ice butterflies

      Чонгук всегда мог похвастаться тем, что был очень терпеливым и довольно сдержанным парнем. Когда Чимин сказал ему, что обдумает и напишет, Чонгук решил, что просто будет ждать, и его ожидания обязательно вознаградятся ответом старшего. Чонгук не появлялся на глазах Пака около трех дней, старался полностью избегать с ним каких-либо пересечений, чтобы лишний раз не напоминать о себе и том, что связывало их. Чимину нужно подумать? Хорошо, Чонгук был готов дать старшему эту возможность. Однако все эти три дня от Чимина не было совершенно никаких новостей.       Кажется, мир для Чонгука с каждым новым днем становился все тусклее и бессмысленнее. Все окружающее теряло свои летние краски, оставляя лишь серость многоэтажек и асфальта, будто ничего кроме них совершенно не осталось. Гук бы мог сравнить свое состояние с осенней хандрой, вот только осень еще не наступила, а уныние вступало в свои права лишь вместе с мыслями о Чимине. Ах да, Чонгук ведь последние месяцы только о нем и думал.       Когда время ожидания медленно переросло из «трех дней» в «полторы недели», Чонгук совсем уж отчаялся и начал уже специально ошиваться где-то поблизости Чимина. Не сказать, что он прямо-таки мозолил старшему глаза, но во всяком случае пытался привлечь к себе внимание. Что касалось тренировок Чимина, то нет, Чонгук все так же не посещал их, потому что ранее дал обещание этого не делать, пускай и хотелось вновь сесть сверху трибун и наблюдать за тем, как Чимин откатывал на льду, танцуя настолько изящно. Чонгуку вновь хотелось ощутить этих бабочек внизу живота, когда он наблюдал за Чимином, сжимая ладони в кулаки и невольно краснея от мыслей, что позволил себе влюбиться в столь прекрасного человека.       Чонгук, вместо того чтобы ходить на тренировки, начал постоянно поджидать Чимина после этих самых тренировок, сидя напротив выхода из ледовой арены, наблюдая за ходящими туда-сюда людьми. Он каждый раз видел, как Чимин быстро выходил из этой самой массивной двери, как привычно зачесывал волосы назад и надевал солнечные очки, после так же быстро скрываясь за ближайшим поворотом. И ни разу… ни разу Чимин не посмотрел на Чонгука, будто его совсем не существовало. Он ни разу не смотрел даже в ту сторону, где находился Чонгук; возможно, потому что был слишком занят чем-то, например, своим телефоном, а, возможно, специально игнорировал, чтобы не поднимать разговор о том случае, что произошел полторы недели назад. Чонгук бы мог сорваться с места, подбежать к Чимину и, допустим, ухватить его за руку, чтобы посмотреть ему прямо в глаза и громко сказать: «я здесь, заметь меня!», но рядом, как назло, постоянно ошивался Тэхен, которому лучше было не знать, что Чонгук хоть как-то общался с Чимином. Потом было бы много вопросов, а возможно и что-нибудь похуже. Возможно, Чонгук бы лишился из-за этого друга.       Чонгук тяжело вздохнул, смотря в очередной раз на выходящего из ледовой арены Чимина своим тоскливым, совсем уже разочарованным взглядом. Старший, как обычно, зачесал волосы назад, поправил спортивную сумку на плече, после чего достал телефон, утыкаясь непринужденным взглядом в его экран, так и проходя мимо Чонгука, даже и не думая, что тот мог находиться рядом. Вот только действительно ли он не знал об этом? Неужели совсем не чувствовал столь обиженного взгляда карих глаз на себе? Или же просто игнорировал, чтобы не видеть убитого обидой Чонгука?       Чонгуку хотелось волком выть от сложившейся ситуации. Сесть где-нибудь в уголке и рыдать как ребенок, громко и надрывно, чтобы всем вокруг было известно, как же ему было больно. Вот только Чонгук не был из тех людей, кто стал бы показывать свою боль окружающим, поэтому молча смотрел вслед Чимину, пока тот не скрылся за поворотом. Без концертов с руганью и криками о неисполненном обещании, просто немая сцена, повторяющаяся каждый день. Чонгук уже не то чтобы догадывался, кажется, он был уже точно уверен, что если он страдал, то Чимину на это откровенно было плевать с самой высокой башни, которую вообще возможно было найти в этом чертовом Пусане.       