Жизненные вопросы

      Сознание было спутанным. Он знал, что находился уже онлайн, но дико сомневался в этом. Эйфория пьяняще качала его на волнах блаженства, периодически унося куда-то далеко и близко, возвышая куда-то вверх к ярким ослепляющим звёздам и мягко опуская вниз в уютную тьму. Мыслей не было никаких. Только пустота и ощущение, будто он наклюкался накануне сильнозаряженного. Причём с каким-то сильнодействующим синтетиком, что сбивает в шлак все настройки восприятия.       Ощущение корпуса возвращается медленно, словно он только-только начал материализоваться в пространстве и времени, будто его и вовсе не существовало до этого момента ни в какой из существующих реальностей. Эти лёгкость и тяжесть, жар и холод вокруг. Он не может пошевелиться.       «Погоди, сейчас», — звучит где-то в глубине сознания, и он чувствует движение сверху.       «Вектор», — пролетает мысль в процессоре, и он смутно распознаёт, что это была именно его мысль.       Воспоминания всплывают обрывками, которые никак не хотят становиться в осознанную последовательность. Хаотичное мельтешение кадров, пролетающих то быстро, то замедленно на каких-то незначительных мелочах, что не разобрать из этого всего ничего.       Сверху что-то снова пошевелилось и плавно попыталось сползти в сторону. Внутри внизу что-то вяло заскользило, влажно и щекотно, пощёлкивая статикой, и...       Кажется, запустились аудиодатчики. Тихий звон, раздающийся эхом словно отовсюду, постепенно раскрывал звук вентиляции совсем рядом. Активировавшаяся оптика на миг ослепла, будто по ней ударили ярким светом, а после красочные огоньки забегали калейдоскопом по всей области видеозахвата.       Вектор плавно скатился на бок, обессиленно распластавшись рядом. У Оптимуса едва хватило сил развернуться к нему фейсплейтом, когда он ощутил, что тяжесть с корпуса исчезла. Сознание постоянно куда-то уплывало. Мысли ускользали неведомо куда, что не получалось даже сфокусироваться хоть на чём-то.       «Синхронизация», — прозвучал вдруг голос хранителя времени, будто он каким-то образом проник собрату в сам процессор.       Смутное осознание того, что они только что сливались искрами, окатило приятной волной блаженства. Хотелось разделить это чувство, коснулся надёжного партнёра, прижаться к нему... Оптимус вяло поддался вперёд, мазнул ладонью по белому плечевому выступу, но удержать манипулятор на весу он долго не смог, уронив его на платформу.       «Действительно синхронизация», — смутно мелькнула в процессоре мысль, разбиваясь о мутную медленно мерцающую короткими вспышками алую оптику.       Вектора она тоже накрыла. Он с явным титаническим трудом придвинулся к собрату чуть ближе и устало попытался уткнуться ему в грудные стёкла, но ему не хватило на это сил.       Пьянящее блаженство колошматило Оптимуса как никогда до этого. Он ещё помнил, каково это сливаться с кем-то, но... В этот раз было что-то не так. Он не мог понять, что именно, ибо логические блоки процессора ещё не восстановили свою работу, вынуждая его довольствоваться лишь физическими ощущениями.       В ложементе вокруг искры плескалось обжигающее тепло. Искру приятно покалывало фантомными прикосновениями чужих энергетических потоков, что совсем недавно переплетались с его протуберанцами, а после это сладкое столкновение защитных контуров перед тем, как между ними вспыхнул целый фейерверк от начала слияния. Сейчас остались лишь саднящие отголоски этого процессоросносного процесса, которые на фоне общей синхронизации систем были лишь сладким дополнением в общей картине чувств.       Оптимус вяло мазнул наэнергоненным взглядом по шлему собрата, словно на миг включаясь в эту мутную реальность, которая ограничивалась лишь этим родным и самым дорогим для него мехом. Он собрал в себе последние крохи сил и неуклюже подполз к нему ближе, с усилием приподнимая манипулятор и неловко закидывая его на безвольный корпус Вектора. Тот вздрогнул. Он, медленно повернув шлем, одарил избранника опьянённо-растерянным взглядом, словно тоже на какой-то миг только что выпадал из реальности.       