ice butterflies

      С того самого случая в кафе прошла неделя. Чонгук хотел забыть про тот случай; просто вычеркнуть его из своей жизни, но в голове всплывали образы бешенного Чимина, раздражённого Тэхена. Нет, Тэхен был прав: этот фигурист казался ненормальным. Хах, так смешно, ведь обычно фигуристы представлялись скромными и порядочными, а тут… человек, сочетающий в себе самовлюбленность, эгоизм, ужасную раздражительность. Почему этот Чимин был таким? Был ли характер виновен или были на то особые причины…?       Чонгук медленно брел по тротуару вдоль трехэтажек. Он жил в частном районе, где в основном строились коттеджи, и лишь в некоторых местах стояли невысокие, довольно старые многоквартирники. Старший брат рассказывал, что квартиры в таких домах были относительно дешевые, поэтому там жили люди с не особо хорошим бюджетом. Конечно, неправильно считать чужие деньги, но факт оставался фактом. Чонгук знал, что Тэхен жил в одной из таких квартир, но заговорить на эту тему никогда не решался, считая, что может затронуть что-то лишнее; что-то, о чем Тэхен предпочитал умалчивать.       Миновав многоквартирные дома, Чонгук медленно проходил мимо небольших коттеджей, вниз по улице, проходя яркие вывески маленьких магазинчиков со всевозможными товарами: и разнообразные продукты, и вещи личной гигиены, и всеми любимые пусанские морепродукты. Мама говорила, что этот район был хороший и благоприятный, что в нём можно было найти всё. Чонгук был с этим согласен, но думал, что, будь на его месте избалованный столичный парень, то обязательно бы заныл, что это место было самый настоящий, спальный район, и подростку, у которого кипела кровь и которому хотелось веселиться, здесь вообще нечего было делать.       В наушниках Айю пела свою новую песню, и у Чонгука сердце порхало от красоты голоса этой великолепной женщины. Чонгук ее как минимум боготворил и считал, что она была лучшим, что когда-либо случалось с поп индустрией Кореи. Под ее песни идти всегда было как-то легче и приятнее, и Чонгук уже вскоре заходил в свою калитку, быстро проходя по тротуарчику; поднялся на крыльцо и своим ключом открыл дверь, после нажав на ручку и тихо толкнув дверь от себя, заходя в дом.       Дома как обычно пахло чем-то вкусным. Мама находилась в отпуске и теперь каждый день радовала свою семью самыми разными вкусностями. Чонхен рассказывал, что она и во время работы находила время, чтобы побаловать свою семью, и Чонгуку это очень нравилось, потому что… в Сеуле такого никогда не было. Его отец был довольно богатый человек, но они жили в обычной квартире в центре столицы. В такой, каких было миллион; и там по квартире не ходил дворецкий, а на кухне не колдовала над тарелками повариха. Они были относительно обычной занятой семьей, где отец постоянно сидел в офисе, загруженный работой, а сын питался всякой дрянью в виде еды быстрого приготовления и готовил сам себе что-то элементарное. Вот она — жизнь занятых родителей, и Чонгук, пускай и скучал по своему отцу, но ни чуть не жалел о переезде к матери.       Сняв с себя обувь, Чонгук тихо, на цыпочках, прокрался к лестнице, быстро поднялся по ней на второй этаж и вскоре проник в свою комнату, закрывая за собой дверь и скидывая рюкзак на пол. Если в коридор не выбежала Су, значит, она сейчас спала, поэтому любой лишний шаг мог спокойно разбудить маленькую сестренку — а дальше бы Чонгуку влетело не по-детски.       Плюхнувшись на кровать спиной, Чонгук устремил взгляд в потолок со звездочками и довольно улыбнулся, потому что такой вид ему очень нравился. Раньше в этой комнате спал Чонхен, когда был еще ребенком, но потом ему выделили комнату побольше, а эта долгое время пустовала, пока не приехал Чонгук. Ярко-синие обои с красивыми детскими космическими ракетами и планетами в этой комнате будто возвращали Чонгука в то детство, которого его так несправедливо лишили. У него не было вот такой детской, не было сказок на ночь и много всего, что было у обычных детей. У него не было того, что было у его старшего брата. И сейчас, в такой «детской» комнате, Чонгуку не хотелось топать ногой и просить все поменять, потому что он был уже взрослый; ему хотелось оставить все таким, каким оно было, и просто лежать и наслаждаться. Эти звездочки красиво горели ночью, и Чонгуку так нравилось долго лежать и просто смотреть в потолок, мечтая о своем будущем, таком большом и успешном будущем.       