Кружалово

Дождь стих к тому моменту, когда Саня остановился возле дороги и ещё раз оглянулся на темнеющий лес, где у большого дуба доктор держал в огромных ручищах Толиковы ладошки и о чём-то рассказывал, видимо, оправдываясь за собственное тугоумие и недогадливость. Омега обогнул огромную лужу, чуть не споткнулся о какую-то корягу и, будучи подхваченным под локоть бетой, помахал руками, восстанавливая равновесие как телесное, так и душевное: — И кто бы мог подумать, что какой-то сапожок… — Собираешься последовать его примеру? — убедившись, что дождь действительно закончился, Кирилл закрыл зонт. — Второй раз так повезти не может. Свободные и привлекательные альфы по ночам только раз в год шастают и под сапог лоб подставляют, чтобы у омеги сбылась мечта о домике с подвальчиком и парочке детишек. Я же уже прямо вижу, как Толич вещи пакует, квартирку свою сдаёт и летит на крыльях любви и счастья в райцентр, где будет покупать свежие выпуски «Огородника» и «Садовода», а потом вырезать оттуда рецепты для борьбы с урожаем и для лечения подагры! Саня радовался за друга, но понимал, что сейчас у хозяина деревенского домика начнутся совсем другие заботы, а гость будет помехой, как бы там Толик ни разубеждал омегу в обратном. — А после того как они выйдут из леса, распугав всех ежей и зайцев, то будут провожать друг друга раз десять, а потом по итогам всё равно будут чаёвничать до самого рассвета, стараясь меня не разбудить, что вряд ли им удастся, учитывая габариты Григория Петровича. Бета посмотрел на часы, приноравливаясь к Сашкиным шагам, чтобы идти рядом, а потом предложил, не глядя на омегу:  — Можешь переночевать у меня, если двум влюблённым необходимо уединение. Возможность ночёвки в огромном доме с бойлером на сто двадцать литров и с белым унитазом прельщала омегу до невозможности: — А в душ пустишь? — И даже кофе утром сварю. — Это решающий аргумент. Утром меня не будить, в случае пожара или нашествия зомби… — Выносить, бережно укутав в одеялко. Я помню. Может, из-за того, как дёрнулся уголок чужого рта, а может, из-за появившихся на мгновение морщинок у глаз Саня понял, что бета шутит. Своеобразное чувство юмора у Кирилла, несомненно, присутствовало, и с каждым днём ассистент казался омеге всё более человечным. — Нам же утром ехать в эту деревеньку промыслов! — Саня вспомнил о предстоящей поездке и тяжко вздохнул. — Это не отпуск. Это сущий кошмар. Я же мечтал, как по утрам буду валяться на качельках, есть черешню, а после обеда переползать на мостки и там принимать солнечные ванны, чтобы поразить наших отпускным загаром, а вместо этого… — Можно перенести поездку, — Кирилл снова раскрыл зонт, едва дождь застучал по листве, а Саня придвинулся поближе, под огромный чёрный купол, шурша дождевиком и чувствуя, как пахнет промокший рукав чужого плаща. — Добить и забыть как страшный сон. Не нравится мне, что в этой истории «померли все», — Саня вспомнил сказание о трёх сыновьях и высказал то, что лежало на душе. — Чего бы всех не осчастливить? Пекаря вообще жальче всех, пострадал за любовь! Хотя в его случае, думаю, это была неконтролируемая страсть! — Вполне жизненное сказание, — бета обогнул очередную лужу, стараясь не испачкать ботинки, а Саня вспомнил того альфу, который встретился им на выставке, и приумолк, хотя любопытство терзало всё сильнее. Судя по услышанному, Кирилл действительно раньше работал на высокой должности в месте поприличнее «Желтка», а бросил всё и попал в Сашкины руки из-за того, что его подсидели и отдали предпочтение другому. Мог бы и к отцу-дизайнеру пойти работать, там ему нашли бы место, но начать с должности ассистента в самой желтушной периодике — этого Саня понять не мог. Беты умели обрабатывать огромные объёмы информации, являлись прекрасными аналитиками, тот