Хотелось прижаться к нему, словно маленький беспомощный спарк в поисках тепла и защиты, при этом сам хранитель времени воспринимался такой же хрупкой и беззащитной искоркой, которую хотелось уберечь от всего на свете. Оптимус очень ярко протранслировал это нежное бездумное желание, что Вектор невольно ответил взаимностью, окатив приятным импульсом по опутавшей их связи. Её канал, казалось, разросся. Нить стала толще, плотнее, прочнее, более осязаемой. Информации поступало по ней больше и...       «Так и есть,» — утомлённо прозвучало в процессоре голосом собрата снова.       Оптимус встрепенулся. Родной любимый мех мирно шуршал вентиляцией уткнувшись в его стёкла. С виду выглядело, что он ушёл в оффлайн, но нить говорила об обратном. Он точно также балансировал на грани, как и младший Прайм, то проваливаясь в короткое неглубокое блаженное небытие, то вновь частично запуская системы. От него веяло теплом и уютом, пахло горячим металлом и их смешавшейся смазкой. От него исходило приятное чувство удовлетворения и спокойствия. Он нежился в его объятиях, слегка потираясь периодически носовым выступом о верхнюю часть грудной брони.       Оптимуса затапливало невероятно трепетным чувством, когда он улавливал его малейшее движение. Он тоже уткнулся носовым выступом ему в шлем и время от времени касался губами розового металла. Нежно, ласково, невесомо, словно баюкая малую бэту.       «С тобой так хорошо, Оптимус,» — снова звучит сонный голос.       И тут до младшего Прайма вдруг доходит, что Вектор не произнёс ни единого слова. Вовсе нет. Аудиодатчики молчали, они не улавливали звук, но он звучал так отчётливо, будто... Но они не подключены! Это не информационное подключение! И это точно не галлюцинация перенастраиваемого после слияния процессора. Связь между ними реагировала соответствующим образом, а это значит, что... Нет, лучше всё-таки перепроверить.       Эмоциональный блок всё ещё не запустился в полноценном формате, что позволяло ощущать лишь отголоски растерянности на фоне бушующего чувства эйфории, которая сопровождала синхронизацию. Оптимус попытался сквозь морок плывущего сознания запустить протокол самодиагностики. Не получилось. Подпрограммы не реагировали, подвисая, перезапускались и самопроизвольно закрывались, даже не потрудившись выдать банальную ошибку.       «Оставь это дело,» — вновь прозвучал голос Вектора в процессоре, хотя сам он разнежено замер в объятиях искренника. — «Всё нормально».       Оптимус слегка насторожился, отстранившись в недоумении. Собрат повернул шлем, подняв на него всё ещё мутную от блаженства алую оптику и слегка улыбнулся усталой счастливой улыбкой.       «Почему я тебя слышу?» — подумал младший Прайм, скользнув манипулятором по корпусу партнёра вверх и накрыв ладонью его розовый шлем.       Алая оптика погасла на миг. Нить вспыхнула приятным нежным импульсом, одновременно с чем прозвучал тихий шелест стравливаемого отработанного воздуха. О, Праймус всемогущий! Вектор Прайм в период синхронизации представлял из себя самое невероятное прекрасное создание во всех вселенных. Ну не могут обычные мехи быть такими... Вот такими, с целым миром в сиянии медленно мерцающей, плавно вспыхивающей оптики. С океаном спокойных тихих чувств в искре, которые необязательно озвучивать, ибо они едва ли не осязаемо повисли в этой интимной обстановке.       «Телепатический канал,» — с запозданием отозвался хранитель времени, даже не соизволив шевельнуть губами. — «Нить Праймуса... она открыла его после... после слияния».       Мысли его заплетались, звучали растянуто, устало, прерывались. Взгляд его плыл, терял фокус и... Вектор чуть подвинулся выше, потянувшись шлемом к своему искреннику. Тот погасив оптику поддался навстречу, соприкасаясь верхними выступами и потираясь носовыми.       Сознание вновь поплыло, ускользнув из реальности на какое-то время, но, когда Оптимус снова осознал где он, с кем и что они делают, процессор более или менее уже прояснился. Хотя его ещё немного качало на волнах успокаивающейся эйфории, но реальность воспринималась уже гораздо чётче.       Вектор смотрел на него тоже более или менее осознанным взглядом, но продолжал наэнергоненно улыбаться одними уголками губ, лениво поглаживая пальцами синий шлем, периодически уделяя нежное внимание антенне. Оптика его любовно искрилась тёплыми чувствами, мерцая всё ещё с некоторыми короткими вспышками. Мягко, ласково, заботливо.       