Чонгука разрывало от обиды, несмотря на то, что он где-то там, в душе, понимал, что Чимин, по сути, совсем ничего ему и не был должен. Но он ведь обещал ему написать… неужели это так сложно? Чонгук не ждал только положительно ответа, он готов был на любой. Да даже на простую точку в облачке сообщения, для него бы это был самый счастливый знак препинания в его жизни. Но он не получил совершенно ничего, ни единого слова с того самого момента, как он вышел из раздевалки после тренировки Чимина.       Встав с одного из немногих сидений, что находились в большом коридоре стадиона, возле дверей в зону ледовой арены, Чонгук грустно улыбнулся, проводив взглядом Чимина за угол, после слишком уж печально опуская голову и шмыгая расстроенно носом. Чону казалось, что он был сильный, что он смог бы выдержать все это, дождаться взаимности, смог бы растопить сердце Чимина, и тот обязательно влюбился бы в Чонгука, но руки уже просто опускались, и в голове кричал чужой голос: «оставь, это безответно». Чонгук наконец готов был с этим смириться. Он правда был готов, потому что сил бороться у него больше не осталось: иссякли последние капли, и сосуд совсем обсох. Чимин оказался неприступной скалой, объятой бушующими морскими водами, и близко к нему подобраться так и не получилось, разбился…       — Чего ты тут стоишь, Чонгук? Тренировка ведь скоро, — голос Тэхена как отрезвляющая свежесть заставил прийти в себя и выпутаться из клубка мыслей, что захватил парня, не давая возможности соображать здраво. Чонгук дернулся от неожиданности и сфокусировал взгляд на Тэхене, чье лицо находилось напротив его собственного, стоило ему только поднять голову. Заметив несвойственную Чонгуку бледность и слишком отчетливые синяки под глазами, Тэхен немного нахмурился, уже не смотря на Чонгука с прежней улыбкой, что до этого покоилась на его тонких губах, — ты что, заболел?       — Ммм…- Чонгук тихо промычал, отводя взгляд и потирая шею, явно замявшись от такого вопроса. Почему он не мог сказать, что да, он заболел, и имя этой болезни — Пак Чимин? Он хотел найти более подходящие слова, чтобы вывернуть свое состояние такой стороной, после чего у Тэхена не последовало бы никаких вопросов. Чонгуку не хотелось сейчас вообще ничего рассказывать, потому что единственное, что сейчас гложило его душу, так и должно было остаться при нем, потому что иначе Тэхен обязательно раскритиковал бы Чонгука, его ориентацию и связь с Чимином. Чонгук был не в том положении, чтобы разбрасываться друзьями, тем более, что ему еще предстояло жить и жить в этом городе, — да, я плоховато себя чувствую, Тэхен-хен, — наконец произнес Чонгук, очень медленно и тягуче, всем видом показывая, насколько же ему было плохо. Он положил руку на живот, имитируя боли в животе, и согнулся немного вперед, тихо простонав от боли, — живот крутит, боюсь, что тот гамбургер, что я съел утром с Чонхеном, был из просрочки.       — Так чего ты вообще пришел? С отравлением и на тренировку: совсем не думаешь о здоровье, — Тэхен удивленно смотрел на Чонгука, положив ладонь ему на плечо. По нему действительно можно было понять, что он был удивлен таким поступком Чонгука, потому что разве нормальный человек пойдет куда-нибудь с отравлением? — я скажу тренеру, что ты очень плохо чувствовал себя и остался дома, а ты иди сейчас же домой, хорошо?       — Но…       — Никаких «но», Чонгук. Иди, от тебя в таком состоянии все равно не будет никакого толка, — усмехнувшись, произнес Тэхен, похлопав Чонгука по плечу, пытаясь хоть как-то подбодрить, — иди домой и ложись отдыхать, понял меня? Не делай так, чтобы твой хен расстраивался, Чонгукки, — Тэхен довольно улыбнулся, второй рукой убрав челку со своего лба в сторону. Он редко когда пользовался тем, что являлся хеном для Чонгука, всегда предпочитая общаться с ним на равных, но видимо сейчас это был тот самый момент, где Тэхен решил сыграть такой картой, чтобы выйти победителем из этого разговора, зная, что Чонгук его обязательно послушался бы.       