twitter-boys

— Я тебя люблю. — -ешь перестать обща- Ты меня что?!

***

Томас удивленно смотрит на парня перед собой, явно не ожидавший услышать подобное признание. В этот миг в голове младшего все останавливается, весь тот имеющийся хаос разом исчезает, оставляя после себя пустоту, наполненную лишь одной фразой. ЯтебялюблюЯтебялюблюЯтебялюблю Я. Тебя. Люблю. — Прости… — начинает Дилан, резко вставая с кровати и подходя к окну, — Прости-прости-прости, — лепечет он, потирая свое лицо руками и качая головой из стороны в сторону, — Я не должен был так резко обрушивать это на тебя, я не хотел. — Ты не хотел говорить это? — спрашивает Сангстер, принимая сидячее положение и внимательно наблюдая за парнем. Говоря откровенно, признание Дилана ошарашило его. Черт, он так мечтал о взаимности, что, когда получил ее, не может поверить в реальность происходящего! — Я не думал, что у меня хватит смелости, — обессилено плюхаясь на рабочее кресло, признается старший. Он даже не врет. Слова как-то сами вырвались из его уст. Было так странно и больно слушать о том, что Томас может разонравиться Дилану, что мозг того решил сразу же опровергнуть это. — Ты очень храбрый, — говорит Томас, улыбаясь. — И ты даже не упрекнешь меня? Я ведь утверждал, что за такое короткое время нельзя влюбиться… — немного хмурясь, уточняет О’брайен. Он ожидал недоумение и хоть какое-то возмущение по поводу противоречия в своих же словах и действиях, но этого не случилось. Томас просто сидит и улыбается, смотря на него искрящимися глазами, и Дилан хочет заплакать. Он чувствует так много, что не может контролировать это. — Самое главное — это то, что ты не побоялся сказать это. Но ты прав, — продолжает светловолосый, — мне весьма интересно, как ты пришел к этому, — честно говорит он, по-детски счастливо улыбаясь. Разговоры о чувствах всегда наполнены каким-то волшебством, ведь человек живет, чтобы чувствовать. Вся его жизнь — это чувства, чувства, чувства. Это так прекрасно! — Тайлер задал нужные вопросы, которые заставили меня серьезно задуматься по поводу всего происходящего, — объясняет парень, почесывая свою руку от волнения. Разговоры о чувствах, наоборот, доставляют ему некое беспокойство, потому что чувства — вещь безумно личная и даже интимная. О них мало кто распространяется, так же, как и мало кто ими дорожит. В современном мире, как считает О’брайен, такое понятие как «чувства» весьма обесценено. Большинство перестают вкладывать в слова любви саму любовь. — Какой именно Тайлер вывел тебя на чистую воду? — посмеиваясь, спрашивает младший, протягивая руку в пригласительном жесте. — Конечно же, Пози! — отвечает Дилан, аккуратно протягивая свою в ответ, чувствуя нежность рук Томаса и вставая с кресла. Он присаживается на край кровати, полубоком повернувшись к парню. Некоторое время они сидят в тишине. Старший кидает неуверенные взгляды в сторону младшего, пока тот играется с его пальцами — он то поглаживает их, то перебирает. Ему нравится ощущать их прохладу, которая становится еще более отчетливой из-за контраста с теплотой его собственных рук. — Я… — начинает О’брайен, на что сразу же видит поднятый, заинтересованный взгляд, — Я не думаю, что твои панические атаки могут как-то изменить это чувство внутри меня... Понимаешь? — спрашивает он, полностью поворачиваясь к парню, устраивая свои ноги на постели. Он останавливает игры рук младшего и берет их в свои, — Ты чудесный, — говорит он, не отводя взгляд от искрящихся глаз напротив, — Прости, что я говорю и делаю всякую чепуху- — Но ты не делаешь, — искренне не понимая, возражает младший. — Томас. Ты прекрасно знаешь, что делаю, — усмехаясь, говорит старший, внутренне безумно умиляясь невинности парня напротив, — Прости, хорошо? Я слишком плох во всем этом дерьме. — Эй, — шуточно недоумевает Сангстер, убирая свои руки и легонько ударяя старшего по коленке, — Ты только что назвал меня и наши отношения дерьмом? — продолжая дурачиться, спрашивает он нарочито возмущенным тоном, — Да как ты смеешь? — Признаюсь, был не прав! — посмеиваясь, отвечает старший, хватая руки младшего в свои, когда тот продолжает