Оптимус медленно погладил затылочную часть розового шлема и, позволив расцвести на своих губах такой же любящей улыбке в ответ, глубоко провентилировался.       «Будто в симуляции,» — невольно проскользнула в его процессоре мысль.       «Да, симуляция длинною в весь актив,» — с лёгкой смешинкой отозвался голос Вектора.       Его губы слегка дрогнули, и улыбка плавно погасла. Он всколыхнул связь неоднозначными чувствами и, зазвенев по ней сильной привязанностью, прильнул теснее к груди собрата.       — Вектор? — тихим хриплым голосом растерянно отозвался тот, поняв, что случайно натолкнул своего партнёра на грустные мысли.       Идея о том, что жизнь хранителя времени была настолько сложна и разнообразна, что её так сильно хотелось воспринимать, как очень длинную симуляцию, лишь сильнее отрезвила Оптимуса. Он не хотел рушить столь хрупкий интимный момент.       «Всё в порядке,» — мягко отозвался хранитель времени, трепетно звуча по связи переливчатой палитрой чувств. — «Как же я счастлив сейчас быть в твоих объятиях, касаться тебя, обнимать, видеть...» — он отстранился, заглядывая во всё её несколько растерянную жёлтую оптику и заворожённо блеснув линзами мысленно прошептал. — «...целовать...»       Капитан мгновенно одним плавным движением поддался вперёд, накрывая серые губы своими. В процессоре завертелась тысяча комплиментов, которые он очень хотел, но пока ещё не успел озвучить своему новоиспечённому Conjunx Endura.       Вектор услышал их все.       Он жадно отвечал на поцелуй, цепляясь за выступы брони собрата пальцами, словно пытаясь утвердить тот факт, что это всё не симуляция и они действительно сейчас только что заключили один самый важный и ценный союз во всём Кибертроне, нет, во всех вселенных. Младший Прайм с радостью предоставлял ему все доказательства реальности происходящего. Он перенял на себя инициативу, углубил поцелуй, поддался вперёд сильнее. Хранитель времени откинулся на спину, позволяя собрату нависнуть над ним и, приняв во внимание все физические и ментальные аргументы, лениво стал принимать всё, что на него сейчас обрушилось.       Темп поцелуя медленно стал спадать. Он стал более плавным, нежным, любящим. Оба Прайма расслабились, затушив свой пыл, и неторопливо наслаждались окончанием процесса синхронизации.

***

      — Так значит, телепатический канал? — медленно протянул Оптимус, любуясь безмятежностью Второго из Тринадцати.       Вектор расслабленно лежал, устроив шлем на бедренных пластинах своего искренника и, мягко тревожа нить, смотрел невидящим взглядом куда-то сквозь потолок. Младший Прайм теперь точно знал, что означало это потустороннее выражение линз. Хранитель времени взирал на то, что не было доступно оптикам других мехов. Он смотрел за грань пространства и времени, не утруждая себя фокусироваться на реальном материальном мире. Он чувствовал себя в абсолютной безопасности, знал, что собрату можно довериться полностью и окончательно раскрылся перед ним.       Оптимус, сидя на платформе и прислонившись спиной к стене, медленно поглаживал розовый шлем, выводя на его поверхности замысловатые узоры. Он долго сохранял уютную сладость тишины, пока не заметил, что Вектор перестал отзываться на его мысленный отклик.       — Да, открывается только в процессе синхронизации, — тихо отозвался хранитель времени, поглаживая пальцами второй манипулятор Оптимуса. — Правда Логос утверждал, что нашёл способ открыть его без заключения союза, — немного задумчиво продолжил он. — Но я до сих пор сомневаюсь, что ему действительно это удалось.       Оптимус не успел отреагировать на факт непостоянства телепатического канала, как тут же заинтересовался упоминанием Тринадцатого Прайма и одного абсолютно никому неизвестного факта о нём.       — Не веришь брату? — тихо поинтересовался он чуть удивлённой интонацией.       В хрониках истории Логос был представлен предельно честным, открытым и миролюбивым Праймом, что сейчас абсолютно не вязалось с высказанным сомнением хранителя времени. И хотя капитан понимал, что в истории особенно в древней не всё так просто и гладко, как указано было в официальных источниках, но Логос в роли лжеца совершенно не желал укладываться в процессоре.       Вектор ностальгически провентилировался.       — Сомневаюсь, что в его случае к этому причастна нить Праймуса — тихо с мягкой дружелюбной интонацией отозвался он.       Оптимус невольно отбросил назревавший конфликт в логических блоках процессора, поняв, что его партнёр, как минимум испытывал тёплые чувства по отношению к своему самому младшему брату. По крайней мере, об этом говорили лёгкие умиротворённые импульсы нити и приятный блеск алой оптики.       — А вдруг? — ласково коснувшись пальцем жёлтого фрагмента на розовом шлеме и скользнув вниз по носовому выступу к губам, прошептал он.       Вектор мягко поймал губами дразнящий палец и, наконец-то сфокусировав взгляд на реальном мире, легонько лизнул его кончиком глоссы. Оптика его искристо вспыхнула игривостью.       — Всё может быть, — согласился он, выпустив из влажного плена палец, а после откровенно признался. — Тринадцатый порой был настолько проницательным, что иногда мне казалось, что Праймус одарил его способностью читать мысли.       Оптимус дёрнул связь удивлением. А ведь, действительно. Если Первые Праймы унаследовали все черты Праймуса по отдельности, то кому же тогда досталась эта немаловажная способность? Сам Праймус-то определённо владел ею, раз он умудряется видеть насквозь абсолютно всех. В хрониках древней истории не было ни слова сказано о том, чтобы кто-то из Тринадцати обладал способностями к телепатии, насколько младший Прайм сейчас мог помнить. А теперь высказанное предположение Вектора Пр... Вектора заставляли задуматься над этим вопросом.       Оптимус не успел толком погрузиться в глубокомысленную паутину логических цепочек, как хранитель времени зашевелился. Он поднялся с бёдер собрата и потянулся к кубам на полке. Всего один клик и мысли об истории Тринадцати вмиг улетучились, вытесненные предложенным энергоном и безмолвной уютной тишиной, повисшей между ними в период заправки.       Младший Прайм думал о Векторе, периодически вспоминая, как у них всё начиналось. Эти переглядывания, бессмысленные приватные беседы, их первый поцелуй. Такой внезапный, порывистый. И как потом было стыдно за него. И их первый интерфейс. Невинный, несколько скованный, осторожный. Сейчас бы Оптимус не смог подобное повторить, ибо более опытный партнёр уже достаточно его раскрепостил, чтобы он возымел смелость провернуть нечто спонтанное в самом неожиданном месте.       Да и Вектор раскрылся перед ним настолько сильно, что теперь сложно представить, что тот холодный отстранённый мех, вышедший более двух астроциклов назад из-за завесы времени являлся именно им. Он был тогда охвачен лишь одной целью: найти Омега-шлюз и Кибер-ключи, чтобы спасти Создателя. Всё остальное его совершенно не интересовало. Выполнить свой долг и уйти обратно — горькая участь одинокого хранителя времени и пространства, который мог вмешиваться в судьбу вселенной лишь в том случае, когда ей угрожала опасность. Сейчас он сидел рядом, соприкоснувшись бёдрами со своим новоиспечённым искренником и мирно допивал энергон.       Оптимус за ним не отставал.       Время было поздним, большая часть экипажа уже давно пребывала в глубокой перезарядке, но Праймам совершенно не хотелось в оффлайн. Они, бодрые и полные сил, вычистившись в мойке, решили посетить один отдалённый тренировочный зал, куда другие мехи почти никогда не заглядывали. Предложение о тренировке от Оптимуса было неожиданным, но Вектор с радостью его принял.       Они уже собирались покинуть их личный отсек. Оставалось только закинуть Матрицу обратно в грудной отсек младшего Прайма, и они уже готовы были бежать дурачиться в противоположную часть Атлантиды, ибо на серьёзность боя никто из них не рассчитывал, как Оптимус неожиданно замешкался. Вектор даже не понял короткой заминки, которая вдруг стала вовсе не короткой. Он недоуменно обернулся на растерянного собрата, что стоял с Матрицей в манипуляторах, будто впервые её держал и не знал, что с ней делать. Он непонимающе смотрел на хранителя времени, несколько взволнованно и настороженно тревожа их связь.       — В-вектор... — дрогнувшим голосом уронил Оптимус.       Он снова дал команду на раскрытие грудной секции, но вместо того, чтобы раскрыться броня издала двойной щелчок, так и не сдвинувшись ни на миллиметр. Младший Прайм, подняв оптику на своего Conjunx Endura, шумно сглотнул антифриз.       