Кружалово

Яблони, ветки которых уже были усыпаны мелкими, пока ещё кислыми плодами, сильно затрудняли обзор веранды, и Толику пришлось поменять место дислокации, чтобы продолжить наблюдение за Кириллом, который вытащил из коробки очередной длинный провод без штекера и потянулся за следующим, всё с тем же выражением обречённости на лице. В какой-то степени Толик начал понимать, что чувствует его друг, получив бету в ассистенты. Бета был слишком красив для беты, да и для омеги он был бы слишком красив, если бы им был, а уж если бы альфой родился, в штабеля укладывались бы все! Высокий, с правильными чертами лица, фигура на зависть, а уж в том, что он следит за собой, у Толика вообще сомнений не было. Тёмные волосы знали не только шампунь, но и бальзам, и кондей, и регулярные маски, о чём свидетельствовала их гладкость и ухоженность. Омега спрятал свои светлые, похожие на пух волосы под старую бейсболку, надетую задом наперёд, и направился к Сашке, опасно балансировавшему на хлипкой табуретке, в тщетной попытке загрузить почту. — Не толкайся, тут крапива! — Саня возмущённо помахал поднятым в воздух телефоном, чуть не свалившись на кучу компоста, и кинул недовольный взгляд на веранду. — А вот, правда, как он в «Желток» попал? Красава ваш явно не из бедных и со связями, по ходу, раз смог домину арендовать на пару недель, — Толику действительно было интересно. Сашка слез с табуретки, держась за плечо друга, и тоже посмотрел на веранду, где его ассистент возился с мотком проводов, пытаясь найти работающий удлинитель. — Тебе все восемнадцать версий озвучить или три, наиболее жизнеспособные и похожие на правду? — Давай три основные, — омега осмотрел яблоню, делая вид, что его крайне заинтересовала степень налива плодов, которым зреть надо было ещё месяца полтора. — Первая и основная - он инопланетянин, которого его раса отправила на нашу планету, чтобы изучить нас как биологический вид, а начать решили с «Желтка», потому что примитивнее просто некуда. — Твоя версия, да? Саня самодовольно кивнул и, сунув руки в карманы старых спортивных штанов, вытряхнул камешек из шлёпанца: — Вторая версия – он был любовником кого-то из владельцев издательства, но чем-то его прогневал, за что и был сослан к нам. Я эту версию считаю слухами, потому что не знаю, что надо было сделать и как накосорезить, чтобы сослали в наше адище. Но, судя по тому, что главред взял его на работу, истина может быть где-то рядом. — А третья? — Третья мне вообще не нравится, но усиленно муссируется. Он шпион из «Звёздного райка», хочет перенять наши методы работы и узнать, как мы стали такими мега-супер популярными. «Раёк» и до этого тырил наши наработки, так что смысла подсылать шпиона нет, а если бы и прислали кого, то не красавчика и не бету. Так что я - за версию с пришельцем. Ты только посмотри, во что он одет. Напоминаю, человек приехал в деревню! – Саня негодовал и скрыть своё негодование даже не пытался. Толик оглядел ассистента, одетого в белые брюки, белоснежную рубашку с аккуратно закатанными чуть выше локтя рукавами, и согласно кивнул. Сашка перехватил взгляд омеги: — Именно! Белые парусиновые туфли! А теперь посмотри на нас, видишь разницу? Толик подтянул дедовы семейники, используемые им в качестве шорт, отряхнул трикотажную майку, которую давно следовало пустить на тряпки, и сказал то, что являлось истиной: — Он стильный. А мы нет. — Если Красава куда и ездил отдыхать, так на виллу, стоящую на берегу океана, а не на дачу, где от комаров надо отмахиваться дедовыми трусами! — палец омеги довольно ощутимо ткнул Тольку в бедро.