ice butterflies

      Дверь за Чонгуком резко захлопнулась, а сам юноша быстро подлетел к кровати и плюхнулся на нее, тихо простонав от досады. Он понятия не имел, что ему в такой ситуации делать. Тэхену говорить не хотелось, а Чимин давил; пускай и терпел, но все равно всем видом своим показывал, что он вот-вот взорвется и потом вряд ли уже что-то у них останется. Чонгук понимал Чимина, но переступить через себя страшно, а выйти из своей зоны комфорта и буквально открыться всему миру, не зная, что в итоге его будет ожидать — еще страшнее.       Перевернувшись на спину, Чон устремил свой взгляд в потолок, будто там ему кто-то напишет ответ — решение всех его проблем; однако он все так же до омерзения чист и бел, каковым и был всегда. Чонгуку тут никто не поможет. Ни брат, который принял его и поддержал, ни Чимин, у которого решение данной проблемы явно одно — пойти и открыться, а дальше будь что будет, они ведь вместе; справятся.       — Мне нужно позвонить, — сам себе тихо произнес юноша, рукой залезая в карман штанов, при этом чуть приподняв бедра от матраса, для удобства. Номер парня искать долго не пришлось — уже давно отмечен звездочкой, да и всегда висит первым в «недавних».       Гудки тянулись очень медленно, будто специально нагнетали обстановку, хотя на деле прошло не больше пятнадцати секунд, и Чимин ответил на звонок. Однако он явно говорить не собирался — молчал и видимо ждал, что ему скажет Чонгук. А тот тоже молчал, не зная, стоило ли вообще звонить, да и что он вообще собирался сказать Паку.       — Чимин… — все-таки начал Чон, сев на кровати, свободной рукой откидывая челку со лба, при этом как-то тяжело и шумно выдыхая, — давай нормально поговорим.       — Ты сказал ему? — голос Чимина показался каким-то… подавленным? Раньше Чону не приходилось слышать его таким, даже когда старшему пришлось оставить работу, которую он так любил. Складывалось такое ощущение, что…       — Ты плакал?       — Ты сказал ему? — Пак вновь повторил свой вопрос уже более твердым голосом, после чего послышалось, как тот, немного отодвинув телефон от лица, прочистил горло. Поджав губы, Чонгук закрыл глаза, мысленно считая до десяти, но услышав тихое шмыганье носом в динамике, все-таки ответил, решив, что деваться ему все равно некуда, и Чимин уже в любом случае на него злится.       — Нет, не сказал, но…       — Тогда я не понимаю, зачем ты мне сейчас звонишь, Чонгук, — голос Чимина немного хриплый, неприятно низкий и слова он говорит в разы медленнее, чем обычно, будто Чонгук слишком тупой и по-другому понять не сможет, — разберись сначала со своим другом, пожалуйста. Мне плевать на него и на его негатив в мою сторону, но ходить и прятаться от него, боясь, что он узнает о наших с тобой отношениях — я не хочу. Я начал с тобой встречаться не для того, чтобы тайком зажиматься у меня дома или где-то в переулках. Я хочу нормальных отношений, понимаешь? — казалось, что с каждым произнесенным словом голос Чимина надламывался все больше, а в конечном итоге он шумно выдохнул и шмыгнул, дыхание стало каким-то судорожным и теперь Чонгук точно мог понять — Чимин плачет, и тут нет ничего постыдного; каждый может устать, а Чимин видимо терпел очень долго; намного дольше, чем существуют их отношения.       — Я сейчас приду к тебе, — подрываясь с кровати, произнес Чонгук, быстро меняя легкую ветровку на толстовку, которую натянул через голову и вновь прижал мобильник к уху, — хей, малыш, не плачь, хорошо? Я сейчас приду и крепко обниму тебя, все это не стоит твоих слез.       — Нет, не надо…       — Я уже выхожу, в любом случае, — Чон закинул себе в рюкзак сменную одежду и после вышел из комнаты. Спустившись на первый этаж, юноша заглянул в кухню и, не увидев там никого из своего семейства, поспешил побыстрее слинять из дома, — я взял одежду, так что останусь сегодня у тебя.       — Кто тебе сказал, что я вообще пущу тебя к себе в квартиру? — недовольно заворчал Чимин, шурша, скорее всего, одеялом, переворачиваясь с одного бока на другой.       — А что, не пустишь? — Чонгук тихо усмехнулся, не потому что смешно, а потому что он хотел хоть как-то разрядить накалившуюся атмосферу, но такое вряд ли ему помогло, — я зайду по пути в магазин, тебе взять что-нибудь?       — Как обычно, — буркнул Чимин, после чего сбросил вызов, оставляя Чонгука лишь тяжело вздохнуть, но все же улыбнуться, потому что Чимин действительно ждал его, несмотря на то, что обижался.       Обычно нерасторопный, любящий медленно пройтись по улице и насладиться музыкой в наушниках, в этот раз Чонгук несся слишком быстро, чуть ли не переходя на бег, будто боясь, что если он опоздает хоть на минутку, Чимин уйдет куда-нибудь или просто испарится.       