Т-шестерня заблокирована. Он не мог ни трансформироваться, ни сдвинуть пластины брони на груди, ни тем более раскрыть её.       Это могло означать только одно. Он не мог в это поверить. Это не укладывалось в процессоре, но факт был слишком очевиден.       Вектор прекрасно уловил это. Он расплылся в мягкой улыбке, стремительно сократив расстояние между ними и порывисто заключив того в крепкие чувственные объятия.       — Поздравляю! Ты заискрён, — искренне горячо прошептал он, утыкаясь носовым выступом собрату в шейные кабели.       Оптимус замер в замешательстве. Процессором он понимал, что собрат прав, что один из главных признаков искрения обнаружился именно у него, а это значит, маленькая искорка выбрала его в качестве носителя. Но поверить до конца всё ещё не получалось.       Бэта. В его груди пульсирует маленькая искорка бэты.       Оптимус невольно прислушался, пытаясь уловить её пульсацию, но он распознавал только свою и искру Вектора. Обе учащённо трепетали от волнующего радостного момента осознания, со совсем скоро, всего-то через несколько ротаций они оба станут альфами. Подумать только, заискрить с первого раза, да ещё и от кого! От одного из Первых Тринадцати Праймов! Процессор пошёл кругом. Корпус невольно затрясло от пробежавшей по ней дрожи. Капитан сильнее прижался к собрату, обхватив его манипуляторами.       О, Праймус... Бэта. У них будет бэта! Надо будет встать на медицинский учёт у Рэтчета, чтобы не дай Пра... Стоп. Рэтчет. Он же не знает, что его давний друг со своим предшественником строил отношения, не знает, что чувства у них сильные и взаимные, и вообще он довольно скептически отнёсся к его попыткам проявлять знаки внимания к хранителю времени. Да, здоровье новой искорки было важнее, но... Распространяться о своём положении и тем более о только что заключённом союзе совершенно не хотелось.       Вектор заметил, что искренника распирают противоречия, и слегка отстранился от него. Взгляд оптика в оптику. Оптимус немного волновался, что было абсолютно понятным. Он впервые в таком интересном положении и прошлые неудачи активировать бэту с предыдущей избранницей, не могли не вызвать у него беспокойства.       — Это пустое Оптимус, — тихо прошептал хранитель времени, обхватив его фейсплейт ладонями с двух сторон. — Нулевые искры полностью совместимы с категорией А, кроме А-сороковых, а у тебя минимум десятая-двадцатая.       Оптимус невольно смутился. Тёмные едва заметные пятна нагрева окрасили пластинки фейсплейта, выдав факт того, что ему польстили слова партнёра, не только по связи.       — У меня А-6, — едва слышно шепнул он в ответ, со всей своей природной скромностью пригасив оптику.       Вектор только что, едва ли не с медицинской точностью почти угадал его тип искры. Он безошибочно определил её класс, но чуточку промахнулся с индексом мощности. После реакции Ариэль на эти данные, которые новоиспечённые Conjunx Endura получили из медицинского центра, Орион, а теперь уже и Оптимус предпочитал не распространяться об этой информации. Мало того, что это были его личные интимные данные, так ещё откуда-то пошёл слушок в его кругах, что он якобы являлся перерождением самого Логоса Прайма. Подумаешь, идентичность в девяносто четыре и шесть сотых процента... Это абсолютно ничего не доказывало! Он не Логос Прайм. И вообще Праймом становиться не собирался.       Но Вектор, который временами и сравнивал его со своим самым младшим братом, лишь тепло улыбался, поглаживая большим пальцем потеплевший нежный металл лицевых пластинок.       — Тем более, — ласково произнёс он. — Ты гораздо мощнее, чем я думал. Выносить бэту и активировать её тебе не составит большого труда. Не думай о плохом, с такой искрой, как у тебя, у нашего спарка есть абсолютно все шансы активироваться здоровым и сильным, — мягко подбодрил он собрата, переходя на интимные бархатные нотки.       Оптимус смотрел в эту ярко-алую невероятно прекрасную оптику и внимал каждому слову, что приятным тёплым маслом омывали его искру, прогоняя все тревоги и очищая от любых сомнений. Этот нежный, ласкающий аудиодатчики с лёгкой хрипотцой голос, успокаивал своим звучанием, а смысл слов придавал уверенности в безопасности их совместного будущего втроём.       Младший Прайм облегчённого провентилировался.       — Убедил, — спокойно шепнул он, улыбнувшись в ответ.       Манипуляторы собрата тут же притянули его ближе, а серые губы мягким особенно игривым жестом коснулись кончика носового выступа. От искры окончательно отлегло, вновь вернув частичку бэтской раззадоренности, что обоюдно плескалась по их связи до того, как дело коснулось Матрицы.       Кстати о ней...       Оптимус отстранился сильнее от собрата, втиснув в образовавшееся пространство между ними древний артефакт Праймов. Они оба опустили взгляд на блестящий переливающийся металл вместилища мудрости всех, кто когда бы то ни было являлся обладателем высшего титула, в чёрных ладонях, которые приподняли его выше и плавно протянули вперёд, хранителю времени.       — Пусть тогда она побудет у тебя, — разумно рассудил капитан, подняв взгляд на искренника.       Тот, легко стравив отработанный воздух, мягко обхватил пальцы партнёра, с готовностью принимая протянутую ответственность.       — Справедливо, — согласился Вектор, на миг встречаясь взглядом с собратом, и сделав шаг назад, дал команду на раскрытие грудной брони.       Оптимус затаил вентиляцию в предвкушении вновь увидеть это яркое зелёное сияние, что манило его своей пульсацией, звало мощной энергией, приковывало внимание. Увидеть Первородную искру, что совсем недавно, почти только что вбивалась в его собственную, зарождая в нём новую жизнь. Сейчас она снова явит себя во всей красе, лишь только миг и она... она...       Щёлк-щёлк.       Ничего не произошло. Белые пластины, что надёжно скрывали столь мощный источник актива, даже не шелохнулись.       Вектор растерянно замер, всколыхнув нить недоумением. Он медленно поднял взгляд на собрата и моргнул оптикой, перезапуская видеозахват и быстро запуская систему самодиагностики.       Оптимус смотрел на него с не меньшим недоумением.       На внутреннем экране всплыло сухое уведомление о стабильности работы всех систем и отсутствия ошибок и различных неполадок, после чего хранитель времени снова дал команду на раскрытие грудного отсека.       Щёлк-щёлк.       Грудные пластины даже не дрогнули, а запрос на раскрытие систем потонул в опустевшем процессоре. Уведомление об ошибке или блокировки не высветилось на внутреннем экране, словно сама функция корпуса больше не работала на подпрограммном уровне.       Вектор шумно сглотнул антифриз, неловко отведя оптику в сторону.       — Кажется... — неуверенно начал он, но плавно замолк.       Тут не кажется, тут все факты на лицо, что бьют наотмашь по процессору осознанием ситуации, и оба Прайма это сейчас понимали. Хотя верить никто из них абсолютно не хотел. Абсурд какой-то.       — Ты... тоже заискрён? — неуверенно произнёс повисший в воздухе вопрос.       Хранитель времени трепетно коснулся своих грудных пластин, нежно скользнув по ним серыми пальцами. Нить с его стороны зазвенела переливом смешанных чувств. Неверие в происходящее, теплота нежности, нотки ностальгии, радость осознания момента, предвкушение чего-то светлого, но трудного, уверенность в том, что они справятся, и сомнение, что это происходит с ними в действительности.       — Похоже на то, — хрипловатым голосом тихо отозвался он.       Оптимус раскрыл и закрыл топливоприёмник, дёрнув нить изумлением. Он ещё толком-то не успел до конца отойти от новости о своём искрении, а тут вдруг... Шлак.       — К-как так?.. — дрогнувшим вокалайзером уронил он, не веря в происходящее.       — А вот так, — разведя в стороны манипуляторами, растерянно отозвался Вектор.       Оптимус шагнул к собрату и, протянув к его груди манипулятор, осторожно, словно боясь навредить своим прикосновением хрупкому только что зародившемуся содержимому, накрыл раскрытой ладонью стыки белой брони. Сквозь толщу металла пробивалась ощутимая чуть учащённая пульсация Первородной искры, владелец которой сам недоумевал от такого открытия.       — Такое вообще возможно? Чтобы сразу оба? — растерянно обронил Оптимус, пытаясь всеми силами взять себя в манипуляторы и начать рассуждать логически.       — Без понятия. Выходит, что возможно, — ошеломлённо стравил воздух хранитель времени, пустив по связи импульс нежности.       