Кружалово

Обложка позапрошлогоднего выпуска «Желтка» была выцветшей, слегка помятой, некоторые страницы слиплись, а сама бумага пахла туалетным мылом с ароматом ландышей, которым Толин дед перекладывал чистое постельное бельё, но Толик увлечённо перелистывал страницы, выискивая рецепты заготовок и не обращая внимания на жару. Вздохнув, Саня ещё раз посмотрел на фото Гарика Лаврова, обещавшего читателям рассказать правду о своём девятом разводе, и поёрзал, устраиваясь поудобнее. Щели между досками мостков ощущались даже через толстое полотенце, выданное ему заботливым хозяином, а солнце припекало всё сильнее с каждой минутой.  — Физические преимущества альф — миф или реальность? — Толик вдруг ткнул пальцем в заголовок. — Интересно, почему тебя всё ещё не попросили издать книгу за авторством доктора Конинова? — Может, потому, что Конинов пишет бред? — Саня перевернулся со спины на живот и окинул взглядом озеро, где вода морщилась от ветра, а плотва буквально выпрыгивала из воды, чтобы отхватить пару крошек от засохшего батона, брошенного омегой в воду. — Но зато какой бред! Восхитительный! — Толик лучился счастьем и довольством. — Тут ещё и сравнение оргазмов трёх полов! Сашка поморщился и снова перевернулся, сбивая полотенце. — А вот и рецепт варенья из клубники от Антона Кваснина! — Толик поболтал ногами в воде, подняв тучу брызг. — Ягоды перебрать… Омега принялся зачитывать рецепт, а Сашка скрутил кончик полотенца, вспомнив поцелуй, доставшийся ему от Кирилла. И ведь не к чему было придраться, счастливы были все, включая бету, но что-то не давало омеге покоя. Может, сам он в такой ситуации воспользовался бы шансом и попробовал чужие губы на вкус? — Надо в сарае посмотреть, там была огромная кастрюля, — Толик отложил журнал и плеснул на спину Сашки водичкой, привлекая к себе внимание. — Зачем тебе ещё одна? — Саня понял, что для общества каменных джунглей его друг потерян навсегда, охваченный желанием забить подвал заготовками и насушить веников для бани. — Варенье варить, — голос Толика приобрёл те интонации, с которыми он уговаривал детишек в своей группе надевать пальтишки и выходить на улицу, построившись попарно. —  Гришаня привёз ведро ягод утром. Утром Сашка успел заметить, как чёрный пикап Кирилла выдвинулся в сторону райцентра, если бы бета решил вернуться в город, то наверняка попрощался бы, значит, докупить сувениров поехал. Омега выходя споткнулся о ведро, чертыхнулся, но значения не придал. Не ему этот урожай перебирать и перерабатывать. — Толя, я тебя теряю. Теряю, Толя, — Сашка высказал другу то, что стало понятно уже всем, включая заведующего детским садом, куда его друг вчера отправил заявление на увольнение. — Такими темпами ты в декрет уйдёшь уже к Новому году и «Бубенчик» отложится лет на десять, пока все трое ваших с доктором отпрысков не закончат началку. — Я уже договорился об аренде, — Толя гордился собственными достижениями, и гордился не напрасно, Сашка в полной мере оценил скорость и решительность, с которой Толик попрощался с городской суетой и прежним образом жизни. — С нового года открою две группы по двенадцать человек! Дед вернётся через неделю, пока поживу с ним, а там видно будет, или тут квартирку сниму… — Или к доктору переедешь. Всё с тобой понятно. Пиши мне письма и присылай гостинцы с оказией.  — Я пошёл искать кастрюлю. Дед просил перебрать сараюшку, на металлолом чего отложить, банки проверить на сколы. После обеда Гриша заедет, увезём макулатуру в «Сказоправды», Павлуша доволен, говорит, мы потрудились отлично. — Трудились мы ударными темпами. У меня вся редакция будет деревянными ложками кофеёк помешивать в ближайшие года два. А когда одна половина ложки потеряет, то начнёт тырить их у второй половины, и это ещё на год, и все заняты, и все при деле. — А из яблок и слив компотов накручу, — Толик затопал по мосткам. — И насушу яблок! Сашке захотелось побиться головой о доски, но вместо этого омега посмотрел на противоположный берег, где плескались какие-то люди, тарахтела