Кружалово

Воровато оглядевшись, Толик осторожно вытащил запрятанный в стопке старых газет, предназначенных для розжига печи, пухлый журнал в яркой обложке, а потом присел на табуретку так, чтобы видеть отражение кровати в зеркалах трюмо и чтобы успеть в случае опасности запихнуть свидетельство его преступления прямо в огонь. Если Саня узнает, чем он занимается, то насмешки придётся терпеть следующие месяца два, а то и три, но дело того стоило. Омега вспомнил, как Григорий Петрович смотрел на него своими тёмными глазами из-под кустистых бровей за столом в доме Сказителя, вспомнил, как сам украдкой вдыхал чужой запах, и понял, что очередная безнадёжная влюблённость не заставила себя ждать. Но на этот раз омега не собирался сдаваться, и сейчас в ход должна была пойти тяжёлая артиллерия, в помощи которой омега сильно сомневался, но другого выхода не видел. Это Григорию Петровичу с его ростом, силой, статью и запахом надо было попасться на пути сапожка, а не Павлушеньке, который вызывал у Толика только лишь чувство жалости и глубочайшей вины, что бы там ни утверждал Сашка. Вчера в доме Сказителя Саня провёл допрос с пристрастием Демьяна Борисовича, пока омега делал вид, что его больше увлекают пироги с капустой и облепиховый сбитень. Облизнув палец, Толик открыл нужную страницу и заскользил глазами по строчкам статьи с многообещающим названием «Ухватить его, наконец, за конец! Как заполучить альфу мечты», иногда удивлённо вздёргивая вверх свои светлые тонкие бровки и смущённо краснея. «Первое, что надо помнить, — способы завоевания альф кардинально отличаются от способов для привлечения бет. Ни один нормальный свободный половозрелый альфа не сможет устоять, если совершенно случайно вы продемонстрируете ему свои роскошные формы! Обтягивающие брючатки — ваше всё! А если они ещё и с низкой посадкой, то вероятность того, что ваши полупопия сами радостно выпрыгнут навстречу нужному альфе, сильно возрастёт! Ваш альфа правильно поймёт сигналы, посылаемые прямо в его мозг, а вам надо будет лишь сказать «да» в нужный момент и принять предложение пойти в кино или ресторан». Толик закусил губу и посмотрел на своё отражение в трюмо. Он сильно сомневался, что осмелится надеть что-либо обтягивающее и уж тем более вывалить свои полупопия прямо в руки доктора, который, будучи врачом, голых омег имеет возможность лицезреть каждую смену. Чего там доктор не видел? Чем Толик его удивить сможет? Да и полупопиям не мешало бы похудеть килограмма на три, а то и все четыре. Покачав головой, Толик подкинул полешко в печь и прислушался, но в пять утра тишину нарушал лишь дождь за окном да Сашкино болезненное кряхтенье, когда тот переворачивался во сне и пытался удобнее пристроить болящие после непривычных физических нагрузок руки и спину. «Второе и не менее действенное: бросьте мямлить и скулить, свои желания омега должен озвучивать внятно, громко и не оставляя возможности двойной трактовки. Смело записывайтесь на курсы ораторского мастерства (не путать с курсами орального мастерства, которые, впрочем, тоже не повредят), оттачивайте дикцию, и когда вы зажмете своего альфу в укромном уголке и четко и внятно произнесете ему «Еду я по выбоинам, из выбоин не выеду я», этот альфа будет у ваших ног!» — Еду я по выибинам-мам, из выбоин невыедубу-ду я… — омега нахмурился, мысленно вычёркивая из списка вариантов признание, сказанное вслух. Если альфа Толику нравился, то Толик никогда не показывал этого, умирая от смущения по сотне раз в минуту. Он не Саня, который может болтать без умолку в любой ситуации. Иногда омеге казалось, что его друг даже в очереди в адский котёл будет знакомиться с соседями и выяснять, как побыстрее перейти к водным процедурам. Треск горящих поленьев заставил омегу вздрогнуть, но гость по-прежнему спал, сердито хмуря брови во сне, и Толик снова принялся за чтение. «Третьим