размахиваться ими, — Прости! Прости! Чтобы высвободить свои руки, Томас пытается укусить Дилана за пальцы, навалиться на него всем телом, ущипнуть. Ничего не помогает! Парни не перестают смеяться, тяжело дыша от активности своих действий. Дилана забавит эта игра, и он продолжает удерживать руки младшего над их головами. В какой-то момент Томас слишком сильно наваливает на второго, что тому приходится навалиться на него в ответ, чтобы они вместе не упали на пол. Руки младшего снова оказываются на постели у него над головой, только лежачее положение парней делает эту картину безумно интимной. Они продолжают хихикать, пока Томас не набирается сил и волшебным маневром не переворачивает их так, чтобы они поменялись положениями. Теперь руки О’брайена у того над головой, и этот вид нравится младшему. Смех утихает, потому что, во-первых, Дилан явно не ожидал такого. Ладно. Во-вторых… Томас сам в шоке от себя. Сангстер буквально в сантиметрах от лица своего возлюбленного, и это чувствуется так правильно. Взгляд Дилана немного недоумевающий, но младший не видит ни испуг, ни отвращение. Ничего отрицательного, только какой-то малозаметный огонек, подсказывающий, что все идет своим чередом. — Ты милый, — шепчет Сангстер, продолжая блуждать взглядом по лицу напротив. Ему кажется, что он никогда не устанет от этого занятия. Да! Как бы банально это не звучало, но он не врет! Каждый раз, когда он видит Дилана, его сердце начинает биться в разы быстрее. О’брайен — чертово произведение искусства, и Томас не устанет это повторять. Лицо Дилана немного покрасневшее, а на висках видны капельки пота от незадолго до этого законченной игры в «Отдай мои руки, Дилан! Они мои!». Его зрачки расширены, и Томас вспоминает факт о том, что они увеличиваются, когда смотришь на объект своего обожания. Ну а что? Дилан сам признался в этом! — Можно я тебя поцелую? — выпаливает Сангстер, подчиняясь своим желаниям в голове. Томас видит в глазах напротив удивление и, возможно, непонимание. Они смотрят друг на друга, будто ища ответы на свои же вопросы: «Испугал ли я его своим вопросом?» и «Серьезен ли он сейчас?». Но младший получает неуверенный кивок в ответ, потому что Дилану просто не хватает смелости сказать это вслух — «Да, ты можешь поцеловать меня». Сангстер видит, что глаза Дилана закрываются. Он не знает от чего — от страха или старший просто привык так делать, но он наклоняется и оставляет нежный поцелуй на лбу второго. Горячие губы на холодном лбу отрезвляют, и Дилан открывает глаза. Он видит беспокоящийся взгляд напротив, явно ожидавший его реакцию. — Ты поцеловал меня, — говорит старший, на что видит ухмылку на лице напротив. — Да. Ты в порядке? — спрашивает светловолосый, прекрасно помня о всех границах, которым он обязан придерживаться. Дилан опасается поцелуев, и Сангстер просто не имеет права рушить их сложившуюся идиллию между друг другом. — В полном, — улыбаясь, отвечает старший. Он рад. Он безумно рад, что Томас оказался таким прекрасным парнем. Он рад, что его сердце выбрало именно этого прекрасного мальчика. О’брайен думает, что обычный поцелуй в губы от Томаса, который и ожидался, не вызвал бы отрицательных эмоций, но поцелуй в лоб — это что-то более личное, не правда ли? — Прекрасно, — отвечает младший, слезая с Дилана, — Ляжем спать? — спрашивает он. Дилан говорит: «Угу», и передвигается на свое спальное место. Они снова укладываются в привычной для себя позе — голова Томаса на груди у Дилана, а его руки — на талии второго. Старший обхватывает плечо младшего рукой. — Добрых снов, — говорит Томас, поворачивая голову и целуя через футболку солнечное сплетение старшего. От этого действия у того появляются мурашки, но он никогда и никому в этом не признается. — Спокойной ночи, солнце, — отвечает он, немного выдвигаясь вперед, аккуратно беря голову младшего в свои ладони и нежно целуя того в макушку. Дилан возвращает их в исходное положение, и закрывает глаза. Царство Морфея берет в свои руки очень быстро, потому что эта ночь выдалась весьма содержательной на разные события. Она, хочешь-не хочешь, измотала каждого из парней. Завтра будет лучше.

