twitter-boys

Томас открывает глаза, когда солнечный свет пробивается сквозь стекла. Он видит, что Дилан снова не зашторил окна, хотя тот говорил, что ненавидит просыпаться от того, что его ослепляет какое-то солнце. Это кажется безумно милым и заботливым жестом, потому что как-то раз Сангстер обмолвился о том, что любит просыпаться под солнечными лучами, и теперь Дилан, нарушая свою привычку по вечерам зашторивать окна, оставил всё, как есть. Думая о Дилане, Сангстер поворачивается влево, желая увидеть объект своего обожания. Боже, увиденное не передать словами. Насколько же мило сейчас выглядит О'брайен! Тот спит на правом боку, лицом к младшему. Капелька слюны, стекающая изо рта, делает одеяло, которое парень обнимает, влажным. Эта картина, на удивление, не вызывает ни одного неприятного чувства — ни отвращения, ни брезгливости, ни желания забыть увиденное. Дилан пускает слюни во время сна — и это прекрасно. Разве можно не любить что-то в человеке, которые вызывает у тебя настолько сильные чувства, что ты забываешь, где именно находится грань между нормальным и не очень? Вот и Томас считает, что нет. Надеясь на то, что он не будет шуметь, Томас старается аккуратно вылезти из-под наполовину укрывавшего его одеяла. Парень подходит к окну, бесшумно зашторивает окна, поглядывая на Дилана и убеждаясь, что тот не проснулся, и выходит из комнаты, прикрывая дверь, а после направляется в ванную комнату. Умывшись и почистив зубы, он проходит на кухню. Там его встречает тишина и мрак. Ладно, Дилан всё-таки отчасти следует своей привычке и продолжает избавлять помещение, в котором живет, от солнечного света. Томас раньше не замечал, но, оказывается, на кухне у Дилана на окнах есть жалюзи. «Ну, ничего страшного», — думает Томас, на этот раз уже самостоятельно освобождая помещение от кромешной тьмы. Обычно всегда не жаркий Лондон удивляет Сангстера обилием солнечного света сегодняшним утром. «Может, это что-то да значит?» — проносится в голове у парня, когда он проходит к опустошенно стоящему электрическому чайнику и берет его, чтобы налить воды из-под крана. Томас ставит чайник на свое место, нажимая на кнопку включения, чтобы вода начала нагреваться, и садится на табуретку, облокотившись на стену позади себя. Он осматривает кухню и задается одной интересной мыслью: «Почему, работая помогалой (Дилан объяснил, что этот термин используется для обозначения посредника между продавцом наркотика и конечным покупателем) и получая огромные деньги (а вот конкретные суммы Томас уточнять не решился), О'брайен живет... здесь? Нет, ну, серьезно? Почему именно этот район их прекрасного города и почему именно этот дом? Почему Дили настолько сильно не уважает себя? Хотя вспоминая историю знакомства старшего и Тайлера, который является купцоп (крупный торговец наркотиками, который общается не с наркоманами, а с барыгами) в этой наркоманской заварушке, Томас думает о том, что Дилану просто лень менять свое место жительства. Такое же возможно? Он жил тут до знакомства, не имея даже прожиточного минимума в кармане, и он живет тут после того, как заработал себе вперед еще на долгие годы. О'брайен реально какой-то необычный... И Томасу эту нравится! Он быстренько берет чашку из шкафчика над раковиной и опускает туда чайный пакетик, найденный на столе. Возможно, кто-то передумал пить чай и оставил пакетик там. А возможно, что Дили сам его туда положил, предполагая, что Томас с утра пойдет пить чай. Ладно! Чего гадать? Налив кипятка из только что выключившегося автоматически чайника (факт: он любит современные технологии) и разбавив его водой из фильтра, Томас ставит чашку на стол и открывает холодильник. Выбор не велик, но зато хоть что-то: разные напитки на дверце холодильника; какие-то йогурты на верхней полке; остатки макарон в кастрюле на второй; несколько овощей и фруктов в специально отведенных для этого контейнерах снизу. Если честно, иногда у Томаса в холодильнике реально «мышь повесилась», и он безумно рад, что сейчас у Дилана не такая же ситуация. Выбрав на завтрак парочку йогуртов, Томас присаживается обратно за стол. Позавтракав в тишине и выпив ароматный черный чай с овсяным печеньем с шоколадной крошкой, которое также лежало в пачке на столе, он направляется в спальню, решив, что помоет чашку потом, а то не хочется мирно спящего парня в соседней комнате будить. Перед тем как зайти, Сангстер аккуратно просовывает голову в проём, оставленный благодаря незакрытой двери, и убеждается в том, что «мирно спящий парень» и вправду спит. Сангстер подходит к кровати, присаживается на корточки и берет свой телефон. Он решает провести время на кухне, пока Дилан спит, чтобы ненароком не разбудить его. Томас на самом деле прекрасно помнит, что у старшего чуткий сон; пока у младшего есть возможность этот сон не потревожить и дать любимому человеку поспать подольше после всего того, что они вместе пережили за прошедшие дни, он эту возможность упускать явно не собирается. Вернувшись на кухню и усевшись на дальнюю табуретку со стороны окна (а не около двери), Томас решает поразмышлять над происходящим, раз у него выдалась такая возможность побыть в тишине. Прошло почти двое суток с той злосчастной вечеринки, и парню думается, что он оправился. Он всё ещё помнит, какие ужасные панические атаки он пережил в первое время после случившегося, но сейчас такого нет. Так, по крайней мере, Томасу хочется думать. Сангстеру тяжело осознать то, что Дилан на самом деле — на самом, блять, его деле — спас его. Успел спасти. Как? Ну, просто как? Томас помнит, как молился о том, чтобы они были соулмейтами и О'брайен смог услышать его крики о помощи. И Дилан пришёл. Несмотря на все обиды и недосказанности (Томас буквально послал парня нахуй несколько раз), старший не оставил его. Не дал в обиду. Защитил. Сделал всё, что мог, чтобы предотвратить опасность. Блять. Дилан, вообще, реальный? Сангстер уверен на все сто процентов, что именно его татуированный принц был инициатором «миссии спасения», потому что… а кто еще? Кая так же, как и сам Томас, понятия не имела, куда шла и у кого в доме оказалась. Ей и в голову не могла прийти мысль, что может случиться что-то настолько ужасное. Тайлер? А кто он для Томаса? Нет, серьезно? Они на уровне знакомых или недодрузей? Или друзей? Тайлер хорошо относится к нему и не имеет ничего против того, что Томас очень быстро сблизился с его лучшим другом и влияет на него, даже если и неосознанно. Но, не думается, что это Тайлер предложил поискать Томаса в тот день. Ки Хонг? Тут и думать нечего — его азиатский дружок даже и не вспоминал о нём, он уверен. Чёрт, а это реально даже как-то обидно. Что с ним стало? Почему из более менее адекватного человека Хонг за короткое время стал таким? В их компании и ранее были разногласия, потому что обычно Кая и Томас были на одной стороне, но Ли вечно оставался недовольным. Вспоминая последний разговор с ним у Томаса дома, резко приходит осознание: Ки реально просто боится, что друзья кинут его, и именно поэтому не дает им развиваться автономно в личной жизни. Он подкидывает свои «пять копеек» тогда, когда этого делать и не нужно, тем самым внося нотку сомнения при любом возможном случае. Томас всё ещё со злостью вспоминает, как Кая отказалась от назначенного свидания лишь потому, что Хонг как всегда открыл свой рот, и оттуда полился привычный для него ёбанный словесный понос сказал, что выбранное ею платье — безвкусица, и ей «не идет». А ей шло! Кая выглядела в нём не просто замечательно — она была олицетворением всего самого красивого и совершенного во всём мире. Но этого так никто и не увидел. Ки Хонг Ли — говнюк. Говнюк, с которым, скорее всего, их пути скоро разойдутся, и Томас соврёт, если скажет, что ему не всё равно. Ки неплох в роли знакомого или просто дружка: с ним можно весело провести время и не соскучиться, но роль лучшего друга он явно не вывозит, как сказал бы Дилан. Дилан. Блять, он же реально спас его. В голове не укладывается. Томас хоть и извинился за это, но он продолжает жалеть о том, что не прислушался к старшему, когда тот предупреждал об опасности. Сангстер видел, насколько серьезен его друг (друг?), но не сразу решился на разговор с ним, а потом — стало уже поздно. И почему же Томас