Так Чонгук провалялся на застеленной кровати около пятнадцати минут, пока в комнату не зашла мама, тут же устремляя свой взгляд на сына, при этом тяжело вздохнув.       — Чонгукки, ты бы хоть переоделся. Всю форму помнешь, — женщина подошла к сыну, который быстро подскочил с кровати, и тепло обняла его, прижимая к себе; затем быстро отпустила и отошла в сторону, — даже не зашел в кухню и не поздоровался со своей мамой, негодник. Давай быстрее переодевайся и спускайся на обед.       — Хорошо, мам, — Чонгук улыбнулся женщине смущённо, потому что не хотел, чтобы та видела, как он лежал на кровати в форме, которую мама сама лично выглаживала сегодняшним утром. Сказать честно, это явно пристыдило Чона, поэтому он надеялся, что мама выйдет из комнаты как можно быстрее, давая ему переодеться, — иди, я сейчас спущусь.       Женщина улыбнулась своей ласковой, доброй улыбкой и ушла, закрыв за собой дверь и оставив сына в комнате одного. Чонгук провёл ладонью по волосам, тяжело выдохнув. Так неправильно получилось по отношению к маме, которая ведь специально сегодня встала раньше всех, чтобы погладить эту чертову форму. Подойдя к шкафу, Чонгук снял пиджак, доставая плечики и вешая на них предмет одежды, и тут же убрал обратно. Достав другую вешалку, Чон закрыл дверцы шкафа, повесив вешалку на ручку дверки, и начал расстегивать белую рубашку, вновь погружаясь в свои мысли.       Чонгук каждый день приходил на стадион ровно за час до своей собственной тренировки. Тихо прокрадывался, здоровался с Хосоком и сидел на трибунах, наблюдая за фигурой Чимина. С каждым днем садясь все ближе и ближе, Чонгук добрался до первых рядов, теперь открыв себе возможность разглядеть Чимина лучше: сосредоточенность на его лице, которая появлялась, когда он разговаривал со своими товарищами; взмокшую челку, которую он постоянно зачесывал рукой назад. Чонгук не хотел признавать, но Чимин был очень красив, и тот будто следил за ним подобно школьнице-сталкерше.       Чимин был ему интересен. Интересен как фигурист. Он был очень хорош в своём деле, был красив и грациозен. Настолько великолепен, что не давал возможности глаз от себя оторвать, пока откатывал свою программу, которую Чонгук видел уже не раз. Интересен как человек. Чонгук считал, что Чимин совершенно не был таким, каким пытался показаться, однако доказательств этому совсем не было, потому что Чимин со всеми вёл себя холодновато, грубо и отстранённо. Быть может, Чонгук искал смысла там, где его совсем не было? Может оно было и так, но Чонгук продолжал верить в свои «догадки». Чимин был интересен Чону как парень. В том самом сексуальном плане. Чонгук был молод, да что уж там — подросток в самом расцвете пубертатного периода; и ему, если честно, хотелось трахать все, что двигалось и нет. И вот желательно именно этого очень красивого и сексуального Чимина, которому, мягко говоря, плевать было на самого Чонгука, и вряд ли он вообще знал как его звали. Но несмотря на свой «возраст» и его особенности, Чонгук просто оставлял все эти мысли и желания глубоко в себе.       Повесив рубашку, Чонгук быстро расправился со школьными брюками и убрал вешалку со своей одеждой в шкаф; после переоделся в широкую домашнюю футболку и спортивные штаны. Желтые тапочки с кроликами — и вот он уже спускался тихо на первый этаж, отправляясь в кухню к маме, которая уже наложила сыночку обед и достала большую пачку его любимого бананового молока.       — Кушай, — ласково произнесла женщина и села напротив сына за стол, принявшись за свой фруктовый салат.       Мама Чонгука — та еще фанатичка всяческих диет и вообще правильного питания в целом. И ее семья ей премного благодарна за то, что она не пыталась внедрить это «правильное питание» всей оставшейся части семьи. В свои сорок женщина выглядела максимум на тридцать два. Она следила за собой, совсем не ела вредную еду и вкладывала кучу денег в уходовую косметику и питание в виде всяких коктейлей для похудения, таблеток для сжигания лишнего веса и прочей ерунды; и это при том, что эта женщина никогда в жизни не страдала проблемой лишнего веса. Странная, но никто ей не перечил. Если уж так хочет, то зачем противиться этому? Если надоест, то прекратит, в чем проблема?       — Чонхен сегодня поздно придет? — спросил Чонгук, садясь на свое привычное место за столом, ближе к стенке, на которой в ярких рамочках висели детские рисунки Су и чуть повыше Чонхена.       — Да, он говорил, что пойдет к однокласснику делать какую-то совместную работу, — все так же улыбаясь, произнесла женщина, подперев голову рукой и внимательно посмотрев на младшего сына, — боже, ты у меня такой красивый, Чонгукки.       — Перестань, мам, — моментально вспыхнув от смущения, Чонгук опустил взгляд в свою миску с жаренным картофелем, — смущаешь меня тут сидишь.       — Чонгук~а, расскажи своей маме, у тебя уже есть подружка? — женщина все не унималась, надеясь узнать о своем сыночке немного больше. Им так редко предоставлялась возможность посидеть вот так, вдвоем, без лишних ушей, — маме ведь можно сказать.       — Нет, мам, у меня никого нет, — Чонгук тяжело вздохнул, продолжая сверлить взглядом исключительно еду в миске, даже не думая поднять взгляд на свою мать.       — Ох, как такое вообще возможно? Может, в твоем классе какие-то недалекие девочки, раз не замечают такого красивого парня, еще и спортсмена, — женщина смотрела на сына с восхищением, потому что действительно говорила то, что думала о своем сыночке. Она так гордилась им и была рада, что на нем никак не отразилось то, что он рос вдали от нее. Да, как же, не отразилось…       — Они просто очень умные и им больше нравится учиться, чем с парнями на свидания ходить, — буркнул Чонгук, после набив щеки едой, чтобы больше ничего не говорить. А то, глядишь, нечаянно признался бы, что ему приходило уже кучу записок в шкафчик за все то время, что он учился в своей школе. Ему девушки даже прилюдно в любви признавались, но он лишь краснел и тихо говорил, что эта девочка ему совсем не нравилась или что-то вроде «прости, но ты так красива, что я не достоин быть твоим парнем». Так сказать, тысяча и одна отмазка, чтобы не быть подцепленной рыбкой на крючке какой-нибудь девицы. Не дай бог еще и слухи поползли бы, что Чонгук отшивал любую девушку, признающуюся ему в чувствах.       Они просто не знали Чонгука. Все эти девушки, заваливающие его записками с признаниями, — совсем его не знали. Им нравилась привлекательная внешность юноши, его атлетическое телосложение, красивые черты лица, но что они смогли бы назвать еще, спроси у них, почему им нравился именно Чонгук? Они не сказали бы, что так же любили «Игру престолов», и не потому что там порнухи хоть отбавляй, а потому что сюжет был захватывающий. Не сказали бы, какой любимый писатель Чонгука и чьей музыкой он предпочитал вдохновляться. Они ничего не смогли бы сказать про него, потому что, будем честны, в нынешнее время от того, как ты выглядишь, зависит все мнение, которое о тебе складывается у окружающих тебя людей.       — Возможно, ты просто еще не привык к своим новым одноклассникам, а они не привыкли к тебе. Подожди немного и скоро уже приведешь какую-нибудь миленькую девушку, — женщина мечтательно улыбалась, смотря на своего сына, — кушай-кушай, не отвлекайся.       Чонгуку от таких разговоров было ужасно неловко перед матерью, и он старался просто молча кушать, смотря в свою тарелку. Возможно, если бы он всегда с ней жил и его почаще о таком спрашивали, то и реакции бы такой не было, но… отец Чонгуком никогда особо не интересовался. Единственное, что он мог спросить, так это: «как дела в школе?», когда им все-таки удавалось поужинать вместе, в такой холодной и неуютной кухне, где Чонгук предпочитал не кушать, когда находился дома в одиночестве.       — Гукки ~       Сумин — спасательный круг для Чонгука, который утопал в таком любопытном взгляде матери, готовясь услышать вопросы, которые его окончательно добили бы. Маленькая девочка зашла в кухню, потирая глазки своими маленькими пальчиками, такими крохотными и милыми, что без умиления не взглянешь. Да и сама девочка была довольно маленького роста и в свои шесть выглядела чуть старше четырех.       — Я сегодня видела по телевизору, как тетенька катается на коньках, — начала девочка, сев на стул возле Чонгука. Широко улыбнувшись, она подперла руками свое кругленькое личико, смотря на старшего брата впритык, — я тоже хочу кататься, научи меня.       — У Чонгукки нет времени на это, солнышко, — устало протянула женщина, всем своим видом показывая, что до этого разговора дочка уже пыталась уговорить свою маму на это, но пока что безуспешно, — он ведь учится, да еще и тренировки: ему не хватит времени, чтобы еще и тебя учить кататься.       — Но я ведь хочу… Я быстро научусь!       — Су…       — У нас в стадионе через пару дней будет первое занятие у младшей группы, — произнес Чонгук, посмотрев на свою мать, — набор еще идет, так что я мог бы записать Су туда, если она хочет. Да и тренировки будут по вечерам, так что я сам смогу ее водить.       — Чонгук~а, зачем тебе это? Тебе ведь еще и свои уроки делать, да и отдых тоже нужен, — женщина тяжело вздохнула на слова сына и поджала губы, потому что Чонгук смотрел на нее с уверенностью, которую еще поискать нужно. Кажется, именно так смотрел его отец, когда ставил свою размашистую роспись, подписывая развод, а потом собирая вещи и увозя ребенка в столицу. От таких воспоминаний ужасно больно сердцу, но у нее два сына — две копии своего отца, и с этим приходилось мириться, улыбаться, смотря на них и вспоминая, что отец у них был так же красив, как и два ее любимых сыночка.       — Мне не в тягость, мам, — Чонгук по-доброму улыбнулся и перевёл взгляд на сестренку, которая светилась словно звездочка от счастья, готовая вот-вот подорваться со стула и начать прыгать от радости, — почему бы не записать ее? Если она хочет, то я буду только рад, зная, что Су будет заниматься со мной на одной арене, — Чонгук смущенно почесал щеку, а девочка наконец не сдержалась и спрыгнула со стула, подбегая к Чонгуку и крепко обнимая его за шею, — тебе должно понравиться. Я слышал, у детской группы будет новый тренер, говорят, он очень хороший.       — И добрый? — у девочки глаза были такие добрые и наивные, что Чонгуку хотелось этой малышке подарить все, что она захотела бы, но он лишь кивнул на ее вопрос и обнял в ответ, надеясь, что не врал, и этот «новый тренер» — самый настоящий божий одуванчик.       В выходной, а именно в субботу, родители оставили Чонгука и Су дома одних, сказав Гуку, что тот может позвать в гости друга, чтобы было нескучно, или просто пойти погулять и взять с собой сестренку, а сами уехали по делам, связанным с поступлением Чонхена в университет, конечно же взяв с собой виновника этой поездки. Чонгук, недолго думая, позвонил Тэхену, прекрасно зная, что у старшего был сегодня выходной, и он смог бы прийти, если, конечно же, у него не появилось куча дел-отмазок. Тэхен, конечно, не из таких людей и долго что-то трындел в трубку, между слов говоря, что обязательно придет, куда же он еще денется. И, на самом деле, Чонгук уже думал, что зря решил провести этот выходной в шумной компании, но об этом не сказал, лишь широко улыбнувшись и ответив короткое: «я жду, хен».       Тэхен был гиперактивный. А еще Тэхен очень любил детей, и то, как он возился с Су, совсем забив на Чонгука и приставку, — что-то не поддающееся объяснению. В Сеуле у Чонгука было много знакомых, у которых были младшенькие братья и сестры, и те постоянно жаловались на то, что им хотелось хоть немного побыть вдали от младших и, поверьте, они очень радовались, когда им удавалось отправить куда-нибудь этих своих «личинок», чтобы побыть дома в одиночестве. Тэхен же был какой-то непонятный. Он рассказывал, что у него младшие брат и сестра. Они, конечно, были немного постарше, чем Сумин, но тоже еще дети, и Тэхен рассказывал, что они очень сильно на него похожи. А если похожи, то, скорее всего, такие же надоедливые и болтливые. Однако то, как Тэхен играл с Сумин, — очень удивительно, и Чонгук действительно восхищался такой стороной своего хена.       За последнее время Чонгук замечал не особо хорошие стороны Тэхена. Даже можно сказать такие, которые хотелось бы не видеть. Доверие и вообще отношение в целом к Тэхену ужасно сильно падало, но Чонгук все равно верил, что Тэхен был хороший человек, и его принципы и предвзятость никак не отразились бы на их дружбе. Сейчас же Чонгук видел совсем иного Тэхена и думать о его плохих качествах совсем не хотелось.       — А Чонгукки тебе рассказывал, что завтра мы пойдем кататься на коньках?       