***

Томас лениво открывает глаза и оглядывается по сторонам: справа от него — прекрасный вид из окна на солнечное небо, а слева — пустеющее спальное место, на котором так сильно не хватает Дилана. Боже. Да почему все мысли Сангстера заняты этим парнем? Ах, точно. Глупый вопрос. Он влюблен. На столе — снова стакан, полный воды, и Томас соврет, если скажет, что ему неприятна такая забота. Он смотрит в окно и думает, что сейчас довольно-таки поздно для подъема — солнце уже над горизонтом, а это означает, что сейчас больше, чем двенадцать часов. Голова Сангстера уже не болит, и это радует. Он вспоминает, что произошло вчера, и немного морщится, потому что события были явно не из лучших. Но потом мысли о признании Дилана атакуют его разум, и это становится тем, что вытягивает его из грязного омута. — Ох, черт, — слышится голос из дверного проема, и парень поднимает свой взгляд, — Ты уже проснулся? — риторически спрашивает О’браейн, подходя к кровати. Он аккуратно присаживается, — Привет, — говорит он, немного улыбаясь. — Привет, — отвечает младший хриплым ото сна голосом. Дилан выглядит так прекрасно! Его взгляд полностью сосредоточен на объекте своего обожания, и Томас не любит хвастаться, но… это он. Он объект обожания Дилана, и он, черт побери, гордится этим! — Все хорошо? — интересуется старший, аккуратно поправляя вылезающие прядки волос младшего. На что ловит смущенную улыбочку и ямочки на щеках, — Чего? — спрашивает он, посмеиваясь. Господи, он так влюблен! — Ты милый, — говорит Сансгтер, беря руку парня и переплетая их пальцы. — Я знаю, ты уже говорил это вчера, — отвечает Дилан и тянет их руки к себе, чтобы оставить кроткий поцелуй на тыльной стороне ладони парня напротив. Томас чуть ли не дыша наблюдает за действиями старшего, и все еще не верит, что это происходит именно с ним. Дилан мог быть сейчас буквально с кем угодно, но он с ним. Вау. Это немыслимо. Такой удивительный парень достался именно Томасу. За какие такие достижения? Чем он заслужил такое счастье — находиться сейчас рядом со своей любовью? — Я собираюсь говорить это каждый день, — серьезно предупреждает младший, аккуратно начиная тянуться за объятьями. Дилан понимает все сразу, нисколечко не удивляясь. Он захватывает младшего в кольцо своих рук, наслаждаясь такими тактильными желаниями со стороны Томаса. Ему все еще тяжело поверить, что кто-то хочет — так сильно, мать его, хочет — обнимать его, прикасаться к нему, тратить свое драгоценное время на него. Кто-то хочет Дилана, и это так его удивляет. Мысли о своей ничтожности все-таки никуда не делись. Они не могут пройти от одного «Люблю!», но могут значительно притихнуть — это правда. — Я готов слушать это от тебя всю оставшуюся жизнь, — шепчет парень в ответ, крепче прижимаясь к телу в своих руках. Он чувствует, как Томас делает то же самое, и становится так тепло, — Чем мы будем заниматься сегодня? — Тебе никуда не нужно идти? — уточняет младший, отстраняясь. Дилан отрицательно мотает головой, а потом говорит: — Вообще-то, Кая и Тайлер хотели бы прийти. Что думаешь? — он внимательно смотрит на Томаса, следя за его реакцией. Ему безумно важно знать мнение того, как-никак. — Я только «за», — легко улыбаясь, отвечает парень.