же Феденька был отличным главбухом, которого руководство холило и лелеяло, так почему же начальство позволило Кириллу оставить рабочее место, да ещё и предпочтя ему омегу, который, как Сашка подозревал, был обладателем довольно низкой моральной ориентированности, если выбрал альфу только из-за того, что у Кирилла нет личного аромата. Вопросов у Сани становилось всё больше, хотя ответы на них он даже не надеялся получить. Ну, кто он для Кирилла? Начальник, который велит отвечать на письма читателей и читать статьи Конинова, да ещё и в деревню призвал, где в лес потащил и заставил сапог искать среди мокрой травы. А теперь бете ещё и потесниться придётся, чтобы омега не мешал влюблённой парочке. Саня решил отправиться домой через пару дней, оставшийся отпуск зимой догулять можно будет, если как следует поторговаться с Ковбоем. — Кстати, ты слышал, что у нас в издательстве хотят начать выпускать еженедельник для бет? — Сашка скинул сапоги и зашёл в дом. — В рабочем чате обсуждали эту тему.  — Вот куда тебе надо! А не читать про «Попка всемирно известного Зузу — фотошоп или эффект пуш-ап?» — У него отличная попка, без всякого фотошопа и накладок, — Кирилл взял со столика многострадальный выпуск «Гламуряшки» и перелистнул пару страниц, пока Саня пихал в сумку всё, что может пригодиться в поездке. — Ты его видел? — Саня представил их обоих вместе и был вынужден признать, что смотрятся они восхитительно. Хоть прямо сейчас на рекламу кондоминиума в парковых зонах города. — Его альфа намного моложе его, если это имеет для тебя значение. — Это имеет значение для «Желтка». И мне бы очень хотелось знать, каким ветром тебя к нам занесло, но я не настаиваю, версия с пришельцем меня вполне устраивает. Саня перекинул джинсы, которые собирался надеть в поездку, через руку и закрыл дом, оставив фонарь гореть на веранде:  — Сапожная парочка сегодня будет наслаждаться обществом друг друга и чая из кастрюльки, а мы, согласно рекламному буклету, будем расписывать глиняные тарелки, выстругивать деревянные ложки и плести обереги из шнурков, воняющих козьей шерстью! — Плетение могу взять на себя, у меня есть опыт, — Кирилл вернул журнал обратно и последовал за омегой по дорожке. — А вот посуда — не моё.  — Опыт плетения? — Саня отмахнулся от комара и удивлённо переспросил: — Плетения? — Да, — Кирилл не стал вдаваться в детали, и омега внёс очередной вопрос в свой длинный список, которому, видимо, предстояло пополняться время от времени.  — Гостевая на втором этаже, налево. Душевая в конце коридора направо. Кондиционер на двадцати двух градусах. Кирилл пропустил омегу вперед, и Саня вдохнул запах чужого дома, привычно вычленяя различные ароматы. Сильнее всего пахло его собственной крапивой, каким-то лосьоном и давно остывшим кофе. «Допринюхиваешься», — всплыло в памяти омеги, и Сашка мотнул головой, отгоняя мысли о том, как будет пахнуть кожа беты, если поводить по ней чутким носом. — Я в душ и спать, подъём в девять. — Спокойной ночи, — Кирилл аккуратно повесил плащ на плечики и убрал его в шкаф, а омега поднялся наверх, по пути отметив стопку «Желтка», лежащую на ступеньках. Ноги он, что ли, вытирает о глянцевые страницы? Не селёдку же заворачивает! Намытый до скрипа кожи и подозревающий, что израсходовал все сто двадцать литров горячей воды, омега лёг в кровать на чистое белье, пахнущее кондиционером, и повертелся, устраиваясь удобнее. Где-то за стенкой, наверняка одетый в пижаму благородных голубовато-серых тонов, укладывался Кирилл, его личный помощник и ассистент, ничем не пахнущий и начавший всё сначала в «Желтке». Гость покрутился, сбивая одеяло и думая об омеге, в которого Кирилл, вне сомнений, был влюблён. Наверняка красивый, умный, амбициозный, в костюме-тройке и никогда не читавший чего-либо