— У него в багажнике коврик для йоги, и на обед он пьёт смузи! А наш главред носит ковбойскую шляпу, ковбойские штаны с бахромой по бокам, ковбойские сапоги и называет нас «Кобыльим племенем» в минуты гнева и «Поняшами» в редкие моменты счастья. И тут наш Красава в шёлковых рубашках и костюмах, понятия не имеющий о том, зачем Нино Гигаротову увеличивать пенис и зачем Лаки Ваки пошёл на искусственное оплодотворение украденной спермой Емельяна Дитова! Надеюсь, — Саня снова посмотрел на бету, — он сбежит через пару недель, как раз к моему возвращению из отпуска. — А почему это счастье тебе досталось? — Толик никак не мог понять, как Саня получил в своё распоряжение красавчика, за которого должен был биться весь коллектив. — А потому что я имел неосторожность озвучить Ковбою, что из-за подготовки выпуска к десятилетию нашего высокоинтеллектуального, — в голосе омеги отчётливо слышался сарказм, — я не побоюсь этого слова, издания, нагрузка на меня резко возросла. Вот он радостно и всучил мне это… счастье. — Ну и как вы с ним сработались? — Сам видишь. Он меня презирает по мере сил, а я его игнорирую по мере возможностей. И я тебе скажу правду, в плане пользы для «Желтка» он бесполезен, но вот в плане помощи Павлуше толк будет. Он когда читателям отвечает на письма, вставляет в текст цитаты великих философов и гуманистов, перепечатывая их по памяти. Я сверял с оригиналом, ошибок нет. Так что если кто и нужен нам, чтобы обойти всех сказителей и перерыть тонны макулатуры, то это он, наш Красава, Кирилл Евгеньевич Потихонов! — Слушай, — хозяин участка присел на корточки и выдернул пару сорняков из-под куста смородины, — я тогда за версию с пришельцем. Твой ассистент однозначно продукт инопланетной генной инженерии. — Этот красава снял эту вашу виллу! — голос омеги задрожал от возмущения. — У него там бойлер на сто двадцать литров, белый унитаз и стеклопакеты, а у меня нужник и бочка с водой за ширмой! Толя пожал плечами, осознавая печаль и тоску друга по благам цивилизации: — Этот дом уже третий год продают и всё продать не могут, хозяева заломили такую цену, что даже смотреть не приезжают. Если бы место другое или подешевле, а так… Высокий трёхэтажный каменный дом с балконами и огромной застеклённой верандой стоял последним на конце улицы и резко выделялся среди остальных деревянных домиков, обшитых сайдингом. — Я думал, он в гостинице райцентра с клопами тусить будет. Я же уже предвкушал, как ему в столовке подадут чай из пакетика в стакане и кивнут на ложку в общей сахарнице. Весь кайф обломал! Услышав про райцентр, Толик тут же вспомнил приёмный покой больницы, бедного Павлушу, чужую летнюю практику и Григория Петровича, в руках которого были жизнь и здоровье мальчика. — Александр Сергеевич, я всё подготовил, — голос Кирилла донёсся с веранды, и Сашка величавой поступью направился к дому, где принялся расхаживать по веранде, заложив руки за спину: — Кирилл Евгеньевич, я просил вас выбрать самое интересное из писем наших читателей, посмотрим, что можно пустить в рубрику «Изнанка альфы», а что в «Омежий уголок». То, что Кирилл оказывает величайшее одолжение, стуча по клавишам ноутбука, было понятно не только Сане, но и Толику, сновавшему от дома до дровника, и омеге очень хотелось знать, что же на самом деле бета забыл в самом желтушном издании рынка периодики. Когда вода в кастрюльке, стоящей на электроплитке, закипела, Толик бросил туда горсть листьев мяты, смородины и сушёной ромашки, и прислушался, Саню озарила новая идея: — Деревенский колорит! Грех не воспользоваться. «Альфы в городском и деревенском антураже, у кого длинней и краше». Толич, в райцентре пожарная часть есть? Забубеним фото пожарных и подборку наших звёзд! С обнажёнными торсами! Омеги пищать будут! И голосование читателей! Огонь! Бета умудрился выразить своё неодобрение всей фигурой, но идти против друга Толик не мог: — Есть. В прошлом году дом горел на другом конце деревни. Приезжали, тушили. — Кирилл Евгеньевич, вам договариваться с пожарной частью. Но сперва библиотека и реестр сказителей. Мне надо основное, хотя бы на десять авторских листов. Кто там с кем, когда. Куда и как. И побольше кровавых подробностей. Как пекарь убивал пахаря, как лекарь истерил над трупом мельника. В общем, надеюсь, общую суть вы уловили. Чтоб слеза из глаз и омеги рыдали. То есть чтобы декан, ректор и профессорский состав утирали слёзы от масштаба работы, проделанной несчастным мальчиком Павлушей... Толик помешал деревянной ложкой чай и выключил плитку, а потом с помощью прихваток переставил кастрюльку на стол, за которым Саня и его ассистент продолжали негромко переговариваться. — Я в душ пойду, а вы пока чай пейте, — омега поставил кружки перед гостями, а сам с полотенцем на плече отправился мыться. Воду