ice butterflies

      Сказать честно, такое радикальное отношение Тэхена к людям нетрадиционной ориентации немного пугало Чонгука. Даже не то чтобы пугало, просто напрягало и слегка отталкивало. Просто тут такая проблема — Чонгук-то сам принадлежал к людям, не разделяющим любовь к традиционным отношениям. И то, что был шанс того, что Тэхен каким-то волшебным образом мог узнать об этом, пугало Чонгука, ведь Ким был его единственный друг, а при таком отношении закрадывалась мысль, что их не особо крепкая дружба быстро превратилась бы в вечные насмешки и унижения. Почему-то Чонгуку казалось, что Тэхен способен был на это.       Чонгук всегда скрывал эту «часть» себя, считая, что о таком не стоит разглагольствовать, особенно когда твой родной отец — сторонник старых традиций и празднует все традиционные издавна праздники, а мама живет со своим хахалем, которому нужна одна маленькая причина, чтобы выкинуть Чонгука и больше никогда не пускать его на порог своего дома. А то, что Чонгук гей, — далеко не маленькая причина.       С того момента, как Чонгук вернулся в Пусан, пошел в местную школу и начал играть в команде Baepsae, прошло чуть больше двух месяцев и, сказать честно, Чонгук ужасно был рад, что попал именно в эту команду. Конечно, о школе он так отозваться не мог, потому что практически ни с кем там не общался, а вот команда… это не команда, а мечта всей его жизни! Хорошие товарищи, очень веселые и добродушные ребята, готовые всегда помочь. Холодный, но рассудительный капитан команды, который пускай и недолюбливал самого Чонгука, но все равно относился к нему ничуть не хуже, чем к кому-либо из их команды. Замечательные, профессиональные тренеры, у которых за спиной была длинная спортивная карьера и великая история, о которой они пускай и умалчивали, но некоторые подробности просачивались. Например то, что Намджун ранее был одним из известнейших вратарей пусанской сборной; однако коленная травма так и намекнула, что пора с этим закругляться и уходить в отставку. Но несмотря на это, Намджун продолжал посвящать свою жизнь хоккею, воспитывая новых пусанских звездочек. То же можно было сказать и о Юнги, который хоть и не засветился на льду в качестве игрока, но ранее тренировал одну из известных сборных Тэгу, а позже был переведен в Пусан; видимо для того, чтобы и из Baepsae сделать известную и очень сильную команду.       Да, Чонгуку здесь определенно нравилось намного больше…       — Чонгук, на скамейку.       … относительно.       Голос главного тренера как обычно звучал строго и, вообще, в такие моменты Чонгуку казалось, что он был в армии. У Намджуна голос был предназначен для того, чтобы приказывать, унижать и смешивать с грязью. Намджун, на самом деле, был очень хороший мужик: с ним приятно было общаться, он всегда мог дать совет, просто поговорить по душам и настроить на лучшее. Но это за пределами ледовой арены, за пределами их тренировок. Вот существовали же люди с расстройством личности? Вот Намджун — пример таких людей. То, как добрый и приятный человек мог превращаться в тирана на коньках, очень сильно удивляло Чонгука, но… в тот же момент заставляло уважать и восхищаться, потому что Намджун — легенда, никак иначе.       Чонгук тяжело вздохнул и опустил взгляд вниз, пытаясь не показывать своего расстройства и какой-то детской обиды. Чон знал, что он был способный. Намджун и Юнги знали, что он был способный. Но… зачем выпускать его на лед, когда перед глазами сформированная команда, которой не нужны «способные» мальчики. Чонгук это понимал, и поэтому просто, не возмущаясь, брёл на скамейку, садясь туда и снимая шлем, укладывая его рядом с собой. Чон расстроенно смотрел на команду, выполняющую поручения главного тренера, потом перевел взгляд на второго тренера, который молча наблюдал за этим, как он выражался, «цирком» на льду.       На самом деле, Юнги редко когда что-либо говорил. Чонгук мог бы сказать, что вообще не слышал то, как разговаривал Мин, потому что тот вечно молчал и лишь пристально наблюдал, после что-то нашептывая Намджуну; а тот уже раздавал «подзатыльники». Вполне возможно, что у тренеров этой команды была такая политика, и второму тренеру нужно было просто держаться в тени, а, возможно, Юнги сам выбрал такую политику для себя и исправно придерживался ее.       