выбрал танцевать в кругу ёбанных наркоманов (ладно, он не знал, что они ими являются; зато теперь танцы с хаотичными резкими движениями и закатанными глазами становятся понятными), а не поговорить с человеком, которого он любит и который желает ему только всего самого наилучшего? Хорошо, может, Томас тогда был всё ещё обиженным на Дилана за то, что тот соврал ему. Он ненавидит, когда ему врут! И эта обида чуть не оказалась причиной разрушения его жизни. Бр-р, ужас. Сангстер успевает перенаправить ход своих мыслей, прежде чем воспоминания о том вечере начнут пронизывать его целиком и полностью. Он справляется с этой задачей — это успех. Томас безумно рад, что все основные разногласия они с Диланом обсудили и смогли прийти к каким-никаким выводам: старший постарается не врать и быть более открытым с младшим, а тот в свою очередь не будет лезть туда, куда не надо; а ещё они не будут «убегать» от проблем (а, ой, это что, отсылка на побег Дилана?) — Томас надеется на это. И вообще — Дилан любит его! Вы представляете? Сангстер и мечтать об этом не смел, а оно вон что… Это настолько значимо и важно для него, что на лице неосознанно улыбка до ушей уже появляется. Будем честны, так всегда происходит хоть при одной малейшей мысли о Дилане. Этот парень и вправду невероятным образом действует на него. Решив, что стоит отвлечься от мыслей, иначе можно глубоко и надолго остаться в них, Томас берет со стола телефон и открывает твиттер. Он довольно-таки продолжительное время отсутствовал в нем, что кажется весьма странным и непривычным. Но на это были свои весомые причины, так что ничего страшного. Уведомлений, как всегда, выше крыши — 8,4К. М-да, так может только Томас: пропадать неделю, а потом удивляться, что тебя потеряли. Первым делом Сангстер заходит на профили Дилана, Тайлера и Энди и убирает их из черного списка, а заодно снова включает уведомления на профиль старшего. Время, когда он был обижен и зол, прошло, и теперь эти ребята не заслуживают быть там. Обновляя ленту, первым в ней твитом является твит О'брайена, что неудивительно, ведь он самый популярный из тех, кого читает Томас, не считая медийных личностей. POV Томас твой личный наркотик @voluntaremoredyl: Тайлер твои шмотки воняют какой-то херней просто информирую Томасу не зашло научить стирать ?? 2:47 - 3 июл. 2018г. 13,2Кответов 12,7Кретвитов 46,2К❤ О, он запостил его, когда мы легли спать! Видимо, Дили не сразу смог заснуть, что грустно. Зато хоть читателей обрадовал! Вон как удивились! tyler p @tylerppp: @voluntaremoredyl Блять, и я этому человеку что-то ещё помочь пытаюсь… Ну, всё — доигрался, теперь шмотки Томаса брать будешь, а о моих даже и не мечтай! ;) 7:05 - 3 июл. 2018г. 262ответа 13ретвитов 1,3К❤ Блин, надеюсь, Тайлер не обиделся на меня из-за слов Дилана! Надо бы ответить ему. Парень из Лондона @IamThomasS: @tylerppp Тайлер, я не имел в виду, что ты стирать не умеешь! И я вообще не говорил, что они воняют! Надеюсь, обидку не кинешь >.< 9:33 - 3 июл. 2018г. 0ответов 0ретвитов 0❤ Дело сделано! Почему Дилан передал мои слова совсем не так, как я сказал изначально? Он что, хочет поссорить нас с Тайлером? Ну, я ему устрою! Ладно-ладно, хи-хи, шучу! Я всё больше и больше понимаю манеру общения Дилана, так что шутки начинаю «выкупать» намного чаще, чем в начале. И это мне нравится!       Fuck you. Jony @remember347: @voluntaremoredyl Блять, слава богу, вы вместе <З 2:50 – 3 июл. 2018г. 12ответов 18ретвитов 2,5К❤       Давай со мной, детка @gogogo90: @voluntaremoredyl ЧТО ЗА НАФИГ?? 2:57 – 3 июл. 2018г. 2ответа 0ретвитов 739❤       Free Three Man @pop333pop: @voluntaremoredyl ЕБАНУТЬСЯ ДОЛБАНУТЬСЯ 2:57 – 3 июл. 2018г. 0ответов 0ретвитов 1,1К❤       KoKo @shanel_23: @voluntaremoredyl помните я говорила что не слежу за этими парнями? напиздела 3:10 – 3 июл. 2018г. 7ответов 26ретвитов 1,9К❤       jellY You @edcytrASD: @voluntaremoredyl НАКОНЕЦ-ТО 4:20 – 3 июл. 2018г. 1ответ 0ретвитов 1,3К❤ Постоянные читатели на месте, и это радует. Скажу честно: я скучал. Эти ребята на самом деле много значат для меня. Я решаю посмотреть более ранее твиты, чтобы оценить обстановочку и понять, кто о чем думает. Fuck you. Jony @remember347: Ребят, вы заебали. Я так же, как и вы, не знаю НИХУЯ. Хватит у меня спрашивать про #Дилмас. Парни сами вам всё расскажут, если захотят. За вопросы о них буду банить :зз 10,3Кответов 11,8Кретвитов 32,4К❤ 1:15 – 30 июн. 2018г.        gooPle @eerroorr: @remember347 А ты что удивляешься? Ты самое приближенное лицо к Дилану из всех. Небось поебываешься с ним, блядушка ;) Отвечай, когда спрашивают, а не выебывайся :зз 237ответов 1,2Кретвитов 7К❤ 1:27 – 30 июн. 2018г.       Fuck you. Jony @remember347: @eerroorr Пошёл нахуй, петушара ёбанная. Мне жалко твою мамочку, уверена, что она жалеет о том, что у нее родилось такое животное <З 3,8Кответов 4,5Кретвитов 17,2К❤ 1:29 – 30 июн. 2018г.        gooPle @eerroorr: @remember347 Нихуя дерзкая. У Дилана научилась? Он тебе эти слова говорил, когда ебал? 324ответов 2,9Кретвитов 5К❤ 1:30 – 30 июн. 2018г.       Fuck you. Jony @remember347: @eerroorr Нет, твоя мать позвонила и просила передать, абортыш ;)) 7,3Кответов 14,5Кретвитов 23,2К❤ 1:31 – 30 июн. 2018г. Вау. Энди… Энди умеет постоять за себя. Я восхищён. Если бы меня начали оскорблять, я, скорее всего, либо проигнорировал, либо просто кинул в ЧС (моя любимая привычка после знакомства с Дили — «Кинь в ЧС, чтобы глаза не мозолить»). Но эта девчонка удивляет. Может, на нее и вправду влияет Дилан. Но слова этого человека, который начал «наезжать» на подругу О'брайена, переходят все границы. Они настолько мерзкие, что я поражаюсь, откуда у людей столько ненависти к незнакомцам в интернете. Ладно, перейдем по хештегу и посмотрим, у кого какие мысли на этот счёт. НЕ ШЕРИЛ Б. @the_best_boy: Ладно, признаю, я уже скучаю по парням :(((( #Дилмас простите, что не ценила, возвращайтесь :(((( 322ответа 4,9Кретвитов 13,2К❤ 17:23 – 1 июл. 2018г. Синевласка @fucking_dad : Можно ещё раз сходить в кинотеатр и увидеть там #Дилмас? Пожалуйста? Я скучаю по ним… Надеюсь, у них всё ок… 576ответов 3,3Кретвитов 11,7К❤ 14:54 – 28 июн. 2018г. Люблю Томаса С. @riverdriver: Очень надеюсь, что с нашим Томасом всё хорошо… Его так давно нет… Кто что думает? Может, случилось что-то между #Дилмас? 2,1Кответов 789ретвитов 4,2К❤ 14:54 – 1 июл. 2018г. Убедившись в том, что все реально потеряли нас с Дилом, я решаю «напомнить о себе», чтобы все грёзы (какие грёзы, Томас?) наших преданных читателей ушли на «нет». А то что? Дилан, значит, запостил что-то, а я не буду? Ещё чего! Парень из Лондона @IamThomasS: Всем привет! Простите за долгое отсутствие, но на то были свои причины! По всем скучал! 10:01 - 3 июл. 2018г. 0ответов 0ретвитов 0❤ POV Автор Дилан просыпается, на удивление, в хорошем расположении духа. Не открывая глаз, он немного потягивается в постели, глубоко выдыхая воздух из лёгких и давая своему организму окончательно проснуться. После он принимает сидячее положение, потирает глаза от сонливости и оглядывается по сторонам. Рядом с собой никакого тепла не чувствуется, и обладателя возможного тепла не наблюдается. Значит, Томас где-то в другом месте его квартиры. Он же не ушел? Точно нет. Зачем ему уходить? Они всё обсудили, и никакой недосказанности между ними явно нет, так что причин на уход по-английски найтись не могло. Несмотря на это, в квартире всё-таки совсем тихо, никаких звуков, говорящих о том, что кто-то ещё есть дома, нет, и это немного настораживает. Дилан встает с кровати, снова потягивается (только теперь уже всем телом) и выходит из комнаты. Он бесшумно доходит до кухни, аккуратно заглядывая в неё. Видя там Томаса, который для удобства согнул левую ногу и поставил её на табуретку, О'брайен не может сдержать улыбки. — Доброе утро, — говорит он, проходя на кухню. — О, — удивляется Сансгтер, поднимая голову, — ты уже проснулся! — Ага, как спалось, принцесса? — спрашивает старший, подойдя к нему и аккуратно потрепав по светлым волосам. — Отлично, — отвечает Томас, откладывая телефон на стол и наслаждаясь таким мимолетным касанием. — А тебе как? — Аналогично, — признается Дилан, отходя и опираясь своей пятой точкой на кухонный гарнитур, сложив руки на груди. — Давно тут сидишь? — Часа