Зайдя по дороге в магазин, Чон взял все, что ему нужно, расплатился, и уже действительно побежал к дому, в котором жил Чимин. Не хотелось оставлять его одного в таком состоянии. Чимин подавлен, разбит, и меньше всего Чонгук хотел думать о том, что тот сейчас лежит в своей кровати и плачет, загружая себя самыми ужасными мыслями. Несмотря на то, что Пак пытается казаться сильным и независимым, на самом деле он мягкий и слишком сильно зависит от слов других. При всех сильный парень, а дома вечно погруженный в свои мысли, винящий во всем только себя и никого другого.        Чон добрался до дома, в котором Чимин снимал квартиру за минут двадцать. Быстро поднявшись на третий этаж, переступая через ступеньку, Гук дал себе минутку отдышаться, после чего нажал указательным пальцем на звонок, задерживаясь на нем, буквально, на пару секунд. За дверью через какое-то время послышались копошения и шаги, после чего поочередно все замки издали характерный звук и открылись, а следом и ручка опустилась, открывая дверь.       Чимин стоял перед Чонгуком и казался… таким маленьким и беспомощным. Глаза опухли от слез, весь вид делал Пака таким потрепанным, будто из квартиры он уже больше недели не выходил. Не думая совсем, Гук быстро шагнул в квартиру и прижал Чимина к себе, обнимая его за шею одной рукой, второй уже потянув дверь за ручку, закрывая ее за своей спиной.       Старшего хотелось защитить от всего мира. Хотелось вот так обнять и больше никогда его не отпускать, уберечь от всех людских напастей своей спиной. Все скажут, что Чимин и сам может постоять за себя, но только Чонгук знал, что Паку как никому другому нужна защита и уж тем более опора.       — Тише, — прошептал Чонгук, рукой проведя по волосам парня, вместе с ним шагая в глубь квартиры, ни на секунду не выпуская из своих объятий, — я принес тебе пирожные с лимонной начинкой, сейчас попьем с тобой чай, поговорим по душам. Переставай, малыш, — Чонгук разговаривал с Чимином как с маленьким ребенком, делая голос немного тоньше и мягче, чем есть на самом деле. Чимин недовольно замычал и слабо ударил Чона в живот кулаком, но после все же крепко обнял в ответ, нежась в этом тепле любимого человека.       — А сок купил? — тихо буркнул Чимин, уткнувшись младшему носом в шею, при этом тихо проскулив и поджав губы. С таким хрипящим от долгого молчания голосом и тем, как он жался к Чону, в поисках такого нужного сейчас для него тепла, он ничем не отличался от маленького котенка, которого нужно своевременно гладить, кормить и, главное, любить всем сердцем.       — Конечно купил, мой рюкзак уже ждет не дождется, когда ты заберешь все, что я тебе принес, — прошептал Чонгук, после чего мягко коснулся лба Чимина своими губами и наконец отпустил Чимина, проходя в единственную комнату этой небольшой студии. Пак пошел следом за своим парнем, открывая его рюкзак и вытаскивая то, что он купил. Тут и литровая пачка, любимого Чимином, яблочного сока, и вкусные пирожные, и бутылка вина, которую старший уж явно не ожидал здесь увидеть. Поставив все на стол, он посмотрел сначала на бутылку, а потом на Чонгука, как бы спрашивая, к чему это он еще и алкоголь купил. Чон же виновато улыбнулся и почесал как-то смущенно щеку.       — Я подумал, что нам это пригодится для душевного разговора, не подумай, ничего лишнего, — Чон с каждым словом краснел все больше и больше, в то время как Чимин все так же с вопросом в глазах смотрел на него, — ну хватит, я правда купил его просто так. Если не хочешь, убери, потом пригодится.       Чимин тихо засмеялся, немного хрипя, после чего отрицательно замотал головой и, достав из кухонного шкафчика штопор, положил его на стол рядом с бутылкой, а сам начал открывать пачку с пирожными. Чонгук прекрасно все понял и начал открывать бутылку, сев на высокий стул за своеобразной кухонной барной стойкой.       — Спасибо что пришел, — тихо произнес Чимин, сев рядом с Чонгуком, и прижался к его плечу своим, опустив как-то грустно голову. Он потупил взгляд куда-то вниз, о чем-то размышляя пару минут, а после все-таки продолжил, — наверное, я должен буду тебе кое-что рассказать, чтобы прояснить, что вообще происходит.       — О чем ты? — Чонгук перевел непонимающий взгляд на старшего, когда уже открыл бутылку. Встав со стула, он прошел до шкафчика с мусорным ведром, куда выкинул ненужную обертку от крышки бутылки и саму пробку, после уже вернувшись на свое место, — что-то успело случиться?       — Нет, — Чимин шумно выдохнул и сам потянулся к бутылке, наливая себе полный бокал, а после уже и Чонгуку, — просто, я думаю, ты должен знать, — Пак открыл одно пирожное и откусил от него, после чего отпил немного из бокала, — то, из-за чего я так плохо отношусь к Тэхену.       — Он ведь не любит тебя? Он гомофоб и постоянно оскорбляет тебя, разве этого уже не хватает для того, чтобы плохо относиться к нему? — Чонгук явно не понимал, к чему клонил его парень. Взяв бокал в руку, Чон тоже немного отпил, приготовившись слушать рассказ, который, почему-то, ему казалось, будет очень тяжелым.       — Это ведь было не всегда. Он гнобит меня не с самого моего рождения, — Чимин как-то грустно усмехнулся и подпер голову рукой, смотря внимательно на Чонгука, — когда-то, когда нам было по двенадцать, мы были… друзьями, — последнее слово светловолосый прошептал очень тихо, опустив голову и поджав губы, — даже не просто друзьями. Мы были лучшими друзьями, которых еще поискать надо.       Чонгук удивленно распахнул глаза, смотря на поникшего Чимина и даже не знал, что ему сказать. То есть Чимин когда-то был лучшим другом парня, с которым сейчас даже в одном коридоре нормально пройти не может, не перекинувшись какой-нибудь колкостью? То есть, Чонгук сейчас дружит с человеком, который раньше дружил с Чимином, а сейчас по поводу и без него поливает парня грязью? Да что за черт вообще происходит?       — Ты сейчас серьезно? — все-таки спросил Чонгук, после отпивая добрую половину бокала вина. Он все никак не мог уложить эту информацию у себя в голове, но пазл начинал складываться. Он никогда не мог понять, почему Тэхен настолько радикален, но может сейчас он узнает, что между ними что-то большее, нежели просто плохое отношение Кима к нетрадиционной ориентации.       — Стал бы я шутить о подобном? — хмыкнув, недовольно произнес Чимин, закинув одну ногу Чонгуку на колени, как часто делал, когда они сидели вечерами в этой квартире и смотрели фильмы. Лбом уткнувшись младшему в плечо, парень поставил бокал на стол и обнял руками плечо Чона, — все намного сложнее, чем кажется на первый взгляд, — Чимин говорит тихо, будто их кто-то мог услышать, а эти слова — самая настоящая тайна; тайна, которую Пак носил очень долго и никому не рассказывал.       — Расскажи мне, Чим, — Чон потянул старшего за бедро и перетянул к себе на колени, удобно усаживая и крепко обнимая за талию, поглаживая по спине, чтобы немного успокоить его, — ты можешь мне довериться. Он сделал что-то плохое?       — Он… мы познакомились во втором классе в средней школе, — Чимин удобнее устроился на мощных бедрах, обнимая младшего за шею и отпрянув немного так, чтобы смотреть парню напротив в лицо, — он уже тогда был чудаковатым парнем и с ним особо никто не дружил. Я видел его еще на первом году обучения, но тогда мы вместе не учились, поэтому и повода знакомиться у нас не было. Я помню, что он всегда ходил один, а иногда старшеклассники отбирали у него карманные деньги, хотя… громко сказать «отбирали», он сам спокойно отдавал их, будто так и положено. На него было жалко смотреть, на самом деле, — Чимин задумался и начал жевать губу, при этом смотря куда-то наверх, будто что-то вспоминая, но уже через пару секунд продолжил свой рассказ, — я подошел к нему через пару дней после начала учебы и предложил дружбу. Мой друг попал в параллельный класс, так что я решил, почему бы и нет? И знаешь… мы с Тэхеном будто соулмейты, у нас столько общего, что любой только может позавидовать, — Чимин как-то грустно усмехнулся и убрал челку назад, после еще приглаживая ее рукой, — мы стали проводить очень много времени вместе. Старшеклассники увидели, что он общается со мной, и начали и ко мне лезть, но я уж явно не тот, кто будет все это терпеть. Конечно, что мы в свои двенадцать сделали бы этой компании пятнадцатилеток? Мы много раз получали пиздюлей, но в какой-то момент они просто отстали от нас. Возможно, кто-то из учителей надавал им по голове, а возможно они сами поняли, что не нужно к нам лезть, потому что мы можем постоять за себя. После этого у нас началась спокойная жизнь. Мы постоянно вместе тусили, у меня дома играли в приставку, оставались друг у друга с ночевкой, хотя чаще всего у меня. Не знаю почему, но мне всегда было не особо приятно находиться у него дома, возможно из-за его матери, которая… ну знаешь, она выглядит как самая настрадавшаяся женщина в мире. Тогда отец из их семьи совсем недавно ушел, и все ее разговоры были о том, какой же он козел и как она вообще могла потратить на него свои годы и родить от него детей.       — Родить от него детей?       — Да. Я ни разу не видел, чтобы она хоть раз обняла кого-то кроме младшего, да и того она постоянно таскала на руках только потому что он был совсем малюткой. Она вечно была недовольна, всегда ворчала и плакала, и Тэхен часто оставался у меня, потому что не мог этого выдерживать. Она и не против была, думаю, если бы он в какой-то момент собрал сумку и ушел, она бы даже не стала возражать. Конечно, я преувеличиваю, она точно любит своих детей и дорожит ими, но тогда складывалось именно такое ощущение.       