газонокосилка и лаяла собака, не решавшаяся прыгнуть в воду вслед за хозяином. Отпуск заканчивался, и завтра утром омега собирался домой. Можно было взять ещё одну неделю, которую Ковбой обещал дать в награду за поездку на выставку, купить горящую путёвку и слетать куда-нибудь искупаться в море, но хотелось и на работу вернуться. Новый журнал для бет становился реальностью, уже и конкурс среди сотрудников издательского дома объявили, обещая годовой запас кофе тому, кто придумает оригинальное название. Надо будет Кирилла уговорить перейти в новое издание и помочь освоиться. Саня сел, накинул рубашку и поболтал ногами в воде, освежаясь, когда мостки снова затряслись, и раздался знакомый голос:  — Саш, привет, Илья Игоревич тебя ищет. — Скажи, что меня забрали пришельцы. Для опытов. Им нужен мой мозг. — Твой мозг всем нужен, — Кирилл присел на скамейку, и Сашка снова уловил отголоски чужих ароматов, приставших к телу беты. — Про конкурс слышал? Название для нового журнала. — И что там предлагают наши донельзя креативные коллеги? — омега взял телефон и поводил пальцем по экрану, загружая сайт. На мостках, как ни странно, ловилось лучше, чем у Толика во дворе. — Какой-нибудь «Интеллектуальный электрошокер» или «Временная бензопила»? — Пока лидирует «Электрошокер». Один день остался на предложку и голосование, — Кирилл улыбнулся, и Саня подумал, что бета стал улыбаться гораздо чаще. И выглядеть стал каким-то более расслабленным и чем-то довольным. Наверное, тем, что перейдёт в новый журнал, и не надо будет отвечать на письма читателей под Сашкиным руководством и перечитывать очередной Кониновский бред. — Никакого креатива, я так и знал, — омега принялся набивать текст, краем глаза посматривая на своего ассистента. — От меня пусть будет «Сухарик». «Желток» у нас уже есть, «Горбушка» слишком просто, «Гренка» слишком помпезно, — Саня посмотрел на бету. — Твой вариант? — Солонка? Перечница? Саня дёрнул бровями: — Развлекательно-досуговый журнал для бет, и что там может быть? Кроме декупажа табуреток и советов как совмещать работу и семью под заголовком «Наш пострел везде поспел»? — Пятьдесят оттенков коричневого — главные тренды этого сезона в одежде? — Кирилл выглядел совершено серьёзным. — Религиозные преследования бет в смутные времена? — История одного дауншифтинга — из преподавателя элитной гимназии в цирковые дрессировщики! — Саня оживился. — Новинки авторского кинематографа и закрытые просмотры для ценителей. И туда запулить конкурс с билетами в качестве выигрыша. Кстати, зачем меня искал Илья Игоревич? Всё что мог к десятилетнему юбилею, я ему выдал и даже больше! — Боится, что тебя переманят в «Гламуряш»? По слухам, там новый главред Дмитрий Петров. Саня удивился тому, что бета в курсе слухов, но виду не подал: — Миньку Петрова давно на это место прочили, он в прошлом году взял награду «Журналист года в развлекательном сегменте», обошёл меня на повороте. Подозреваю интриги. Меня он к себе точно не позовёт, у него своя команда слаженно работает. Да и я «Желток» не брошу, а тебя буду рекомендовать в «Сухарик». Хочешь в «Сухарик»? — Может, он ещё «Электрошокером» станет, — Кирилл тоже посмотрел на другой берег, а потом перевёл взгляд на омегу. — Ты так хочешь от меня избавиться?  — Не то чтобы хочу, — Саня посмотрел прямо на бету. — Но в «Желтке» тебе расти некуда. Хотя, смотря кого туда главредом возьмут. Даня Певчиков стал главредом «Вкусняшки», за полгода забил журнал высокой кухней, продажи упали, и вернулся Даня в нашу кулинарку, разбирать рецепты, присланные читателями. Кстати, что у нас там с письмами дорогих и незаменимых? Есть что интересное? Кирилл кивнул, видимо, открыв почту: — Является ли влечение к бете отклонением? Основы воспитания психологически устойчивых альф. Омега и альфа — какие аспекты гороскопа надо учитывать при разводе? — Круть. Пускаем в дело всё. По поводу отклонений пиши: нет, не является и пару цитат великих мыслителей, ратующих за единое право для всех и что все мы дети матушки