два, наверное, — Сангстер пожимает плечами. Он что-то не обратил внимания на время. — Серьёзно? — удивляется темноволосый, поднимая брови. — Почему не разбудил? — А зачем? Ты так мило спал, я решил не беспокоить твой сон, — объясняет Томас. — Ты итак мало спишь, делать мне нечего — будить тебя. Ну, придумаешь ещё! — хмыкает он. — Кушал? — Дилан решает не отвечать на реплику младшего, чтобы окончательно не растаять от того, насколько приятно получать заботу в свою сторону. Томас согласно кивает, а после решает уточнить: — Йогурты и чай с печеньками. — Отлично, — довольный таким ответом, говорит О'брайен. — Я тогда схожу в душ, хорошо? Не скучай. — Могу поставить чайник, чтобы ты попил чай после душа, — смущённо предлагает парень. Эта идея пришла ему слишком резко в голову, и он даже не успел обдумать её. Ну, а что обдумывать-то, в принципе? Чай — это хорошо! — Конечно, малыш, — умилённо соглашается на предложение старший, — было бы замечательно, спасибо! — заканчивает он, а потом выходит из комнаты. Блять, забота Томаса — это то, чего ему так не хватало. Вы представляете? Не Дилан решает какие-то вопросы, а Томас берет на себя инициативу, с который Дилан может либо согласиться, либо нет. Хотя кого мы обманываем? Дилан всегда будет соглашаться. Нужно ли говорить о том, что О'брайен, честно говоря, и не собирался пить чай после душа? Кто так делает, вообще? Ладно, возможно, кто-то и делает, но явно не Дилан. Он и завтракать-то не привык, по нему это видно. Но отказать Томасу? Нет-нет-нет, боже упаси, не сейчас и не в этой жизни. Дилан проводит в душе от силы минут десять, особо ни о чём не думая. Он помнит, как долго и глубоко копается в своих мыслях здесь, когда в его жизни происходит какой-то пиздец, но сейчас в этом нет необходимости. Сейчас всё хорошо. Он выходит из душа, вытирается полотенцем, надевает чистое белье и новую футболку (бог видит, насколько сильно меняется Дилан с каждым разом, находясь вместе с Томасом, потому что никогда — никогда в своей жизни — парень не менял свою одежду на свежую так часто; господи, сколько же денег он потратит за такое частое использование стиральной машинки?), а после отправляется на кухню. — Я тут, — сообщает он, присаживаясь на табуретку со стороны двери, как и вчера при разговоре с Каей. — Чудно, — отвечает младший, сидя за противоположной стороной стола, снова откладывая телефон. — Чай готов, — зачем-то сообщает он и кивает в сторону чашки, наполненной напитком, возле Дилана. — Я вижу, спасибо, — с улыбкой на лице отвечает тот. — Чем занимался всё это время? — заинтересованно спрашивает он, отпивая глоток свежего чая. Хм, а это не так уж и дурно, как парень мог себе представить. Не в смысле, что чай может быть дурным, нет — у Дилана всегда вкусный чай, а само принятие горячего чая после прохладного душа казалось каким-то абсурдным. Может, будем принимать холодный чай после горячего душа? Боже, что за ерунда! — Сидел в твиттере, — отвечает Сангстер. — Разблокировал тебя и твоих друзей заодно. Услышав это, Дилан дёргает руками возле своего лица туда-сюда в победном жесте: — Ура-ура-ура! Мы не в чёрном списке! — радостно восклицает он. На это действие Томас начинает смеяться, потому что — боже — О'брайен такой чудной! Прекрасно чудной! — И что там пишут? — интересуется старший, возвращаясь к чаепитию. Он берёт со стола пачку ранее отведанного Томасом печенья, достаёт и, макнув одно печенье в чай, откусывает: — Блаженство! — не может сдержать своих эмоций он, закатывая от наслаждения глаза. — Попробуй, Томми! — просит он, смотря на парня перед собой. Красивый. — Оке-ей, — не может возразить тот (да и не хочет), проделывая аналогичные манипуляции с протянутой печенькой. — Реально вкусно! — выносит свой вердикт, откусив немного чуть размокшего печенья. — Я плохого не посоветую, особенно тебе, — серьезно говорит Дилан, на что второй парень смущённо опускает глаза, не сдержав улыбку. — Так что там в твиттере? Сангстер начинает рассказывать всё, что успел прочитать за эти часы. О том, как их читатели скучали по ним и волновались, не случилось ли чего. О предположениях, что же всё-таки могло случиться. О перепалках между читателями только Томаса и только Дилана, не шипперящих их. О перепалках, наоборот, шипперящей части общих читателей. О твитах хейтеров, которые не сдерживались в высказываниях и чуть ли смерти им желали. О хейте, который получила Энди, так как является самой приближенной к Дилану. О том, как красиво девушка шлёт всех хейтеров нахуй и просит не беспокоить по поводу состояния парней, ведь она сама ни черта не знает. — Прямо так и сказала: «Петушара ёбанная, твоя мать жалеет, что родила тебя»? — удивлённо спрашивает Дилан, Томас кивает. — Ну, нихуя себе! Эта девчонка растёт на глазах! — с восхищение сообщает он. — Да, мне тоже понравилось. Хотел бы я иметь столько смелости… — честно признаётся младший. — Томми, делай, что хочешь, и не переживай: если надо будет, я со всем разберусь, — серьёзно предупреждает парень. — Я не дам тебя в обиду. — Я знаю, — признаётся Сангстер, поднимая смущённый взгляд. Дилан улыбается. — Кстати, Кая просила позвонить или написать ей, — вспоминает он. — А, точно, я как раз хотел спросить у неё, можно ли пожить с ней, — кивает Томас несколько раз, будто соглашаясь со своими словами. — Спасибо, что напомнил! Томас встаёт из-за стола и подходит к раковине, чтобы помыть свою кружку, а заодно и ту, которую оставил с утра, чтобы не будить старшего. — Устал жить у меня? — усмехается О'брайен, кидая заинтересованный взгляд на парня, стоящего теперь перед ним спиной. — Ага, — хмыкает тот, даже не поворачиваясь, — устал, что ты всё за меня делаешь и вечно готов помочь, пф-ф, надоело, — с сарказмом в голосе отвечает младший, не удивленный подобным вопросом. — Блин, как грустно… Хотелось хоть ещё чуть-чуть походить, не знаю, посреди ночи за таблеточками или за водичкой, эх, — грустно вздыхает старший, — лишил меня такого веселого занятия! — Бедный-бедный Дили, сожалею, — сдерживая улыбку, произносит Томас, поворачиваясь лицом к парню, завершив мытьё посуды, — что ж ты без меня делать будешь-то… — Сам не знаю…— начинает было серьёзно О'брайен, но при виде такого солнечного мальчика перед собой не может сдержать улыбки. — Буду скучать. Теперь и Томас не сдерживается и улыбается «во все тридцать два», отвечая, что это взаимно.

***

— Ага, давай, — прощается по телефону Томас. — Позвоню, как буду рядом. Он сидит на краю кровати, положив одну ногу под себя, а вторую опустив на пол. Дилан в этом время сидит на кресле возле рабочего стола и наблюдает, как принцесса договаривается со своей лучшей подругой о ночёвке. — И как? — уточняет старший, хотя и так знает ответ. — Она не против. — Ты уверен, что справишься? — обеспокоенно спрашивает Дилан. Он всё ещё помнит о панических атаках и состоянии младшего. — Думаю, да. Я сегодня утром смог сдержать себя и не думать о случившемся, — признаётся он, немного смущаясь. Говорить о своих проблемах не так уж и легко, но важно, так что он не пытается юлить. — Ты большой молодец, Томми, — без доли сомнения хвалит его О'брайен, — я горжусь тобой, — приятно удивленный, Томас благодарит. — Когда пойдёшь? — спрашивает темноволосый. — Думаю, сейчас, — отвечает младший, смотря на время, — уже час дня. — Хорошо. После минутного молчания, во время которого Дилан покручивается на кресле туда-сюда, а Томас почему-то кидает немного неуверенные взгляды на первого, тот озадаченно спрашивает: — Что-то не так, малыш? — Эм… мы же договаривались обо всём говорить друг другу? — начинает Сангстер. — Ага-а, — с прищуром на глазах, соглашается старший, — и к чему ты клонишь? — Я хочу… чтобы ты проводил меня до Каи, — смущённо объясняет светловолосый, смотря на парня напротив. — Да я и сам хочу проводить тебя, — явно облегченно сообщается тот. Уф, он-то уже успел надумать себе всякого! А дело-то вон в чём! Ну, Томас даёт! — Только если ты не занят. — Даже если я занят, я бы проводил, не придуривайся. Кем ты меня считаешь, чтобы допустить мысль о том, что я не пойду или не захочу провожать свою принцессу, м? — ухмыляясь, спрашивает парень. Томас не отвечает, лишь продолжая смущённо улыбаться. Чёрт, кто же знал, что всё будет так прекрасно?