Су устало села Тэхену на коленки после долгой игры в салочки со «взрослыми мальчиками», которых она, конечно же, обыграла как только могла. Свесив ножки и откинувшись спинкой Киму на грудь, девочка истощённо выдохнула и сложила ручки у себя на животике.       — Вы пойдете на свободный прокат? — интересуется Тэхен, удобнее садясь на диване, тоже так же тяжело выдыхая и переводя взгляд на Чонгука, который плюхается рядом с миской чипсов.       — Нет, я записал ее в младшую группу, — протянул лениво Чонгук, после набив рот чипсами, — на стенде висело объявление о наборе группы для детей, вот я ее и записал туда.       — У~у~у, а тренер кто?       — Пока не знаю; сказали, что кто-то новенький.       — Небось какая-нибудь классная фигуристка, которая сильно любит детей, — произнес Тэхен и, присвистнув и пододвинувшись к Чонгуку, продолжил, — а также свободная, молодая, текущая по хоккеистам.       — Тэхен! — возмущенно вскрикнул Чонгук, повернув голову в сторону хена, сильно краснея и смущаясь, что ужасно рассмешило Тэхена. Девочка удивленно взглянула на юношу, совсем не понимая реакцию обоих парней, но, решив поддержать Тэхена, тоже начала тихо смеяться; если честно, совсем не зная, о чем они говорили до этого, так как до этого она «летала в облаках», — ты можешь не говорить такого при ребенке?       — Почему?! — воскликнула Су, после прижимая ладошки к губам, — ты не хочешь что-то мне рассказывать?!       — Она даже не слушала, Чонгукки, — хохотнул Тэхен, потрепав девочку по волосам, немного растрепав ее хвостики, — так что не переживай, все хорошо. Подцепишь себе классную тренершу и будете с ней ваши мутки мутить.       — Перестань, Тэхен…       Чонгук ужасно сильно засмущался и отвернул голову, чтобы больше не смотреть на смеющегося Тэхена. Такие разговоры стали слишком частыми для его жизни, и Чонгуку это явно не нравилось. Хотелось закрыть эту тему и больше вообще не поднимать, потому что ужасно смущало и вообще… это ведь была его жизнь, зачем в нее кто-то лез?       Чонгук крепко держал любопытную Су за руку, проходя с ней в большое здание стадиона. Перед тем как пойти с ней сюда, он выслушал целую лекцию от мамы о том, как нужно себя вести с ребенком вне дома и в общественных местах. Главным было — держать сестру за руку, поэтому Чонгук на протяжение всего пути ни разу не выпустил ладошку девочки из своей, несмотря на то, что его собственная ладонь уже запотела от такого беспрерывного контакта.       Самой Су такое явно не нравилось. Ей хотелось бегать и прыгать, рассматривать все вокруг, а не идти под ручку со старшим братом и ни на шаг от него не отходить. Она ведь уже взрослая девочка!       Однако, зайдя в здание, Сумин притихла, наоборот сильнее сжав ладонь брата, немного настороженно смотря по сторонам. Она много где побывала со своими родителями. На улицу так постоянно с мамой ходила, а вот в этом месте находилась впервые. Для девочки все было настолько новое, а все эти люди такими странными и незнакомыми. Практически каждый, кто проходил мимо нее, шёл с большими сумками, от чего девочка спросила, не в школу ли они пришли, ведь туда дети тоже носили большие сумки.       — Чонгукки, а у меня тоже будет такой костюм и такие шуршалки? — Су показала пальчиком на высокую девушку, быстро прошедшую мимо нее с яркими помпонами в руках.       — Нет, это девушка из группы поддержки, — тихо засмеявшись, произнес Чонгук, посмотрев на сестру, — группа девушек в таких костюмах и, как ты сказала, с такими «шуршалками» поддерживают нас, когда мы в хоккей играем.       — Я тоже хочу вас так поддерживать! — воскликнула Су, посмотрев на старшего брата своими оленьими глазками. Чонгук успокоился и немного устало посмотрел на сестру.       — Определись уже; ты же хотела на коньках научиться кататься.       — А я разве не могу делать и то, и другое? — Сумин откровенно удивилась, смотря на Чонгука, который вёл ее по широкому коридору к арене.       — Потом, когда вырастешь, а пока что учись кататься на коньках, хорошо? — Чонгук широко улыбнулся и наконец отпустил руку девочки, заходя на ледовую арену. Там уже собралось несколько родителей с их детьми, а еще…       — Здравствуй, меня зовут Пак Чимин, я твой тренер. А как зовут тебя, юная леди?