природы. По воспитанию у нас была подборка, это тебе к Валерке, психология на нём. Он лучше помнит, но можешь поискать в архиве. Насчёт гороскопа — анонсируй читателям что-нибудь в духе «Объять необъятное — в этом месяце исследуем созвездие Большого Тигра», я потом поговорю с нашим доморощенным астрологом Тимошей, — Сашка встал, отряхнул рубашку от накиданных ветром сухих травинок и посмотрел на ассистента. — Я буду гордиться тобой! Совершишь головокружительную карьеру в «Сухарике» и всем будешь говорить, что начинал ты в «Желтке» под моим руководством. — «Сухарик» лидирует в опросе названия нового журнала. Как это у тебя получается? — Кирилл выглядел заинтересованным. — Понятия не имею. У меня обед, а после него, так и быть, позвоню Ковбою и выясню, чего ему надобно от моей скромной персоны. Кирилл сошёл с мостков первым и, глядя на спину беты, обтянутую белоснежной рубашкой, Саня не удержался и пробормотал цитату из классики, давно крутившуюся у него в голове: — Ваше высочество слишком драгоценны, чтобы носить вас каждый день. Но простите меня, ваше высочество; таким уж я уродился: болтаю одни пустяки и ничего серьезного. — Что? — Кирилл обернулся. — Извини, не расслышал. — После обеда подойду, и будем звонить нашему главреду. Расставшись у калитки дома Толика, Саня завернул за веранду и на ступеньках увидел огромную блестящую бандуру с торчащей трубой, сразу поразившую его живое воображение: — Толич, это что за предок терминатора? — Это самовар, — Толик высыпал ягоды в таз и принялся открывать пятикилограммовый пакет сахара. — На металлолом.  — А труба ему зачем? — Саня потрогал блестящий бок. — И где провод? — Какой провод? — Толик рассмеялся. — Он же дровяной! Старше моего деда! — А куда дрова пихать? — омега приподнял самовар, взвешивая. — А сверху сапог и раздувать? — Шишками да щепой растапливать. Запихиваешь вот сюда. — Толик подошёл и потыкал пальцем в трубу, — ждёшь, когда закипит, потом тащишь на стол. — Давай попробуем? — Сашка поставил самовар на землю и посмотрел в сторону дровника. — Щепа есть? — Щепы нет, колоть надо и потоньше, и шишек тоже нет. У Кирилла во дворе ель растёт, попроси, пусть отсыпет, завтра перед отъездом и побалуемся, если хочешь. Мне сейчас некогда. Гришаня вот-вот подъедет. В холодильнике окрошка, арбуз в подполе, или сегодня доедаем или на компост бросаем, — шум двигателя заставил омегу накрыть таз марлей и направиться к воротам, подхватив коробку с макулатурой. — Вернусь поздно. Доешьте арбуз. — Я черешни хочу. Купите два кило! — Саня подхватил вторую коробку и поволок к машине. — И узнайте у Павлуши, думает ли он в город возвращаться. — Не думает, — Григорий Петрович перехватил обе коробки своими ручищами и погрузил их в багажник. — Дед его откармливает и косоворотку уже скроил. Кстати, — доктор посмотрел на Сашку. — Что там за версия, где счастливы все? До деда слухи дошли, в деревеньке промыслов теперь только её и требуют. Саня вспомнил прикосновение чужих губ к своему лбу и задумчиво понюхал пионовый куст, пряча румянец на щеках:  — Это авторская версия. Единичный экземпляр. Никому не дам, я жадный. — Дед из тебя душу теперь вытрясет. И Павлуша тоже, — Григорий Петрович усадил довольного Толика в машину и сел за руль. — Верну вечером. Поздно. Помахав рукой уезжающим, Саня снова понюхал цветы в маленьком палисаднике у дома и решительно направился к самовару. Нужны шишки? Будут шишки. Заодно и арбуз доедят. Спустя час, нежно прижимая самовар к себе и толкая бедром калитку, Саня представил, как сейчас бета будет заниматься ювелирной работой — колоть полешко на тонкие щепочки, чтобы они пролезли в узенькую топку, а Сашка будет на это дело любоваться. Вдруг, и рубашку бета скинет, чтобы не испачкаться? В глубине души Саня мечтал увидеть торс Кирилла, чтобы окончательно убедиться в полнейшей безукоризненности собственного ассистента и собственном душевном равновесии. Он этих торсов в «Желтке» нагляделся на три жизни вперёд. Микки Быстров всей омежьей половине коллектива