***

— Ничего не забыл? — спрашивает старший, когда они проходят в прихожую. Прошло примерно полчаса после того, как Дилан согласился проводить младшего. За это время они потихонечку собрались, потратив немного больше положенного времени на выбор их сегодняшних «луков». — Томми, я, честно, не знаю, где твоя рубашка, в которой ты пришёл ко мне, — поднимая руки в знак поражения, хнычет парень. — Тебе, видимо, придётся пойти в чём-нибудь моём! Эх, какая досада, — без доли сожаления в голосе произносит Дилан. — А ты и рад, я смотрю, — ухмыляется младший. — Небось, запрятал куда-нибудь, чтобы по ночам нюхать и бабочек в животе от наслаждения чувствовать, м? — с прищуром на глазах спрашивает Сангстер. — Ну, что ты! — оскорблённо начинает старший. — Как ты мог подумать такое обо мне? Уму непостижимо! — Ну-ну. Давай уже что-нибудь своё, — сдаётся парень, честно говоря, ни сколько не расстроенный тем, что заберёт какую-нибудь шмотку любимого парня. — Не забыл, — говорит Томас, ощупывая карманы на своих брюках: телефон есть, ключи есть, кошелёк есть. Всё есть. Парни обуваются, смотрятся в зеркало (Дилан смотрит на отражение Томаса на самом деле) и выходят из квартиры. — Спасибо, что пустил переночевать. — Вообще не за что. Приходи в любое время, — искренне сообщает старший. Парни выходят из подъезда, оказываясь под пеклом солнца. В обед хоть и было жарче, но сейчас погода тоже не из приятных. — Кепку надень, малыш. Сангстер послушно надевает кепку, которую ему заранее дал Дилан, зная, что на улице ужасное пекло, а у его мальчика с собой, как мы знаем, никакого головного убора нет. — Расскажи что-нибудь о себе, — просит Томас, надеясь, что не смутит парня. У них всё более менее наладилось, так что он решает не терять время зря, раз уж выдалась такая возможность пройтись вдвоём. До дома Каи им идти минут тридцать в среднем темпе, и Сангстер надеется, что они не проведут это время молча. — Ну, эм, — неуверенно начинает парень, почёсывая затылок, — что ты хочешь знать? — спрашивает он, поворачивая голову вправо, чтобы посмотреть на Томаса. Тот выглядит очень мило в своих светло коричневых штанишках, белых кедах и простой белой оверсайз-футболке в комплекте с такой же непримечательной кепкой. Дилан так рад, что всё-таки нашёл не чёрную кепочку в своём гардеробе! Ладно, он сам, но своему малышу он не позволит ходить в чёрной кепке под пеклом! Вы знали, что чёрный цвет поглощает солнечный свет, а не отражает его? Томми бы спёкся, блин! — Прости, если это грубо, но каким ты был раньше? — Сангстер долго думал, задавать этот вопрос или не стоит, но что такого? — Если ты не хочешь, можешь не отвечать, хорошо? Я не расстроюсь. — Придурком. — М? — парень не понимает. — Ну, раньше я был придурком, — видя вопросительно поднятую бровь, продолжает: — Я был подростком, который не понимает, что можно делать в Интернете, а что — нет. Парни сворачивают за угол дома, оказываясь на более ухоженной улице. Становится даже легче дышать. Вдали виднеется парк, через который им нужно пройти, чтобы дойти до дома Каи. Нет, ну, можно, конечно пойти в обход, а какой смысл? Лучше хоть по красивой территории, на которую полюбоваться не грех. — Ты сожалеешь об этом? — Когда как: иногда — да, иногда — нет. С одной стороны, если бы не то моё прошлое, то не было бы будущего, которое есть сейчас; с другой стороны — меня бы не так сильно ебануло морально, а следом — физически. Может быть, я был бы сейчас нормальным, — рассуждает парень, поражаясь, что не так уж и сложно говорить на эту тему сейчас. Если раньше было невыносимо больно вспоминать всё, через что Дилан прошёл, то сейчас это не так. Сейчас нормально. Да, возможно, старший всё ещё не понимает, за какие такие грехи судьба преподнесла ему такие испытания, но он прошёл через это и стал сильнее. Факт. — Дили, — начинает младший, останавливаясь и касаясь руки старшего, чтобы и тот притормозил, — ты нормальный. Ты абсолютно нормальный, пожалуйста, не думай, что это не так, — просит он, смотря прямо в глаза партнёру. Так больно слушать речь сломленного человека, а тем более — если он для вас дорог. — Томас, я знаю, что ты считаешь, будто всё в порядке, — темноволосый делает шаг ко второму, чтобы быть ближе, — будто я нормальный, но это не так, малыш. — О'брайен поднимает руку к лицу Сангстера, пока тот внимательно слушает его, что очень приятно на самом деле, и проводит невесомо по его щеке, — Но я буду стараться быть лучше для тебя. Томас аккуратно берёт своими руками правую ладонь Дилана, которая находится у его щеки, и оставляет нежные поцелуи сначала на тыльной, а после — на внутренней её сторонах. — Ты будешь стараться для себя,— серьезно подытоживает он, закончив свой милый мини-ритуал, — а я тебе буду с радостью помогать. И не только я, а все, кто тебя окружает. Усёк? Если раньше младший не был уверен, как и что ему делать, то сейчас у него некоторые сомнения в своих намерениях и действиях отпадают сами собой. Дилан нуждается в том, что он якобы яро презирает, если спросить: поддержке, ласке, заботе и любви. Помните, Сангстер испугался, когда получил взаимное признание в чувствах? Мол, он сделает только хуже, если не будет себя контролировать? Брехня. Томас, даже если и расстроит чем-то своего принца, то он исправит это, а вот бездействие — это уже заявочка. Заявочка на то, что тебе похуй. А Томасу не похуй, так что бездействовать он не собирается. Дилан кидает удивлённый взгляд на Томаса, пытаясь понять, насколько тот серьезен. Ответ: очень. Вау, а он поражён. Нет, честно. Настолько серьёзно с О'брайеном давно никто не разговаривал, кроме Тайлеров (оба Тайлера такие милашки, когда злятся). Дилану казалось: никто и не будет. Всем же похуй. А, ой, оказывается, не всем. — У тебя синдром спасателя? Или просто заняться нечем? — пытается отшутиться старший, но это не работает: — Нет, я просто тебя люблю, — ни секунды не думая, объясняет Сангстер, не продолжая шутку старшего. — И именно поэтому хочу, чтобы с тобой на самом деле всё было в порядке. Ты заслуживаешь мира, дорогой, даже если сам так и не думаешь, — он смотрит на Дилана, ожидая его реакции. Хоть младшему тоже не так легко снихуя говорить такие признания, а тем более — после попытки отшутиться от собеседника, он искренен на все сто. — Я тебя услышал, — отвечает через непродолжительное время О'брайен, принимая своё поражение. Чёрт, чем больше открываешься человеку, тем больше он знает тебя и твои приёмы для ухода от темы. Тем больше он не ведется на них. Зараза. — Вот и отлично, — решая не расстраиваться таким немногословным ответом, начинает Томас, — пойдём дальше, Мистер-Я-Не-Нормальный? — подтрунивает он. — Я больше не собираюсь ни в чём тебе признаваться! — обиженным тоном сообщает старший, поворачиваясь влево, и уходит. — Ну-ну, Дили, ну-ну, — смеется Сангстер, следуя за парнем, стремительно отдаляющимся от него. Дилан слишком быстро ходит! Ауч!

***

Парни некоторое время идут молча: Томас размышляет над полученной информацией от Дилана, а тот в свою очередь размышляет над более серьезной темой, которую озвучивать он пока что не собирается. Перейдя на сторону границы, они заходят в прекрасный Сент-Джеймсский парк, расположенный прямо напротив моста, через который они сюда добрались. Дилан бывал тут несколько раз, но больно не вглядывался в красоты этого места: возможности не было, торопился. — Я знаю, что ты что-то хочешь спросить, — обыденно кидает старший, даже не взглянув на Томаса. Он чувствует. — Откуда… — удивлённо спрашивает тот, растерявшись. У него что, «всё на лице написано»? — Мы соулмейты, помнишь? — хмыкает парень, когда они проходят возле одного из многочисленных фонтанов. — А, — от услышанной фразы появляется улыбка, — само собой. — Так, что ты так боишься спросить, принцесска? — Я хотел спросить по поводу… ну… твоих предыдущих отношений? — неуверенно озвучивает Сангстер, смотря на парня, идущего слева. Тот некоторое время молчит, и младшему кажется, что они наконец-таки обсудят эту тему, которая игнорировалась слишком долго. Он знает, что Дилана до сих пор гложет это прошлое. Он его не отпустил. Как Томас понял это? Разве вы пытались оправдать своё какое-то «неправильное» или «неадекватной» поведение, используя в виде аргумента то, что уже давно прошло и никак не влияет на вас? То, что при нормальном раскладе не будет подталкивать вас к каким-либо ошибочным действиям? Вот и Томас не пытался бы оправдываться тем, что в душе его уже не ебёт. А Дилан пытается. А это значит, что Дилана всё ещё ебёт. — Прости, не думаю, что хочу обсуждать это сейчас. Ну, конечно. Ага. Ещё бы. На что ты надеялся, Томас? Повтори? Обсудить это сейчас и отпустить? — Ладно, ничего страшного. — Время и место не подходящие, хорошо? Не расстраивайся, — искренне просит старший. — Я знаю, что эта тема важна как для меня, так и для тебя, но не сейчас. Пожалуйста, — он смотрит на свои кеды, не желая поднимать глаза. Дилану не нравится, что он снова расстраивает Томаса, но и переступать через себя он сейчас не собирается. Тема Хейла, если её начать, продлится несколько часов, как минимум, он уверен. У них такого времени в запасе нет. А начинать и не заканчивать — будто и не начинать вовсе. — Я понимаю. Прости, что спросил. — Не извиняйся, — Дилан поднимает взгляд. — Нам всего несколько минут идти осталось. Томас понимает, на что намекает О'брайен, и достает телефон. После нескольких гудков, трубка снимается: — Я скоро буду, — начинает говорить Томас, но Дилан, протянув ладонь, просит его телефон, так что младший без вопросов отдает его: — Кая, а ты что, даже не спустишься встретиться со мной? — обиженным тоном спрашивает он, на что Томас прыскает от смеха. — Как