Чонгук сильно хмурился, слушая Чимина, так и ожидая какого-то подвоха. Вся эта история пока что казалась такой светлой и простой, будто Пак рассказывает о крепкой дружбе с Тэхеном, которая у него до сих пор сохранилась, но… и Чонгук, и Чимин прекрасно знают конец этой истории, осталось лишь восполнить картину промежуточными эпизодами, чтобы знать все «от» и «до».       — В общем, в семье у Тэхена была жесть. Он очень часто оставался у меня, жаловался, что ему тяжело там находиться, много плакал. Знаешь, маленький Тэхен — тот еще плакса. Сейчас в нем нет ни капли от того мальчишки, которого я считал лучшим другом, — Чимин повернулся к стойке, наливая себе еще бокал и делая из него несколько больших глотков, после чего повернулся обратно к Чонгуку и продолжил, — возможно, именно из-за того, что ему не хотелось проводить много времени дома, он записался в хоккейную секцию. У нас в школе набирали группу и он туда записался. Я помню, как он был счастлив. И конечно же он звал меня с собой, мы же лучшие друзья, везде должны быть вместе.       — Но?       — Я занимаюсь фигурным катанием с того момента как пошел в младшую школу, — пояснил Чимин, мягко улыбнувшись Чонгуку, которого такая новость совсем не удивила. То, как Чимин смотрится на льду кажется самым правильным на свете, и Чон просто уверен, что Пак был рожден для того, чтобы скользить по льду, — просто знаешь… мальчики фигуристы не в почете, — Чимин тихо засмеялся и провел ладонью по своим волосам, кусая свои губы, — не скажу, что я скрывал, просто… Тэхен никогда не интересовался на какие там тренировки я хожу, а я не считал нужным об этом обязательно рассказывать. А вот когда он меня позвал, я уже тогда сказал, что я фигурист и реакция была… ну…       — Тогда он и начал тебя гнобить?       — Что за тупая привычка перебивать, Чонгук? — Чимин раздраженно пихнул младшего в плечо, на что тот тихо рассмеялся и крепче обнял старшего за талию, мазнув губами ему по скуле, — не подлизывайся, дай мне договорить.       — Давай-давай, слушаю, — Чонгук все так же смеялся, но быстро успокоился и всем своим видом показал, что готов слушать дальше.       — Так вот, — протянул Чимин, после допивая вино из своего бокала, и продолжил, — его реакция была негативной, да. Он сказал, что парни не должны заниматься подобным, хоккей намного лучше, но мы быстро прекратили этот разговор и остановились на том, что у каждого свой выбор и я не собираюсь все бросать и бежать заниматься тем, чем хочет он. В общем, мы это замяли. Хорошо, что мы ходили в разные спортивные комплексы, потому что он мне как-то раз сказал типа: «не хочу, чтобы кто-то из моей команды знал, что мой друг — фигурист». Было обидно, но я не сказал об этом, не хотелось разбираться во всем этом говне.       Чимин вновь налил в оба бокала вино, опустошая до конца бутылку и отставляя ее подальше в сторону. Младший взял свой бокал, отпивая немного, и после полез целоваться, на что Чимин глаза закатил и ответил на поцелуй, тут же обвивая шею Чона и прижимаясь к нему всем телом. Пак слабо простонал, чувствуя как грубые ладони лезут под свободную футболку, оглаживая бока и ребра.       — Гук~а, подожди-подожди-подожди, — Чимин немного напрягся и руками сжал плечи младшего, отстраняясь от столь любимых губ. Он не против продолжить, но сейчас ему куда важнее высказаться, довести до конца свой рассказ, чтобы Чонгук знал абсолютно все и после всего услышанного сам принял решение по поводу, стоит ли ему рассказать Тэхену или вообще продолжать с ним общаться. Однако Чон полез к шее, начал мазать по ней губами, и тогда уже старшему пришлось упереться руками парню в груди, недовольно забурчав, — дай мне закончить, идиот. Это очень важно.       Чонгук шумно выдохнул и недовольно скривил губы, но все же отстранился и взял бокал с вином обратно в руку, медленно отпивая из него.       — Спасибо, я продолжу, — буркнул Чимин, вновь обняв Чонгука, и положил голову ему на плечо, — так мы дружили вплоть до конца средней школы. Знаешь, о том, что мне нравятся парни я начал задумываться еще лет в четырнадцать, когда начал заглядываться на одного парня на класс старше. Сначала я считал, что все это неправильно и просто возраст такой, но я был влюблен в него больше года, а все девочки, что крутились вокруг меня мне были просто… не интересны? Я пытался завести отношения с одной одноклассницей, мы ходили на свидания, но мне было противно от одной мысли, что мне придется постоянно с ней таскаться, держать ее за руку… целовать? Да, это звучит глупо, но тогда, в мои четырнадцать я действительно сильно переживал из-за этого, а самое стремное — мне не с кем было поделиться подобным. Я не мог рассказать родителям, потому что мой отец — тот еще гомофоб. Когда по телевизору показывали геев, он всегда пытался как можно грубее о них отозваться, чтобы показать нам с братом, что все это — неправильно и омерзительно. Не удивительно, что у моего брата сложилась такая же позиция, а мама… она просто мама. Она приняла меня в итоге, но до сих пор надеется, что я просто играюсь, и в итоге приведу домой девушку, — Чимин как-то грустно усмехнулся, лежа щекой на плече Чонгука и смотря куда-то в сторону. Младший гладил его по спине, будто успокаивая и забирая душевные переживания себе. Паку так действительно легче. Он чувствовал себя рядом с Чонгуком защищенным и, главное, нужным. Чонгук стал для него за этот месяц домом, который он теперь так боялся потерять. Ему никто не нужен, ни родители, ни друзья, лишь бы Чонгук оставался всегда рядом и вот так обнимал и гладил успокаивающе, — первым, кому я сказал о своей ориентации — был Тэхен. Мы были на последнем году средней школы. Я хорошо помню, как мы сидели у меня дома, смотрели «Рассвет Мертвецов» и я ему сказал: «кажется, мне нравятся парни, Тэхен».       — И он тебя возненавидел?       — Чонгук, еще раз…       — Прости-прости, — Гук мягко похлопал Чимина по спине, как бы говоря, что все, на этот раз это точно был последний и больше он перебивать не будет, но Пак прекрасно понимал, что в этом весь Чонгук — любопытный малыш, который всегда бежит вперед паровоза.       — Нет, он не возненавидел меня, — спокойно произнес Чимин, после поднимая голову, чтобы посмотреть Чонгуку прямо в глаза, — он молчал, кажется, целую вечность. Мне было ужасно страшно, и нет, не оттого, что в телеке орали люди, спасающиеся от зомби. Мы были так близки, что я действительно испугался в тот момент, что это последние секунды, которые мы проводим вместе, — Чимин поджал губы, подняв взгляд к потолку, пару секунд не говоря ни слова, — когда я понял, что говорить он ничего не собирается, я поставил фильм на паузу и сказал, что не шучу. Видел бы ты тогда его глаза. Так смотрят люди, которые все в своей жизни потеряли. Его взгляд был таким пустым и я правда ожидал услышать что-то оскорбительное. Я даже уже приготовился к тому, что он просто встанет и уйдет, но… — Чимин замолчал и опустил голову, поджав губы, пытаясь найти в себе силы, чтобы продолжить говорить дальше. Самая сложная часть рассказа для него и Чонгук это прекрасно видел. Он собирался уже сказать старшему, что ему не обязательно продолжать, но тот все же поднял голову и улыбнулся, — он сказал, что я давно ему нравлюсь, но он боялся признаться.       — Что…       — Да, он сказал, что я ему нравлюсь. Не как друг, а как парень, с которым он бы хотел встречаться.       — Ты сейчас серьезно? — Чонгук удивленно смотрел на своего парня, пытаясь уловить в его словах хоть какой-то намек на то, что все это — одна большая шутка, причем совсем не смешная. Но Чимин выглядел очень серьезным и все еще подавленным, поэтому мысли о шутке как-то сами улетучивались и Чон готов был поверить во все это, даже не уточняя каких-то подробностей.       — Абсолютно, Чонгук. Я тогда сам был в шоке, но он звучал максимально серьезно, а потом еще и обнял меня, — Чимин шумно выдохнул и забрал бокал Чонгука, в котором все еще осталось немного вина, и он тут же опрокинул его в себя, — вечером, когда он уходил домой, он же и предложил попробовать начать отношения. Сказал, что раз мы настолько хорошие друзья, то и пара, возможно, из нас получится очень даже неплохая. Я согласился, даже не думая, на самом деле. Тэхен никогда не нравился мне в этом плане, но это была хорошая возможность проверить, а действительно ли я могу быть с парнем.       — Оу, ты решил его использовать? Ты такой ужасный, Пак Чимин, — Чонгук наигранно сморщил нос, смотря на Чимина, который все так же продолжал быть серьезным. Поняв, что шутку не оценили, Чонгук вздохнул и чмокнул старшего в лоб, — окей, не смешно.       — Это как раз был тот год, когда я перевелся в наш стадион, потому что мои родители переехали и отец стал его директором. Мы с Тэхеном начали ходить заниматься на одну арену, но обычно не пересекались там, — Чимин медленно слез с коленей парня и пошел к дивану, что был разложен и не уступал размеру стандартной двуспальной кровати. Пак залез на кровать и лег на живот, обнимая подушку и немного выгибаясь в спине, после чего перевернулся на бок и посмотрел на Чонгука, — наши отношения сложно было назвать отношениями. Мы ни разу за два месяца не поцеловались, да и за руки особо не держались, лишь обнимались так же, как это было во время нашей «дружбы». Но знаешь… меня все устраивало. И мне казалось, что Тэхена тоже все устраивает. Я не хотел большего и он, видимо, тоже.       