наподобие «Желтка», в котором Сашка начал подрабатывать курьером сразу после школы. Но такой омега никогда бы не выбрал того Славика, с фотоаппаратом через плечо и наглостью наперевес. Бета явно выигрывал по всем фронтам, и дело было даже не во внешности, а именно в том чувстве внутреннего достоинства, что так бесило Саню поначалу и без которого теперь нельзя было представить Кирилла. Сашка высунул ногу из-под одеяла, пошевелил пальцами и решил, что Николенька Кирилла не получит, надо будет разузнать про новый еженедельник для бет поподробнее, наверняка что-то наподобие «Эрудита» или «Интеллектуариума», что у Феди валялись в туалете вперемешку с самоучителями иностранных языков. Федюлю следовало навестить в оставшиеся дни отпуска и разузнать про эрогенные зоны бет, ведь Кирилл от ответов уклонялся, несмотря на то, что Сашка привёл ему массу аргументов в пользу необходимости отвечать честно, ведь иначе очередная статья Конинова будет слишком далёкой от научной действительности. Посмотрев на часы, Сашка глубоко вздохнул, сложил ладони под щекой, вспомнил счастливые глаза Толика и удивлённо-нежное выражение лица доктора и решил завтра выпытать у местных аборигенов в деревеньке промыслов, нет ли версии со счастливой концовкой для сына пекаря, знахаря и конюха. В половой принадлежности сына конюха и сына знахаря к альфе и омеге Саня не сомневался, но сын пекаря вызывал вопросы. Не бетой ли он был часом? Одержимым красивым омегой, что не обращал внимания на того, у кого нет запаха… Утром омега кисельком сполз с кровати и, полюбовавшись в ванной на тени под своими глазами, пересчитал флакончики, стоящие на полочке. О предназначении некоторых Саня имел весьма смутное представление, в отличие от Кирилла, который пользовался ими регулярно. Безупречность беты удивления уже не вызывала, и Сашка просто порадовался тому, что взял с собой приличные джинсы и новую футболку, которые постепенно пропитывались крапивным ароматом. — Доброе утро. Кто меня хотел, кто меня искал? Илья Игоревич больше не жаждал заслать нас куда-нибудь туда, где темно и говорить мешает эхо? — Саня взял протянутую ему кружку и сел в кресло рядом с Кириллом, вытянув ноги. — Доброе. Звонил Микки Быстров, — голос беты звучал ровно, но омежьим чутьём Саня понял, что Кирилл не одобряет этот звонок. — Просил передать, что очень скучает по вашему общению за закрытыми дверьми кабинета. — Вкусный кофе, — омега был обязан сохранить тайну известного хоккеиста. — Приеду — сразу же приглашу его к себе на интервью, — Саня представил Кирилла с пластиковой вилочкой в руках, спорящего о том, что лучше добавлять в доширак: майонез или плавленый сыр, и поставил пустую кружку обратно. — Погнали. Забравшись в пикап, омега вытащил телефон из кармана штанов и провёл пальцем по экрану, оживляя его и пытаясь загрузить рабочий чат. — Наши уже который день обсуждают новое издание для бет. Что там вообще может быть? Кроме сканвордов и схем сборки подвесок для люстры из стекляруса? В жизни не поверю, что бетам нужны советы в духе «Гламуряшки» или последние сплетни в стиле «Желточка», — Сашка посмотрел в окно на дом Толика, когда они проезжали мимо, убедился, что машина доктора стоит во дворе, порадовался за друга и продолжил: — Но слухи давно уже по издательскому дому гуляют, так что всё может быть! Вдруг ещё и Конинова пригласят! Тогда мне точно нужны будут твои консультации, Федюли будет мало. На мне — креатив, на тебе — реалистичный обоснуй. Кирилл кивнул, не отрывая глаз от дороги, и омега снова оценил красоту чужого профиля, попутно отметив, что его личный аромат заполняет салон авто. Сашка покрутил телефон в руках, раздумывая, что предпочтительнее, аромат или внешность, и переживал бы он, если бы не мог иметь детей, но обладал бы отменным здоровьем