это не знала, что я буду провожать нашего Томми? Дорогая, ты меня очень сильно обидела, — после некоторой паузы, во время которой, видимо, говорит их подруга, Дилан заканчивает: — Буду тебя ждать. Сбросив вызов и выключив экран, старший протягивает телефон хозяину. — А что, не мог попросить, чтобы я сказал ей спуститься? — спрашивает тот. — Томми, урок №1 для тебя: если есть возможность говорить напрямую, а не через посредников, то обязательно используй её. Так будет эффективнее, — объясняет он. — Я что, в итоге посредник? Между тобой и моей лучшей подругой? — спрашивает он с улыбкой на лице, вопросительно поднимая бровь. — Вообще-то, она и моя подруга, — важничает Дилан, но серьезно продолжает: — И, нет, ты не посредник. Просто так привычнее говорить, без обид. — Ничего страшного, я понимаю, — говорит он, когда они выходят из парка. После они идут пару минут в тишине, пока не виднеется дом Скоделарио. О'брайен идет за Томасом, потому что не знает, в каком именно подъезде живёт девушка. Оказывается, что во втором. Как только они подходят, парадная дверь открывается и из нее выходит Кая, одетая в домашние шорты и майку. Пучок на её голове выглядит уютно мило, и Дилан готов признаться, что она является одной из немногих девушек, которые не вызывают у него отвращения. В этот список входит его мама, девочки до 12 лет (потому что парень считает детей самыми милыми существами, но никому об этом не скажет) и Кая. А ещё Энди, но её внешность он, к сожалению, не видел. Ну, ничего страшного. Он всё равно её обожает. — Мальчики! — с улыбкой на лице, произносит она, подходя и раскрывая руки для объятий. Первым в объятья идёт, конечно же, Томас. Он укладывает руки на талии девушки, аккуратно прижимая её к себе. Дилан смотрит на пару друзей, и, вроде бы, не чувствует никаких отрицательных эмоций, как было раньше — во время отношений с Дереком. Дереку он перестал доверять приблизительно через полгода после начала их совместного быта. Каждый человек, находящийся с Хейлом предельно близко, вызывал ужасные чувства в груди у Дилана, потому что его парень не знал границ, между нормальным и ненормальным. Просто не знал. Вы бы могли воспринимать своего партнёра адекватно, если бы для него было естественным засасывать каких-то левых людей, приходящих за дозой, прямо на глазах у вас? Вот и Дилан ахуевал, но: «Прелесть, если я так делаю, значит, так нужно. Закрой свой сладкий ротик», Да. Да-да-да. Блять, Дилану стало нечем дышать. — Дил, — спрашивает хмуро Кая, прерывая объятья, — что с тобой? Томас сразу же поворачивается к парню, ведь до этого оказался стоящим к нему спиной. — Детка, — обращается младший, подойдя к старшему максимально близко и взяв его лицо в свои руки, — детка, посмотри на меня. Пожалуйста. Взгляд у Дилана медленно, но фокусируется, и он понимает, что выпал из реальности. — А? — Что случилось? — обеспокоенно уточняет Сангстер. — Вспомнил кое-что неприятное, — хмыкает старший, включая режим клоуна, — не парьтесь, — просит он, кидая взгляд то на Томаса перед собой, то на Каю, стоящую чуть дальше. Выражение лиц обоих обеспокоенное и непонимающее, и это удивляет. Они на самом деле взволнованы. Им не всё равно. — Хорошо, — соглашается парень, решая не копаться в открытой ране. Дилан сказал не переживать, и он собирается послушать прекрасного мальчика, лицо которого у него в руках. Прежде чем убрать эти самые руки с такого красивого личика, Томас чуть наклоняет голову О'брайена вниз и целует в лоб: — Я всегда рядом, — шепчет он, а после — отстраняется, давая свободное пространство. Дилан кивает ему, показывая, что верит, и переводит взгляд на девушку, всё так же стоящую в недоумении. — Придурок, — говорит она, сделав два шага и оказавшись в объятьях татуированного парня, который в пригласительном жесте раскрыл руки для этого, — ты, блять, напугал меня, — бубнит девушка, и парень ещё крепче прижимается к ней, гладя в успокаивающем жесте по спине, ведь теперь она обнимает его за талию. — Я уж подумала, что ты испугался моего вида! — признаётся она, отстраняясь. Всё-таки она уважает личное пространство этого парня. — Ты выглядишь мило, не выдумывай, — отвечает Дилан. Он видит появившуюся улыбку на лице Томаса, который наблюдал за взаимодействиями этих двоих и безумно радовался тому, что они подружились. А вот Скоделарио в первые секунды выглядит потрясённой, ведь не привыкла получать комплименты от Дилана — Дилана, блять! — и это всё ещё удивляет, но потом она берёт себя в руки: — Я знаю, — начало звучит очень уверенно, — это была проверка. Ответил бы неправильно, мы бы подрались, — с важным видом информирует девушка. Дилан хмыкает, удивлённо поднимая бровь: — Не выёбывайся. — Ладно-ладно, — Скоделарио сдается, поднимая руки вверх, ретируясь к подъезду, — Не хочешь зайти в гости? — спрашивает она у Дилана, которому весьма приятно было услышать это приглашение. Он бы рад зайти, да только думается, что Томасу и вправду стоит отдохнуть от его присутствия, так что О'брайен отрицательно качает головой. — Тогда я пошла. Томас, жду у подъезда. Дилан, — Кая смотрит на него, а после отсалютывает: — Пока! Дилан поднимает ладонь вверх и машет ей пару раз, беззвучно прощаясь. — Спасибо, что подружился с Каей, — искренне благодарит Томас, снова подойдя к парню, — для меня это очень важно. — Не за что, малыш. Это было несложно, она крутая, — честно признаётся парень. — Мне начать ревновать, или ещё рано? — улыбаясь, спрашивает Томас. Хоть это и было сказано в шутку, Дилан решает ответить без иронии или сарказма, потому что тема ревности больно отзывается в какой-то частичке его сердца: — Мне нужен только ты. — И мне нужен только ты, — Сангстер без проблем переключается с несерьезного выражения лица на противоположное, потому что слова, сказанные ими, требуют этого. И он делает это не только потому, что так «надо», а потому, что так хочет и чувствует. О'брайен захватывает парня в свои объятья, а тот, не задумываясь, делает их только крепче. Младший вдыхает аромат пряной паприки в купе с одеколоном, и это его успокаивает. Такой родной и любимый запах, от которого ненароком появляется улыбка на лице. — Чем будешь заниматься? — спрашивает Сангстер, отстраняясь. Он бы простоял так намного дольше, но его подруга всё-таки стоит у подъезда и ждёт. — Пойду к Таю, — сообщает парень. — О, круто! Передавай ему привет! — просит Томас. Он рад, что Дилан будет не один. Одному бывает скучно. — Обязательно, принцесса, — соглашается старший. Он целует парня в лоб, особо не прилагая для этого усилий, ведь их разница в росте позволяет этого не делать, и, снова показав Кае «Пока!» ладошкой, уходит, оставляя Томаса смотреть ему вслед, глупо улыбаясь. Дилан милый.

***

— Между вами всё хорошо, как я вижу, — улыбаясь, спрашивает Кая, снимая тапочки, в которых вышла встречать парней. — Думаю, да, — соглашается гость (если Томаса, вообще, можно назвать лишь гостем). Он снимает свои кеды, ставя их на обувную полку, а кепку вешая на крючок. Сангстер идет в ванную комнату, объединенную с туалетом, и моет руки. Кая делает то же самое, но на кухне. Видимо, у нее такое настроение. Пожив у Дилана несколько дней, Томас снова поражается интерьером квартиры Каи. Всё слишком современно. Даже обычная мраморная плитка, выполненная в чёрных тонах, удивляет его. Что уж говорить о душевой кабинке предпоследней модели от одной известной кампании, которая стоит бешеных денег. — Я продолжаю восхищаться твоей квартирой, — сообщает Томас, возвращаясь в комнату. По сути, у Каи — квартира-студия, которую она купила немного дороже, чем можно было бы, оправдав это тем, что она находится на последнем этаже в доме — двенадцать. Правда, девушка смогла сделать из одного сплошного помещения «двушку», построив стену, разделяющую пространство. Теперь у неё есть спальня и гостиная, объединённая с кухней (этой идеей она вдохновилась у Томаса). Интерьер у девушки и вправду современный, в серо-коричневых оттенках. В спальне стоит огромная кровать, и телевизор висит напротив. Гостиная выглядит поинтереснее: диван у окна, рядом с которым стоит мини-столик с вазой и кресло; напротив дивана — рабочий стол, над которым висит телевизор поменьше, а справа — встроенный в стену шкаф. — Ты завтракал? — спрашивает девушка, стоя посередине кухни возле обеденного стола. Парень проходит в эту часть помещения, отделенную от гостиной уже не стеной, а цветочной перегородкой, находящейся позади дивана. Кухонный гарнитур выполнен в минималистическом стиле, как и вся квартира в принципе, и это очень нравится Томасу. — Ага, — говорит он, присаживаясь за обеденный стол, на котором стоит привычный для Каи букет цветов, — йогуртами и чаем с печеньками. Ты знала, что чуть размокшее овсяное печенье вкуснее обычного? Дилан научил, — делится новыми знаниями парень. — Красивый букетик. Что это? — Нарциссы, дурак, — хохочет Кая. — Как ты мог их не знать? — вопрос задаётся риторически. Девушка знает, что только она из их компании разбирается в цветах. Хотя о какой компании речь? Теперь только она и Томас. А ещё Дилан и… Тайлер. — Рада, что рядом с Диланом ты пробуешь что-то новое. Я тоже потом попробую размокшее печенье, обещаю. Но, если мне не понравится, вы оба будете в ответе за это. — Обязательно, — ухмыляется парень. — Чем займемся? — Предлагаю нормально поесть сначала, а то я только ночью ела, — признаётся девушка, прекрасно понимая, каким будет следующий вопрос: — Спагетти и салат у Дила, да. — Я ночью потом этот салатик доел. Вкусно было, правда? — получая кивок, Томас продолжает: — А это Тайлер готовил, между прочим. Припиши ему «плюсик» в своём списке. — В каком списке? — усмехается девушка. — В списке необходимых