пунктом идёт абсолютное восхищение, которое пленит выбранного вами альфу. Смотрите ему в рот, смейтесь над его шутками, пускайте тоненькую струйку слюны, наблюдая за ним. Скажите себе: «Он — совершенство» и сами верьте в это, ведите себя соответственно, альфа это почувствует и потянется к вам в ответ, вы ведь не откажетесь от слепого обожания?» Толик снова вспомнил, как украдкой смотрел на доктора, сидя за столом напротив в доме Демьяна Борисовича, но обожания в глазах Григория Петровича не было. Разве что настороженность и некоторое удивление, когда Сказитель расхваливал гостей, воспевая их битву с бочкой удобрений и одуванчиковой вонью, которой до сих пор пахли три раза постиранные футболки и шорты омег. «Четвёртым и не менее важным пунктом выступает возможность дать альфе проявить свою мужественность. Даже если вы жмёте от груди сто двадцать, то при альфе вы не можете открыть обычную баночку вишнёвого джема. А если за вашими плечами диссертация по изотопам урана, восхищайтесь тем, как лихо ваш избранник разгадал кроссворд из пяти слов в детском журнале «Букварёнок». Ни на минуту не переставайте восхищаться умом и сообразительностью, мужественностью и накачанным торсом избранника. И не бойтесь переборщить! Восхищения много не бывает! Комплиментов тоже всегда недостаточно!» Толик был готов восхищаться Григорием Петровичем, но догадывался, что таких, как он, у доктора полная ординаторская во время обеденного перерыва и после смены. А уж дома дед сватает внука каждому заезжему в перерывах между треньканьем на гуслях и выпечкой пирожков, согласно стародавним традициям. «Пятый пункт проистекает из четвёртого: сбейте его с толку! Иногда говорят, что альфы боятся умных омег, с другой стороны, мудрый альфа не выберет себе в пару пустоголового глупышку. Как же быть? Наш ответ — сочетать! Только что вы округляли глаза и просили ещё раз рассказать о том, что это Земля вращается вокруг Солнца, а не наоборот, и вот вы уже с выражением зачитываете ему статью из «Геополитики» и вступаете в дискуссию о правах омег на Пиропайском полуострове, оперируя точными цифрами и фактами. Отдельным подпунктом здесь идёт спорт! Вы не интересуетесь им, но знаете счёт каждого матча команды, за которую болеет ваш альфа!» Мысленно омега сделал себе пометочку прочитать последние новости и выяснить, какой вид спорта и какая команда нравятся Григорию Петровичу. Это может и сработать. «Шестым пунктом идёт старая и проверенная временем кулинария! Никто не отменял прямой путь через желудок! Таскайте ему свои кулинарные шедевры! Если не хотите раскрыться, готовьте побольше и угощайте его друзей тоже, как знать, может, кто-нибудь из них окажется ещё лучшим вариантом, чем изначальный объект!» Шестой пункт Толик вычеркнул сразу. После застолья у Сказителя ни один омега и близко с борщом не подкрадётся. Борщ придётся возить Павлуше, его родители могут приезжать только в выходные, да и то они были счастливы поручить уход за старшим сыном двум омегам, сосредоточившись на воспитании младших тройняшек. «А теперь, когда вы добрались до последнего, седьмого пункта, запомните самое главное: секс — всему голова. Намекните альфе, что у вас эта голова не болит никогда. Побольше пошлых намеков, поменьше скрывающей тело одежды, это цепляет любого альфу, проверено! Ассортимент ближайшего секс-шопа должен у вас отскакивать от зубов! Но тут всё-таки важно не перестараться, чтобы не прослыть легкодоступным. Смотреть можно, трогать — с разрешения, далее — только доказав серьезность намерений.». Толик перечитал последний пункт три раза и задумчиво посмотрел в окно, где рассвет уже потихоньку отвоёвывал небо у ночи. Сексуальный опыт Толика ограничивался студенческими годами университета, и сам омега считал его крайне скудным, что снова вернуло его к мысли о том, чем можно удивить доктора. Сашкино «прокрадись в ординаторскую