и почти фотографической памятью. Омега был уверен, что больше всего в случае с тем фотографом пострадали гордость и самолюбие Кирилла, но никак не его сердце. На парковке у деревни промыслов чёрный пикап заметно выделялся на фоне семейных авто и экскурсионного автобуса, так же как и его владелец, который спокойно осмотрелся, едва они вышли из машины, а потом зашагал к огромной схеме, где были отмечены все стратегически важные для посетителей точки: — С чего начнём? — Кирилл пропустил омегу вперёд, и тот снова спиной ощутил тепло чужого тела, к которому прилипали сотни разных запахов, почему-то раздражающих этой своей прилипчивостью. — Сапожок я бросать точно не буду, — Саня ещё раз посмотрел на схему, — вот тут в левом углу роспись тарелок по мотивам народных сказаний. А за прудиком Сказитель будет выступать в одиннадцать часов, но мы к нему не пойдём, неровен час опять припашет, им только волю дай. Деревянные ложки нам точно нужны? Может, купим готовые? — Нам надо погрузиться в атмосферу, — Кирилл встал рядом, пропуская тележку мороженщика, и омега не был уверен, что веселье в голосе беты ему не послышалось. — Тогда заодно давай и на конюха с пекарем и знахарем посмотрим, в половину двенадцатого тут будет выступление местной труппы, — Саня сверился с буклетом. — Вдруг там версия, где всех осчастливили и никто не помер. — Такой версии нет, я проверял, — бета посмотрел на деревянный частокол, на который пыталась залезть группа подростков, вывалившихся из очередного экскурсионного автобуса, приехавшего на смену отбывшему. — У них тут и музей есть. Особо ценных экспонатов нет, но для общего развития можем заглянуть. — Заглянем. Сразу после тарелок. Как можно пропустить такое, будучи в законном отпуске, выгрызенном зубами? Я же мечтал об этом до слёз! Саня первым прошёл ворота, оценив их высоту и внушительность, и направился вглубь импровизированной деревни, туда, где стоял длинный стол, накрытый вышитой скатертью и уставленный стопками глиняной посуды. Огромное блюдо чуть ли не с Сашку ростом стояло за спиной молоденького омеги, раскладывающего кисточки в два пластиковых ведёрка. — Доброе утро! Можно нам тарелочки поменьше? — Сашка легко устанавливал контакт с незнакомыми и, похвалив укладку мастера росписи, получил два блюдца, одно из которых протянул Кириллу. — Рисуем, я так понимаю, мельницу и три трупа? — Кандалы рисовать легче всего, — омежка поправил прядку, выбившуюся из плетёной повязки на голове, и зарделся, уставившись на бету. — Два кружочка и цепочку. А посуду мы потом обожжём в печи, и вы сможете увезти её с собой. — Будем доставать по торжественным дням и любоваться, — Саня подхватил Кирилла под локоть и поволок к деревянным столам поменьше, за которыми парочка детей изрисовывала не только посуду, но и себя, и соседей, под чутким руководством другого мастера, не менее молодого и не менее зардевшегося, как только Кирилл сел напротив него. — Вы ведь все слышали красивую сказку про троих сыновей? — омежка погладил по голове подвернувшегося под руку ребёнка и укоризненно посмотрел на Сашку, демонстративно уронившего голову на руки. — А кто не слышал, тот сейчас слушать будет и вовек не забудет! Саня потянул бету за рукав голубой рубашки, заставляя наклониться к себе:  — Интересно, почему ни одна киностудия до сих пор не сняла фильм ужасов по мотивам сказания? — Нехватка финансирования, — Кирилл смотрел на тарелку и, макая кисточку в синюю краску, вырисовывал нечто, похожее на реку. — А может, им никак не выбрать омегу на роль сына знахаря. Кто из актёров способен передать всю глубину и степень отчаяния трагической любви? — И тогда вырвал кандалы из стен сын знахаря и прыгнул вниз с окна на камушки! — омежка повысил голос, увидев, что оба великовозрастных ученика отвлеклись