умений и навыков твоего идеального парня, — Кая смеется от услышанного. — Дорогуша, если ты думаешь, что я всю жизнь буду готовить для тебя, то ты... не ошибаешься, но я не буду делать это в одиночку! А то, ишь, устроились с Диланом — готовить они не умеют, бла-бла-бла, — в шутку сердится Сангстер. — Ладно, — в знак поражения поднимает девушка руки, — спорить не стану. — Молодец. И, вообще, было бы чудно, если бы кто-то дарил тебе цветы, а не ты сама покупала их, да? — Кто-то? — Ну, ладно, не кто-то, а Тайлер, — улыбаясь, говорит парень. — Мне кажется, вы хорошо смотритесь вместе. — Солнце, успокойся, — посмеивается она, — тебе бы со своей личной жизнью разобраться. Обо мне не стоит беспокоиться. — Мы ещё вернёмся к этому разговору, — бубнит парень, вставая, чтобы начать готовить что-то, потому что, нет, он не против готовить еду для своей подруги, если она в этом нуждается. Томас решил не ломать голову над вопросом, что же приготовить, и отварил простые спагетти, после этого потушив их в томатном соусе, который нашёл в холодильнике. Кая в это время готовила салат из найденных овощей и дала ему фирменное название — «Овощи». Ребята пообедали и отправились в гостиную. — О чём ты думаешь? — спросил Томас, заметив, что девушка сама не своя сегодня. — Обо всём и ни о чём одновременно, — выдыхает она, присаживаясь на ковёр и оперившись спиной на диван. — Давай по порядку, дорогая, — предлагает парень, опускаясь на кресло, чтобы находиться лицом к лицу с девушкой. — Как ты? — спрашивает та, смотря на парня с такой болью в глазах. — Ты о случившемся на вечеринке? — об этом не так сложно догадаться, ведь Кая очень переживает за своего друга, а он это знает. Она кивает. — Всё в порядке, честно, — начинает Томас. — Вы успели предотвратить то, что могло случиться. Я безумно благодарен каждому из вас. — Это всё Дилан. Если бы не он… — Скоделарио не может договорить, потому что продолжение фразы слишком ужасное. — Я знаю-знаю, не беспокойся, — просит парень. — Главное, что этого не случилось, Кая. Пожалуйста, не думай о том, что могло бы быть. Этого не произошло. — Я бы не простила себя, если бы ты попал в беду, — несколько слезинок скатываются с её щёк. — Я знаю и понимаю. Я бы тоже не простил себя, если что-нибудь случилось бы с тобой. Ты помогла Дилану в поисках меня, и я знаю, что это значит. Это значит, что тебе не все равно. Я это ценю, ты знаешь. — Я сожалею, что мы послушали Хонга и согласились пойти туда. Это ужасное место, и Дилан был прав, когда говорил, что нас там не должно было быть. — Да, сто процентов. Дилан пытался со мной поговорить, это я решил отложить это дело. И вот что из этого вышло, — соглашается парень. А смысл спросить? — Дилан хороший, — говорит девушка. — Он серьёзно влюблён в тебя, Том, и это видно невооружённым взглядом. Ты же понимаешь это? — Томас кивает. — Вы не можете проебать то, что имеете, понял? Я всегда буду на твоей стороне в любой ситуации, даже если ты не прав и я это понимаю, но знай: я буду очень расстроена, если ты сломаешь этого парня снова. — Уверен, что я и сам буду очень расстроен, если стану причиной, сломившей Дили. Честно, — подруга слушает его, кивая, показывая этим, что верит. — Я сам не хочу профукать это всё. Я не готов лишиться этого парня и его доверия ко мне. — Ты бы видел, как он переживал и злился, когда мы не могли тебя найти, — уже с улыбкой вспоминает Кая, понимая, что Томас прав: то, что могло произойти, не произошло, и это стоит отпустить: — Он был воплощением и ярости, и отчаяния одновременно, уже не зная, что делать. Он даже стенку ударил, — Томас удивлённо поднимает бровь. Сейчас ему очень интересно слушать, что происходило с его друзьями в тот вечер. Было бы намного интереснее, если бы того вечера в жизни каждого из них не было. — Ага, там вмятина осталась, — будто подтверждая свои слова, девушка кивает, — но не в этом дело. Я хотела сказать, что… когда Дилан потерял тебя, он первым делом пошёл к Хонгу, чтобы спросить, где ты. И, когда мы все поняли, что без понятия, куда ты делся, а Дил оббежал весь первый этаж и даже территорию вокруг дома, он сказал, мол, тут опасно теряться. И знаешь, что сделал Хонг? — немного возмущённо спрашивает девушка, вспоминая события того вечера. Томас мотает головой. — Он обозвал его, — Томас удивлён. — И это вся его реакция на то, что ты пропал. И Дилан- он- после каждой сказанной им фразы я уже тогда убеждалась всё больше и больше, что он влюблён в тебя. Ещё до того, как ты сказал о его признании, я уже знала это. Томас некоторое время молчит, обдумывая вышесказанное. Удивлён ли он, что Хонг даже пальцем не пошевелил, узнав о его пропаже? Честно? Нет. Он ведь так и думал. Конечно, безумно обидно за время, которое он потратил в компании этого азиатского паренька. Но что было, то прошло. — Эм, — смущённо начинает парень, — что именно говорил Дилан? — нет, ну, серьезно. Будто кому-то из вас неинтересно было бы узнать. Девушка улыбается, услышав этот вопрос. Она так и думала, что Томаса из всего ею сказанного заинтересует лишь та часть, где она говорит об О'брайене. А что? И правильно! Зачем загружать себя лишней информацией, если можно послушать о том, насколько сильно за тебя беспокоится близкий человек. — Хонг успел сказать что-то о том, что Дилан не твой парень и не должен контролировать тебя, — Томас шокировано охает, — но Дил ответил, что он хоть и не твой парень, но твой друг, — девушка прерывает монолог, чтобы добавит своё мнение, а то лицо Тома начинает её смешить: — Понимаю, ужасно слышать, что Дилан лишь твой «друг», ну, а что было ещё ему сказать? Думаю, самому Дилу было больно это произносить, — Томас кивает, соглашаясь. А почему он удивился? Они и вправду с Диланом пока что на уровне друзей. Никаких официальных предложений не было. Друзья. — В общем, он сказал, что беспокоится о тебе и если с тобой что-то случится, он размажет Хонга по стенке, — заканчивает девушка. — А я уверена, он реально бы просто убил его. Ты же помнишь, до какого состояния он отмудохал того ублюдка? Хотя лучше не вспоминай, не надо. Короче говоря, они бы оба в гробу лежали, я тебе реально говорю, — Скоделарио встаёт с ковра и направляется на кухню. — В горле пересохло рассказывать тебе всё, — объясняет она. — Хочешь попить? — после кивка вода наливается и в стакан для Томаса. — Вопросы? Предложения? — спрашивает девушка, садясь на диван и отдавая напиток другу. — Я думаю, надо прекращать общение с Хонгом, — признаётся парень, присаживаясь возле девушки. Та вопросительно смотрит. — Друг познаётся в беде, так? — кивок. — И что сделал этот азиатский мальчишка, когда узнал, что я пропал в малознакомом доме, да ещё к тому же наполненном наркоманами и барыгами? Ничего, правильно. Он нам не друг, Кая, — выносит свой вердикт Сангстер. — Я понимаю, что тяжело это воспринимать, когда мы чуть ли не с рождения дружим, но не казалось ли тебе, что Ли всегда был как-то негативно настроен по поводу наиважнейших аспектов наших жизней? — риторически спрашивает он, рассуждая вслух. — Если повеселиться, то, да, он мастер, но что о серьёзных вопросах? Он всегда мешал принимать самостоятельно решения — это то, с чем я больше всего не могу смириться. Он мешал и будет продолжать мешать, если не остановить его. Спрашивал ли он когда-нибудь наше мнение в решении любых вопросов? Нет. Даже на вечеринку мы пошли, не желая идти. — И это чуть не привело к трагедии… — Ага, — согласно мычит Томас. — Я не хочу, чтобы этот человек мешал мне жить. Он даже успел про Дилана раскудахтаться о том, какой он плохой, хотя даже не знает его! — Томас возмущён. Ему на самом деле обидно, что о таком прекрасном человеке, как Дили, люди отзываются плохо, судя лишь по его стилю и манере поведения. Кая молчит несколько минут, размышляя и ведя диалог со своим внутренним голосом в голове. Её лучший друг в это время посматривает то в окно, то на экран блокировки на телефоне (вдруг кто-то напишет), то на какой-нибудь предмет интерьера. — Я думаю нам нужно время, — Томас снова смотрит на неё, внимательно слушая. — Мы судим очень жёстко и под эмоциями от пережитого. Я не говорю, что мы с тобой не правы, но мы явно что-то упускаем. Неужто никто из нас за все эти годы не прекратил бы общение с Хонгом, если всё было настолько плохо? Что-то случилось, — высказывает своё мнение девушка, — что-то случилось с Ли, и он начал вести себя по-другому. Да, он всегда был занозой в заднице, но теперь он не просто заноза — сейчас это реально не тот Ли, с которым мы дружили все эти годы. Если он решит остаться таким навсегда, то пусть. Но не мы его кинем, а он нас. — Я думаю, он вступил в какое-то братство из нашего города, которое промышляет наркотиками или чем-то подобным, — вдруг признается Сангстер, на что слышит: «Что?!». — Да-да. Дилан кое-что говорил о том, что в этот дом пускают представителей братств и их приближённых, ну, а ещё просто торчков. Не думаю, что Хонг торчит, так что, остаётся лишь членство в братстве. Кая ошарашенно смотрит на него какое-то время, и, возможно, начинает верить в это, потому что некоторые пазлы складываются в голове. — Я не утверждаю, надо будет уточнить у Дилана, — размышляет парень, — думаю, он поможет в этом вопросе. — Сделаешь это сейчас? — Не-а, он сейчас с Тайлером. Отдыхают, думаю, что ж беспокоить. Разберемся со всем этим позже, хорошо? Зачем сейчас напрягаться, да? — Да, — соглашается девушка. С ней и с её лучшим другом всё сейчас в порядке, и они живы, здоровы. Зачем себя мучить какими-то вопросами, на которые ответ сейчас они явно не получат. Какая-то нервотрёпка. Всё ещё разузнается. Надо просто подождать. — Посмотрим какой-нибудь фильм? — Томас кивает, соглашаясь.