подарил в последний свой визит по плакату, на котором самое интимное прикрывалось лишь хоккейным шлемом. Кое-кто из коллег даже норовил упасть в обморок от красоты и гордости за землю, не оскудевшую богатырями, пока Саня размышлял, сколько свободного места осталось в шлеме. Кирилл вышел из дома сразу, как только Саня затопал по веранде, и удивлённо посмотрел сперва на самовар, а потом на омегу, бухнувшего раритет на стол и выгрузившего туда же арбуз из пакета. — А нам это зачем? — Кирилл недоверчиво потрогал пальцем бок самовара. — Чай пить. Толик на свидание усвистел, под предлогом вывоза макулатуры, а мне этого старичка одолжить разрешил. Истопим, чай заварим и будем наслаждаться прелестями сельской жизни напоследок, попутно обсуждая названия для колонки доктора Цветкова, нового гуру секс-колонки «Сухарика». — И как его топить? — Кирилл с сомнением посмотрел на трубу и вытер испачканные сажей пальцы о вытащенную из пачки влажную салфетку. — Спокойно, я погуглил, — Саня положил свой смартфон на стол и открыл нужную вкладку, продемонстрировав инструкцию. — С меня шишки и травки для чая, с тебя — щепа и вода! Воду льёшь сюда, — омега грохнул крышкой, — сюда пихаешь щепу, шишки и старые выпуски «Желтка», а как разгорится — подбавляешь лучинок, но не переусердствуй! Когда вода закипит — вот этим закрываешь трубу и несёшь самовар сюда! А тут уже я, с заварочным чайником тебя ждать буду. Растапливай вон там, — омега махнул рукой в сторону давно запримеченного гламурного кованого мангала, с вырезанными по бокам фениксами. — Чтобы нам тут ничего не подпалить! — Его сперва почистить надо, — бета снова мазнул пальцем по латуни и показал Сашке оставшийся след. — Это на твою долю. А я за шишками. Две огромные ели росли позади дома и, подбирая шишки, Саня подглядывал за бетой, который оттирал самовар, закатав рукава рубашки. Омега не отрицал, что его ассистент кроме красоты обладает ещё умом и сообразительностью, а ещё является личностью ответственной, обучаемой и внимательной. И исполнительной, кстати, тоже. Меламиновая губка с силой оглаживала латунные бока самовара, и Саня выронил собранный для растопки материал, представив, как бета так же оглаживает его бока, проходясь пальцами по рёбрам или позвонкам. Чертыхнувшись, Саня принялся подбирать раскатившиеся шишки. Желания собственного тела омеге не нравились. Если бы на месте его ассистента был альфа или бета вроде Феденьки, Сашка давно бы уже мог понять, заинтересованы в нём или нет, но с Кириллом всё было по-другому. И поцелуй этот в лобик, да любой альфа воспользовался бы ситуацией и поцеловал бы по-настоящему, а тут хоть плачь. Непонятно. Вывалив добычу на столик у мангала, Саня вытряхнул сухие листики малины, попавшие за воротник футболки, и посмотрел на своё отражение в начищенном боку латунного старичка, а Кирилл, пахнущий сотней разных запахов, поставил начищенный самовар рядом. — Щепу и уголь я нашёл, шишек, думаешь, хватит? Саня даже пожалел, что щепа нашлась и не надо её колоть, мысленно он уже раз восемь с беты рубашку снял, медленно расстёгивая все пуговички, и чужие запахи стряхнул, ниточка незнакомого омежьего аромата словно намертво пристала, щёлкая Саню по чувствительному носу. Явно рядом с этим омегой Кирилл провел прилично времени. Минут десять или даже больше. Решив отвлечься, омега принялся нарезать арбуз крупными ломтями, пока бета возился с самоваром, а потом набрал номер главреда. — Илья Игоревич, это Войтовский. На выставку не поеду, но на работу послезавтра приду. Про неделю помню. — Поняшка моя! — Ковбой радостно всхрапнул на манер генеральской лошади. — Тебя снова выдвинули на «журналиста года». — А толку? — Саня прижал телефон к уху и насыпал горсть сухих листьев мяты и мелиссы в старый заварочный чайник, притащенный из дома. — Лучше за «Сухарик» проголосуйте, мне запасы кофе не помешают. — Ты как придёшь, сразу ко мне, разговор есть. Кстати, как там твой ассистент? Справляется? Нарекания есть? — Повышать его надо, давайте в «Сухарик» отдадим? — А потянет? — главред «Желтка» рассмеялся, и Саня кивнул, забыв, что Ковбой его не видит. — Думаю, да. — Прямо иго-гоньк? — Иго-гоньк, — Саня не мог не признать, что журнал для бет Кирилл вытянет.