Чонгук повернулся на стуле спиной к стойке, опираясь на нее. Он смотрел на Чимина изучающим взглядом, пытаясь уловить в нем что-то скрытное, узнать то, что старший не расскажет — возможно, прочувствовать то, что тогда чувствовал Чимин, что чувствовал, когда потерял своего лучшего друга и, в какой-то степени, возлюбленного. Встав со стула, Чонгук пошел к дивану, ложась рядом с Чимином на бок, лицом к нему. Протянув руку, он притянул Пака к себе за талию и уткнулся носом ему в макушку, не желая отпускать любимого из своих объятий ни на секунду.       — В один день он написал мне сообщение, типа «пошли сегодня вечером на свидание? заберешь меня после вечерней тренировки?». Я был в какой-то степени счастлив. Все-таки, у нас вроде бы отношения, а чувства какой-то влюбленности у меня совсем нет, вот я и подумал, что возможно это станет толчком к чему-то более серьезному? — Чимин закинул ногу Чону на бедро и положил щеку на подушку, при этом закрыв глаза, будто смотреть на Гука ему сейчас сложно, а рассказывать еще сложнее.       Но Чимин продолжал, потому что отступать уже не было смысла. Хотелось, чтобы Чонгук знал все от и до, без каких-либо драм и преувеличений. Просто все так, как было на самом деле, глазами Чимина…       Чимин был каким-то слишком счастливым. Слишком улыбчивым и до жути довольным, что, кажется, пугал всех окружающих своей энергетикой, что была ярче солнечного света. Парень сам понять не мог, толи он просто встал сегодня с той ноги, с которой и нужно вставать каждое утро, толи это все на него предстоящее свидание влияет. Они с Тэхеном были уже больше двух месяцев «парой», а свиданий никаких у них не было. Кажется, за это время, они даже в кино вместе не ходили. В какой-то момент Чимин заметил, что Тэхен начал будто отдаляться. За эти два месяца он ни разу не оставался с ночевкой, они редко засиживались у Пака дома, играя в приставку, да и гуляли намного реже, чем обычно. В какой-то момент юноша начал думать, что возможно на Тэхена отношения так влияют — ему некомфортно или же просто неловко, и Чимин даже начал задумываться о том, что нафиг им эти отношения не нужны, лишь бы дружбу их прекрасную сохранить. У Пака никогда в жизни таких друзей не было, и поэтому, терять Кима из-за какой-то глупой попытки попробовать поиграть в «отношения» он не собирался.       Однако, видимо судьба решила наконец-то улыбнуться бедному Чимину, у которого жизнь итак медом не казалась, и Тэхен все-таки соизволил позвать Пака на свидание, при этом не сказав, куда они пойдут, из-за чего у Чимина в голове тысяча и один вариант, и все казались до невозможности глупыми. Будучи друзьями, они ходили и в кино, и в парк аттракционов, и по обычному прогулочному парку гуляли, и на пляж ходили — в общем, занимались всем тем, чем бы они могли заняться на своем первом свидании. Нет, конечно, они могли бы просто снять номер в мотеле и переспать, но все-таки Чим сам себя убеждал, что им всего по пятнадцать и подобным заниматься они точно не собираются. Ближайший год хотя бы, а дальше видно будет.       Тэхен попросил забрать его с тренировки в шесть вечера, поэтому Чимин уже в половину шестого вышел из дома и быстрым шагом шел к спортивному комплексу, в котором занимался уже несколько месяцев. Он мало чем отличался от себя обычного, разве что надел целые джинсы, а не с кучей дырок, какие он так сильно любил и носил на постоянной основе. И волосы он уложил аккуратно, чтобы они не торчали в разные стороны. В конце концов, вдруг они захотят сделать фотографию, как напоминание о первом свидании, а Чимин будет выглядеть не особо красиво.       Шаг за шагом, он все ближе подходил к зданию, сильно сжимая руки в кулачки от волнения, что накрывало его все больше и больше. От предвкушения у него скручивало внизу живота, и он готов был прыгать от счастья, что их отношения, наконец, вышли на новый уровень; но все-таки дал себе мысленный подзатыльник и сдержался от всех этих проявлений счастья, идя все так же быстро по прямой, будто танк.       Быстро поднявшись по лестнице, Чимин открыл массивную дверь и вошел внутрь здания, здороваясь с уборщиком, что как раз проходил мимо, и с охранником, после чего быстро сориентировавшись, пошел в сторону входа в арену, где все еще занимались хоккеисты. Чимин еще ни разу не видел как выглядел Тэхен на льду, ни разу не был на его тренировке и сейчас это тот самый момент, когда он действительно мог хотя бы одним глазком увидеть, что же такое «Тэхен хоккеист».       