***

Парни сидят на кровати, обсуждая какую-то старую музыкальную группу, когда слышится стук в дверь. Дилан встает с кровати и, сказав: «Я сейчас», покидает в комнату. После проворачивания замка и открытой двери, квартира заполняется тихими приветствиями, и через некоторое время Томас видит людей, входящих в комнату. Он мигом встает с кровати и чуть ли не бегом доходит до Каи, оказываясь в ее объятьях. — Боже, Томас! — восклицает она, крепко прижимая мальчика к себе, — Я так рада, что ты в порядке! — говорит девушка, — Ты же в порядке? — спрашивает, немного отстраняясь. Сангстер видит в глазах напротив застывшие слезы, а так же — синяки под ними, и ему кажется, что его лучшая подруга провела такую же бессонную ночь, как и он. Он счастливо улыбается, хоть и сам готов заплакать от того, насколько сильно он скучал по ней. Они не виделись меньше суток, но он так привык к ее присутствию в своей жизни. — Конечно! — отвечает он, снова притягивая девушку к себе. Они стоят так некоторое время, а потом Томас отстраняется. Он видит стоящего в дверном проеме Тайлера и Дилана, которые молчаливо наблюдают за ними, не мешая. — Привет, — говорит младший, протягивая руку для рукопожатия, но оказывается в медвежьих объятьях. — Что уж ты, как неродной! — восклицает Пози, аккуратно похлопывая того по спине, — Дилан не замучил тебя своим храпом? — смеясь, спрашивает парень, отстранившись. Томас хихикает и переводит свой взгляд на старшего, лицо которого становится недовольным. — Пошел ты, Пози! Это ты вообще-то храпишь, как старый дед! — говорит О’брайен, и комната наполняется смешками, — Вас оставить наедине? — спрашивает он, смотря на Томаса. Получая смущенный кивок, он берет своего друга за плечи и выводит из комнаты: — Зови, если что, — говорит Дилан, быстренько подойдя к младшему и оставив на его лбу нежный поцелуй, на что сразу же видит улыбку до ушей. На душе становится так приятно, и Дилан сам не сдерживает ответную улыбку. Он выходит из комнаты, закрывая дверь.

***

— Дилан поцеловал тебя, — говорит Кая, наблюдая за происходящим. Ее друг все так же нелепо улыбается, и она понимает, что между парнями все стало налаживаться. — Да-а, — хихикая, протягивает младший, садясь на кровать, — Иди ко мне, — девушка присаживает на край кровати, — Ты в порядке? Кая хотела бы ответить, что все хорошо, но слова не могут спокойно выйти из ее рта. Она думала, что ее беспокойство прошло, но сейчас она смотрит на счастливо улыбающегося Томаса и вспоминает о том, каким разбитым он был вчера. Она видит морщинки от улыбки на его лице, но не упускает и синяки под глазами от пролитых слез. Она знает, что Томас именно в данный момент счастлив, ведь искрящиеся глаза не врут, но она так же знает, что если она заглянет в них поглубже, то увидит отчаянье и страх. — Я знаю, что ты сдерживаешь слезы, — аккуратно говорит Томас, — Не сто́ит, — просит он, протягивая руки в пригласительном жесте. Как только девушка оказывается в объятьях Томаса — живого и горячо любимого Томаса — все ее стены рушатся. Она плачет, утыкаясь в его плечо, и понимает, что она бы не выдержала, если бы с ним что-нибудь случилось. — Я в порядке, Кай, — честно говорит он, поглаживая ее по спине. — Точно? — шмыгая, спрашивает она, смотря на парня снизу вверх. Его волосы в полном беспорядке, а футболка (явно не его) супер помята, ресницы подрагивают на закрытых глазах, а руки прижимают к себе все крепче. — Точно. Хоть вчера было не очень, сегодня лучше, — девушка не поражается такому ответу. Томас сильный. По крайней мере он пытается быть таким. Кая отстраняется, протирая глаза от слез, и садится в позе лотоса напротив Сангстера. — Дилан… он нормально себя вел? — неуверенным тоном спрашивает она, не зная, как правильно выразиться. — «Нормально себя вел»? Мы будто о собаке говорим, — усмехнувшись, подмечает младший, на что видит улыбку, — Все более чем прекрасно, — счастливо улыбаясь, отвечает он. — Так что между вами? — также улыбаясь, уточняет подруга. Безумно приятно видеть морщинки у глаз и улыбку до ушей у парня, с которым произошло такое. Она поражается тем, как сильно влияет Дилан на ее лучшего друга. Одни только мысли о нем заставляют Томаса буквально светиться от счастья. — А что между нами? — будто не понимая, о чем это говорит его подруга, спрашивает Сансгтер, вопросительно выгибая бровь. — Он поцеловал тебя, Томас! Не придуривайся!

