лучше дома, чем в подворотне

Делать это под Пошлую Молли - точно не лучшая идея. Джеймс деликатно собрал листы в одну стопку и манерно сравнял, несколько раз мягко постучав кипой о стол. — Ну-с, Сао, не знаю, где ты такого понабрался, но мне твои перемены очень даже нравятся, — младший искренне улыбнулся и заблестел глазами. Второй невольно усмехнулся и своей прирожденной змеиной ухмылкой высказал ровно все отношение к этой ситуации. Да, перемены. Существенные. Сао и сам не знал, что бы делал, если бы привычный образ его жизни не разбавил такой же рыжеволосый парнишка по имени Исаак. Не сказать, что прямо парнишка - они с Сао одногодки, но, когда тот смотрел на задорные короткие волны его волос и прозрачные очки, напрашивалось именно это слово. Забавный. Красивый. И потрясающе умный. Как-то так вышло, что этот самый мужчина, что представился Исааком Игоревичем, перевернул его жизнь с ног на голову. Даже не спрашивайте, как ему это удалось. Он и сам не знает. — Ну-с, — Джеймс издает победный выдох над завершением бумажной работы и убавляет музыку. «Все хотят меня поцеловать» - прекрасная песня, но только не тогда, когда звучит уже третий час подряд. А старшему нравилось. Для него это было одной из тех вещей, что так сладко и тепло напоминали ему об Исааке. Сао вспомнил шутку про бездушное царство и коротко усмехнулся. В яблочко. Так уж вышло, что и сам он рыжий, - теперь, когда, наконец, решил смыть с себя образ хамоватой сучки - как и половина семейства, и тот, кто метит в потенциальные мужья, тоже обладает огненной шевелюрой. Заглядение. Просто лисий сброд. Сао сочинял про себя все новые и новые каламбуры и глуповато улыбался. Джеймс поёжился с непривычки: грянули перемены. Причем, такие, что в дрожь бросает. Видеть брата, что счастливо улыбается и мечтательно смотрит куда-то вдаль (причем явно не с мечтой кого-либо прикончить - как это было раньше), было действительно пугающим. Впрочем, он был рад. Атмосфера все же накалялась. Джеймс встал из-за стола, аккуратным движением стащил папку документов и понес куда-то в другую комнату. Бумажная работа была нудной, муторной, скучной, - какой угодно - но необходимой. Хотелось кофе. Крепкость напитка точно привела бы его рассеянный ум в нормальное состояние. Старший был выше сантиметров на десять, и эта разница всегда играла ему на руку. И сейчас - не исключение. Он подошел к брату, что заботливо возился с аппаратом для изготовления кофе, и навис прямо над его рыжей макушкой. Коротко поцеловал чуть выше виска и пригладил. Джеймс дрогнул. Не к добру. — Братик, — прозвучал бархатистый голос прямо над ухом, — не хочешь потрахаться? Лицо мелкого сменило несколько оттенков и выражений за две секунды. Вот же не живется спокойно. — Совсем ебанулся? — говорит он, автоматически поворачиваясь, и успевает впечатать ладонь в низ лица, что целилось аккурат к его губам. Ей-богу, точно. Джеймс грубо отодвигает брата от себя и возмущенно смотрит. — Я, конечно, все понимаю, но неужели ты еще не натрахался? Идиот. Я уж думал, ты сменил свое ебнутое-переебнутое по всем фронтам на что-то более умиротворенное. Разочаровываешь. Сао наблюдает за нервной тряской рыжего и усмехается. Новая жизнь началась, старые замашки остались. Нравилось, просто нравилось. Просто хобби. — А что тебе стоит? — мурчит и вновь ластится, цепляясь за свободную футболку. Джеймс всегда носил вещи на пару размеров больше собственного. Эго старшего брата тоже было на пару размеров больше его собственного, но хорошенько врезать ему это не мешало. — Ты закончишь свою дурь? Тебе сколько лет, Сао, блять? — вновь встряхивается, — Я, во-первых, замужем... Неловкая пауза. Говорить об этом не хотелось. — А во-вторых? Черт. Надеялся, не спросит. — А во-вторых, Сао, у тебя все на лице написано. Вот уж не знаю, перетрахал ты весь мир или только его половину, но не пора ли остепениться после того, как нашел свою половинку? Тебе же, еб твою, не 5 лет. Ты только нижним мозгом думаешь? Возразить нечем. Неловко даже. Тот смотрел куда-то в бок, переосознавая сказанные слова раз за разом. Снова, и снова, и снова. Сао манерно поправляет воротник примятой рубашки, оттягивает рукава, всем видом показывая, что ничуть не оскорблён отказом, и садится обратно за стол. Постукивает пальцами и ждет своей порции кофе. Сколько же гордости. — Аарон бы тебе двинул, Сао, да я бы и помог. Предупреждаю в последний раз, — он излишне уверенно смотрит в глаза, — засунь свой шланг к себе в штаны и перестань уже им махать перед каждым встречным. Тебе десяти лет не хватило? Объект неожиданной злости не ломается под прожигающим взглядом, лишь гадко сощуривается. Ну, привычный жест. Своего рода ограда. — Так и скажи, что не стоит, зачем так грубо? — Сао шутливо выпячивает губу и делает дебильноватое лицо. Выбешивает, жутко выбешивает. Увы, Джеймс очень