Прохлада ледовой арены приятно обжигала лицо, и Пак тихо прокрался к трибунам, стараясь не привлечь к себе внимания, но его заметил один из команды хоккеистов и ударил Тэхена по плечу, после чего тот поднял голову и встретился с Чимином взглядом. Пак виновато улыбнулся и помахал рукой, в знак приветствия, на что не получил ровным счетом ничего. Будто они с Тэхеном сегодня вообще не должны были увидеться. Тэхен показался таким холодным и отстраненным, что у Чимина неприятно сердце защемило и он, встав с места, так же тихо спустился с трибун и решил, что подождет в коридоре, а лучше вообще на улице, возле входа в стадион.       Выйдя обратно на улицу, Чимин шумно выдохнул. Возможно, ему просто показалось, и во взгляде Тэхена не было ничего странного, но парень готов поклясться, что Тэ был не рад его видеть. Он выглядел не то чтобы «нерадостным», он выглядел злым, ужасно недовольным. Возможно, если бы они были в каком-то фильме, то Тэхен для большего эффекта оскалился и рыкнул, но в реальности он просто посмотрел недовольным взглядом, будто прогоняя Чимина ни то, что с трибун, а прямо из своей жизни.       — Ты просто накручиваешь себя, — пробубнил себе под нос Чимин, опустив взгляд на носки своих ботинок, носом зарываясь в ворот своего зимнего пуховика. На дворе стоял январь, не особо хороший месяц для уличных прогулок, щеки ужасно горели, но Чимин не жаловался. В какой-то степени, ради Тэхена он готов чуть ли не на все, даже просто как для друга, а не своего парня.       Пак стоял недалеко от лестницы и носом ботинка водил по асфальту, передвигая небольшой камушек из стороны в сторону. Погруженный в свои мысли, он не услышал, как массивная дверь за спиной открылась и оттуда вышла компания хоккеистов, которые громко переговаривались и смеялись, но, заметив Пака, моментально умолкли.       — Эй, фигуристка! — крикнул один из парней, окликая Чимина. Тот повернулся и непонимающе посмотрел на парней, что медленно спускались по ступенькам. Впереди шел самый массивный парень, в раза два крупнее самого Чимина, а вместе с ним Тэхен; остальные уже шли чуть позади. Поняв, что все внимание Чимина обращено к нему, парень усмехнулся и подошел к младшему, нависая сверху, словно непокорная скала, расставляя руки в боки, — лезешь к нашему Тэхенни?       — Чего? — Чимин удивленно уставился на старшеклассника, после чего посмотрел на Тэхена, который стоял чуть позади, холодно смотря на Пака, — я к тебе лезу? Что происходит?       — Ну вот мы и пришли спросить у тебя, что происходит? Решил обратить нашего Тэхенни в свою гейскую нацию? — парень все продолжал нагнетать и всем своим видом показывал, что его стоит бояться; и каким бы Чимин ни был бесстрашным, парень такой величины, с таким грозным лицом, действительно заставлял бояться. Он выглядел очень угрожающим, будто сейчас вот-вот ударит, и Чимин правда понять не мог, что ж он успел натворить, что натравил на себя команду хоккеистов, — чего ты молчишь? Отвечай на мои вопросы!       — Я… он позвал меня, какого черта?! Объяснись, Тэхен! — Чимину внутри было ужасно тревожно, потому что он понимал, что эти парни не будут его слушать, если сам Ким за него не вступится. Чимин надеялся на него, потому что они друзья уже далеко не один день и тот ведь не может просто взять и предать его, верно?       — Не понимаю, о чем ты говоришь, Чимин. Ты сам начал мне затирать про какое-то свидание и о том, что придешь за мной. Я тебе уже кучу раз говорил, что я не гей и ты мне не нравишься. Что тут непонятного? — Тэхен звучал очень серьезным и Чимин просто сломался; за секунду. Чимин не знал, куда теперь себя деть и что сказать в ответ. Он не понимал, почему Тэхен вот так с ним поступал, почему врал и выставлял Чимина в таком ужасном свете. Теперь эти парни, скорее всего, думали, что он очень навязчивый, налетает на людей и не понимает элементарного «нет».       — Да… да, прости, я все понимаю. Я… не должен был напрягать тебя. Я пойду, пожалуй, — тихо произнес Чимин, делая аккуратный шаг назад. Он быстро развернулся на пяточках и собирался уже сделать шаг вперед, чтобы поскорее уйти, но его потянули за капюшон куртки назад — слишком сильно — и Чимин полетел вниз, падая спиной на асфальт. Задницу и поясницу прожгло тупой болью, из-за чего парень прогнулся в спине, болезненно простонав; а за спиной послышались насмешки и глумящиеся возгласы, отчего, кажется, становилось еще больнее, — что вы…       — Ты думал, мы тебя просто так отпустим, фигуристка? Мы должны преподать тебе урок, чтобы ты больше не лез к хорошим парням, которым нравятся девочки, а не такие как ты, — усмехаясь, произнес парень, смотря на Чимина сверху вниз; а после, со всей силой, ударил ботинком в бок, выбивая из подростка болезненный крик. Пак перекатился на бок, тихо