсь исправиться. Он медленно оглядел лицо Рэйити, наконец задержавшись взглядом на губах. - И наверное не стоило тебя целовать.