— Ответственный, трудолюбивый, на первых порах в тандеме поработаем. Но абы кому не отдам. Лучше сам мучить буду сверхурочными, если чей-то сынулька поиграться решил в журналистику. — Сверху, кстати, тебя просили в новое издание отдать. Пойдёте в тандеме? Саня присел на кресло и посмотрел на пышущий жаром самовар, который Кирилл аккуратно поставил на стол. — Я «Желточек» не брошу! Я верный! — Тогда послезавтра жду у себя, Микки Быстров прислал нашим набор фотокарточек, возрадуйся, вместо шлема там шайба, хоккейная клюшка и сетка от ворот на альфьих причиндалах!  — Обмороки среди наших были? — Саня открыл краник, и кипяток полился в кружку.  — Слюнями были залиты два этажа, но обошлось без потери сознания. В общем, жду! Убрав телефон в карман, Сашка посмотрел на своего ассистента:  — Пойдёшь в «Сухарик»? Кирилл улыбнулся как-то мягко и придвинул тарелку с нарезанным арбузом поближе к омеге: — Пойду. А помогать будешь на первых порах? — Буду. Вырастим из тебя главреда! — Говорят, Илья Игоревич на пенсию скоро.  — Снова слухи? — о выходе на пенсию Ковбоя Саня слушал последние лет пять, даже если тот и уйдёт на пенсию, сверху выдадут нового главреда, и неизвестно, как там дальше будет. — Можно считать это проверенной информацией, — Кирилл тоже подставил чашку под краник и внимательно следил за струей кипятка.  — Знаешь, — Саня облизнул палец, испачканный арбузным соком, — версия, где ты сын одного из акционеров нашего издательства, мне нравится меньше всего. Потому что тогда совсем непонятно, что ты в «Желтке» забыл. А вот версия с пришельцем объясняет все нестыковки. Поймав Сашкин взгляд, бета вдруг как-то зябко повёл плечами, а потом сказал то, что Саня ожидал услышать меньше всего:  — Я десять лет отработал в издательстве «Монолит», последние три года в должности главного редактора альманаха «Экономический телескоп». Кипяток обжигал пальцы сквозь керамику, и Сашка осторожно поставил кружку на стол. Насколько омега помнил, «Монолит» занимался монографиями, собраниями сочинений, переизданиями трудов великих мыслителей и философов, выпуском учебной литературы, карт и атласов, в общем, всем тем, что к издательскому дому «Развлекайка» не имело ни малейшего отношения. — Отец Вячеслава принял меня на работу на общих основаниях, он один из владельцев, а два года назад в «Телескоп» пришёл Ярослав на должность худреда. Он был очень целеустремлённым, очень амбициозным и мечтал о карьерном росте, а я… — слова давались Кириллу с трудом. — Я слишком поздно понял, что добиваться он решил через нужного альфу. Спустя полгода после того, как я их познакомил, я потерял уверенность в себе и будущем. Не хотел, чтобы на меня смотрели с сочувствием или злорадством, и уволился. Это было как… — Потерять часть себя, — Саня понял, о чём говорит Кирилл, и в полной мере оценил откровения беты. — Но почему «Желток»?  — Если объединить несколько версий, то среди них может оказаться одна. Почти верная, — бета пожал плечами. — Илья Игоревич знаком с моим преподавателем из университета, с которым я поддерживаю связь, так что когда тот узнал о том, что новому изданию для бет ищут главного редактора, я отправил свою заявку на участие в конкурсе, которую одобрили, выбрав меня среди остальных претендентов. А «Желток», — Кирилл вдруг улыбнулся омеге, — самый популярный еженедельник нашего издательского дома, и вполне логично, что мне дали самого опытного наставника. — То есть, получается, что главред «Сухарика» или «Электровеника» почти три месяца работал ассистентом в «Желтке»? — Саня переработал информацию и почему-то не был удивлён полученным результатом. Беты всегда старались изучить всё досконально и по максимуму. — В списке предлагаемых названий «Сухарик» лидирует почти с двадцатипроцентным отрывом от «Бензопилы» и «Электрошокера», так что