Чонгук недолго смотрел на тренера, после переводя взгляд обратно на лед. Он тоже хотел туда. Хотел держать в руках клюшку и мчаться по льду, быстро перебирая ногами. Хотел чувствовать то, как дух захватывало, как одногруппники кричали ему; сам хотел кричать им. Ему просто хотелось этого командного взаимодействия, этих приятных ощущений, когда ты — часть команды. Пока что Чонгук являлся частью команды лишь формально.       Черт, даже телефон на арену брать не разрешали…       Чонгук всю тренировку молча наблюдал за командой, откровенно засыпая, потому что такая «картина» за два месяца его порядком достала. У него уже даже появлялись мысли просто приходить вначале тренировки, отмечаться о присутствии и сваливать, потому что разницы абсолютно никакой не было бы. По крайней мере так казалось самому Чонгуку.       Время медленно шло, и вскоре Намджун объявил, что тренировка закончена, и ребята могли идти переодеваться.       Дружный, радостный гул раздался по арене, в миг начавшаяся болтовня и просто довольные возгласы. Вот она - команда, которая вместе играла, вместе веселилась, вместе уходила с арены. Вот только никто даже не вспомнил, что одна частичка этой самой команды сейчас сидела на скамейке, и звать его с собой никто даже не подумал. Кроме одного очень хорошего друга.       — Классно покатались, да? — смеясь, произнес Тэхен, подходя к Чонгуку и плюхаясь рядом. Положив клюшку возле своих ног и стянув с себя шлем, Тэхен немного повертел головой, из-за чего взмокшие пряди заметались в разные стороны, раскидывая брызги пота, а после вытянул ноги, запрокидывая голову назад, все так же тихо посмеиваясь, — ноги болят адски. Знаешь, будто всю жизнь со льда не уходил. Знал бы ты, как я сейчас устал.       — Я бы с удовольствием хотел узнать, — слишком уж недовольно произнес Чонгук, даже можно сказать "раздраженно", что удивило и его самого. Поджав губы и заметив на себе удивленный взгляд Тэхена, Чон отвел взгляд на лед, тяжело выдыхая, — то есть, я хотел сказать, что мне бы хотелось почувствовать эту боль в ногах, да и вообще по всему телу. Ну, то, что ты сейчас испытываешь, я бы…       — Я понял тебя, Чонгук, — Тэхен по-дружески обнял Чонгука за плечи, улыбаясь ему своей теплой широкой улыбкой, а после наклонил голову к своему плечу, чтобы получше разглядеть лицо расстроенного друга, — не расстраивайся, хорошо? Просто подожди еще немного, и тебя заметят; это точно! — Тэхен говорил это с таким энтузиазмом и восторгом, что хотелось верить в каждое слово Тэхена. — Наступит твое время, вот увидишь! Ты покажешь себя во всей красе, и тренер Ким будет винить себя, что не пускал тебя на лед раньше.       Чонгук грустно улыбнулся, подняв взгляд на Тэхена. Ему хотелось верить во все это, но руки сами опускались, и надежда уходила сквозь пальцы. Он не привык к такому обращению к себе, к своему таланту. Он столько лет занимался этим не как какой-то «любитель», а профессионально; и к нему относились как… как к пустому месту. И Чонгук был уверен, что ни завтра, ни через месяц, ни даже через год это отношение не поменялось бы.       Чонгук молча кивнул на все слова, сказанные Тэхеном, и вновь вздохнул, просто решая, что не хотел сейчас ввязываться в какой-то никому не нужный, совершенно бессмысленный спор. Он знал Тэхена, пускай не идеально, но знал. Знал, что старший начал бы отстаивать свою позицию, пытаться как-то подбодрить Чонгука, но вот смешно… младшему это уже совершенно было не нужно.       — Пошли переодеваться, — протянул Тэхен, медленно поднимаясь со скамейки и беря свои шлем и клюшку, — знаешь, вчера я получил зарплату, поэтому готов угостить тебя вкусным пирожным…       — И латте! — Чонгук тут же подскочил со скамейки и посмотрел на Тэхена уже совсем не грустными и печальными глазами, а как-то радостно и даже довольно. Вот же ребенок. — Большой стаканчик! С карамельным сиропом.       — Ну это уже наглость.       — И ванильной стружкой!       — Посмотрим на то, как ты быстро переоденешься, мистер нерасторопная задница.       Чонгук и Тэхен смеялись вместе, и теперь Чону действительно становилось лучше. Не потому, что его позвали на лед или признали в нем хорошего игрока, а просто потому, что Тэхен, несмотря на своих тараканов в голове, — очень хороший и добрый. Чонгук думал, что, возможно, ему наконец повезло с хорошим другом. Хороший друг, которого сейчас нужно было развести на вкусный обед в кафе.       Кафе, которое находилось совсем недалеко от стадиона, можно было назвать излюбленным местом всех спортсменов, посещающих этот стадион. После долгих и изнурительных тренировок всегда хотелось перекусить; и зачем было искать какой-то ресторан, когда рядом стояло небольшое, уютное кафе с очень вкусным латте. Особенно если его брать в большом стакане.       