и заломай» омега в расчёт не брал, ну какой из него «заломальщик». Юношеский петтинг да неказистый секс с однокурсником — вот и весь «богатый» опыт Толика. Дрова почти догорели, когда омега сунул обратно в связку газет последний выпуск «Гламуряшки» и отправился в постель, осторожно крадясь по скрипучим половицам. То, что на глаза Григорию Петровичу надо было попадаться как можно чаще, было понятно, но вот как это реализовать на практике, омега представлял смутно. Он посмотрел на спящего Саню, высунувшего пятку из-под одеяла, и немного позавидовал другу. Сашка никогда не старался выглядеть лучше, чем он есть на самом деле, не комплексовал по поводу запаха, роста или цвета глаз, считал, что все красивыми не могут быть по определению, и верил, что лучше быть обычным, ничем не примечательным омегой, чем Лаки Ваки со страниц «Желтка». У трюмо Толик не удержался и посмотрел на своё отражение, расстраиваясь в очередной раз. Волосёнки тоненькие, светленькие, укладку не держат, глаза голубые, никакой романтичной синевы или загадочной зелёности, бёдра полноваты, запах сам иногда еле различает. Да он даже сапог нормально бросить не смог, что уж говорить про завоевание такого альфы, как Григорий Петрович! Вот если бы ему внешность Кирилла или Сашкин характер! Или хотя бы похудеть килограммов на пять… Толик вздохнул, закутался в одеяло и принялся обдумывать, сможет ли он всё бросить и переехать из города в райцентр, если вдруг случится чудо и доктор обратит на него внимание. Сашка ещё вчера перед сном поднял его на смех и высказал свой скепсис многозначительным «ну-ну». А Толик, наверное, и правда бы смог. Вот что его в городе держит? Работа и квартира? Квартиру можно сдать, работу и тут найти. Здесь воздух свежий, дед под боком и регулярные физические нагрузки. Как говорит Александр Сергеевич: есть задача, давайте решать. Утром Саня проснулся первым и закряхтел, растирая икры: — У меня болит всё. А завтра всё будет болеть ещё больше. Не надо было бросать занятия с Садюгой, перешли бы на третий уровень и могли бы вчера не только бочку поднять, но и Сказителя в неё посадить и в море-окиян скатить. Вот как болеть всё перестанет, так сразу снова и начнём, чтобы снова не позориться. Какое-то чувство в районе копчика мне подсказывает, что в доме Сказителя кому-то не раз ещё спину гнуть и в огороде пахать! Зря я, что ли, вчера всю подноготную твоего доктора выяснял? — Саня медленно слез с кровати, выпрямился и прислушался к своему организму.— По-моему, у меня даже ресницы болят. Толик с сочувствием посмотрел на друга и порадовался тому, что дед уже успел погонять его по грядкам, выдав перед отъездом кучу заданий, и мышцы омеги не ныли и не болели, в отличие от поясницы, плеч и икр сотрудника «Желтка». — Сегодня дождь обещают, — омега поставил кастрюльку на плитку. — Так что связи вообще может и не быть, сидим дома, вяжем коврики и смотрим кино. Как ты и хотел. Сашка поохал, натягивая штаны, и мотнул головой: — Вторник. Летучка. Даже если я помру в субботу, то во вторник мне придётся ожить, чтобы выдать им очередной псевдонаучный бред Конинова и наваять заголовки к парочке статей. И пожарные. Мне надо разобраться с пожарным депо. Сил вчера на Красаву не было, так что я пока не знаю, стоит ли эта идея времени, затраченного на её обдумывание. Прямо вижу, трое альф в пожарных робах на фоне пожарной машины, желательно мокрые… — Почему мокрые? Дождь? — Толик открыл сундук и вытащил из него огромный клубок, смотанный из пёстрых ленточек, связанных между собой, вспоминая между делом, где у деда хранится круглая жестянка из-под печенья со швейными принадлежностями. — Дождь у тебя за окном, а их мы польём из пожарного гидранта и выдадим по мочалке в руки. Омеги будут вешать плакат на стену и заливаться слюнями, прямо как ты при виде Григория Петровича! — Сашка засмеялся, но тут же