на разговоры. — И разбился насмерть он, не вынеся горя горького! — Никто, — Саня был полностью согласен с бетой. — О таком трагизме только и рассказывать да на тарелочках малевать. Сдав посуду мастеру, проводившему Кирилла сожалеющим взглядом, оба экскурсанта остановились у высокого терема, к крыльцу которого была прибита табличка, сообщавшая всем о том, что музей работает каждый день кроме вторника, с девяти до девятнадцати. — Обломки плуга, сломанные грабли, береста и коромысло, — Саня бегло просмотрел буклетик из двух страниц и поморщился, увидев при входе макет мельницы. — Должна же быть счастливая версия. — И с кем должен был остаться омега в этой самой счастливой версии? — в голосе Кирилла звучало любопытство, и омега внезапно понял, что у вопроса двойная подоплёка. — Да с сыном конюха пусть бы и остался, а пекарь познакомился бы с сыном бочара, и жили бы они долго и счастливо на старой мельнице. И никаких трупов, — Саня, заложив руки за спину, остановился у огромной витрины и посмотрел на выложенные за стеклом экспонаты. — Но тогда целая отрасль народного хозяйства потерпела бы убытки. Глянь, даже на гребешках мельница нарисована. А там береста. Пошли, почитаем, о чём наши предки писали друг другу. Уверен, там те же действующие лица. Кусок бересты, исписанный палочками, прочитать было невозможно, но расшифровка присутствовала чуть ниже, и Саня зачитал вслух, убедившись, что Кирилл остановился рядом: — Василий, кланяется тебе побратим твой. Пришли две меры солода да пару гребней для омеги моего. В подклети жбан стоит с настойкой, дай Петру отведать, и денег, если попросит, дай, — Саня остался доволен прочитанным и посмотрел на бету. — За пяток веков существенно ничего не изменилось. Кирилл стоял рядом и смотрел на бересту, о чём-то размышляя, поэтому Саня двинулся дальше, в третий и последний зал, где висели отреставрированные косоворотки, штаны и остатки лаптей и светилась табличка «Выход». У очередного широкого стола, накрытого скатёркой, за которым сидели трое детей и очередной миленький омежка-мастер плетения, при виде Кирилла запутавшийся в цветных шнурках, Саня похлопал бету по плечу:  — Не буду вам мешать. Часа хватит? — Плетение не терпит торопливости,— омежка облизал губы и повёл плечом, глядя на Кирилла. Сашка взглядом выразил сомнения в успехе задуманного мастером плетения и вздрогнул, когда бета взял его за запястье, чтобы измерить окружность. — Мне что-нибудь в сине-зелёной цветовой гамме, — Санин голос не предвещал омеге ничего хорошего, и мастер сглотнул, отводя взгляд, а запах крапивы так явно перекрыл чужой цветочный аромат, что даже Кирилл посмотрел на своего начальника с удивлением. — Мы будем плести оберег плодородия, — омежка поджал губы и запустил руки в связку шнурков. — Тогда мне два. — Эти обереги дарят на свадьбу, — мастер вытащил красно-оранжевый шнурок и потряс им, проверяя длину. — И потолще тогда. Справишься? — Саня посмотрел на бету, который улыбался уголком рта, глядя на руки мастера, споро принявшегося выплетать узорчатые кандалы. — Техника плетения, я так понимаю, та же, что и у паракорда? Всё ещё поджимая губы, омежка кивнул. — Мне потребуется менее получаса, — Кирилл вытащил два шнурка и присел за стол, а Саня, передумав уходить, выбрал лавочку неподалёку, с которой открывался обзор на спину беты и мастера, держащегося на приличном расстоянии. Чуть закатав джинсы, омега подставил лицо солнцу и недовольно поморщился, когда рядом присел запыхавшийся альфа возраста Павлуши, прижимающий телефон плечом к уху и держащий в руках гусли. — Как не приедете? У меня выступление через полчаса! Тут детей куча! Да меня же их родители сожрут живьём, если сын пекаря не помрёт вслед за сыном конюха и сыном знахаря! Хоть самому на мельницу и головою вниз! Ну