вспыльчив. Так же, как и агрессивен. Кулак все же мажет по скуле, сразу же оставляя багровый след. Семейное, что ж. Что старший, что младший, - оба привыкли постоянно обрабатывать синяки и даже самые легкие повреждения кожи. Конечно, немного раздражало, но это все же лучше, чем потом обращаться к врачу. Легко ставилось, неважно заживало - однако Джеймсу хоть с этим повезло - и жутко болело. Низкий болевой порог. И большая любовь к трепке нервов. Сао возмущенно прислонил тыльную сторону ладони к лицу, пытаясь охладить ударенное место. Скулу как-то противно резало, даже пришлось прикрыть глаза, чтобы перетерпеть. Допрыгался. Вежливо поданный пакетик со льдом хоть и сделал боль менее острой, но напряжение не снял. — Извини. В ответ лишь короткое пожатие плечами. Гордости хоть отбавляй. — Сао, я не хотел. Извини, пожалуйста, но ты же знаешь, какой я нервный. — Бывает, Майкл. Целься точнее, — он промачивает салфеткой влажную и липкую от крови скулу и смотрит на красную шероховатую бумагу. Усмехается. — Совсем твоя свадьба голову вскружила, — хрипит, значит, больно, заключает Джеймс, — сколько осталось? Месяц, два? Уверен, что твой кудрявый женишок не оставит тебя у алтаря? — Сейчас я передумаю, Аарóн, и Исааку придется забирать твою избитую тушу ногами вперед. — Ути-пути, милашка, кто же тебя такой агрессии научил? — Сао выдает и понимает, что ходит по лезвию. Все же младшего временами всерьёз клинило, и играть с этим было не лучшей идеей. — Заткнись. Просто заткнись. В комнате повисает дразнящая тишина. С такими навыками выведения из себя ему точно нужно было становиться каким-нибудь дрессировщиком животных. Уж больно мастерски у него выходили всякого рода манипуляции и приемчики с вытягиванием информации. Но не с Джеймсом. Если бы он и впрямь был дрессировщиком, младший братец стал бы его самым трудным подопечным. У него для такого слишком не все дома. И не все под контролем. Нет-нет, мертвый номер. Сао почувствовал укол вины и многозначительно посмотрел на оппонента. — Ладно. Ты прав, признаю. Перегнул. Тот кивает, соглашаясь, и немного расслабляется. — А свадьба сразу после моего дня рождения. Как насчет второго марта, а? Я знаю, тебе точно нравится моя идея. Даже не спорь. А он и не собирался. Второе марта - отличное число. «02.03 - лучший день в году, потому что в него родился» - одна из цитат, что точно возглавляла парад самовлюблённости этого рослого. Кивает. Значит, согласен. Мало того, значит, даже удосужится прийти. — Сотри эту сладострастную улыбочку, Хайме, а то как маленький. Так и хочется нагадить. — Лишь бы издеваться. У меня свадьба, Сао, это не детский лепет, — он счастливо смотрит на пару колец на своём пальце и переносит взгляд на слегка растерянного брата. Два, потому что делали предложение вместе - друг другу. Так сложилось. И эмоции переполняли от одного только факта, что они настолько интеллектуально близки, что решились на такой шаг одновременно. — А кто невеста? — Никто. — В смысле? А кто кулаком по столу стучит? — Никто, Аарон. Или в твоем понимании отношения - это беспрестанное выяснение, кто главнее? Мы решаем вместе все. Идиллия и все такое. — Гадость, — парирует, выдерживая паузу, — а кто из вас актив? Джеймс невольно и недовольно поднимает бровь. Сао, не дождавшись ответа, убирает кружку в раковину и опирается на кухонную тумбу. — Ты счастлив рядом с ним? Как ты вообще можешь его это... любить? — морщится так, будто взял в рот целый лимон, — Его даже назвали неправильно. — Ты не являешься точкой отсчета. И если у тебя ударение на одну букву, а у тебя - на другую, это вовсе не значит, что его назвали неверно. Свыкнитесь уже с истиной, мсье. И младший улыбается. Искренней, правдивой и самой яркой улыбкой. Он и впрямь счастлив. Просыпаться и засыпать рядом со ставшим родным за все это время человеком - предел мечтаний, когда-то казавшийся недостижимым. В этот раз неудача обошла стороной, позволив этим двум быть вместе. Пускай они сейчас и находятся в одной из самых гомофобных стран. Пускай. Никто не отменял тихое счастье в 4 стенах. Главное - вместе. — Дурак ты, Сао, — вновь обращает взгляд на кольца, — когда-нибудь ты поймешь, каково это - быть самым радостным в мире человеком просто от того, что рядом тот, кого ты любишь. Просто от того, что ты слышишь, как он дышит. И чувствовать в этом что-то свое, что-то только ваше. Искренне желаю, чтобы однажды ты это прошел. И Сао кивает. Кажется, сейчас он уже понимает, что ему делать, ведь теперь у него есть пусть и слабая, шаткая, неуверенная, но все же ассоциация единственного человека со словом любовь. Словом доселе недоступным и даже запрещенным. Пора расти. Он точно знает, с кем займет один из первых рядов на свадебной церемонии младшего брата. Счастливая улыбка красуется на лицах уже обоих парней. Совсем неумелая, молодая, но уже привычная.