схватился за живот и присел обратно на кровать. — У меня болят даже те мышцы, о существовании которых я только догадывался. Восемь утра? Зачем я встал в такую рань? А зачем тебе крючок? — Коврики вязать, успокаивает, — Толику надо было привести немного расшатанную мыслями о докторе нервную систему в порядок, и он помахал в воздухе начатым изделием. — Старые простыни рвём на ленточки, сматываем в клубочек и вяжем. — Ужас какой, — Саня с отвращением посмотрел на недовязанный круглый коврик. — Меня успокаивает портвешок и мультфильм «Розовая пантера». У тебя есть второй крючок? Хочу попробовать после завтрака. — Каша на печке. Утром вставал и топил, сегодня будет холодно. — Знаешь, — Саня погремел тарелками, — в этой деревенской бытовухе что-то есть. Не на постоянку, конечно, а так… временно сменить атмосферу. Но переехать сюда из города — ни за что! Что бы там ты ни надумал насчёт доктора, я сомневаюсь, что у этих отношений есть будущее, каким бы привлекательным тебе доктор ни казался. И я тебе напомню. Ему тридцать два года! Женат не был ни разу. Детей нет! И Сказитель так его нам втюхивал, что, я уверен, традиции вообще ни при чём! Думаем в сторону моральной травмы! Неудачный опыт отношений с омегой-садистом! — До этого садистом был нянь, — Толик ловко орудовал крючком, не веря словам друга. — Одно другого не исключает, нянь-омега-садист! Это же деревня, Толич! Тут всё просто, если замуж в семнадцать по залёту не вышел, в двадцать не развёлся, к тридцати годам не вышел второй раз и не родил минимум двоих — неудачник и что-то с тобой не так. — Ты преувеличиваешь, — Сашку надо было немного осадить, и омега решил вернуть разговор в жизненное русло. — Естественно, но сам понимаешь, доля истины в этом есть. То, что твой доктор служил по контракту на флоте и по полгода на сушу не ступал — его не оправдывает. Мог жениться сразу после армии. Нет, я настаиваю на моральной травме и душевных терзаниях. — Сашка доел кашу и взялся за поварёшку, чтобы налить чай в огромную кружку. — Но если кто и может его излечить, так это такой милашечка, как ты. И начать надо с его деда! Поверь мне, старикан умеет обрабатывать, я почти проникся историей сыновей конюха, пекаря и знахаря, особенно в литературной обработке, когда пекарь всех порешил, в пироги запёк и повёз на рынок продавать, где его потом на вилы и подняли добрые деревенские жители! Обалденная вариативность! Толик честно пропустил вчера мимо ушей всё, что относилось к сбору материала для летней практики Павлуши, увлечённый запоминанием образа доктора, но закивал, чтобы не сердить друга: — Красивая легенда. — Померли все — огонь! Конфетку состряпаем, Павлушу порадуем. Уверен, он не зря выбрал эту тему, ещё кандидатскую по эпосу защитит, будет у тебя муж — кандидат наук! Толик поджал губы и ещё быстрее заработал крючком. Коврик на глазах увеличивался в размере, пока Саня пытался махать телефоном по всем углам дома, в надежде поймать хотя бы две полоски. — Будем считать, что мне повезло и сегодня «Желток» обойдётся без меня. Я ногу приволакиваю или мне кажется? Омега посмотрел на своего гостя и согласился: — Ага. Приволакиваешь. Хочешь, намазюкаю дедовой мазью? Правда, она воняет как вчерашние одуванчики. — Не надо, — Саня вздрогнул и прижался боком к печке. — Интересно, какие задания стариканыч придумывает для тех, кто к нему зимой приезжает? В проруби бельё постирать? — Дров натаскать, — Толик посмотрел на запас поленьев у печки. — Сбегаю, принесу ещё, будем подтапливать по чуть-чуть, иначе околеем. — Сам схожу. Надо расхаживаться, иначе завтра не встану с кровати и ты будешь кормить меня с ложечки. Охая, омега натянул резиновые сапоги хозяина участка и вышел из дома, прихватив корзинку, а Толик прилип носом к окну, услышав звяканье задвижки у калитки. Кирилл Евгеньевич под прикрытием огромного чёрного зонта направился прямо к