Чонгук и Тэхен пришли в кафе, когда их команда еще не успела до него добраться. Эти друзья часто сюда приходили и прекрасно знали, что скоро сюда подтянется добрая половина команды.       Оглядев полупустое кафе, ребята заняли столик возле окна, после чего Тэхен пошел покупать им еду, а Чонгук остался «сторожить место», осматривая всех присутствующих и подмечая, что практически каждого хотя бы раз видел в пределах стадиона. Особенно Чимина, который сидел за дальним столиком вместе с каким-то парнем, которого Чонгук, как раз таки, еще никогда не видел. Оба парня практически не разговаривали между собой, уткнувшись в экраны своих мобильных телефонов и лишь иногда перебрасываясь какими-то короткими фразами. И какой смысл ходить куда-то вместе, если вы даже не смотрите друг на друга?       Звук колокольчиков над входной дверью разлетелся по всему кафе, и Чонгук перевел взгляд ко входу, замечая довольно удивительную для себя картину. Сэхун, который для Чонгука имел статус «холодный айсберг, который если и разговаривает, то всегда по делу», сейчас зашел внутрь вместе с Лисой, активно рассказывая ей какую-то, похоже, очень интересную и веселую историю, от которой девушка ярко улыбалась и иногда даже тихо смеялась, цепляясь своей аккуратной ладонью за локоть парня, чтобы, наверное, не упасть.       Чонгук на них откровенно пялился, не отводя взгляд и следуя точно за этой парочкой. Он не знал, что эти двое общаются, и никогда бы не подумал такого, потому что… думал он про эту девушку немного по-другому.       — Надеюсь, ты тут не заскучал, — Тэхен, как обычно, появился слишком неожиданно, потому что Чонгук совсем не заметил его возвращения, витая в своих мыслях.       — Слушай, а Сэхун и эта девушка - кажется, Лалиса - они общаются? — тихо спросил Чонгук, так, чтобы никто этого вопроса, кроме Тэхена, не услышал. Старший удивленно посмотрел на своего друга и сел напротив.       — Гук, они встречаются уже больше года, — Тэхен с подноса взял стаканчик кофе и пирожное, переставляя их ближе к Чонгуку. По его голосу можно было понять, что об этом знали абсолютно все, кроме Чонгука и, кажется, Тэхен этому был очень сильно удивлен, — ты не знал об этом?       — Нет, а откуда я должен об этом знать? — так же тихо продолжил Чонгук, почесав затылок. Он сильно покраснел, мысленно убивая себя за такой глупый вопрос. Сейчас он чувствовал себя так неловко, что хотелось сквозь землю провалиться, лишь бы Тэхен не смотрел на него с таким удивлением, — знаешь… я думал, что она встречается с Чимином, либо у них просто какие-то такие отношения… ну, романтические…       — О боже, Гук… — Тэхен тяжело вздохнул и после отпил немного из стаканчика свой капучино, — я же тебе уже говорил о том, кто он, — старший мельком посмотрел на парочку из своего капитана и фигуристки, после чего перевёл взгляд на взволнованного Чонгука, быстро жующего пирожное, — он гей, понимаешь? Он не может встречаться с девушкой, — Тэхен развёл руками после своих слов, — ему не нравятся девушки. Ему больше по душе милые мальчики, как и он сам. Такие же слащавые, милые и противные.       — Ты такого хорошего мнения обо мне, Тэхен~а…       Тэхен непонимающе посмотрел сначала на Чонгука, у которого на лице был написан весь ужас того, что он видел, а потом повернулся и поднял голову, встречаясь с недовольным, даже бешенным, взглядом Чимина, нависающего сверху.       — Значит слушай сюда, «непидор», — Чимин говорил очень грубо, так, что у Чонгука кровь в венах стыла. Чон хотел бы сравнить голос этого фигуриста с голосом их главного тренера - такой же властный и требовательный, но этот заставлял замереть и замолчать, пока не разрешат. Этот голос, словно змея, душил Чонгука, и дышать действительно сложно, поэтому он сжал ладонь, будто хватаясь как за спасательный круг на краю стола, смотря на Чимина немного испуганно, словно кролик перед удавом, — меня уже порядком заебало, что ты про меня какие-то непонятные слухи распространяешь. Тебя давно на место не ставили?       — А кто меня поставит? Ты? — голос Тэхена был пропитан ядом, самым настоящим, убивающим за долю секунды. Он пытался насмехаться, но парню напротив явно было не до смеха, что не скажешь о самом Киме. Тот смеялся как идиот, смотря прямо в глаза Чимина, кажется, даже не моргая, пытаясь доказать всем находящимся здесь свое превосходство, — разве я говорю не правду?       — Разве ты залезал ко мне в трусы? — Чимин скалился недовольно, упираясь рукой о столик и наклоняясь ближе к лицу Тэхена, сокращая чертовски сильно расстояние между лицами, — что ж ты не отстраняешься? Не боишься заразиться гейским вирусом? — теперь уже пришла очередь Чимина насмешливо улыбаться, смотря Тэхену прямо в глаза. Тот тоже взгляд не отводил, лишь сглатывал вязкую слюну так напряженно; и, кажется, у него вот-вот глаз задергался бы, но он продолжал держаться молодцом.       Чонгук на все это смотрел как на какую-то очень напряженную сцену из фильма. Казалось бы, надо спасать своего друга, вставить свое слово и расцепить их наконец, но вокруг собрались люди, которым тоже было интересно, что здесь творилось. Чонгук с интересом на все это смотрел, часто отпивая латте из своего стаканчика, да еще и пирожное жевал как самый настоящий кролик. Казалось бы, этим умиляться надо, но рядом Чимин одним лишь взглядом душил Тэхена, что он ни то чтобы уйти, сказать ничего не мог.       — Еще раз я услышу хоть одно слово из твоего ужасного рта в мою сторону, и я сделаю так, что ты больше никогда в жизни не посмеешь зайти на территорию ни то чтобы арены, на территорию всего стадиона, тебе ясно? — Чимин ладонью сжал пальцы на щеках Тэхена, смотря ему прямо в глаза, читая там самый настоящий испуг. Дождавшись короткого кивка и тихого мычания в качестве согласия, Чимин убрал руку от лица Тэхена и взял с его подноса влажную салфетку, открыл ее и, с лицом, выражающим брезгливость и отвращение, вытер свою руку, после кидая салфетку обратно на поднос, — а ты… — Пак посмотрел на Чонгука, и уже не с тем отвращением, злобой или вообще каким-то недовольством. Лицо в миг стало каким-то умиротворенным, даже, можно сказать, без каких-либо эмоций, — не слушай весь хлам, что он тебе говорит. До хорошего это не доведет, — спокойно произнёс Чимин, при этом похлопав Чона по макушке; и тут же ушёл из кафе, перед выходом крикнув всем: — концерт окончен, расходитесь.       Все были, мягко говоря, в шоке с такой картины. Чимин всегда был довольно резким парнем, всегда высказывался прямо, не утаивая; но то, как он набросился на Тэхена сейчас, — это было впервые. И Чонгук находился в шоке, потому что веселый, яркий Тэхен сейчас выглядел очень подавленным; буквально морально униженным. А Чимину хватило всего лишь взгляда, всего лишь пары слов, чтобы сотворить с Тэхеном такое.       Тэхен тихо сидел минут десять, не говоря ни слова и просто смотря куда-то перед собой. Чонгук тоже ничего ему не говорил, чтобы не попасться под горячую руку и просто не надоесть. Ему казалось, что Тэхену просто нужно было помолчать и подумать. Возможно, ему действительно это было нужно. Но так происходило всего лишь минут пятнадцать, после чего он взял свой стаканчик и залпом допил оставшийся, уже порядком остывший капучино.       — Гребанный выскочка, — прошипел Тэхен, зло стиснув губы, что порядком испугало Чонгука, для которого сегодня был слишком странный день, — как же блять он бесит меня.       — Такое бывает часто? — тихо спросил Чонгук, стараясь подступить к Тэхену как можно аккуратнее, чтобы не оказаться случайно крайним во всем этом, — он часто так нападает на кого-то?       — Да он дикий, ты вообще видел его взгляд? Он меня убить был готов…       — Может ты действительно болтаешь лишнего? Это ведь его жизнь…       — Я не говорю ничего сверхъестественного. Все, что я тебе рассказываю, известно абсолютно всем, — Тэхен тяжело выдохнул и подпер голову рукой, смотря на Чонгука, — ему пора уже привыкнуть к такому отношению к себе. К пидорам так и нужно обращаться.       — Не думаю, что к такому можно привыкнуть, — тихо произнес Чонгук, опустив взгляд на свое недоеденное пирожное, — он ведь обычный человек, ничем не отличающийся от остальных, кроме того, что любит людей своего пола. Я думаю, это неправильно, когда людей гнобят за их чувства…       — Пошли уже отсюда, ты начинаешь заражаться этим гейским вирусом. Пришел сюда, пидор, раскидал своих бактерий, — Тэхен с отвращением посмотрел на использованную салфетку и резко встал из-за стола, беря свою сумку.       Чонгуку ничего не оставалось, кроме как согласиться и просто встать следом за другом, забив на пирожное и недопитый латте. Ему самому хотелось уйти отсюда, потому что атмосферу здесь уже лучше было не сделать, она такой же гнетущей и осталась бы. Сейчас нужно было на свежий воздух, где, возможно, стало бы легче. И Тэхен, быть может, наконец остыл бы…