найдите другой автобус. На попутках добирайтесь! Саня молча посочувствовал альфе и даже немного огорчился ввиду того, что театральная труппа не сможет показать ему свою прекрасную, вне всяческих сомнений, постановку погибели троих участников древнего сказания. — Блин, блин, блин! Что мне делать? — Альфа пихнул телефон в карман и, отложив гусли, горестно уставился на омегу. — Самому головою вниз? — Сказитель? — Сашка решил отвлечь парня от мыслей о суициде, а заодно и удовлетворить собственное любопытство, — а есть хоть одна версия со счастливым концом для троицы смертников? — Нету. — Альфа печально тренькнул струнами гуслей. — Померли все. И я головою вниз, потому что труппа застряла в какой-то канаве и не успевает к началу выступления. Сашка доверительно склонился к уху Сказителя и обвёл рукой широкий двор: — Да к твоим услугам мастер плетения, мастер росписи и два охранника музея! Попроси их помереть быстро, качественно и на публику. Ложкаря, правда, брать не советую, я, конечно, за реализм постановки, но в его почтенном возрасте лучше не подвергать организм сценическим стрессам. — Им нельзя покидать свои рабочие места. — Альфа посмотрел на Сашку и вдруг схватил его за коленку. — Поможешь, а? — Нет. — Сашка не собирался участвовать в самодеятельности. — Я заплатил за входной билет, я жду свой браслет из шнурков и вообще! — Омега повысил голос, отцепляя чужие пальцы от своей коленки. — Мне не нравится что "померли все"! — А мы перепишем! — Альфа оживился. — Самому такой финал поперёк горла! — Что сделаем с сыном пекаря? — Саня принялся обдумывать эпический счастливый финал, пока альфа оглядывал двор. — Сперва надо найти кого-нибудь на его роль. — Гусли снова печально тренькнули. — Считай уже нашли. — Саня не смог удержать улыбку, посмотрев на спину Кирилла, ещё не догадывавшегося о том, что его ждёт. — Будет у нас сын пекаря - огонь! — Я Лёня. — А я Саня. Ищем ручку, бумагу и погнали. Тебя точно не уволят? — У меня последний рабочий день. Громыхнём напоследок! У мастера росписи удалось отжать пару альбомных листов и фломастер, и, притулившись на скамейке, альфа принялся записывать под диктовку не хуже Кирилла, пока Сашка переделывал народное "померли все", авторским "долго и счастливо", перегнувшись через Лёнино плечо и тыкая веточкой в бумагу: — Исправляй, это долго, вычёркивай вот тут и пусть пекарь встречает заблудившегося ложкаря! Нет! Бочара! — Сына ложкаря? Бочара? — Альфа пожевал кончик фломастера, и, подняв голову, посмотрел на подошедшего Кирилла, заслонившего солнце. — Не помешаю? — Как ты смотришь на помощь ближнему? — Саня приставил ладонь козырьком ко лбу и тоже посмотрел на ассистента. — Ты попал в этого альфу сапожком? Спасать тебя или его? — Бета держал сплетённое изделие и Сашка машинально протянул к нему руку. — Надо будет спасти постановку и осчастливить сыновей пекаря, знахаря и конюха, а заодно пристроить ложкаря. Или бочара? — Саня посмотрел на исписанный альбомный лист и потёр кожу на запястье там, где бета прикоснулся к ней, надевая браслет. — Бочара. — Лёня при виде Кирилла явно растерялся. — Это он будет сыном пекаря? Может знахарем сделаем? А я спасу его от погибели. — Пусть конюха спасает. То есть, пекаря убивает. Знахаря отпускает. В общем, осчастливливается ложкарём. — Саня как-то растерял все слова, глядя на густую тень ресниц беты и радуясь тому, что в народных сказаниях нет никаких поцелуев, объятий и вообще никакой телесной близости. Иначе или бете пришлось бы снизойти до Сашкиной лиги, или Сашке переписать легенду ещё разок, вычеркнув все смущающие сцены. Проще, наверное, было бы переписать ещё разок. — Отлично вышло. — Лёня пробежался глазами по тексту и махнул рукой в нужную сторону, задавая направление. — Одно радует, завтра меня тут уже не