***

— Привет, бро! — Тайлер радостно обнимает друга, когда тот заходит к нему домой. — Как добрался? — Ебать ты заботливый, — хмыкает парень, снимая свои кеды. — Добрался хорошо, мамочка, спасибо, что спросила! — на это высказывание он получает пинок под зад, когда проходит мимо друга, направляясь в сторону ванной комнаты. — Ты ноги побереги, щенок! — смеясь, предупреждает старший. — Ага-ага, — Тайлер проходит к холодильнику, доставая оттуда коробку с пиццей и ставя её в духовку на сто восемьдесят градусов. Он понятия не имел, что Дилан сейчас завалиться к нему в гости, так что тот не имеет права на выебоны, если ему вдруг пицца не понравится. Что имеется, то и кушается. — Ты нахуя пришёл, придурок? — спрашивает он, когда друг садится на диван, привычно закидывая ноги на стол. — По тебе скучал, Тай-Тай, — нарочито милым голосом выдаёт О'брайен. Пози смотрит на него с таким выражением лица, что аж не передать словами. — Ладно-ладно, серьёзный дядечка, — сдаётся Дилан, закатывая глаза, — я провожал Томаса до кое-кого, а потом понял, что ты тут близко живёшь в принципе. — До кого и докуда? — Тайлер любит Дилана, и именно поэтому понимает, когда тот где-то чуть-чуть не договаривает. Или не чуть-чуть. По-разному бывает. — Ну… до Каи, например, — произносит парень с улыбкой, в упор смотря на своего друга, прекрасно зная его реакцию. — А, — произносит шумно Тайлер, поворачиваясь спиной к Дилану и открывая холодильник, будто что-то ища. — И где она живёт? — А ты что отвернулся-то? — хмыкает парень, довольный таким поведением друга. — Где-то возле парка Сента-Джеймсона. — Отвернулся просто так, — чуть постояв в таком положении, Пози закрывает холодильник. — И нахуй ты пиздишь, что близко живёт? — хмурится он, снова смотря на друга. — Ну, ладно, раскусил. Я сначала проводил Томаса, потом вернулся домой, а потом пошёл к тебе. Было скучно потому что, а ещё ты мой личный шут. Весели меня! — с улыбкой «во все тридцать два», признается Дилан. — Я бы тебя пизданул, но у тебя слишком лицо красивое, — притворно улыбаясь, предупреждает Тайлер. — Ну… и… эм… — мнётся он. — И как она? — Кая-то? — кивок. — Нормально. Очень мило выглядела в розовых шортах и с пучком на голове, — признаётся старший. Ну, а что? Она и вправду выглядела мило. — Понимаю. Она всегда милая, — выпаливает Тай, на что ловит удивлённый взгляд. — Что? — Да ты реально влюбился, дружочек-пирожочек! — Дилан порадовался бы ещё больше, если бы не услышал рингтон, который стоит у него на звонке. — Да сука, заебут! — ругается он. — Что случилось? — опуская предыдущую тему, обеспокоенно спрашивает Пози. Он, конечно, привык, что его друг часто злится, но всё равно не может это игнорировать. — Какие-то пидарасы звонят вторые сутки. Я, блять, с Томасом был, трубку не брал; думал, может, отъебутся. Но, как видишь, не отъебались, — усмехается парень. — Слышь ты, собака ебливая, ты нахуя мне названиваешь? Я не твоя бывшая — выебать не дам, сам выебу, — вместо приветствия говорит О'брайен. На конструктивно-продуктивный разговор у нет ни желания, ни времени. — Базар фильтруй, чепушило обосанное, — предупреждает Дилан, следя, как Тайлер присаживается возле него и одним взглядом спрашивает: «Кто это?». — Какой Пик, блять? «Пик-пик» мыши говорят, долбоящер, по фактам мне говори, о ком ты, — блять, Дилан всё больше и больше начинает закипать, и Тайлер, само собой, это замечает. — Ах, Кристофер! М… Он чо, не сдох? Нет? Ух, сука. Жаль! Значит, не доработал, извиняюсь, — усмехается парень. — Ты за кого заступаешься, мальчик? Жизнь свою не жалко за чмошников отдавать? — Без проблем, красавица. Отымею тебя даже пожестче, чем твоего Пик-пика, хочешь? Хотя не отвечай: знаю, что хочешь, — самодовольно говорит О'брайен, даже улыбаясь. — Во сколько? Ага, ага, принял, — Дилан хотел уже сбросить вызов, но решил уточнить: — Погоди, малец, ты же не собираешься друзей своих приводить, да? А то знаю я вас, крыс ёбанных. Ну, смотри, себе хуже сделаешь, если слово не сдержишь, лапуля, — парень с облегчением кидает свой телефон на стол, чуть выпрямившись для этого. — Какого хуя? Ты что, на стрелку пойдёшь? — складывая услышанные реплики, не тяжело догадаться, о чём именно говорил его лучший друг. — Агашеньки, — обыденно отвечает он. — Ты уверен, что это хорошая идея? Кто тебя позвал? — Не ебу. Какой-то пиздёныш из Потерянных, — О'брайен пожимает плечами, потому что он не больно-то и интересовался, с каким именно чепушилой из их шайки ведёт разговор. — Может, ну, нахуй этот «Потерянный Рай»*, бро? — с надеждой спрашивает Пози. — Мы же оба прекрасно понимаем, что они те ещё крысы. А не хочу, чтобы тебя отмудохали толпой. — Не, брат, не парься. Ты что, не слышал? Я же обкашлял этот вопросик в конце. — И ты типа веришь кому-то из них? — отрицательное мотание головой. — А что тогда? — обречённо вздыхает Тайлер. — Ну, стоит сходить, проверить, я думаю. Если что, преподам урок. — А если тебе преподадут? Ты не вывезешь больше одного! — пытается образумить своего друга Тайлер, хотя понимает, что это бесполезно. Если Дилан согласился на стрелку, он придёт на неё. Он не ссыкло. — Я троих одновременно вывозил, братишка, — обиженно исправляет своего друга старший. — Ты меня недооцениваешь. — У тебя арматура с собой была, — хмыкает парень. — Но тут другой случай. — Не, нихуя. Хочешь, я две арматуры возьму? — глаза Дилана загораются: — Как нунчаки будут! — эта идея даже нравится ему. — Чтобы потом Хэклин тебя снова отмазывал оттуда, откуда только можно? Он немало денег потерял, когда ты одного из «Ангелов Ада»* поломал. — Да я случайно! Он сам под руку попался! Не хотел я его трогать! — оправдывается парень за случай, произошедший почти в самом начале его работы на другого Тайлера. — Не зря тебе говорят не лезть на рожон, Дилан! Подумай, если не о себе, то хотя бы о Томасе. Он любит тебя, — Тайлер использует запрещённый приём манипуляции, упоминая того, кто стал чуть ли не самым дорогим человеком для его лучшего друга. — Так я о нём и думаю. Этот Кристофер, за которого заступается какой-то пацан, моему Томасу чуть жизнь не сломал. Ты думаешь, я не сломаю жизнь всем, кто посмел даже мысленно сделать что-то плохое для Томаса? — на полном серьёзе спрашивает О'брайен. — Я либо умру, либо убью за своих людей, — он сообщает очевидный факт другу, смотря прямо тому в глаза. Он не отступится: — Третьего не дано. — Не думаю, что умирать сейчас, когда у тебя всё только налаживается и ты начинаешь жить, — хорошая идея, бро. Пожалуйста, послушай меня. Ради меня, ради Томаса, да господи, ради своей мамы, давай, ты никуда не пойдёшь? — слёзно умоляет Пози. Знаете, что самое хуёвое? Он знает, что Дилан никогда не согласится, чтобы Тайлер пошёл с ним. Эти ёбанные «пацанские» принципы сделали его лучшего друга авторитетом среди большинства братств, но эти же принципы рано или поздно погубят его. Этого просто не должно случиться. — Тайлер, — хмурится парень, вставая с дивана, — хватит. Если я согласился на стрелку, я приду на неё. Я не ссыкло. Услышав эти слова, смуглый парень истерически издаёт смешок, понимая, что ничего не может поделать. Всё то, что он мог бы сделать в идеале: позвонить Хэклину и нажаловаться, что Дилан идёт на несогласованную с купцом стрелку (чего делать, конечно же, нельзя, но все делают); позвонить Томасу, чтобы тот уговорил Дилана прийти к нему, а не куда-то ещё; позвонить на крайний случай матушке Дилана, чтобы она приказала ему ехать к ней в гости прямо сейчас (а матушку грех не слушаться), Тайлер просто не может сделать. Он давно дал обещание, что не будет вмешиваться в лично-деловые обстоятельства жизни своего лучшего друга, пока тот сам не попросит об этом. Пози жалеет, что согласился дать такое обещание. А слова не воротишь. Если он оступится, то Дилан вычеркнет его из своей жизни. Думаете, это неправда? Правда, что ни на есть правда. Дилан — человек-слова, и если вы думали, что всё не так серьёзно, то, упс, вы ошиблись. — Не унывай, братишка, — весело просит О'брайен, проходя в прихожую. — Я туда-сюда метнусь, даже глазом моргнуть не успеешь! — говорит он, обуваясь. — Тебя ждёт твоя любимая пицца, — принимая своё поражение, говорит Тайлер, показывая пальцем на духовку позади себя, — так что, возвращайся. — Обязательно, — обещает парень, раскрывая руки для объятий. Пози крепко обнимает своего друга, ощущая дурное предчувствие. Это ему не нравится. Конечно же, блять, не нравится. Но ничего не поделаешь. Его друг так упорно работал, чтобы получить то, что сейчас имеет в своём братстве — беспрекословный авторитет и статус правой руки купца — и братствах всего города — уважение и страх, что он не собирается лишаться этого. Никогда. Ни при каких условиях. — Ни пуха, ни пера, — желает парень, когда Дилан выходит из квартиры и спускается по лестнице. — К чёрту!