***

— Как он? — спрашивает Тайлер, как только дверь на кухню закрывается. — Паршиво, — отвечает О’брайен, тяжело вздыхая, — У него было несколько панических атак и истерика, я не могу сказать, что он в порядке, — признается парень, проходя к холодильнику, открывая дверцу и вытаскивая баночки энергетиков — Это неудивительно… Он пережил ужасное, — говорит Пози, забирая протянутую баночку и кивая в знак благодарности, — А ты как? — спрашивает он, присаживаясь на табурет. — Пойдет, — отвечает хозяин квартиры, отпивая бодрящий напиток, — Вы с Каей встретились случайно или…? — заинтересованно задает он вопрос, садясь на противоположную сторону стола. — Она переночевала у меня, — открывая свою баночку, отвечает Тайлер. Бровь Дилана непроизвольно выгибается в удивлении. — После того как вы ушли, мы решили, что ей лучше не быть одной, — объясняет он, — И вообще, что за ухмылочка, придурок? — Да так, — хмыкает О’брайен, — Круто, что она не осталась в одиночестве, — Тайлер молча кивает на это, — Вы перекусили? — увидев выражение лица своего друга, Дилан продолжает: — Серьезно, Пози? Пережив такой стресс, Кае следовало бы пополнить запасы энергии, не думаешь? — недовольным тоном спрашивает он. — Я не подумал об этом! Она сразу ушла в спальню, когда я показал, где можно лечь! — оправдывается парень, размахивая руками от эмоций, — Хочешь сказать, что Томас что-то поел у тебя? Ты свой холодильник-то видел? — усмехаясь, спрашивает друг, переводя стрелки. — Хуй соси, губой тряси, я сгонял в аптеку и купил ему гематогенки, — с гордостью за самого себя произносит Дилан, — Чего зыришь? Вставай, готовить будем!