Оптимус трепетно погладил белые пластины грудной брони собрата, вызвав тёплую волну чувств от такого простого ласкового действия. Он отчего-то не сомневался в том факте, что собрат заискрён, но и мысль о том, что в нём пульсирует маленькая искорка, согревала его изнутри. Однако мысленно объединить две этих новости не получалось. Слишком странно всё это выходит, слишком немыслимая ситуация складывается. Что бы сразу оба?.. Нет, тут что-то не так. Они с Ариэль не могли заискрить даже одной бэтой, а тут оба, да ещё и раздельно. Шлак, Праймус, это розыгрыш какой-то? Или ошибка? Точно, это могла быть банальная...       Оптимус всколыхнул их нить сомнением, убрав манипулятор с груди собрата. Ну не может всё складываться настолько хорошо.       — Может я всё-таки не...       Он резко дёрнул створками грудной брони, пытаясь силой раскрыть системы. Возможно, просто защёлки заело после перегрева искровой камеры. Ведь это же могло произойти? Могло?       Щёлк. Щёлк!       Броня лишь издала мелкую вибрацию от ударов мелких замыкающих механизмов, но створки так и не раскрылись.       Вектор мигом накрыл ладонью центральный стык грудной брони Оптимуса между стёкол, в защитном жесте, одновременно дёрнув нить короткой вспышкой испуга.       — Тише ты! Навредить же можешь, — зашипел на него хранитель времени, предостерегающе сверкнув алыми линзами.       Капитан застыл. Собрат не сводил с него оптики, явно собираясь предотвратить ещё одну попытку сглупить, если таковая сейчас последует, но младший Прайм не спешил её предпринимать.       Вектор прав. Неосторожные и резкие движения при попытке вскрыть только что заблокированную грудную секцию действительно могли обернуться потерей бэты. А Оптимус этого не хотел. Если спарков у них будет два, и Всевышний распорядился так, что все тяготы и радости носительства им суждено разделить на двоих, то идти наперекор божественному замыслу не имело смысла. На то воля самого Праймуса.       — Ты прав, прости, — виновато обронил капитан, обхватив прижатый к его груди манипулятор.       Вектор заметно смягчился, заботливо блеснув оптикой. Альфа-протоколы у него ещё были неактивны, но он уже достаточно чётко обозначил свою готовность принять столь ответственную роль за безопасность и воспитание нового поколения. Он готов был защищать обе зажжённые ими искорки даже, если придётся идти против безрассудства собственного искренника. Это грело искру, затапливало её теплом, а осознание, что их бэты с таким альфой будут точно в безопасности, приятно осело на подкорке процессора.       У хранителя времени больше опыта в этом щекотливом деле. Он больше понимал, что нужно бэтам, как с ними обращаться, как заботиться. Оптимус имел лишь смутное представление обо всём этом, которое основывалось лишь на теоретической части данного, самого главного в активе каждого меха вопроса. Будет разумнее, если он прислушается к партнёру.       У него была тысяча и один вопрос о процессе вынашивания бэт, об их активации, о трепетной заботе первые несколько ротаций, о том, как, что, где и когда. Он хотел знать всё, хотел расспросить об этом собрата, хотел, чтобы тот поведал о своём опыте альфства, если, конечно, будет не против. Почему-то казалось, что против он точно не будет, ибо мягкие импульсы по связи, по которой тот уже зафиксировал призрачный факт направления его мыслей, давали чёткое согласие на поднятия столь важных вопросов. Вектор готов был обсудить всё, что так интересовало его искренника, который по воле Праймуса впервые станет альфой.       — Похоже, Матрицу тебе пока придется спрятать куда-то в другое место, — мягко без малейшей нотки вины произнёс вдруг хранитель времени, протягивая обратно древний артефакт Праймов.       Оптимус принял его обратно, вмиг переключив процессор в иное направление. Теперь ему предстояло решить ещё один немаловажный вопрос прежде, чем он монополизирует внимание Вектора на ближайшие циклы темой о предстоящих спарках. А тот был только за.

***

      Циклы растягивались в орны, орны шли один за другим. Атлантида-2 постепенно продвигалась к назначенной цели, где экипаж ждала череда событий, которые абсолютно никто не мог предугадать. Это был новый этап в жизни каждого. Этап, который принёс важные вести, дал виток поворотам судьбы, вселил счастье некоторым мехам. Но, а пока все они шли по предназначенному пути, который вёл их на дальнюю ещё никому неизвестную планету.       (неизвестную ли?)