всхлипывая и хватаясь за больное место, но тут же ему прилетел удар в живот, заставляя скрутиться и закрыть голову руками, чтобы хоть как-то обезопасить себя, — давай, плачь, малыш, ты ведь все равно не сможешь защитить себя, — усмехаясь, говорил старшеклассник, нанося еще несколько ударов в живот, будто упиваясь стонами и криками парнишки, что скрутился в комочек и не мог ничем ответить этому амбалу. Все парни просто стояли в стороне, включая Тэхена, пока самый главный продолжал издеваться над Чимином, будто стремясь выбить из него душу и оставить здесь умирать, — хей, Тэ, преподай этому пидору урок, чтобы он больше и не думал лезть к тебе, — произнес парень, наконец перестав издеваться над мальчишкой.       Ким шумно выдохнул, смотря на тело Чимина; тот тяжело дышал и смотрел прямо на Тэхена, надеясь, что вот сейчас тот опустится на корточки, поможет Паку встать и отведет его к фельдшеру, где ему обязательно помогут. Несмотря на такое предательство, Чимину хотелось верить, что эти парни просто заставили Тэхена, ведь тот на самом деле хороший мальчик. Тэхен — его лучший друг и он не оставит умирать его тут, это точно.       Подойдя к Чимину поближе, Тэхен действительно сел перед ним на корточки и пару секунд просто смотрел сверху вниз, осматривая разбитую губу и нос Пака, потому что и по лицу ботинком ему тоже прилетело, грязную одежду и побитые костяшки, из которых стекали маленькие ручейки крови. Тэ положил руку на волосы Чимина, аккуратно приглаживая их, будто успокаивая, а потом резко схватил за волосы на макушке и поднял голову, заглядывая прямо в глаза. — Никогда больше не подходи ко мне, пидр, — буквально выплевывая эти слова, Тэхен ударил Чимина головой об асфальт…       — Чего блять…       — Да, так все и было, — усмехнувшись, произнес Чимин, после поджав губы. Приняв сидячее положение, Чимин поднял немного футболку и показал пальцем на длинный шрам под ребром, что тянулся тонкой полоской, — в итоге сломали мне пару ребер и предплечье, — дальше Пак показал на небольшой шрам на предплечье, давая Чонгуку провести по нему рукой. Взгляд у Чона был бешеный, кажется, он готов был прямо сейчас пойти и убить Тэхена, но Пак лег на младшего и обнял его, мягко целуя в щеку, — все нормально, успокойся. Фельдшер потом рассказал, что их всех Сехун растолкал и вызвал для меня скорую, иначе я прямо там и помер бы.       — Почему ты мне раньше не сказал, как он поступил с тобой, малыш? — Чонгук крепко обнял старшего одной рукой за талию, второй аккуратно поглаживая спину и ребра. Теперь его движения казались еще более нежными и бережными, будто все это произошло не пять лет назад, а совсем недавно и любое грубое действие могло сделать Чимину больно.       — А что бы ты сделал? Это было давно, Чонгук, забей, — тихо произнес Чимин, шумно выдыхая, продолжая лежать на Чоне, щекой прижавшись к его груди, — побежал бы бить ему морду? Я не хочу, чтобы у тебя потом были проблемы из-за меня, так что не смей впрягаться. Просто… я рассказал тебе это, чтобы ты понял — Тэхен не такой хороший, как кажется на первый взгляд. Я до сих пор не могу понять, почему он поступил со мной так, хотя ведь мог просто послать еще тогда, когда я ему рассказал о себе. Зачем он играл со мной столько времени? — Чимин как будто разговаривал сам с собой, смотря куда-то перед своим носом, но при этом было видно, что он вошел во вкус и теперь изливал парню свою душу, — я считал его лучшим другом и не ожидал такого удара в спину… — Чимин уткнулся носом Чону в шею и тихо всхлипнул, просовывая ему руки под талию и обнимая, — мне пришлось целый год лежать дома и в итоге в старшую школу я поступил только в восемнадцать, а к спорту вернуться смог только когда уже перешел во второй класс. Я чувствовал себя так ужасно, пока два года родители не пускали меня на тренировки и я постоянно ходил в больницу на процедуры, вместо того, чтобы готовиться к очередным соревнованиям.       — Малыш, тише, — Чонгук поднял голову и поцеловал старшего в лоб, вытирая аккуратно слезы с его щек, — он поступил мерзко, но сейчас ведь все хорошо. Ты занимаешься своим любимым делом и мы с тобой вместе. И поверь, я больше не дам тебя в обиду, — Гук снова поцеловал теперь уже в один глаз, потом во второй, а затем подтянул Чимина повыше, чтобы его лицо было на уровне лица Чонгука, и мягко поцеловал его в губы, — я по-настоящему люблю тебя. Надеюсь, ты никогда не думал, что я могу поступить так же.       — Я… ты мне сразу понравился, но я действительно думал, что ты собираешься поступить точно так же, — прошептал Чимин, сев Чону на живот, — я тоже по-настоящему тебя люблю, — шепнул Пак, после наклоняясь к губам Чонгука и накрывая их своими в чувственном поцелуе.