Чонгук был немного удивлен тому, что Тэхен к нему был настолько добр, потому что у самого Чона о нем было сложено другое мнение. Да, Тэхен был всегда очень веселым и дружелюбным с ним, но стоило чему-то с кем-то произойти, то он обязательно критиковал, не особо хорошо отзывался о человеке, попавшем в ту или иную ситуации, и очень часто в конце добавлял: «он это заслужил». Чонгуку казалось, что когда-нибудь и с ним произойдет что-то, из-за чего Тэхен его осудил бы и, возможно, вообще оставил одного. Но сейчас Тэхен просто рушил все то, что было построено в голове Чона, и, возможно, все эти «обвинения» Кима не распространялись на друзей? Они ведь были друзья, верно?       — Спасибо, — тихо и как-то робко произнес Чонгук, неловко улыбнувшись. Он был так благодарен Тэхену и даже не знал, как потом будет благодарить его, но сейчас у него была лишь одна цель — добраться до дома, а там уже закрыться в своей комнате, завернуться в одеяло и просто отдаться своим чувствам в надежде, что все то, что так сильно гложило и разрывало изнутри, покинет его и больше никогда не вернется.       — Тебе не за что меня благодарить, просто возвращайся, когда будешь чувствовать себя хорошо, — Тэхен еще пару раз похлопал Чона по плечу, тихо рассмеявшись, после отходя назад спиной, махая рукой над головой. Чонгук с такого Кима тоже тихо рассмеялся, растягивая губы в красивой улыбке, — неужели, я уж думал, что больше никогда не увижу эту улыбку самого большого в мире кролика.       — Иди уже, — прыснул Чонгук, тут же отворачиваясь к Тэхену спиной и уходя в сторону выхода, решив, что если он сейчас первым не отвернется, то они обязательно обменяются еще кучей фраз, и Тэхен опоздает, а Чонгуку этого совсем не хотелось, ведь он прекрасно знал, как их тренера не любили опоздавших.        Чонгук медленно зашел в кафе, куда они обычно заходили с Тэхеном после их тренировок. Внутри было как обычно живо, играла приятная музыка на фоне людских разговоров. Обычно Чонгук знал чуть ли не каждого, кто сидел здесь во время их с Тэхеном посиделок, но сейчас было совершенно другое время, и все те люди, что сейчас обедали за столиками столь уютной кафешки, были Чонгуку совершенно не знакомы. Он был уверен, что никогда в жизни никого из них не видел, разве что только официанта, который, кажется, трудился здесь круглые сутки, потому что сколько Чонгук уже сюда ходил, его вечно обслуживал один и тот же милый парень, скорее всего студент. Вся его команда сейчас была на тренировке, а остальные ребята, которых он хоть иногда, но видел в пределах стадиона, скорее всего сейчас занимались какими-то своими делами, более важными, нежели стаканчик кофе.       Сев за единственный свободный столик в дальнем углу, возле панорамного окна, Чонгук подозвал официанта, который буквально разрывался и бегал как ужаленный от столика к столику. Не став его задерживать, Чон просто назвал свои обычные «карамельное латте и два пончика», после провожая взглядом бедного молоденького официанта.       Подперев щеку ладонью, Чонгук устремил взгляд в окно, погружаясь в свои мысли. Он изначально планировал сразу отправиться домой, потому что настроение было ни к черту, и хотелось просто побыть одному. Вот только дома был отчим, который очень любил загрузить нелюбимого пасынка работой, и ему совершенно было плевать, что у Чонгука могли быть какие-то душевные переживания. Какие у мужчины могут быть страдания? Мужики должны терпеть и держать все в себе, ведь так? Самая глупая чушь, которую вообще могли придумать, однако и мать, и отчим как один придерживались таких рассуждений, считая, что слабость могут проявлять только девушки, являясь по своей натуре хрупкими созданиями.       Чонгук думал о том, что теперь его окружало, и о том, как же реальность отличалась от того, что было в его мечтах, когда он подавал документы в пусанскую высшую школу и перевозил из столицы все свои вещи. Вот кажется, он только вчера закончил среднюю школу, распрощался со своими одноклассниками и хоккеистами-одногруппниками. Вся его голова была заполнена мечтаниями о хорошей жизни в Пусане, где он будет получать внимание любящей матери, а отчим примет его так же хорошо, как и его старшего брата. Чонгук мечтал о чем-то волшебном, таком как хорошая компания друзей, с которыми он сможет постоянно ходить гулять на улицу, кататься на скейтах и велосипедах, играть в мяч на уличной площадке. Таких, которые не стали бы тыкать на него пальцем, если бы он исправно готовился ко всем школьным предметам и хорошо учился. Он не мог дождаться, когда наконец пойдет в школу, где весь упор был на его любимые иностранные языки; ждал, когда придет в новую команду, где его примут намного лучше, чем это было в прошлой.       