в бочку набрали ещё днём, нагрели и, стоя под жиденькими струйками воды, Толик подумал о том, что если бы он поскользнулся и упал, то вполне возможно, Григорий Петрович в приёмном покое осмотрел бы его ногу, бережно касаясь своими огромными руками ушиба, а Толик смог бы вымолвить пару связных предложений. Спохватившись, что Саня будет ворчать, если воды не хватит, омега наскоро вытерся полотенцем и отодвинул шторку. Свет фонаря разбавлял сгущающиеся сумерки, превращая дорожку, ведущую к импровизированной душевой, в неровную полоску со скачущими при порывах ветра краями. Каждое дуновение довольно чувствительно проходилось по влажному после мытья телу. — Ты о ком там замечтался так, что рот открыл? — Санин голос раздался откуда-то сбоку. — Если на Красаву виды – я категорически не против, а если на того эскулапа, так я категорически за! Пока Толик обдумывал услышанное, Саня заглянул в душевую, сморщил нос и сообщил: — Ты глянь, лягуха сидит. Надеюсь, моя обнажёнка порадует жабёнка, — омега принялся раздеваться, скидывая одежду на очередной колченогий табурет. — Блинский, холодно как! Этот жабик меня смущает! Сидит и презирает! Вылитый Красава! — Сань, а чего бы тебе бы с ним не замутить? — Толик поправил шторку душевой и тихо хихикнул. — Толич, ну куда мне такого красавца? Все будут думать, что он во мне нашёл, а учитывая, что он мой ассистент, решат, что я загнал его к себе в штаны насильно. Пусть найдёт себе такого же красавца и сексится с ним до полного изнеможения. Ты же понимаешь, он не из нашей лиги. Толик потуже затянул полотенце на груди и поправил шторку в очередной раз: — Сань, а как тебе доктор? Думаешь, если бы я… — Если ты не будешь по своему обыкновению блеять и мемекать, а проявишь заинтересованность, почему бы и нет? Глазки у тебя миленькие, щёчки пухленькие, характер покладистый. Но я немного не понял, у тебя вроде уже суженый есть? Нельзя быть таким непостоянным, Толенька! — Саня откинул шторку и щёлкнул омегу по носу. — Сапог твой куда прилетел? Кстати, я тебе гарантирую, у этого Григория Петровича стопудово моральная травма в прошлом, и от омег он шарахается, как Кирилл Евгеньевич от аистиного помёта! Омега выбрался из душевой и бодрой трусцой помчал к дому, не прекращая разговор: — У Ковбоя ассистент бутерброды ему делает и сапоги чистит! А я чем хуже? Вот как отдам ему на штопку завтра двадцать пар носков твоего деда, и пусть только квакнет! Посажу к юбилейному выпуску статьи доктора Конинова ваять! — Погоди, так доктора Конинова не существует? — Толик ткнулся в спину друга, переобувавшегося в тапки, поражённый открывшейся тайной. — Толич, "Зажги олимпийский факел - секс-марафон как средство по спасению брака" - моя лучшая работа, её до сих перепечатывают! У нас чай остался? Кивнув, Толик сел на край дивана, сложил руки на коленках и, отдавая дань уважения талантам друга, спросил, очень рассчитывая на помощь в очередной раз: — Доктор Конинов, а как мне показать альфе , что он мне нравится, но так, чтобы он не догадался, что он мне нравится и я его хочу? Сашка плюхнулся в старое кресло напротив, приняв самый умный вид и нахмурив брови: — Почему он не должен догадаться? Наоборот! Он должен знать, что ты его хочешь! Вожделеешь! — Серьёзно? — Толик иногда не мог понять, шутит Саня или нет. — Доктор Конинов ответил бы именно так, но я скажу правду: понятия не имею, что тебе делать. Ты через месяц уедешь, а свиданки, когда надо тратить по четыре часа на дорогу - не вариант. Думай в сторону Павлушеньки - душеньки, мальчик молодой, перспективный. Четыре года разницы - сущий пустяк по сравнению с пожаром, который охватит ваши... — Сашка зевнул, — сердца! Старый пружинный матрас скрипел, когда Толик беспокойно ворочался и думал то про Григория Петровича, представляя, какие моральные травмы могли быть у доктора в прошлом, то про страдания Павлика, который сейчас лежал в больнице по вине самого Толика и не мог заниматься летней практикой. Омега завидовал Сашке, который спал сном праведника, утомлённого благочестивыми дневными делами и выданными советами. К некоторым советам Толик решил прислушаться. Не блеять, не мемекать и показать свою заинтересованность.