***

Дилан идёт по улицам своего города, вдыхая свежий аромат полной грудью. До встречи с представителем одного из братств с целью обговорения важного вопросика (а именно так он опишет мероприятие, если Хэклин спросит, где он был) есть ещё минут сорок. Вы спросите, почему же он согласился пойти куда-то посреди ночи? Ну, вы чего? Совсем ещё не поняли, насколько наш парень припизднутый? Если Дилану покажется, что вы хоть взгляд не тот на его близких кинули, вам кранты. Это не шутки. Никто не смеет прикасаться к людям, которыми он дорожит. Он будет, если не убивать, то делать так, чтобы вы сами молили о смерти. Ой, забудьте-забудьте, иначе образ миловидного парня в вашей голове пропадёт. Хотя на самом деле Дилан никого не убивал, если что. Ну, покалечил нескольких, бывало разок, но с ними всё в порядке! Наверное. Он не может быть в этом уверен, потому что не интересовался. И вот сейчас он снова идёт делать так, чтобы все даже имя его принцесски произносить боялись. Думаете, у него не получится? Обижаете. А что, по-вашему, Тайлер просто так без проблем по улицам ходит? Дилан чуть ли не кровью и пóтом за его безопасность въебывал, и он сделает это снова, лишь бы его светловолосого мальчика никто и никогда больше не осмелился трогать. Он допустил это однажды, но больше такого не повторится. Ещё не скоро он сможет простить себе, что оплошал и Томас пострадал. Кто бы что ни говорил, О'брайен-то адекватный и прекрасно понимает, что это его проёб. С этими мыслями он заворачивает за угол одного из домов и оказывается в неосвещённом переулке, где его встречает одиноко стоящий силуэт. — Привет, лапуля, — усмехается Дилан, проверяя время на телефоне. — А ты чего так рано пришёл? Захотел побыстрее по жопке получить и к себе в сарай вернуться? Или где живут такие отбросы, вроде тебя? — он делает несколько шагов вперёд, чтобы хоть что-то разглядеть, кроме какого-то мусора на земле и этого ёбанного Потеряшки. — Здравствуй, Дилан, — говорит тот, и его голос кажется Дилану стрёмным. Как с такими рождаются вообще? Хотя какая разница? Этот голос он слышит, дай бог, в первый и в последний раз в своей жизни. — А ты не мог более освещённый переулочек выбрать? Чтобы я хоть видел, кому ебало набиваю? Или ты слишком уродливый? Ну, ничего страшного, получше вашего Пик-Пика будешь! — размышляет парень вслух, аккуратно разминая кисти. — Я даю тебе возможность извиниться, и тогда у тебя не будет проблем, — вдруг говорит Силуэт. Дилан усмехается. — Да ну? Проблем? — сначала даже как-то весело спрашивает парень, не веря, что какой-то абортыш угрожает ему. Но потом становится серьёзным. Он ненавидит, когда кто-то думает, что может сломать его. Нихуя подобного. — И какие же у меня могут быть проблемы? — холодно спрашивает он. Силуэт резко свистит. «Ебанулся», — проносится в голове у О'брайена, но в эту самую секунду он замечает несколько других силуэтов, выходящих из тени. Он чувствует, что его окружают, потому что звуки слышатся с каждой из сторон. Блять. — Ну, нихуя! Это что, твоя группа поддержки? — разочарованно спрашивает он. — Мы же договорились без них! — хнычет парень. Пока он тратит время на эти шуточки, в его голове проносится вихрь мыслей. Съебаться он отсюда никак не может, а извиняться он даже под дулом пистолета не собирается. Знаем, проходили. — Либо ты приносишь извинения, либо тебе не жить. Всё честно. Выбирай, — главарь этих уёбков подбешивает нехило. На мозги давит. Хочется уебать его. — Я, конечно, знал, что ваше братство состоит из крыс ёбанных, но, что настолько запущено у вас там, я и не догадывался… — с сожалением произносит парень, но, видя, что главарь поднимает руки, чтобы дать команду нападать, Дилан тараторит: — Ладно-ладно-ладно, — руки тихонько поднимаются вверх в знак поражения, — я извиняюсь, — он оглядывается вокруг себя, чтобы оценить, насколько он в жопе. Ответ: в полной. — Я искренне извиняюсь, — говорит он, аккуратно подходя к главному и протягивая руку для рукопожатия, — перед вашим братством, — продолжает он, видя, что главарь начинает протягивать руку в ответ. В эту секунду, когда все расслабляются, Дилан трясёт один раз правой рукой вверх-вниз, и из рукава ветровки ему прямо в ладонь прилетает арматура, — что не кокнул вашего Пика! — восклицает он, замахиваясь правой рукой и ударяя силуэт перед собой по голове железом со всей силы. Хочешь жить — умей вертеться. Урок №2, который, слава богу, Томас не увидит: если хочешь не упасть в грязь лицом и показать себя явно не ссыклом, хуярь босса. Спасибо, Господи, что он послушал Тайлера и всё-таки захватил арматуры с собой, пряча их в рукава ветровки. Удобно! Когда вторая железка прилетает ему в ладонь, Дилан успевает ударить несколько раз то по воздуху, то по головам, пока окончательно не оказывается без возможности обороняться. Чёрт, а против толпы и не попиздишься толком. Быстро они «берут вверх». Эффективно, но не по-пацански. Убогие Потеряшки. Когда Дилан пытался стоять до конца и хоть как-то атаковать противника, его успели отпиздить, как говорится, «Мама, не горюй!». Он дрожал от ярости, совершенно не думая в этот момент, кто он такой и чем для него может кончиться эта драка. О'брайен просто так не сдастся. Никогда. Закусив губу от боли, он схватил одну из крыс Рая за руку, сделал мастерскую подсечку, отчего тот упал на спину, получив арматурой по скуле, но и Дилан не удержался на ногах. После этого приёма он больше и не вставал. Ударов стало намного больше, нежели до этого, ведь, конечно, что может быть проще, чем бить уже лежачего и толком не сопротивляющегося парня? Понимая, что сделать он больше ничего не может, Дилан принял позу эмбриона, чтобы наносимый урон был минимальным, будто это реально может сработать, и отключился от мира всего. Этот приём он вычитал в одной из книг. Там рассказывалось, что стоит переключить своё внимание с физической боли на душевную. Душевной боли у парня было много. Парень чувствовал пинки повсюду. Он ощущал, как несколько человек пинают его по голове, пытаясь выбить оттуда мозг, наверное. Хоть Дилан и пытался защищать лицо руками, иногда ему прилетало прямо по его прекрасной физиономии. Он так надеялся, что она у него останется такой же красивенькой, как и была изначально. Эх, размышляя над этим всем, Дилан и вправду не замечает физическую боль. Он знает, что его бьют и куда именно его бьют, но не может оценить, насколько сильно это делают представители крысиного братства. Понимая, что его бьют и по ногам, и по рукам, и вообще по всему телу, он надеется, что не останется калекой. Лучше умереть, чем портить жизнь дорогим тебе людям. Дилану кажется, что он добровольно уйдёт из жизни, если когда-нибудь проснётся и поймёт, что он обуза. Ему всё равно, кто, когда, зачем и почему его хуярит, но, если его сделают не дееспособным, он сначала убьёт своего обидчика, а потом себя. Он думал над этим. Очень долго. Криминальный бизнес слишком опасен, чтобы не думать об этом. Получив резкий удар в бок, О'брайен не смог сдержать кашель, рвущийся наружу. Он повернулся на нетронутый бок, всё-таки снова очутившись в процессе его избиения и резко почувствовав всю боль от полученных травм. Он попытался вдохнуть свежего воздуха, как делал ранее во время пути до этого ёбанного переулка, который оказался наполненным крысами, но было настолько больно, что слёзы появились в уголках его глаз. Кто-то пнул его в спину, и парень чуть не упал лицом на землю, вовремя выставив руку в качестве опоры. Он откашлялся кровью, замечая, что удары прекратились. Пытаясь сфокусировать взгляд хоть на чём-то, парень видит перед собой лишь очертание какого-то силуэта. Даже не силуэт. Блять, всё же не так плохо? — У тебя есть шанс уйти отсюда живым, — предлагает Очертание слишком громко. У Дилана звон в ушах, и раскалывается голова (может, она реально сломана?). Всё хуже, чем предполагалось, — Извинись. — Пососи мой хер, — отвечает О'брайен и сразу же получает удар чем-то тяжёлым по лицу. Блять, ну, и нахуя он сюда пришёл, по-вашему? Чтобы его самого и пиздили? Позор. Прежде чем уйти в небытие, у Дилана проносится мысль о том, что его любимая принцесса расстроится, когда узнает, что он умер. Ну, вот опять! Дилан расстроит Томаса. Какое же он ничтожество.

* названия братств: Lost Paradise, Hell's Angels