Но что он имел в итоге? Одного друга, которому он не мог раскрыть своих сокровенных тайн? Школа, где он ни с кем, кроме учителей, и словом особо обмолвиться не смел? Команда, которая оказалась семьей, построенной лишь на корыстности и жажде продать чужие секреты за что-то более важное и ценное для самого себя? Как оказалось, в Пусане люди были такие же гнилые, как и в Сеуле, и ничего с этим не поделаешь. А еще у Чонгука была головная болезнь — Пак Чимин, и это действительно была проблема, которая больше всего не давала Чону нормально жить. Головная боль и в то же время предмет обожания, которому хотелось сделать алтарь и поклоняться круглые сутки. И вместе с этим ему хотелось погасить внутри себя пожар, разгорающийся с каждым днем все сильнее и сильнее. Он не знал, что ему нужно было сделать, чтобы его чувства угасли, и мысли о Чимине пропали навсегда. Он хотел жить дальше, не думая о том, что Чимин — это единственное, ради чего он продолжал жить в Пусане. Он хотел…       — Здесь свободно?       Голос сверху заставил Чонгука от неожиданности подскочить на стуле, и он тут же перевёл свой взгляд как-то испуганно с окна на обладателя этих голосовых ноток. Чонгук не успел понять, а паника уже забила куда-то в виски, крича быстрым сердечным ритмом о том, что перед ним стоял никто иной как Чимин. Тот держался за спинку стула, что стоял напротив самого Гука, при этом очки он держал во второй руке, взглядом чуть ли не прожигая дыру в перепуганном младшем. Кивнув будто в замедленной съемке, слишком медленно и как-то заторможенно, Чонгук проследил за тем, как Чимин легким движением руки отодвинул стул и сел напротив, закидывая удобно ногу на ногу и подзывая взмахом руки над головой к себе официанта. Все это время он делал вид, будто не было рядом никакого Чонгука; во всяком случае, за время, пока официант шел к их столику, он ни разу не посмотрел в сторону Чонгука, предпочитая рассматривать оправу своих солнечных очков. Когда к ним наконец подошел официант, первым делом он виновато посмотрел на Чонгука, тихо произнося: «Прости, слишком много заказов, скоро ваш будет готов», на что Чонгук лишь слабо кивнул и улыбнулся уголками губ, как бы говоря, что он не сердился и готов был подождать еще немного. Чимин все так же не смотрел в сторону Чонгука, вместо этого наконец подняв взгляд от очков к официанту, делая свой заказ, состоящий лишь из капучино с корицей. Официант быстро все зафиксировал, а Чимин теперь уже посмотрел на Чонгука, склонив голову слегка к своему правому плечу.       — Разве у вашей команды сейчас не тренировка? — спокойно спросил Чимин, внимательно смотря на Чонгука, который под его взглядом чувствовал себя, как минимум, неловко. Он ерзал, пытался найти подходящую позу, в которой ему было бы удобно разговаривать с Чимином, но, видимо, такой позы не существовало, потому что Чон никак не мог ее найти.       — Нет, у нас… то есть, я не пошел, — нервно произнес Гук, отводя взгляд в сторону, чтобы не столкнуться взглядами с Чимином. Пак был удивлен такому поведению, потому что в прошлые разы Чонгук, кажется, был уверенным в их разговорах, даже проявлял некую напористость, а сейчас вел себя подобно смущенному дошкольнику, который два слова еле связывал, — я нехорошо себя чувствую, поэтому меня отпустили…       — Что-то серьезное? — все с тем же спокойствием в голосе продолжил свои вопросы Пак, достав из кармана телефон и начав отвечать знакомым на сообщения, тем самым проявляя ужасную безразличность к Чонгуку, которого это только добивало. Чимин долго не отрывался от экрана телефона, что-то очень долго печатая, а когда закончил, поднял голову и посмотрел на Чонгука, встречаясь с обиженными большими глазами, в которых боль хлестала волнами, — что? Ты так и будешь молчать?       — А мне так написать слабо было? — тихо произнес Чонгук, не прерывая зрительного контакта. Чимин был сильно удивлен таким словам и, кажется, они его застали врасплох, потому что молчал он добрые две минуты, после чего тяжело вздохнул и опустил взгляд на свой телефон, все равно так и не найдя, что ответить, — зачем ты обещаешь, если потом все равно не делаешь этого? Захотелось поиздеваться?       — Я сел сюда не потому, что хотел послушать твои нотации…       — А зачем же?       — Все столики заняты, — быстро выпалил Чимин, поджав губы, и убрал телефон обратно в карман, следом складывая руки на краю стола, продолжая тяжело вздыхать.       — Вот как… — Чонгук обиженно закусил свою нижнюю губу, подбирая слова в голове, чтобы его речь не звучала слишком резко, — то есть, если бы здесь были свободные столики, ты бы продолжил меня игнорировать? Ты мог просто написать мне «нет», и я бы отстал от тебя, но нет же, ты выбрал игнорировать меня, чтобы я убивался мыслями о тебе, да?       — Чонгук, не говори так, будто это настолько важные вещи; это всего лишь прогулка, которая совершенно ничего не значит, — Чимин немного повысил голос, во время своих слов всплеснув руками, явно не понимая, почему Чонгук говорил обо всем этом так серьезно, ведь для него это… всего лишь прогулка? Или он боялся, что это для Чонгука совершенно ничего не значащий вечер, проведенный вместе?       — Это важно для меня, Чимин, ясно тебе? — воскликнул Чонгук, поджимая губы и сжимая от досады кулаки, — я бегаю за тобой не потому, что мне заняться нечем. Я бы мог продолжать ходить на курсы по английскому и французскому, общаться по сети со своими старыми друзьями, но вместо этого я посвящал все свое свободное время просто тому, что наблюдать за тобой со стороны. Ты серьезно думаешь, что я прошу тебя пойти со мной погулять просто чисто из нечего делать? — Чонгук видел, как Чимин с каждым его новым словом терялся все больше и больше, не знал, куда себя деть, чтобы не чувствовать вину, нарастающую с каждой секундой, которой, казалось бы, минутой назад совсем не было, — я хочу познакомиться с тобой за стенами нашего стадиона, хочу узнать тебя, и чтобы ты узнал меня. Мы навешали слишком много ярлыков друг на друга, даже не пытаясь разобраться.       — Не в чем разбираться, Чонгук, — тихо произнес Чимин, кусая свои пухлые губы, растерянно смотря на Чонгука, — оно тебе не нужно. Связавшись со мной, ты обречешь себя на вечное недолюбие, если вообще не на ненависть со стороны своей команды. Ты не заслуживаешь такого отношения к себе.       — Давай я сам буду решать, чего я заслуживаю, — хмыкнув, произнес Чонгук, сглатывая неприятный ком в горле, — просто давай сейчас решим это. Я ждал целые две недели твоего ответа, а вместо этого получал полнейшее игнорирование, — Чонгук смахнул ладонью свою челку, смотря куда-то в сторону, но только не на Чимина. Ему сложно было повторять эти слова уже в сотый раз, боясь вновь разбиться о стену, — пошли завтра вечером погуляем. Сходим в кино, поедим мороженое.       Чимин молча смотрел на Чонгука, переваривая все слова, что младший только что сказал. Чимин чувствовал себя тупым, отвергая такие, кажется, совсем искренние и чистые чувства младшего, который действительно хотел отношений, который, быть может, еще и не был влюблен по уши, но видел себя в будущем рядом с Чимином, несмотря на запреты гребаного общества. Пак пускай и молчал все две недели, специально игнорировал и старался не пересекаться с Чонгуком, но он очень много думал об этом парне, тоже ночами не спал и понять не мог, почему тот вызывал такие жгучие чувства, при том, что они практически и не были знакомы. Пара разговоров, пара ссор, одни объятия. Неужели этого хватает для того, чтобы начать чувствовать к людям те самые чувства, которые не назовешь приземленными? Те самые чувства, которые поднимают тебя от земли и несут туда, где жизнь действительно прекрасна, наполнена любовью и лаской. Тем, что так не хватает Чимину. И ему впервые за эти две недели в голову пришла мысль, что, возможно, именно с этим парнем он смог бы получить эти эмоции, смог бы стать для него мягким и податливым, а не диким зверем, шипящим на всех приближающихся к нему существ.       — Просто прогулка? — тихо спросил Чимин, встречаясь взглядом с Чонгуком, не в силах больше разорвать этот контакт. Он ждал, что сейчас Чонгук опять настоит на свидании, и сейчас он действительно готов был согласиться и дать младшему, да и вообще им обоим, шанс. Ничего плохого от их опыта не произошло бы.       — Да, просто как друзья. Дружеский поход в кино. Я бы даже сказал приятельский, — улыбнувшись уголками губ, тихо произнес Чонгук, боясь вновь получить отказ, хотя в сердце закралась надежда на лучший исход, ведь впервые Чимин попытался хотя бы уточнить, а не просто пресек попытку Чонгука.       Чимин надел солнечные очки, поправив их, пальцем указательным надавливая на переносице, после чего тяжело вздохнул и встал из-за столика, задвигая следом за собой стул. Пусть Чонгук и не видел глаз Чимина, но по одним лишь губам, изогнутым в кривую линию, понял, что тот почему-то злился, и, кажется, очень даже сильно. Чимин дождался, когда принесут его кофе, после чего быстро расплатился наличкой и чуть приспустил очки на кончик носа, посмотрев на Чонгука.       — Иди нахуй, просто приятель, Чон Чонгук, — недовольно выплюнул Чимин, после разворачиваясь и быстро уходя из кафе большими шагами, оставляя Чонгука шокированного сидеть в кафе, смотря на столь же шокированного официанта. Гук не знал, как это вообще можно было объяснить. Что он сейчас сделал не так? Что он сказал такого, чтобы его просто послали? Официант аккуратно поставил заказ Чонгука на стол перед парнем, после чего зажал подмышкой пустой поднос и наклонился поближе к Чону, упершись одной рукой в стол.       — На твоем месте, я бы пошел за ним.       — Чего?       — Пойди и останови его, пока он не ушел далеко, — произнес парень, пожав плечами и выпрямившись, — это, конечно, не мое дело, но я невольно стал свидетелем вашей ссоры. Он будет только рад, если ты сейчас побежишь и скажешь ему о своих чувствах. Если они конечно…       — Меня только что послали, чувак…       — Ты его только что жестко зафрендзонил, ты это понимаешь? — официант развел руками, как бы показывая, что это даже чужому человеку со стороны было понятно. Чонгука от слов парня будто током пробило, а в голове появилась лишь единственная мысль: «как я мог так проебаться?». Достав из кармана штанов пару купюр, Чонгук отдал их официанту и быстро рванул к выходу, успев крикнуть громкое «спасибо» перед тем как выбежать.        Чонгук смотрел в разные стороны, пытаясь найти Чимина, и тут же заметил его вдали, тут же срываясь с места в сторону старшего. Чимин, будто специально, шёл медленно, словно надеясь на Чонгука, что тот понял бы свою ошибку и пришёл. И как же Чонгуку повезло, что рядом оказался этот парень, который раскрыл ему глаза на элементарную вещь и то, что он только что чуть не просрал свой шанс. Добежав до Чимина, Чонгук резко схватил его за запястье, разворачивая к себе, тяжело дыша, пытаясь отдышаться.       — Чимин…       — Я сказал тебе идти…       Чимин не успел договорить, потому что Чонгук и не хотел вновь этого слышать, поэтому воспользовался моментом и наклонился немного, прижимаясь к чужим губами своими, целуя нежно, тем самым пытаясь извиниться и за свою тупость и за то, что сейчас делал то, на что даже разрешения не потрудился спросить. Чимин сжал в ладонях свой горячий стакан с кофе, удивленно смотря на Чонгука, который глаза прикрыл, смущаясь от всей этой ситуации. Чимин мысленно осознавал, что связался с невинным ребенком, а в душе разливалось тепло, которого уже давно он не ощущал. Однако он через пару секунд схватил одной рукой Чонгука за щеку, сильно щипая и оттягивая парня немного от себя, при этом сильно хмурясь и недовольно кривя губы.       — Ты совсем страх потерял?       — Свидание. Завтра в семь вечера я за тобой заеду, скинь мне свой адрес SMS-кой, — убрав от своей щеки руку Чимина, произнес Чонгук, продолжая краснеть, но при этом смотря на Чимина такими горящими глазами.       — Заедешь? У тебя же нет прав, — непонимающе произнес Чимин, поджав губы, — я не хочу, чтобы наше свидание закончилось поездкой в обезьянник.       — Просто доверься мне, все будет на высшем уровне.