Сашке, который собирался с силами на крыльце, чтобы выскочить из дома под дождь с непокрытой головой. — Доброе утро, Александр Сергеевич. — Кирилл Евгеньевич, и вам не хворать. На сегодня вы свободны, летучка пройдёт без нас, потому что тут ни интернета, ни связи при такой погоде. Чёрный зонтик чуть качнулся, и Толик решил подкрасться к дверям, чтобы было слышно лучше. — В арендованном мной доме установлена антенна, сигнал чёткий, и интернет работает отлично. Мне уже четыре раза звонили с просьбой разыскать вас. — Ладно, разберусь с дровами и к девяти подойду. Кстати, что у нас с пожарными? — Не уверен, что вас устроит их физическая форма. Я провожу вас до дровника, если вы боитесь намочить причёску. — Кирилл Евгеньевич, идите вы… к своему дому, — омега зашуршал сапогами по траве, а Толик проводил взглядом высокую фигуру в бежевом плаще с клетчатой подкладкой. Саня был абсолютно прав, Кирилл был из другой лиги, а в «Желток» бета пошёл на спор, не иначе. Толик успел провести ревизию холодильника, когда Саня втащил корзину с поленьями в дом и бухнул её у печки: — Я к Красаве, летучка через двадцать минут. Он у меня сегодня будет пахать как раб на галерах, и если мне не понравятся его заголовки, отправлю на мостки, слушать кваканье лягушек и закидывать хлеб в мерёжку, вместе с его зонтиком, с его плащиком и ботиночками «Бабуккини»! — Борщ варить? Или щи? Свёкла вянет, капуста тоже. Но свёклу можно на винегрет. — Позвони Павлуше и спроси, что он хочет отведать завтра, — Саня явно был не в настроении, скорее всего, из-за боли в мышцах. — А мне без разницы. Нарезая свёклу соломкой, натирая морковку и шинкуя капусту, Толик смотрел на дождь за окном и думал, стоит ли позвонить в больницу и узнать у Григория Петровича состояние Павлушеньки. Он просто вежливо поинтересуется и заодно узнает, когда можно вновь навестить Сказителя, чтобы дослушать до конца авторскую версию, ту, где «померли все», впрочем, как и в народном источнике. Какая бы версия ни звучала — трио сыновей помирало в муках и корчах, чтобы потом в ночь Кружалова выйти наружу и повыть на развалинах старой мельницы. Выставив кастрюлищу с готовым супом на веранду, чтобы остывала побыстрее, Толик натянул галошки и неторопливо зашагал к дому, стоящему последним на улице Удачной. У металлических ворот он помедлил и прислушался, но за высоким забором царила тишина, и омега дёрнул ручку, переступив порожек. Вблизи дом оказался ещё больше, чем виделось с участка омеги, а застеклённая веранда шла вокруг постройки, и Толик увидел чуть прихрамывающего Сашку, что-то с умным видом втолковывающего Кириллу, сидящему в ротанговом кресле и отстранённо смотрящему на экран ноутбука, стоящего на огромном столе. — Толич, что случилось? — Саня потёр бедро и посмотрел на омегу, постучавшего по стеклу, прежде чем войти. — На обед пришёл позвать. Тебя, — омега осмотрелся, чувствуя ногами, что полы на веранде с подогревом. В таком доме круглый год жить можно и горя не знать. — Пять минут, и мы закончим, — Сашка снова возобновил ходьбу. — К десятилетнему юбилею подборку лучших статей доктора Конинова отдельным выпуском. Обязательно туда «Тайный партнёр по переписке — а стоит ли встречаться в реале» и «Оргазмы в общественных местах — польза или стресс», — омега посмотрел на бету, — и подберите ещё штук двадцать, на ваше усмотрение. Бета кивнул и в свою очередь так же посмотрел на омегу: — Что вы решили с пожарными? Сашка сердито засопел и сел в кресло у окна: — Что решил, что решил… Если самому молодому там сорок восемь, завязываем с этой идеей. Можно было бы наших звёзд нарядить в униформу и дать им в руки огнетушители, но это будет не то. Хотя посмотрите в фотобазе. Мне нужны самые мускулистые, самые оголённые и вообще, — Сашка вдруг обрадованно подскочил и снова захромал по веранде. — Давайте фотосет наших звёзд в виде представителей