лучше дома, чем в подворотне

взгляд зацепился за серый, но столь кричащий лозунг - в попытке отбить реальность мне хотелось погрузиться во что угодно. и я, вообще-то, понятия не имел, что сигарета отнимает 15 минут от жизни. не то чтобы меня это сильно интересовало. покуривать приходилось только в моменты наиболее гадко переносимые: обычно я свешивался с перил балкона, опираясь локтями, и выдыхал дым в ночную темноту. скрывать не приходилось, потому что не приходилось беспокоиться о непринятии кем-то моих нехороших привычек. сейчас, если бы я мог, я бы вел себя менее холодно и развратно. последнее - потому что вертел я все на своем огромном хуе и пытался показать это всем свом видом. никогда не считал кого-то правым кроме себя самого, и это не чистое самолюбие - просто пережиток длительного одиночества и всех этих историй, после которых я стал чувствовать себя на месте только под тремя замками. я невольно начал считать, сколько нужно выкурить, чтобы умереть в ближайшее время. это, конечно, совсем не тяжелый расчет - мне после пар по бизнес-учету приходилось вычислять и позаковыристее. да и нравилось мне такое считать. 4 сигареты - это час жизни. я бы хотел прокурить - убить - то время, что я убивал тебя. сам не знал. 96 сигарет - это день. в голову снова лезет мысль о том, сколько дней ты провел, не выходя из дома, не подавая признаков жизни через связь. я не знаю, почему об этом думаю. и действительно не хочу знать, сколько мне нужно раз по 96, чтобы расплатиться. спустить себе это мне не представлялось возможным, и дело не в моих страданиях - это не вина для себя, вряд ли я вообще так мог. меня жрало. лучше бы ты курил мой прах, кэннон. я так думал. иногда нагнеталось так, что я мог лишь лежать и бредить, почему так растрепал твои слова, твои обещания и твою искренность. в этом много боли - насколько по-детски откровенным ты был со мной. мне жаль. увы, я не помню. только твои красные глаза маячат где-то в памяти - это неискоренимо укалывает под ребром. я говорю «да, я согласен». и единственное место в этой вселенной, куда я пытаюсь не смотреть, - это твой гостевой стул, где ты, пьяный и убитый, водишь ногой по полу.