***

— Он сказал, что любит меня… — немного смущенно все-таки отвечает парень. — Да ну?! — удивленно восклицает Кая, а после получает несколько кивков: — Боже, Томас! Вау! Это прекрасно! — радостно говорит она, поднимая за подбородок опущенную голову друга, — Что-то не так? — спрашивает она, заглядывая в его глаза. — Я не знаю, что делать, — честно отвечает он, а после непонимающего взгляда продолжает: — Мне страшно… — Что? — хмурясь, спрашивает она, — Он… как-то навредил тебе? — с опаской спрашивает она, придерживая друга за плечи, пробегая взглядом по всему его телу. — Нет-нет-нет, — Томас быстро начинает отнекиваться, — Я долго думал об этом, и... несмотря на то, что сейчас у нас с ним все идет гладко и мило, мне страшно… любить его. — Что ты имеешь в виду, дорогой? — осторожно уточняет Кая. — Он… он ведь не такой, как все, — начинает парень, пытаясь объясниться, — Я не знаю, что у него в голове и что он сделает в следующую минуту. Он хаотичен, бесстрашен и просто безумен. Слова любви от него наделяют меня одновременно и преимуществом, и появившимся долгом. — Долгом? — Да… Я буду должен контролировать все, разве нет? Свои слова, действия, поведение… Чтобы не допустить взрыва. — Откуда у тебя в голове такая чушь? — хмурясь от непонимания, спрашивает девушка, — Разве ты контролировал свое поведение до того, как Дилан признался в своих чувствах? — не получая ответ, она требовательно продолжает: — Отвечай, — она слышит отрицательное мычание: — Ну а что тогда ты выдумываешь, Том? Неужто ты думаешь, что Дилану так легко дались эти слова? Ты ведь сам знаешь, что он не из тех, кто разбрасывается такими признаниями. Но он сказал, что любит тебя. Он видел тебя настоящего, когда у тебя даже мыслей в голове не было что-то контролировать, дорогой. Он полюбил тебя такого, какой ты есть. — А вдруг он сказал это из-за того, что мне было плохо? Вдруг ему вообще все равно, и он даже не хотел говорить этого? — неуверенно рассуждает парень, посматривая на подругу. — Разве человек, которому все равно, будет так трепетно относиться к тебе? Ты бы видел вас со стороны! Два влюбленных дурачка, ей богу! — говорит Кая, попутно смахивая появившиеся слезы на своих глазах. Она так сильно не хочет, чтобы ее самый близкий человек начал сомневаться в себе и в том, что он может быть любим. — Ты-то что плачешь, глупышка? — хихикая, со слезами на глазах спрашивает парень. Он тянется за объятьями, обвивая талию девушки своими руками, — Спасибо, — шепчет парень. — Не за что, — отвечает подруга, поглаживая парня по волосам, — Не бойся любить Дилана, он этого не заслуживает, понял? — серьезно спрашивает девушка. Она не уверена, почему именно, но она искренне доверяет Дилану и уважает его. Возможно, это из-за того, что он отнесся к ней нормально при первой встрече? А может, это потому, что он спас ее лучшего друга? Хотя, скорее всего, все это складывается в одно целое. Одно целое, заставляющее любить О'брайена всем сердцем и желать ему только самого наилучшего. Томас не успевает ответить, как слышится стук в дверь и голос Дилана: — Можно войти? Друзья переглядываются, быстренько стирают слезы друг друга, и Кая говорит: «Да». Дверь аккуратно приоткрывается, и из нее появляется голова О’брайена: — Там мы обед приго- — он не договаривает, тут же спрашивая: — У вас все нормально? — немного хмурится он, оценив обстановку. Обнимающиеся Кая и Томас не вызывают у него никаких вопросов, а вот их красные, явно от слез, глаза… заставляют усомниться в состоянии друзей. — Ага, — непринужденно говорит девушка, аккуратно разрывая их объятья, — Я пойду? — больше спрашивает, нежели утверждает девушка, смотря на Томаса. Тот кивает, и она удаляется из комнаты. Дилан провожает ее взглядом, а после закрытия двери подходит к кровати: — Я могу тебе чем-то помочь? — неуверенно спрашивает он. Вроде бы, между ними должно быть меньше неловкостей, ведь главные слова сказаны, позиции ясны, но… что-то явно идет не так. Вся вчерашняя и утренняя атмосфера куда-то подевались, оставляя за собой только сомнения со стороны обоих. Этот вопрос заставляет Сангстера почувствовать себя полным куском дерьма. Дилан, прелестный Дилан, так нежно и трепетно относится к нему, а у Томаса хватает наглости думать, что О’брайену все равно на него. После всего, что было между ними. После всех объятий, после всех недосказанностей и пережитых ссор. После всего этого Сангстер говорит, что сомневается в Дилане и его словах. Томас говорит, что сомневается в любви Дилана, а это самое больное, в чем можно признаться. — Все в порядке, Дилан, — быстро отчеканивает парень, вставая и направляясь к двери. Голос его звучит надломлено, а движения кажутся прерывистыми и нервными. Дилану это не нравится, и он аккуратно останавливает парня, беря за локоть, когда тот пытается пройти мимо него: — Ты думаешь, я не вижу, что что-то не так? — риторически спрашивает старший, бережно прижимая младшего к себе, — Томми, что случилось? Тебе плохо? — его голос звучит беспокойно, ведь ему явно не все равно. Он переживает за этот маленький комочек у себя в руках, который почему-то не обнимает его в ответ. Это странно. Томас отстраняется, поднимает глаза, из которых снова во всю льются слезы, и решает не врать: — Я боюсь тебя любить. ВАЖНО: ваши отзывы пиздец как сильно помогли написать мне эту главу, честно. они дали мне ТАКУЮ мотивацию, господи, я не перестану благодарить вас, мои дорогие !! вы же реально дорогие !! а лучше сказать — бесценные. ПРОШУ, напишите свое мнение по поводу этой главы — чего вы не ожидали/что вас (не) удивило/какие эмоции у вас возникли и тд, и тп !! ПОЖАЛУЙСТА !! это так важно для меня !! как вы думаете, что будет дальше ?? напишите !! возможно, именно ваши предположения повлияют на сюжет !! мне искренне важно и нужно ваше мнение !! вы — мое все !! люблю !! безумно !!