различных профессий! Толику показалось, что во взгляде беты промелькнуло подобие уважения к Сашкиным умственным способностям, но ему это, разумеется, только показалось. «Желток» не то место, где надо было напрягать мозг и блистать интеллектом, по словам его же сотрудника. — Борщ стынет, — Толику не хотелось выбираться из уютного кресла, но бета слишком красноречиво посмотрел на часы. — Тогда на сегодня всё. Всем спасибо, все свободны. — Александр Сергеевич, — бета встал со своего места, и Толик в очередной раз убедился, его друг был прав, Орясина и есть, причём красивая до изнеможения. — Вы просили проверить и вашу личную почту. — И что там интересного? Кроме спама и предложений перейти на работу в "Гламуряшку" или "Раёк"? — Микки Быстров спрашивает, когда вы можете повторить с ним то, что делали в закрытом кабинете главного редактора, когда тот был в командировке, — в голосе беты не было издёвки, но Саня замер с сапогом в руках, медленно разогнулся и с вызовом посмотрел на бету: — Напишите Мишеньке, что как только я вернусь, то приглашаю его в свой кабинет, готов повторять это с ним вместе каждую неделю. Толик накинул капюшон дождевика на голову и, когда они вышли за ворота, с любопытством дёрнул друга за край старой ветровки: — А чем вы занимались? Сексом? — Не серди меня. Доширак мы ели. Его тренер бдит как Цербер, и если Мишаня набирает лишние двести граммов, то потом получает дополнительные два часа в спортзале. Так что когда он пришёл ко мне как-то на интервью раньше назначенного времени, то мне пришлось делиться. Он ел и плакал. В прямом смысле слова, Толич! Альфа рыдал как младенец, наматывая на пластиковую вилку дешёвую лапшу! Я поклялся, что не сдам его менеджеру, и теперь у меня есть пожизненная проходка на все матчи нашей хоккейной лиги. Сашка ускорился, перепрыгивая через лужи и охая, а омега не решился расспрашивать друга дальше, хотя ему было очень интересно, почему тот не рассказал правду Кириллу. У дома оба с удивлением посмотрели на подъехавшее авто, за рулём которого Толик с замиранием сердца разглядел альфу своей мечты. Григорий Петрович, в дождевике с накинутым капюшоном, неспешно выбрался из машины, поздоровался с хозяевами, обдав их запахом кабачка, и вручил Толику увесистый пакет, набитый тетрадками с выцветшими от времени обложками: — Дед просил передать вам. — Вот спасибо! Демьян Борисович наше спасение! — Саня легонько ущипнул замершего Толика за попу, заставляя отмереть. — Как там наш пострадавший? Толик ему борща наварил, не захватишь с собой? — омега ещё вчера перешёл с врачом на "ты". — Со смены я, — альфа обошёл машину и открыл багажник.— Это ещё не всё, дед прислал вам пироги и курицу копчёную. У него сегодня две экскурсионные группы, наготовил в ночи. — Можешь пересидеть у нас. Обедом накормим, — Саня лучился доброжелательностью, подталкивая Толика к дому и не переставая усыплять бдительность альфы болтовнёй. — Если тебя так каждому омеге сватают, как нам вчера, то я бы давно переехал в сарай на колхозном гороховом поле и спал бы с берданкой в обнимку! — Хромаешь почему? — Григорий Петрович, следовавший за омегой, пропустил Толика вперёд на крыльцо. — От избыточных физических нагрузок. Дед твой круто вчера нас в оборот взял. У него для каждого такие пытки, или это только мы удостоились такой чести? На лице доктора расцвела улыбка, и Толик сглотнул, проливая борщ мимо тарелки. — Для экскурсионных групп у него разработана отдельная программа. Так что вам вчера повезло. Толик решил, что ему повезло в тот момент, когда сапожок ударил по лбу Павлушеньку и он смог познакомиться с Григорием Петровичем в больничном покое, но вот ему точно не повезло с тем, что Григорий Петрович смотрел на Сашку и улыбался ему такой же широкой и глупой улыбкой, какая была готова расцвести на лице Толика при виде альфы в носках, пьющего чай из блюдца.