будет! Подам документы в аграрное, переведусь с народного! Подспудно Сашка чувствовал вину за то, что снова втянул Кирилла непонятно во что и поэтому счёл нужным покаяться: — Прости, это уж точно в последний раз. Выступим, и хоть сегодня домой езжай. — И оставить тебя без присмотра? — Левая бровь беты неожиданно для омеги вздёрнулась вверх, и Саня решил, что Кирилл шутит. — Нет, я так не могу. Да и за аренду уплачено за две недели. — Тогда... терпи. — Сашка остановился у небольшой сцены, на которой стоял макет мельницы. — Я ещё что-нибудь придумаю за оставшиеся дни отпуска. — Омега протянул Кириллу альбомный лист. — Сперва всё по накатанной, а дальше уже чистая импровизация. Главное, помни, ты встречаешь сына ложкаря, который спасает тебя от ран, полученных в битве с сыном конюха, перевоспитываешься и живёшь с ним долго и счастливо. — Сына бочара. — Сказитель поправил Сашку и пересчитал собравшихся зрителей. — С десяток наберётся, дети да подростки. — На ура зайдёт! Омега посмотрел на Кирилла, стоящего у края сцены, стильного, красивого и вынужденного исполнять роль какого-то сына пекаря из-за Сашки и чувство вины снова окатило его с головы до пят. Саня мысленно пообещал сам себе больше ассистента не мучить ни собой, ни "Желтком", и рекомендовать его в новый еженедельник для бет, как только они закончат представление и руки дойдут до телефона. За кулисами было жарковато, тесно, немного пыльно, а когда до них донёсся голос Сказителя, начавшего терзать гусли, Кирилл оказался так близко, желая не пропустить свой выход, что Сашка снова уловил запах его лосьона и нагретой солнцем кожи. — ... И тогда понял сын пекаря, что не любовь то была, а морок вредительский и вернулся обратно на мельницу, но не нашёл он и следа сына бочара, что ушёл, лишь сын пекаря выздоровел. И поднялся тогда сын пекаря, да на самую-то верхотурину, и взмолился он, глядя на Солнышко... Кирилл выступил вперёд, и, посмотрев на солнце, протянул к нему руки: — Ой, ты, Солнце, Владыко Небесное! Об одном лишь просить тебя буду я. Покажи мне дорогу, которою, мой любимый ушёл да в даль светлую. Саня был готов разрыдаться от муки, что звучала в голосе беты, публика благодарно утирала слёзы бумажными салфетками, а Сказитель довольно дёрнул струны: — И легла вдруг дорожка светлая, да прямо по самой травушке, сильным ветром и огненной бурею, помчался по ней сын пекаря. Сашка вышел из-за кулис и протянул руки к бете, чуть соприкоснувшись с ним кончиками пальцев и щурясь от солнечного света, а Сказитель повысил голос и огладил струны в последний раз: — И нашёл своего он любимого, что от ран исцелил его ласкою, да и жили с тех пор они счастливо, всей семьёй да на старой то мельнице. Бури аплодисментов не было, да Сашка их и не ждал, но зрители повскакивали с мест, восторженно галдя, выкрикивая что-то, и когда омега среди этих выкриков разобрал "Поцелуй", то засмущался не хуже сына бочара в брачную ночь, чувствуя, что его пальцы всё ещё переплетены с пальцами беты, который смотрел на омегу со странной смесью тревоги, удивления и надежды, видимо, тревожась из-за того, что Саня заставит себя поцеловать, удивляясь тому, что сказка удалась, и надеясь на то, что можно наконец-то покинуть сцену. — Да целуйтесь вы уже и валим. — Лёня закинул гусли за спину и, подойдя к краю сцены, принялся раскланиваться. Растерянно посмотрев на своего ассистента, Саня понял, что тот действительно собирается его поцеловать и зажмурился, привстав на цыпочки, когда бета начал наклоняться, всё ещё не выпуская его пальцы из своих и сжимая их чуть сильнее, чтобы омега не сбежал. И лишь только тёплые губы прикоснулись к его лбу в целомудренном поцелуе, омега вздохнул, отпуская собственные страхи и открыл глаза, запоминая как выглядит счастливо улыбающийся Кирилл.