да. Ты прав. С понедельника я вступаю в должность и буду крайне признателен, если смогу обращаться к тебе за советами и рекомендациями. — В любое время, — омега даже головой потряс от избытка информации. — Но получается, что теперь мне самому нужно отвечать на письма читателей? — Это самое простое из всего, что мне пришлось делать в должности твоего ассистента. Сложнее всего было с доктором Кониновым, но я буду рад видеть его на страницах «Сухарика». Или придётся запускать доктора Цветкова. А он ещё не совсем профи. Саня задумчиво сковырнул арбузное семечко на тарелку:  — Доктор Цветков, а как понять, что бета ухаживает? — Это очень просто, — Кирилл снова улыбнулся и посмотрел на омегу. — И это сразу видно.  — А эрогенные зоны у бет? — Это интересует доктора Конинова или Александра Сергеевича? — бета сидел напротив солнца и чуть прищурился, глядя на Сашкино отражение в пузатом самоваре. — Это интересует читателей «Желтка», — омега подвинул арбуз поближе к своему уже почти бывшему ассистенту. — Доедай, а то придётся нести на компостку, и Толик обольётся горючими слезами. И как вы оба решились начать всё с нуля? О! Пришельцев могут засылать парами. И всё логично получается. Один изучает обитателей города, а второй деревенских жителей. Анатолий почти ассимилировался, и уже через год его от местных аборигенов будет не отличить. — Это было трудно, но вполне реализуемо. И я позволю себе процитировать одного из уважаемых авторов развлекательного издания: «Есть задача — давайте решать». — И во сколько ты завтра уезжаешь? — Саня взял уже остывшую кружку и пересел на ступеньки веранды. — В шесть утра, — Кирилл присел рядом, и омега снова втянул носом воздух. Сильнее всего бета пах еловыми шишками, заваренной мятой, арбузными корками, пионами и немножко сажей, приставшей к закатанному рукаву белой рубашки, и которую хотелось стереть, прикасаясь пальцами не только к ткани, но и к коже, чуть тронутой загаром. В голове у омеги снова всплыло Толино «допринюхиваешься», и Саня вздохнул, вставая со ступенек.  — С Микки Быстровым мы ели доширак за закрытыми дверями, и он до сих пор уверен, что с майонезом вкуснее, но я не теряю надежды его переубедить. А самовар потом заберём, выстави на ступеньки, как остынет. И я не прощаюсь, увидимся в редакции! Уходя, Саня держал спину прямо, сохраняя внутреннее достоинство, хотя больше всего ему хотелось остаться сидеть на ступеньках до самого вечера, чтобы вместе с Кириллом смотреть на красный круг Небесного Владыки, медленно опускающийся за горизонт, иногда стукаясь коленками и держась с бетой за руки. На участке Толика Сашка решительным шагом направился к сараюшке и, выкатив из неё старую бензиновую газонокосилку, запустил агрегат и зашагал вдоль забора, распугивая кузнечиков, лягушек и шмелей. Лучше всего омеге думалось когда он занимался физическим трудом. Если дома он мыл кафель в ванной комнате или намывал посуду, игнорируя посудомойку, то здесь, на свежем воздухе, равномерная ходьба была оптимальным выбором, да и Толик потом спасибо скажет, а то с его свиданиями руки так и не дошли до покоса. Обиды Сашка не чувствовал, он бы тоже на месте Кирилла не особо распространялся о том, кто он вообще такой, да и понятно было сразу, что не задержится бета в «Желтке» надолго. Но если и задержался, сложилось бы у них что-то помимо рабочих отношений двух коллег? Саня перебирал в памяти все совместные моменты и не мог найти ни одного, где бета показал бы свою заинтересованность в Сашке, как в омеге. Может, решил с омежьим полом больше и не связываться, а может, Сашкина лига действительно была настолько далека от лиги Кирилла, что даже брошенный в ночь Кружалова сапожок никогда не упал бы в нужном для Сашки направлении. Толик приехал ближе к ночи, радостный, счастливый, зацелованный, пахнущий кабачком и брусникой, с охапкой ромашек и спешащий поделиться новостями:  — Павлуша всем доволен, макулатурку сдали, мне подарили косоворотку и сборник сказаний о трёх сыновьях, а Демьян Борисович всё выпытывал у меня про счастливую версию. Говорят, её уже его экскурсанты требуют.  — Не дам, я жадный, — Саня перевернулся и посмотрел на друга, немного ему завидуя. У Толика всё было легко, просто и ясно. Как и сам Толик. — Дожадничаешься, издатели сами к тебе придут.  — Не накаркай, — Саня сделал вид что зевает. — Завтра сплю до упора. А после завтрака и домой. — Я тебе утром соберу гостинцев, из подвала. Трёхлитрушку давать?  — Две, — Саня решил накрыть стол для коллег. — И рыбки вяленой. — И варенья, и соленья. Всё соберу. Сань… — Чего? — Я счастливый такой! Хочешь, на следующий год ты сапожок бросишь? Дедов валенок могу дать. Я никому не расскажу! Сашка тихо рассмеялся и, сложив ладони под щекой, закрыл глаза, снова вспоминая счастливый взгляд Кирилла после того единственного поцелуя. — Не надо мне вашего сапожка. И валенка не надо. — Ну как знаешь. А то смотри, у меня-то гадание сработало! Саня угукнул и, дождавшись, пока омега уляжется в кровать, погасил свет, щёлкнув по выключателю. Утром Саня проснулся первым и тихо выбрался на веранду с кружкой подогретого в кастрюльке чая. Хотелось напоследок насмотреться на грядки с клубникой, на голубое небо и надышаться свежим воздухом. В городе такого точно не будет. Дом в конце улицы уже опустел, и омега вздохнул, поставив кружку на перила и оглядываясь. На столе, за которым они обычно завтракали, рядом с блестящим самоваром стояла огромная корзина, накрытая белой салфеткой, и Сашка решил, что Толик привёз очередную партию даров от Сказителя.  — И что тут у нас? Огурцы или грибы? — омега приподнял салфетку, а потом, не веря своим глазам, снял с ягод сложенную вчетверо карту Днищенска и запустил руку в спелую черешню.  — Ни свет ни заря! — Толик выглянул из дома. — Это что ты с утра уже насобирал? Сашка высыпал черешню обратно в корзину, принюхался к белой ткани, накрывавшей ягоды, и сказал, улыбаясь: — Кирилл оставил. — Вот и ешь от пуза. А что не съешь, на варенье пущу, в клубнику добавлю. — Домой заберу, — Саня решительно поставил корзину к уже собранным сумкам. — Позавтракаем и поеду. — Я через недельку за документами. И квартиру сдать. Так что жди в гости. Две сумки легко поместились в багажник, а корзину Сашка поставил в салон, не желая, чтобы черешня помялась во время поездки по неровной дороге. — Созвонимся, — омега обнял Толика, вдохнул брусничный аромат, сопровождающийся ноткой кабачка, и, сев в машину, аккуратно выехал в открытые ворота, чтобы через два часа вдохнуть совсем другой воздух, ощутить другие запахи и обдумать всё ещё раз в городской квартире, пахнущей крапивой несмотря на двухнедельное отсутствие владельца. В понедельник в редакции как всегда было шумно, громко, светло и жарковато, и, выложив на стол в небольшой кухоньке угощение, Саня постучал в кабинет Ковбоя, даже не заглядывая к себе. — Саня! — пожилой омега в ковбойской шляпе снял ноги со стола и отложил сигару в сторону. — Наконец-то!  — Соскучились, вижу, — Саня присел на стул и посмотрел на главного редактора «Желтка». — У нас очередной аврал? — На пенсию я выхожу, — Илья Игоревич погладил бахрому своих кожаных штанов. — И тебя рекомендовал как своего преемника. Сверху уже одобрили, так что с сегодняшнего дня ты и.о. до официального приказа, а я в отпуск. Наши пока не в курсе. «Сухарик» победил и запас кофе твой. Омега обвёл глазами кабинет, пропахший сигарами и кожей, увешанный фотографиями лошадей и уставленный кубками за победу в скачках детей и внуков Ильи Игоревича, и кивнул: — Вещи перетащить уже можно? — Саш, тебе тут можно всё. В том числе и найти нового ассистента. Мой переходит в «Модник». Я буду паковаться, через часик объявим нашим и я свободен. А ты в желтушной кабале на долгие, надеюсь, годы. И если возьмёшь награду за «журналиста», то не забудь упомянуть меня в благодарственной речи. Иди, складывай в коробки своё добро и спасибо тебе за Потихонова. Мальчик прямо ожил, а то ходил как Буратино деревянный. Саня снова кивнул и, выйдя из кабинета, был тут же атакован коллегами: — Ты Красаву достал и он сбежал? — Он вчера за вещами заезжал! — Кому ты его сосватал? — А вдруг он точно пришелец? Говорят, вчера над городом видели неопознанный светящийся объект в форме ложки! — Как тебе «Сухарик» в голову пришёл? — Саня, а огурцы можно есть с вареньем? А оно брусничное или клюква? Добравшись до кухни, Саня поднял руку вверх и все затихли: — Красава наш теперь главред «Сухарика», у нас он опыта набирался, чтобы вывести новое издание для бет в десятку лучших. Кто у нас сейчас на десятой строчке? — «Раёк», — Виталик хрустнул огурцом. — Прочу «Райку» вылет из десятки. Ложки сувенирные разбираем, выигранный кофе на общий стол, огурцы и варенье надо съесть по-любому, иначе стухнут по такой жаре. Саня прошествовал в свой кабинет под гул голосов и стук деревянных ложек и, закрыв дверь, посмотрел сперва на пустой стол Кирилла, а потом на свой, где стоял синий подарочный пакет, перевязанный такой же синей лентой. От кого был подарок, омега не сомневался, но, вытащив из пакета коробку с логотипом узнаваемой вязью, провёл по надписи ладонью и немного помедлил, прежде чем откинуть крышку. Поверх двух полотняных мешочков ручного пошива, скрывающих под своей тканью пару ботинок «Бабуккини», лежала упаковка голубых квадратных стикеров, на каждом из которых была нарисована всего лишь одна стрелка, указывающая одно и то же направление. — Где расположились «Сухарики»? — Саня вышел из кабинета и направился к выходу. — На пятнадцатом, там где раньше «Вкусняшка» была, — секретарь прижал ухом трубку телефона. — Там народу пока мало, переставляют всё. Два этажа Саня прошёл пешком, не желая дожидаться лифта, и, открыв двери бывшей «Вкусняшки», оглядел помещение, где пара бет стояла у кофемашины, негромко переговариваясь. — Новеньким привет, Потихонов ваш где? — Вышел, — бета постарше помешал сахар в бумажном стаканчике. — А вы по какому вопросу? Он вам срочно нужен? Я могу ему позвонить. — Не надо. Сам найду. В пустом и широком коридоре с множеством дверей Саня огляделся и, посмотрев на носки своих новых ботинок, нажал на кнопку вызова лифта, который подъехал почти сразу и бесшумно развёл створки, выпустив Кирилла, удивлённо посмотревшего на омегу. — Саша… — Саша, — согласился омега, достав из кармана стопку стикеров, и аккуратно оторвал верхний, чтобы приклеить его к полу. — Но мы договаривались на тапочки, — Саня положил остальные квадратики рядом так, чтобы все стрелочки указывали в одном направлении, и посмотрел на бету, в глазах которого так явно читалась надежда, что сомнений у будущего главреда «Желтка» не осталось. — С вензелем. — Тапочки носят дома, — Кирилл притянул к себе омегу, и Сане пришлось привстать на цыпочки, чтобы было удобнее обвить шею бывшего ассистента руками. — У меня есть свободная пара. Сашка ткнулся носом в щёку беты, зная, с этого момента самым сильным запахом на теле Кирилла будет аромат крапивы, и спросил, чувствуя тёплые губы на своём виске: — Есть ещё что-нибудь, что мне надо узнать о тебе прямо сегодня? — Я буду часто задерживаться на работе, — бета прижал к себе омегу покрепче.  — Я тоже. — Я ревнивый. — Я тоже. — Я люблю вас, Александр Сергеевич. — Мне тоже так кажется, Кирилл Евгеньевич. — Вам кажется что я вас люблю? — Кирилл мягко рассмеялся и посмотрел на омегу. — Я думал о том, чтобы подкинуть свой ботинок под дверь кабинета главного редактора "Сухарика". Это о чём-то говорит? — ладони беты чуть гладили его по спине, и Саня чувствовал тепло, исходящее от них сквозь футболку. — О многом. Это говорит мне о многом. — Скоро твои сотрудники отправятся на твои поиски и, если ты хочешь меня поцеловать, то сейчас то самое нужное время, хотя место, может быть, и не самое... Целовался бета так же безукоризненно, как и выглядел, вот только Сашке этого было мало и, глядя в счастливые глаза Кирилла, омега решил всё-таки подложить старый ботинок под дверь кабинета беты, чтобы у того не осталось сомнений в том, что выбрали именно его. Стрелочки — это хорошо, но обувь надёжнее и вернее.